Текст книги "Леха в деревянном царстве (СИ)"

Автор книги: Урус Иванов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Урус Иванов
Леха в деревянном царстве

Глава 1

Они стартовали одновременно. Миллиард фотонов наконец оторвался от фотосферы Солнца и устремился к Земле, а Леха шагнул в теплую ванильную атмосферу кафе. И пока элементарные частицы мчались через тьму и вакуум, парень выстоял небольшую очередь, забрал заказ и, бренча сдачей, направился к столику в дальнем углу.

Тем временем фотоны просвистели мимо Луны, прошили атмосферу, отразились от зеркала и воткнулись Лехе в глаз. Парень на секунду ослеп и бедром налетел на угол тяжелой столешницы. Деревянная крестовина с трудом отлепилась от намоленного места и с душераздирающим скрипом сдвинулась. Леха торопливо бухнул поднос на вытертый, рассохшийся столик, зашипел и упал на табурет.

Впрочем, его эскапада прошла незамеченной: немногочисленные утренние посетители либо клевали носом, либо закидывались завтраком и заливались кофе. А приятная девушка за стойкой даже не подняла глаза, увлеченно протирая посуду.

Леха не был снобом, да и гурманом тоже не был, поэтому на его столе оказались не мини-пай с яблочным конфитюром, брускетта и бенье с сахарной пудрой, а пирожок с повидлом, бутерброд, щедро засыпанный какой-то травой, и пышки. Последние ему напомнили вспомнил университетскую столовую, подвальный пережиток 90-х, где готовили страшно вредные, но безумно вкусные пончики. Из каждого можно было выжать с пол-литра масла, но калории есть калории.

Местные пышки были воздушными, хрустящими и сладкими. Леха подмел полдесятка и решил, что Макс указал для встречи отличное место, пусть и на удивление неказистое. Будто хозяева не могут определиться, то ли продать все первому попавшемуся, то ли-таки немножко вложиться. Общее впечатление наспех задрапированного склада скрадывали картины на стенах, полотенца, разномастные чашки и прочие мелочи.

Леха глянул в окно. С его места было видно башенные часы, и стрелки уже подползли к двенадцати. Значит, Макс не успел разобраться с делами, и появится не раньше, чем через час. Не страшно. Парень подобрал половинкой плюшки сладкую посыпку, отправил ее в рот и с удовольствием отхлебнул насыщенного корицей кофе.

Вообще, Лехе повезло, что в этом мире переселенцы встречались достаточно регулярно, и механизм адаптации был более-менее отработан. Очумевших от новых впечатлений «новорожденных» прогоняли через тесты, объясняли новые реалии и честно пытались встроить в народное хозяйство. Если переселенец упирался, то его просто предоставляли самому себе. Очень взвешенный и прагматичный подход. Может быть, потому, что у вольных городов не было лишних ресурсов, чтобы содержать ленивых иждивенцев. Хотя на самых ленивых казна все-таки тратилась, потом, когда их закидывали грунтом.

Когда куратор выдал Алексею результаты проверки, тот первым делом полез смотреть графу о наличии магического потенциала. По удивительному стечению обстоятельств, переселенцы получали в подарок умение читать и говорить на языке принимающей стороны. Хотя иногда языковой багаж подгружался с багами.

Леха был далек от документооборота, и ему потребовались серьезные усилия, чтобы продраться через канцелярит: «В ходе стандартного диагностического освидетельствования у вышеозначенного имярек выявлена устойчивая пассивная реакция на диссипативные продукты магоактивных процессов, выражающаяся в способности фиксировать наличие остаточного следа в радиусе непосредственного контакта, каковая реакция не может быть отнесена ни к эмиссионной, ни к аккумулятивной, ни к операторской функции и, соответственно, не дает оснований для присвоения квалификационной ступени по какой-либо из действующих линий магической специализации, в связи с чем комиссия рекомендует постановку на учет в порядке, предусмотренном для лиц с подтвержденной, но нереализуемой практически нереализуемой магоактивностью».

Куратор Макс поглядел, как Леха краснеет лицом и собирает на лбу морщины, и со вздохом пояснил, что потенциал у переселенца есть, но талант признан слабым и практически бесполезным. То, что попаданец чувствовал, водя руками над разбросанными по столу предметами, это своего рода «аура» магии.

– Представь, что перед тобой лежит разрезанный лимон.

У впечатлительного Лехи рот наполнился слюной. Он машинально сглотнул и кивнул.

– Вот твой талант – это чувствовать запах этого лимона. Отрезать дольку или сделать лимонад ты не можешь. Зато можешь понять, свежий это лимон или не очень. Но это очень натянутая аналогия.

– И чего, – расстроился переселенец, – совсем никакой практической пользы?

– Пожалуй. – Макс задумался. – Разве что можешь взяться за диагностику рунных контуров. Но обычно проще найти специалиста полного профиля, который заодно может его и подпитать. Плюс тебе придется еще аттестоваться по линии рунного надзора. В общем, игра не стоит свеч.

Короче, мага из Лехи не получилось. С другой стороны, ему не придется ходить вот с таким вот каменным лицом, как у Макса.

Шум улицы стал громче, по кафе раскатилось сочное цоканье копыт, пробежали солнечные зайчики. Диана подняла глаза от кружки, которую задумчиво протирала уже пять минут, и машинально улыбнулась. Потом улыбнулась уже осознанно. На пороге, легко удерживая дверь с могучей пружиной, стоял подтянутый загорелый мужчина средних лет. Несколько отстраненный взгляд светлых глаз цепко прошелся по кафе из угла в угол: по обернувшимся посетителям, по потертой мебели, по русоволосому парню у дальней стены. Парень среднего роста, скорее жилистого, чем крепкого сложения, с лицом обыкновенным, но располагающим – сейчас азартно запихивал в рот что-то сдобное. Взгляд посетителя вернулся к стойке, и он сделал шаг от двери. Вошедший производил впечатление человека, уверенного в себе и знающего, чего он хочет от других.

– Доброе утро, сударыня! – он подошел к стойке, поймал взгляд девушки и располагающе улыбнулся. – Подскажите, что стоит попробовать в вашем чудесном заведении?

Диана опустила глаза и почувствовала, как к щекам приливает кровь – в кафе обычно заходила публика попроще. Она сделала вид, что сверяется с меню под стойкой, и задумчиво произнесла:

– У нас лучший во всем квартале кофе. – Выдержала небольшую паузу и добавила: – К нему советую взять пышки, они сегодня чудо как хороши.

Как по заказу, дверь в пекарню отворилась, и оттуда появился кусок сиреневой ткани, туго обтянувший необъятный зад. Зад немного поерзал, и из-за двери раздалось неразборчивое ругательство. Посетитель наблюдал эти эволюции без смущения, скорее с каким-то зоологическим интересом. Наконец в кафе протиснулась повариха Глафира, источающая запахи дыма, выпечки и корицы. Спереди она выглядела еще монументальнее. Посетитель остановил прищуренный взгляд на лотке, который она держала в руках. Там грудой лежали парующие пышки, от души обсыпанные сахарной пудрой.

– Это прекрасно, – заявил он, но музыкальное ушко Дианы уловило тонкую нотку иронии. – Будьте любезны, и то, и другое.

Диана с интересом глядела, как мужчина аккуратно несет свой заказ к дальнему столику. И чего всех новых посетителей тянет по углам? Лавирует, правда, ловко. А что делать, помещение маленькое, поэтому приходится выставлять столики как на шахматной доске. Впрочем, когда нагрянут студенты, им все равно не хватит места. Кстати, эта саранча прибудет уже скоро, а Глафира сегодня работает как-то очень уж размеренно. И стоит проверить руны на печи, последняя партия шла с очень румяными боками.

Мужчина в сером костюме приближался. Неподвижные светло-серые глаза контрастировали с плотным южным загаром, и Леха подумал, что выдержать такой взгляд непросто. По хорошо сидящему костюму из тонкой плотной ткани парень решил, что посетитель относится к деловым кругам. У увиденных им клерков гардероб был попроще. Как этого пижона занесло в это студенческое кафе было совершенно непонятно. Делец расположился немного поодаль, и теперь ему в тарелку через плечо заглядывала пастушка и веселые овечки.

За витринным стеклом промелькнула широкоплечая фигура, и дверь снова распахнулась. Леха приподнялся и помахал Максу рукой. Тот коротко кивнул в ответ. Через пару минут он сгрузил на стол кружку с дымящимся чаем, булочки и папку. Леха запоздало спохватился и начал пододвигать расползшуюся посуду, но Макс коротким движением ладони остановил его. Не размениваясь на лишние движения и слова, он уселся напротив и внимательно посмотрел на подопечного.

– Да, был, – вздохнул Леха. – Даже в двух. Сейчас, соберусь с мыслями и расскажу.

Макс сделал большой глоток чая, одобрительно кивнул и приготовился слушать.

Диана смотрела в широкую спину и думала о том, что магам не нужна никакая униформа. Их и без мантий можно узнать по манере двигаться и разговаривать, зачастую – по армейской выправке, но вернее всего – по спокойной отчетливой сосредоточенности, которая расходится от них невидимыми волнами. Вон даже посетители притихли, а девчонки стали шушукаться вдвое тише. Даже торговец, а ведь наверняка он не из последних, и смущаться не привык, стал незаметнее. А парень напротив мага вдруг собрался, и из инфантильного балбеса, которым он все это время выглядел, превратился во вполне нормального человека, по виду – ее ровесника или чуть старше. И даже немного симпатичного.

Глава 2

Чему книги о попаданцах учат попаданца? Либо тому, что окружающие как дети малые, и их придется всему учить, либо тому, что окружающим палец в рот не клади, но зато у тебя есть деньги/магия/обаяние, а то и все вместе. А вот ситуация, когда ты и на родине не преуспел, и после переселения ничем особым не выделяешься, Лехе в книжках не встречалась. Его умение продавать мебель среднему классу здесь применить было негде. Блистать незаконченным высшим он сам не рискнул.

Техническое образование переселенца было сильно фрагментировано, и островки знаний окружал непроницаемый туман невежества. То есть Леха мог в общих чертах рассказать, как электрон крутится вокруг ядра или нарисовать примитивную схему колебательного контура, но как ее реализовать и, главное, зачем – объяснить не мог. Поэтому он быстро понял, что придется не прогрессорствовать, а устраиваться, причем быстро, пока не кончились подъемные.

А подъемные таяли бодро. За койку с него брали три марки в месяц, еще несколько уходило на еду, а ведь хотелось иногда выпить хорошего кофе, купить какую-нибудь мелочь или хотя бы не считать каждый пирожок. Отдельно раздражали местные деньги. На вершине монетарной пирамиды стоял дублон. Он рассыпался на двадцать марок, а каждая из них – на двадцать грошей. Ниже ходили полугроши и четвертушки. Вскормленный десятеричной системой Леха регулярно пытался разделить все на сто, путался и злился.

Местные чудили не только с деньгами. Со школы Леха кое-что помнил о цеховой системе: профессионалы сбивались в стаи, контролировали технологии, брали в обучение и присуждали квалификационные звания. Однако в этом мире у производственных цехов была своя атмосфера. Они не только помогали синхронизировать хотелки и возможности разных мастеров, но и давали доступ к оборудованию, оптовым закупкам и крупным заказам. Тяжелые станки на магических приводах ковали, пилили, сверлили и делали это быстро, качественно и одинаково. А не членам профсоюза в доступе к высоким технологиям и тендерам было отказано.

Леха ясно понимал, что цеховых натаскивали с детства, и он никогда не сравнится с мастером, который к тридцати годам уже двадцать лет в профессии. Поэтому надеялся выехать на каком-нибудь ноу-хау. Например, творческом багаже.

– Короче, я подумал, что проще всего будет попробовать себя в музыке.

Макс удивленно поднял брови. Голос у Алексея был весьма обычный. Им можно было разговаривать, можно было не очень громко орать, но для работы на публику он не годился. Да и насчет музыкального слуха маг сомневался.

– Во-первых, они ближе всех к моей общаге, – принялся оправдываться Леха. – Во-вторых, у меня уникальный репертуар.

Маг подумал немного и кивнул.

– Да, это хорошая мысль, я почему-то об этом не подумал. Среди переселенцев на удивление много музыкантов, художников, писателей и даже скульпторов. Тебя должны были неплохо встретить.

– Ну да, – уныло отозвался парень. – Приняли, принесли инструмент, помогли настроить.

В свое время Леха лабал в группе на гитаре и даже несколько раз сотрясал стены в местном рок-клубе. Понадеявшись, что руки-то помнят, а если не помнят, то вспомнят, он и отправился к местным меломанам.

– Сначала я им сыграл металлическую балладу, – отчитывался он перед куратором, – и что удивительно, почти не фальшивил.

– Что сыграл? Какую балладу?

– А, блин. Ну, это песня без слов, чисто инструментальная. Вообще слова там, конечно, есть, но иностранные, я их не помню. В целом, приняли ее нормально, хотя насколько понимаю, у вас на гитаре по-другому играют.

Макс пожал плечами, показывая, что в эти тонкости он не вникал.

– Потом сыграл и спел несколько песен. У нас была очень популярна группа, так они исполняли… – Леха задумался и аккуратно сформулировал: – Ну как бы частушки, только длинные и со сказочным сюжетом. Музыка довольно простая, тексты запоминающиеся. Короче, с этими песнями тоже хорошо получилось, парни даже подпевали.

Парни не просто подпевали, они быстро поймали формат, изобразили довольно слаженный хор и попросили прогнать песни по два раза. «Лесника» местные музыкальные работники допевали уже а капелла, Леха только подкидывал реплики. Но дальше произошел былинный отказ.

– А потом меня, видимо, немного занесло. Раз, думаю, так хорошо сказки приняли, надо еще дальше в эту сторону копать. Был у нас еще один музыкальный коллектив, народнее некуда. Соответственно, песни прямо от сохи и немного на грани. Но не настолько же, чтобы прямо на середине куплета леща давать! Ничего не объяснили, гитару отобрали и жестами показали, что еще добавят, если догонят.

Макс задумчиво шевельнул челюстью.

– А после какой фразы тебе перепало?

Леха процитировал. В оригинале речь шла о том, как кавалер, ждущий барышню, последовательно проходит первые две стадии принятия неизбежного. Говорил он достаточно громко, и студенты за дальним столиком сдавленно захихикали, а девушка за стойкой метнула в него негодующий взгляд.

Маг на секунду закаменел лицом, потом попросил:

– Попробуй передать суть другими словами. Только тише.

Леха переформулировал.

– Если ты не срезаешь углы, то сюжет довольно безобидный. – Макс посидел, вспоминая, и продолжил: – Тебя же предупреждали, что ты выучил наш язык хорошо, но не идеально?

– Но я понял так, что просто не буду понимать некоторые ваши слова?

– Да, но это работает в обе стороны. То, что ты произносишь в голове, не всегда переводится напрямую. Когда в твоем словаре много синонимов, они могут сочетаться произвольным образом. И это не всегда предсказуемо. Насколько я помню, зависит от контекста, эмоционального состояния и чего-то еще.

– То есть чем тупее человек, тем его проще понять?

– Ну, если предельно грубо, то да. С одной стороны, могу поздравить, твой словарный запас несколько шире, чем у обычного переселенца. С другой – на людях тебе лучше не выступать и переговоры, если придется, вести очень аккуратно.

– Но раньше ничего подобного не было!

– Раньше ты не затрагивал вопросы общения полов, я полагаю.

– Ну и ладно, – надулся Леха. – Не очень-то и хотелось. Я ж человек труда, а не вот это вот все.

К следующему визиту он подошел основательнее. Во время учебы он подрабатывал сборкой мебели, а последние годы регулярно захаживал на производство. Тамошние мастера снисходительно объясняли офисному планктону нюансы деревообработки, а Леха потом пудрил мозги заказчикам:

– Вот, посмотрите, – вещал он, проводя ладонью по двери шкафа, – это не прессованная бумага на прессованных опилках, которые вам предложат в любом другом салоне. И тем более не пластик. Это шпон, то есть тонкий слой дерева. – Дальше следовал обязательный блок про натуральность, неповторимый узор и снижение углеродного следа. Если клиент был недостаточно впечатлен, ему выкатывали цену кухни из настоящего дерева. И когда он начинал хватать ртом воздух или норовил быстро, решительно уйти, то возвращались к более бюджетным материалам. Несколько таких раундов помогали укачать почти кого угодно.

Леха посидел вечерок, выписал тезисы и даже накидал несколько эскизов. Он предполагал, что ему тоже устроят экзамен, и надеялся сдать его на словах. Но в цеху краснодеревщиков его приняли довольно холодно. Его даже не пустили в рабочую зону, откуда доносился мощный и ровный гул, регулярно прерываемый взвизгом металла, грызущего древесину. В воздухе стоял знакомый запах смолы и свежеспиленного дерева, но что конкретно происходило за дверями, оставалось только гадать.

Ехидно ухмыляющийся подмастерье принес кусок доски, стамеску и огромную лучковую пилу. Все это добро легло на верстак, а бородатый мужик с недобрыми глазами обманчиво мягким тоном попросил сделать «ласточкин хвост». Леха знал, что это такое, и трезво оценивал свои возможности. Поэтому он стукнул себя по лбу, заявил, что забыл о важнейшем деле и пообещал в скором времени вернуться. Всю дорогу до поворота он чувствовал, как между лопаток его жгут насмешливые взгляды.

– Понимаешь, – оправдывался он, – у нас делать мебель гораздо проще. Лично я держал в руках и пилу, и стамеску, и на токарном станке работал довольно много, но до ваших мастеров мне как до Луны. А многие из наших мебельщиков, даже весьма опытных, не работали с деревом вообще. Потому что у нас другие материалы. Из смеси опилок и смол делают плоские крупногабаритные плиты вот такой примерно толщины, – он показал пальцами. – Из них можно нарезать прямоугольные детали и собрать шкаф, полку, стол. Они будут не такие красивые, как из дерева, но делать их гораздо дешевле и быстрее. Еще есть ручной электроинструмент… Ну, это как бы магические станки, только очень маленькие. Ими можно пилить, сверлить, шлифовать прямо с рук. Мне рассказывали, что не так давно мебельщику хватало лобзика, ммм, самовращающейся отвертки и утюга.

– Утюг? Для белья? Или у вас это слово означает что-то другое?

– Да, для белья, но в данном случае им заклеивали вот эту сторону детали, – он показал воображаемый торец, – тонкой декоративной лентой. На ней клейкий слой расплавлялся и… Короче, раньше это делали вручную, сейчас уже на станках, но там и лента посерьезнее.

– Ладно, – Макс повел ладонью, – с этим ясно. А какие у тебя еще варианты на примете?

– Я походил по лавкам, но там либо места заняты своими, либо нужно рекомендательное письмо и опыт работы. В армию не хочу, да и таланта у меня подходящего нет. В колхозе мне подавно делать нечего. – Он тяжело вздохнул и закончил: – Остается только в писцы податься, благо там дефицит кадров.

Леха уткнулся взглядом в стол и потух. Маг обернулся и жестом попросил повторить заказ. Пока несчастный попаданец ждал приговора и водил пальцем по сосновым узорам, им принесли чай, прожгли взглядом затылок сквернослова и забрали пустую посуду.

Макс пододвинул парню кружку, сделал хороший глоток из своей и раздумчиво уточнил:

– Я правильно понимаю, что с деревом ты худо-бедно ладить все-таки умеешь? И, условно, на подхвате в столярной мастерской работать сможешь?

Леха поднял на мага удивленные глаза.

– Да есть один вариант…

Глава 3

Леха свернул за угол основательного каменного дома и вышел к пепелищу. Внутри закопченного кирпичного фундамента валялись обгорелые бревна, из-под них кое-где виднелись обугленные доски, но все более-менее целое явно растащили. По всему выходило, что это и есть ориентир, обозначенный как «мимо не пройдешь». Но геолокацию все-таки стоило уточнить – вон как раз стоит торговка.

– Извините, а это какой переулок?

Пожилая женщина с суровым лицом подозрительно посмотрела на него и на всякий случай накрыла мешок с семечками тряпкой. Погоняла складки кожи по лбу и щекам и уронила тяжело, как камень:

– Мельничный.

Продолжать диалог она явно не собиралась, но сверлила переселенца недобрым взглядом. Поневоле пришлось двинуться дальше.

На рабочей окраине Алексей еще не был, и поэтому вчера занудно выспрашивал у мага дорогу. Но тот уже торопился на следующую встречу, поэтому отвечал коротко и не очень понятно.

– Пройдешь базар насквозь, еще три-четыре квартала – и увидишь пожарище. Это мы его недели две назад раскидали, мимо не пройдешь. Так, дальше навылет переулок и выходишь к скверу…

– А какой переулок?

– Да черт его знает, – пожал плечами маг, – Пекарный, вроде бы. Не перебивай. После сквера увидишь здоровенный амбар…

И теперь Леха неторопливо шел по узенькой улочке, размышляя, «Мельничный» и «Пекарный» – это один и тот же переулок или все-таки разные?

Ночью прихватил мороз, и в тех местах, где местных пролетариат наковырял из мостовой булыжников, виднелись белые заплатки льда. Невозможно удержаться, подумал Леха, и аккуратно нажимая носком ботинка, похрустел тоненькой корочкой.

Тут его мысль по непредсказуемой траектории перепрыгнула к магическому интернату – одному из первых зданий, которое Леха увидел в рамках обзорной экскурсии. И тогда он удивился, что школа выглядит свежо как после капремонта.

Из разговора с Максом получалось, что магом быть хорошо. Тебе прекрасно платят, следят за твоим здоровьем, дают интересные задачи, ценят на работе и считают завидной партией. Но вся красота начинается годам к 25, когда маги пережили гормональный пик, немного поумнели и подуспокоились. К этому возрасту они отращивают такой дзен, что уже не умеют ни сильно расстраиваться, ни сильно радоваться. А вот во время обучения бывает всякое, и не все доходят до его завершения.

– Никак не могу привыкнуть, что вас используют так утилитарно, – пожаловался Алексей, разглядывая фасад здания. – Для меня магия – это что-то такое, – он надул щеки и воздел руки, чтобы подчеркнуть отличие мага от колхозника, – превозмогательное, пафосное и запредельное, про драконов, великанов и башни из слоновой кости. А тут – городской дозор.

– Мы слишком дорого обходимся казне, чтобы нами разбрасываться или распихивать по башням, – ухмыльнулся Макс. – Начать хотя бы с интерната. Только на моей памяти его отстраивали четырежды.

– Поэтому и забор чугунный? – прозорливо догадался переселенец.

– Ну да. Ты обрати внимание, какой у него мощный фундамент. Помню, примерно вот в эту секцию прилетела торцом дверь от главного входа – и ничего, только вензель немного погнулся.

Леха глянул на входную группу, оценил высоту и толщину двери, и внутренне содрогнулся.

– К слову, превозмогания, драконов и пафоса хватает. Только превозмогать приходится в первую очередь себя, а чтобы найти какого-нибудь завалящего великана, придется немало побегать по горам – так себе удовольствие. Зато пафосных речей я в армии наслушался на сто лет вперед. После всего этого служить на благо города меня вполне устраивает.

– Ну да, вместо того чтобы гонять по улицам бочку на телеге и бригаду пожарников, можно взять одного мага, дать ему…

– Пожарных.

– Чего? – не понял Леха.

– Бригаду пожарных. Пожарники – это поджигатели.

– А, извини. С точки зрения экономии – да, вы обходитесь казне дешевле. Но все равно это как-то мелко.

Спокойное лицо мага не дрогнуло. Он посмотрел на инфантильного попаданца и снова удивился, как тот напоминает ему Олега, товарища по интернату. Когда разведчиков накрыли на Эльфийском перевале, именно Олег прикрывал отход и попал под черную проказу. Если бы не он, на перевале остался бы сам Макс.

– Знаешь, – мягко сказал он, – когда перестаешь оценивать масштаб подвига, уже не важно, борешься ли ты с драконами, вытаскиваешь людей из-под завала или просто инспектируешь цеховые мастерские. Ты просто стараешься все сделать одинаково хорошо.

Короче, если магу интернат явно навевал какие-то щемящие воспоминания, то самому Лехе он не понравился. С одной стороны, за этими чугунными прутьями в палец толщиной жили дети, отлученные от родителей, и их было жалко. Но вместе с тем Леха чувствовал в воздухе какое-то нервное напряжение, у него подводило живот как перед экзаменом. Поэтому больше к интернату он не ходил.

Ну и бог с ними, с магами, подумал переселенец, а у него своя, простая и понятная задача. Ему нужно найти Петровича, который живет на окраине. Леха уже понял, что его сознание фильтрует слова и иногда выдает странные варианты. В данном случае можно было поставить почку, что Петровича зовут не Петровичем. Но других данных для анализа не было, а Макс на вопросы только отмалчивался.

Если он правильно запомнил инструкции, то после амбара, оставшегося за спиной, нужно сделать еще четыре поворота. Главное – не перепутать очередность: лево, лево, право, лево – и постучать в черную дверь условным стуком.

Тук-тук, пауза, тук-тук-тук.

Дверь распахнулась, окатив Леху запахом свежей сосновой стружки и резким духом скипидара. В первый момент он впал в ступор. Потом опустил глаза и понял, что впервые видит вблизи гнома. Конечно, они ему уже попадались, но смотреть издали – это одно, а стоять нос к, эээ, носу – другое.

Гном воззрился на Леху и не особо радушно буркнул:

– Ну?

– З-здравствуйте, я от Макса. – немного оробел переселенец. И на всякий случай добавил: – Насчет работы.

Мощно сбитый, почти квадратный Петрович был затянут в просторную рубаху и холщовый передник, под которым пряталась заплетенная в косы борода. Шевелюру стягивала бандана, которую местные звали платком, а на лице боролись за доминирование массивный нос картошкой и густые нахмуренные брови. Передник, плечи и даже бандану покрывали опилки, и тут Леха наконец сообразил, что перед ним стоит представитель рабочего андеграунда.

Местные производственные цехи больше напоминали не конгломерат отдельных мастерских, а промышленную базу, куда заказчики отдавали работу на аутсорс. Магические станки себе могли позволить не только лишь все, но мало кто. Между простым мастером и серьезным промышленным оборудованием стометровой стеной стояли налоги, сертификация, специальное обучение и еще бог знает что. Но если уж ты втерся под крыло, то экономил массу времени и сил, и мог дать цену, которая разорит простого частника.

Но промышленному оборудованию нужен масштаб. Гнать потоком одинаковые детали – это да, а вот перенастраиваться под каждую – нет, выйдет даже дороже, чем сделать вручную. Поэтому с индивидуальными заказами шли в частные мастерские, которые клали на цеха болт.

Частников можно было условно разделить на две категории. Во-первых, это были опытные зубры, которым надоело отстегивать деньги в общую копилку. У них уже была клиентская база, собранная из неторопливых и обеспеченных людей.

Вторая группа – те, кто пока не заработал себе имени, не смог ужиться в коллективе или просто имеет репутацию дурака с мотором. На них приходилась поденная, низкооплачиваемая работа, и они крутились как белки в колесе. Впрочем, чисто технически из второй группы можно было перейти в первую, но подвиг был мало кому по зубам.

Очевидно, что обиженный цех в ответ клал болт на обе эти категории, и жизнь мастерской могла сложиться как угодно. Например, именно гильдии пропихнули идею, что приоритет на изобретение должен стоит как чугунный мост. Короче, сейчас Лехе нужно было понять, к какой группе относится его потенциальный работодатель и как у него идут дела.

Гном наконец посторонился:

– Заходи.

Парень аккуратно пригнулся, переступая порог, и шагнул внутрь. Вопреки ожиданию, потолок оказался гораздо выше, чем он думал, метра три-четыре. Ну да, действительно, столярная мастерская. И насколько переселенец мог судить, перед ним был настоящий уникум: горный народ с деревом обычно ладил плохо, а этот работает.

Через запыленные окна пробивался свет, но главное освещение давали потолочные лампы непривычной формы. Леха осмотрелся и удивился, насколько это место похоже на столярки из его прошлого. Со скидкой на электрическое освещение и паровое отопление.

Центральное место занимали тяжелые, страшные, но крайне устойчивые верстаки. Похоже, раньше здесь работало несколько человек, а теперь просто не экономили место. На одном лежала тряпка, инструменты для резьбы по дереву и небольшая заготовка. Парень предположил, что гном вырезает ложку. От второго тянуло свежей смолой, а рубанок и гора стружки на полу давали понять, что в свободное от резьбы время гном работает над заготовками.

На полках аккуратно расставлены рубанки разных форм и размеров. Леха знал, что они чем-то отличаются, но сказать, где какой-нибудь грунтубель, а где шпунтубель был не в состоянии. Тут же находилась внушительная коллекция ручного инструмента. Переселенец издалека опознал только стамески и молотки.

Вдоль стен вытянулись стеллажи для досок и обрезков, которые жалко выкидывать. Столяры в принципе народ запасливый, а в данном случае можно было биться об заклад, что в мусор уходят только опилки. Да и то не факт, может, гном и их умудрился как-то пристроить к делу.

Петрович задумчиво смотрел на Алексея. Еще вчера он проболтался магу, что ищет помощника, а уже сегодня этот его криворукий протеже азартно снимает стружку с заготовок. В принципе, гном не был избалован умелыми помощниками, и даже такой неумелый подмастерье мог быть ему полезен. Сумел же он распустить доску на заготовки для табуретки, кое-как их пристрогать и даже изобразить на одной из деталей шип для соединения «шип-паз».

Петрович видел, что парень не столько работает, сколько вспоминает, как надо работать. Похоже, он на кого-то насмотрелся и сейчас пытается повторить. Большей частью инструмента он пользуется неправильно, но перекрывает неумение энтузиазмом. Хотя, может, лучше поискать кого-то более умелого? Маг, конечно, просил посмотреть, но руки не выворачивал…

Пока гном рассматривал, что получилось у переселенца, и взвешивал аргументы «за» и «против», тот уже пробрался в дальний угол мастерской.

– Ай! А это что? – раздалось оттуда.

– Круглое?

– Да! И тяжелое.

– Это магоколесо. Лежит без дела, а выбросить жалко. – И, предугадывая следующий вопрос, уточнил: – Лицензию может когда-нибудь получу, на телегу поставлю.

– Ага, понятно, – парень скептически хмыкнул. – А это что? Токарный станок?

– Ну да.

– А как же он крутит заготовку? О, ага, на педальном приводе. Ничего себе. А это же… А вот тут? А как?

Что-то гулко щелкнуло и свалилось. Гном вздохнул и пошел проводить демонстрацию. Этот чертов аппарат ему было еще жальче, чем магоколесо. Потому что до привода у него либо руки не доходят, либо денег нет, а вот станок-то он как раз запустил. Но работать на нем ему было неудобно и не особо интересно.