Текст книги "Бриллианты имперской короны"

Автор книги: Уолтер Йон Уильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Грегор поднял глаза на Мейстрала, в них была анестезированная радость:

– Короткая пирушка, босс, – заметил он.

– Нам лучше собираться, – отозвался Мейстрал. – Надо уйти отсюда до того, как мисс Йенсен приведет подкрепление.

– Не понял, босс.

– Возможно, Грегор, наши друзья вернутся сюда с оружием и убьют нас, – пояснил Мейстрал.

Грегор переварил информацию с некоторым усилием.

– Короткая вечеринка, – повторил он.

Мейстрал решил, что лучше всего к оценке ситуации подходит любимое словечко Грегора. Он поставил бокал.

– Еще какая, Грегор. Пора собираться.

До рассвета оставалось еще четыре часа. Шумел ночной ветерок, гоняя листья по опушкам лужаек Амалии Йенсен с желтой травой. Амалия и Пьетро наблюдали с крыши, как "Густафсон" Романа исчез из виду. Амалия стала беднее на шестьдесят новых; из-за своего спасения она влезла в долги на последующие двенадцать нет. Пьетро в недоумении повернулся к ней:

– В чем дело, мисс Йенсен? – спросил он.

Амалия лениво поддала ногой обломок разбитого Говарда. Он покатился по крыше.

– Пойдем со мной вниз. Я хочу начать уборку, а пока буду этим заниматься, я тебе объясню.

Уборка дома – хорошее лекарство от гнева, и хотя Амалия Йенсен не слишком хорошо умела это делать, – обычно такими вещами занимались Говард и ему подобные – физический труд творил чудеса с состоянием Амалии, пока она объясняла, как Мейстрал добавил новые условия ее освобождения. Пьетро, работавший не так усердно, чувствовал, что по мере того, как ослабевал гнев Амалии, его собственный рос.

– Черт бы его побрал! Если бы я знал, я бы избил его!

– Дело в том, Пьетро, что я не знала, что ты с ними, – сказала Амалия. – Если бы я знала, я могла бы отказаться, но тогда он не смог бы просто отменить всю операцию в твоем присутствии – ты бы знал, что что-то затевается.

– Если бы он оставил меня в живых, – мрачно заметил Пьетро.

– Я все равно могла бы справиться, если бы у меля было время асе обдумать. Только сейчас я поняла, что, когда меня похитили, его чести было нанесено оскорбление, и, если бы он не спас меня, ему пришлось бы вызывать людей на дуэль налево и направо либо поискать себе другое ремесло.

– Меня подмывает взывать его самого, – Пьетро показал пальцем на воображаемого Мейстрала. – Бац. Уложить его и забрать реликвию.

– Если бы ты вызвал Мейстрала, ты не мог бы быть уверен, что он принесет реликвию с собой, – резонно возразила Амалия. – Кроме того, Пьетро, ты мог бы проиграть. – Она положила руку на его локоть. – Ты понадобишься для других дел, Пьетро. Нам надо установить местонахождение реликвии и украсть ее, а если не украсть, то уничтожить.

Пьетро ощутил, как в его душе крепнет гордая уверенность. Сейчас, когда он раздумывал о случившемся, он понял, что был совсем неплох сегодня ночью, и теперь жаждал дальнейших действий. У Пьетро буквально чесались руки схватить Мейстрала за горло. Он похлопал Амалию по руке.

– Правильно, – сказал Пьетро. – Я позабочусь об этом. Мы знаем, где они живут.

– У нас нет оружия, – возразила Амалия. – А у их есть.

Пьетро браво улыбнулся:

– Вместо этого мы воспользуемся стратегией, – заявил он.

– Хорошо У тебя есть какая-нибудь задумка?

Удар.

– Нет.

Еще удар.

– А у вас?

– Скоро время первого завтрака. Давай что-нибудь съедим и хорошенько все обдумаем, хорошо?

– Да, мисс Йенсен.

Все еще держа его за руку, Амалия повела Пьетро в кухню.

– Я думаю, – сказала она, – ввиду того, что ты меня спас, ты мог бы называть меня Амалией.

– С удовольствием, – Пьетро улыбнулся. – Амалия. – Имя в его устах звучало, как песня.

Врач с помощью многочисленных роботов вправлял кости Хотвинна. В закопченном доме эхом отдавались вопли могучего Хосейли.

Барон Синн счистил пену огнетушителя со своего рукава. С бархата хлопьями посыпался пепел. Синн сморщил нос. Он пропах дымом как никогда.

Пожарные и полицейские только что уехали, озадаченные совершенно неубедительным рассказом о налете на дом и насилии, учиненном неизвестными лицами, и на следующий день Синну предстояло помочь графине собраться духом для встречи с владельцами дома. Чанг и Бикс были отосланы домой до прибытия представителей властей – Синн не доверял их способности запомнить любую историю, которую они с графиней могли придумать, чтобы объяснить их присутствие.

По коридорам эхом разнесся еще один вопль Хотвинна. Синн постучал в дверь нижней гостиной и услышал голос графини, предлагавший ему войти.

– Миледи.

Графиня была одета в удобную черную шелковую пижаму и нарядный парчовый халат, эффектность которого несколько портил пристегнутый к поясу пистолет. Она сообщила полиции, что пробудилась от глубокого сна при звуке внезапных выстрелов, и ей пришлось одеться соответственно. Несмотря на одеяние и ранний час, графиня совершенно не казалась сонной; она обнюхала уши барона, закурила сигарету и снова принялась ходить взад-вперед по комнате, плечи прямые, спина неподвижна.

– Тви все еще не объявлялась, – сказал барон. – Надеюсь, она преследует Мейстрала.

– Вы предполагаете, что она НЕ РАБОТАЛА на Мейстрала, – сказала графиня.

– Не понимаю, как ее могли подкупить. Она не знает ни души на этой планете – она прибыла сюда со мной, когда консулат узнал о существовании Имперской Реликвии.

Графиня Анастасия обернулась к барону всем телом, как это делают Хосейли, не сгибая спины.

– Я уверена, Мейстрал каким-то образом до нее добрался. Или эта женщина – Йенсен.

– Она могла попасть в тюрьму.

– Что касается того, что она МОГЛА, дорогой барон, – она могла собирать в лесу грибочки. Или посетить круглосуточный магазин-бутик в поисках новых одеяний. Нам надо смотреть в лицо реальности.

Синн уселся в кресло и стал следить за шагами графини. Он был в затруднительном положении, ситуация полностью вышла из-под его контроля, и барону это не правилось.

– Реальности? О какой реальности вы говорите, миледи?

Графиня снова полным корпусом повернулась к нему, ее поза становилась попеременно то более напряженной, то – менее, поскольку, даже прохаживаясь взад-вперед, графиня продолжала смотреть в лицо барону:

– Ваши секретные драгуны подвели вас, барон, – заявила Анастасия. Тви нет на месте, а Хотвинн вышел из строя по меньшей мере на несколько дней. Нам придется мобилизовать для этого моих людей, милорд.

Синн беспокойно заерзал.

– Вы уверены, миледи? Выполнить соответствующее секретное задание, где необходимо соблюдать конфиденциальность – это форма искусства. Чем меньше людей знают...

Графиня рубанула по воздуху сигаретой:

– Нам нет необходимости ЧТО-ЛИБО им рассказывать. Просто пустить их всех по следу Мейстрала, а нескольких оставить в доме, людей вроде Бикса и Чанга, которые будут заниматься грубой работой, если... когда... возникнет необходимость.

Синн поднялся со стула. Выбора уже не оставалось; ситуация сама диктовала, как поступать.

– Никто не должен знать, зачем все это делается. Ни ваши люди, ни мои.

Графиня резонно согласилась с этим. Она наклонилась к барону.

– Никто не узнает. Мы придумаем историю, которая удовлетворит их любопытство. Возможно, за первым завтраком. – Она направилась к сервисной плате и дотронулась до идеограммы "кухня". – Вы составите мне компанию, милорд?

– С удовольствием, графиня. Но позвольте мне сначала умыться. Я чувствую себя слегка закопченным.

– Спасибо, сэр.

– Еще как, босс.

Грегор поднял свой кошелек с наличными я прикусил его на счастье. Золотая идеограмма "деньги" поблескивала против глазного зуба. Полуживительная примочка на виске казалась родимым пятном в форме клубники.

Мейстрал положил собственный кошелек в карман. Он только передал помощникам их долю из шестидесяти новых Амалии Йенсен. Домашний робот закончил убирать тарелки после завтрака. Мейстрал перебрался в снятый им надежный дом в Пеленг-Сити после того, как решил, что в городе его менее всего будут искать. В то же время загородный дом был запрограммирован так, словно был обитаем, шторы в нем поднимались и опускались, свет включался и выключался.

Новому дому в городе было около сорока лет, он был построен в период архитектурного авантюризма, последовавшего за победой Восстания, когда все старые границы были сметены, и горизонты человечества казались бескрайними. Дом напоминал матово-голубую летающую тарелку, врезавшуюся под углом в сорок градусов в кукурузно-желтый газон небольшого размера. По ночам его обод поблескивал в свете меняющихся стробоскопических огней и цветных лучах последовательно мигавшего света. Стабилизаторы гравитации поддерживали всех в удобном вертикальном положении по отношению к полу, хотя выглядывать из окна и видеть наклонившийся набок горизонт было не слишком удобно, пока не привыкнешь.

Стиль казался теперь несколько странноватым, особенно, арматура, сработанная так, чтобы выглядеть слишком похожей на арматуру. Раковины и туалеты демонстрировали сверкающие трубы и водопроводные краны, извивавшиеся замысловатым рисунком над сантехникой. На сервисных платах были металлические рычаги, кнопки и вспышки вместо простых идеограмм. Домашние роботы были сделаны так, чтобы выглядеть по-настоящему механическими – их руки и ноги управлялись приводами, гидравлическими пистонами и небольшими электродвигателями, и при работе они издавали стук, скрежет и свист, так, словно каким-то образом управлялись паром. Их голоса были явно искусственными, а процесс мышления сопровождался мигающими огоньками. Мейстрал, который терпеть не мог саму идею о крутых роботах, скоро понял, что если ему придется жить здесь достаточно долго, он просто возненавидит все механическое, раньше, чем стук и жужжание сведут его с ума.

Мейстрал встал из-за стола, потянулся и зевнул.

– Сегодня, чуть попозже, – объявил он, – мы свяжемся с мисс Йенсен и графиней. – Он похлопал по карману, где лежали наличные. – По-моему, объявление войны между ними может хорошо послужить нам.

Грегор, как заметил Мейстрал, был не так обрадован при мысли о деньгах, как обычно. Мейстрал подумал, может, полуживительная примочка так быстро исчерпала свой запас болеутолителей, потом вспомнил глубокую тревогу Грегора о Судьбе Созвездия. Он кивнул в сторону Грегора.

– Не отчаивайся, – сказал Мейстрал, – по-моему, в результате все сложится к твоему удовлетворению.

Грегор, похоже, тут же приободрился. Робот, все еще убиравший посуду, рассчитанно и запрограммированно стучал столовым серебром. Он проделывал это каждые несколько секунд.

– Я собираюсь немного отдохнуть, – продолжал Мейстрал. – Разбуди меня к тринадцати, если я сам не проснусь. И приготовь к этому времени второй завтрак.

Роман поднялся из-за стола:

– Сэр. На два слова.

– Разумеется, Роман. Идем со мной.

Он повел Романа к жилым помещениям "тарелки". Он положил пистолет на столик у кровати и сбросил камзол на стул. Затем поднял глаза и заметил, что одно ухе Романа повернуто к двери, словно тот боялся, что их подслушают.

– Закрой дверь, Роман, если хочешь.

Ухо Романа дрогнуло, но так и осталось повернутым к двери:

– Нет необходимости, сэр, – сказал Роман. Он говорил, понизив голос. Мейстрал уселся на постель и принялся расшнуровывать манжеты. Роман подошел и автоматически взялся за работу. – Могу ли я осмелиться спросить, – произнес он, – какую судьбу вы в конечном итоге готовите Имперской Реликвии?

Мейстрал даже не поднял глаз:

– Продам ее, разумеется, – ответил он. – Как только это будет возможно. Если мы оставим ее у себя, мы получим только неприятности.

Мех на плечах Романа поднялся под одеждой, почти доставая до воротника. Он молча положил манжеты Мейстрала в ящик:

– Полагаю, что могу с полной уверенностью утверждать, – сказал он, что честь спасена, поскольку мы вызволили мисс Йенсен.

Мейстрал бросил рубашку поверх камзола и покрутил рукой, вздрогнув от легкой боли в суставе. Должно быть, он потянул плечо где-то во время ночного приключения. Он заговорил отчужденным тоном:

– Это правда. Я благодарю вас обоих за наблюдательность и участие в деле от моего имени.

– Было бы позором, – заметил Роман, – карать Имперскую династию, чтобы наказать за грубость некоторых ее приверженцев. Но я полагаю, что Империя располагает большими финансовыми ресурсами, чем мисс Йенсен и ее друзья.

– Возможно, – Мейстрал задумался. – Но мы должны тщательно взвесить наши требования. В какой-то момент может оказаться дешевле нас ликвидировать.

– Разве они пойдут на такой риск?

– Графиня Анастасия – да. Возможно, барон Синн – нет.

– И все же, – сказал Роман, – я не хотел бы, чтобы династия была уничтожена в результате чьих-либо действий на Пеленге.

Мейстрал поднял глаза на слугу. Его улыбка была небрежной:

– В таком случае, Роман, мы должны быть осторожны.

– Как скажете, сэр.

– Это все?

– Да, сэр. Благодарю вас.

– Закрой за собой дверь, пожалуйста.

Как только дверь закрылась, Мейстрал выбросил ноги вперед и уселся на кровати. Его мысль напряженно работала. Всякое желание спать пропало. Роман, как он всегда знал, был традиционалистом и хотя он допускал, что иметь свое мнение – это прилично, он, по-видимому, сожалел о существовании Созвездия и проявлял сентиментальную заботу об Империи, в которой никогда не жил. Грегор, наоборот, ненавидел всякую аристократию и желал Империи гибели. Во власти Мейстрала было послужить на благо одной из сторон, но не обеих.

Проблема заключалась в том, что Мейстрал во многом полагался на своих помощников. Грегору нужны были деньги и наставления по поводу хорошего тона, и пока ему платили и тем, и другим, он оставался доволен. Роман был верен семье Мейстрала – Мейстрал знал, что Роман никогда ничего не станет делать исподтишка и не предаст доверия – но все же будущее Мейстрала зависело не просто от сотрудничества, но от готовности сотрудничать. Их работа была слишком рискованной – они должны были отдаваться ей всей душой, иначе можно было ошибиться. Нечаянно проглядеть сигнализацию, оставить инструмент на подоконнике, нетронутую ловушку – и кто может поручиться, что это был "честный" недосмотр, а не невольный саботаж, родившийся в растревоженном сознании?

Ему надо, чтобы оба его помощника оставались довольными и счастливыми и стремились продолжать ограждать его от угрозы, которую представляли "Весна Человечества" и клика Анастасии.

Мейстрал снова устроился на подушках и закрыл глаза. Об этом надо как следует поразмыслить.

10

Николь, удобно вытянувшись на кушетке, рассматривала свои ноги и думала о том, какими уродливыми они стали. Профессия требовала, чтобы она часами стояла на ногах, и, хотя пять лет назад Николь исправила их форму, у нее опять сильно развилось плоскостопие, и пришло время новой операции. Придется устроить так, чтобы на неделю или десять дней скрыться от общества, тогда она сможет сделать операцию и привыкнуть к ее результатам до появления на людях.

Николь видела свое крошечное отражение в каждом ногте ног. Желая доброго утра, она помахала своему отражению и пошевелила пальцами ног в ответ. У двери раздалось позвякивание.

– Второй завтрак, мадам.

– Несите, комната.

Стол-робот вплыл в безмолвном антигравитационном поле, присел и установился. Мебель в комнате переставилась в новом порядке. К столу подкатил стул и приглашающе откинул спинку.

– Ваш завтрак, мадам. – Вокруг Николь ожил и зазвучал концерт деревянных струнных инструментов Эмануэля Баха.

– Благодарю, комната. – Николь подошла к стулу и уселась. С тарелки поднялась прикрывавшая ее салфетка, и пошел пар. Второй завтрак на Пеленге был гораздо более сытным, чем первый. Николь не была уверена, надо ли еще Мейстралу, чтобы она притворялась, что он все еще у нее, но заказала только один завтрак, поскольку не в силах была вынести вида двух порций. Она отклонила предложение стола и сама налила себе кофе.

Снова раздалось негромкое позвякивание:

– Дрейк Мейстрал, мадам.

– О, – Николь поставила на стол молочник. – Соедините немедленно.

Мейстрал, казалось, пребывал в более приподнятом расположении духа. В его зеленых глазах светилась прежняя уверенность, и у Николь при виде его отлегло от сердца. В остальном узнать Мейстрала было трудно – его лицо было покрыто слоем пастельно-голубой краски, в ушах были безобразные серьги, включавшиеся и выключавшиеся, как механические игрушки, а позади него был вид игрушечной аркады.

Николь, привыкшая к этим маленьким хитростям четыре года назад, заключила, что поскольку Мейстрал прибегнул к маскировке и услугам общественного телефона, опасность еще не миновала.

Николь подняла чашку и улыбнулась:

– Счастлива видеть тебя, Мейстрал. Ты, кажется, в хорошем настроении.

– А ты выглядишь прекрасно. Как никогда, Николь.

– Я вижу, твой путающий вкус в отношении маскировки не изменился.

Мейстрал наклонился в сторону голокамеры:

– Я хочу просить об одолжении, мадам. – Его взор обратился к краю голографического изображения, словно стараясь заглянуть за его пределы. Он осторожно дотронулся пальцем до одной из своих серег. – Прошу извинить меня за смелость, но могу ли я поинтересоваться – ты завтракаешь одна?

– Я бы сказала, это зависит от того, считается ли еще, что ты живешь здесь.

Мейстрал улыбнулся:

– К несчастью для нашего обмана, его жертвы – те, кому он предназначался, слишком хорошо знают, где я был прошлой ночью.

– Мне показалось, твое приветствие было более бодрым из-за успеха. Все прошло хорошо, что бы это ни было?

– Достаточно хорошо. Во всяком случае, зло было остановлено.

– А имело ли данное зло какое-то отношение к графине Анастасии? Николь улыбнулась, увидев, как приподнялись веки Мейстрала. – Она звонила сюда вчера вечером и просила передать тебе информацию. Но к сегодняшнему дню информация вполне могла устареть.

Мейстрал лениво повел плечами:

– Скажи мне. Это может оказаться забавным.

– Она сказала, что у тебя есть нечто, что ей необходимо, и она готова заплатить за него. Я бы сказала, это звучит, как настоящее послание злодейки.

Мейстрал ухмыльнулся:

– Оно именно такое и есть. Мне приятно слышать, что она желает заплатить за мой объект. Это именно то, что я имел в виду.

Николь рассмеялась:

– Похоже, у тебя все рассчитано.

– Пока да. – Мейстрал бросил взгляд через плечо с видом конспиратора.

– Ты ведь хочешь попросить меня еще об одном одолжении, – заметила Николь.

Вид у Мейстрала сделался чуть смущенным:

– Ты, разумеется, права.

– Я слишком хорошо тебя знаю, Дрейк. Давай.

– Я заметил, что в твоем объявленном расписании не запланированы никакие выходы после встречи с метановыми существами в зоопарке, а это интервью должно закончиться к полудню.

– Это верно. У меня сегодня свободна вторая половина дня и вечер. Николь зарылась кончиками пальцев ног в ковер радостно предвкушая провести время, как ей вздумается. Она положила подбородок на руки и продемонстрировала образу Мейстрала бесхитростный взгляд, как у маленькой девочки. – Ты ведь не собираешься нарушить отдых моей красы, правда?

– Надеюсь, разве что приятным образом. Я лелеял надежду, что ты пригласишь твоего избранника Мейстрала к обеду.

Николь рассмеялась:

– С твоего позволения, Дрейк, я буду завтракать, пока ты объяснишь мне, что под этим имеется в виду.

– Пожалуйста, приступай. Я уже поел.

Пока Николь слушала, в чем состоял его план, в ее душе пузырьками забурлило веселье. Она расхохоталась.

– Очень хорошо, Мейстрал, я сделаю это. У меня где-то есть твоя голограмма. – Она откусила кусочек, затем задумчиво помахала ему вилкой: По правде говоря, Дрейк, я благодарна за это твое развлечение. В последнее время жизнь в Диадеме была необычайно скучной.

– Мои соболезнования, леди.

Николь взглянула на него, подняв бровь:

– Вежливое сочувствие мне не требуется, Мейстрал. Во всяком случае, от старых друзей.

– Мои извинения, Николь. – Это было сказано быстро.

– Принимаю. – Николь откусила еще кусочек, задумчиво прожевала, проглотила. – Ты не находишь, Дрейк, что твой род занятий, хоть он тебе и подходит, становится утомительным?

Выражения лица Мейстрала было не разобрать:

– Он меня вполне удовлетворяет, миледи. Путешествия, новые виды, новые знакомства, приключения, когда я того пожелаю, отдых, когда он мне необходим... Моя известность недостаточна для того, чтобы стать несносной, но достаточно велика, чтобы со мной хорошо обращались, куда бы я ни пошел. Мне редко бывает скучно, миледи. Если человеку вообще надо чем-то заниматься, моя профессия кажется вполне пристойной.

– Твоя профессия дает тебе больше свободы, чем мне – моя, Дрейк.

– Это верно. Знаешь, почему я...

– Я начинаю раздумывать, Дрейк, а был ли ты прав четыре года назад.

В его глазах появилось понимание:

– А-а.

– Я путешествую больше, чем ты, но новые виды всегда скрыты за стеной зевак и толпой репортеров, а также кучей людей, жаждущих со мной познакомиться... это всегда одинаково и совершенно так же стало нереальным. Моя известность мешает моей работе – она СТАЛА моей работой.

– Ты знала об этом, Николь. Ты знала, что такое Диадема, когда вступала в нее.

– Это не одно и то же – вступить и жить в ней. А ведь ПРЕДПОЛАГАЕТСЯ, что я актриса – Господи, я не играла два года!

– Найди себе новую пьесу.

– Для членов Диадемы подходят только определенные роли И они так же нереальны, как моя жизнь. Хуже того – они СКУЧНЫ, Дрейк. Невероятно скучны.

Мейстрал переварил информацию:

– Ты думаешь оставить Диадему?

– Подумываю. Еще не решила. – Николь снова поиграла пальцами ног. Может, в конце концов, ей и не будет необходимости оперировать их.

Мейстрал пристально смотрел на нее:

– А ты будешь счастлива, Николь? Как только выйдешь из нее?

Она пожала плечами:

– Мне трудно вспомнить, как все это было.

– Я думаю, ты не будешь счастлива. Я тебя знаю, Николь.

Николь помешала еду в тарелке:

– Мой рейтинг понизился на два пункта, – произнесла она.

– А-а.

– Для этого и затеяно это турне. Предполагается, что я представлю моей публике новые чудеса. Мои авторы дают мне текст для каждой из восьми планет. И каждый гарантированно импровизированный, остроумный и легко цитируется.

– Я думаю, если не обидишься на мое замечание, что турне Николь, представляющее Зоопарк Пеленг-Сити, – это не то, что нужно для твоего рейтинга, каким бы великолепным ни было собрание.

Николь подняла глаза:

– Я знаю. А что ты еще предлагаешь?

– Найди себе новую пьесу, Николь. Нечто, выходящее за рамки того, что тебе давали до сих пор. Расширь концепцию пьесы Диадемы. Дай себе простор.

Губы Николь сложились в кривую улыбку:

– И это все, что мне нужно? Просто новая пьеса? И... простор?

– Возможно, еще что-нибудь, миледи.

– Да?

В его взгляде появилось озорство:

– Новая пассия? – предложил он.

Николь засмеялась отрывистым смехом и запустила ложечкой в изображение Мейстрала. Кофе в ее чашке тревожно задрожал:

– Черт бы тебя побрал, Мейстрал. Ты слишком хорошо меня знаешь. Неужели ты не дашь мне ни в чем пощады? – Ее смех стал печальным. Хорошо. Скажу своим людям, чтобы подыскали что-нибудь.

– Миледи, если вы чего очень хотите, вы должны искать это сами.

С минуту Николь сидела молча, затем медленно кивнула:

– Да, Дрейк, я так и сделаю. Спасибо тебе.

– Это самое меньшее, что я могу сделать, если учесть, как сильно ты мне помогла. Мы делаем вид, что все это несерьезно, но твоя помощь еще может спасти мне жизнь. Эти люди, с которыми я связался... они серьезные люди, Николь.

– Я должна позаботиться о том, чтобы сберечь твое здоровье, Мейстрал. Твой совет может стать неоценимым для моей карьеры.

Мейстрал снова бросил взгляд через плечо:

– Я вынужден заканчивать, миледи. Мы слишком долго занимаем эту линию, чтобы я мог чувствовать себя в безопасности.

– Хорошо. И как всегда, этот разговор подействовал освежающе. Передай привет Роману.

– Передам.

– Надеюсь увидеться с тобой лично до моего отъезда.

Мейстрал улыбнулся:

– Ты забыла, что мы увидимся сегодня вечером.

– Да. Разумеется. Что ж, тогда au revoir.

– Твой самый покорный слуга, Николь.

Его голуболицее изображение исчезло. Ни коль на минуту задумалась, разглядывая кончики своих пальцев, и попыталась придумать, к кому ей обратиться по поводу ног.

Хотвинн чувствовал, что буквально заряжен энергией. Полуживой панцирь, поддерживавший его разбитую спину и ребра, скормил ему достаточно лекарств, чтобы уничтожить боль и наполнить его силой. Когда врач наложил на ноги Хотвинна несколько дополнительных примочек, которые должны были помочь ему расслабиться и заснуть, тот дождался, пока человечек уберется, содрал разочарованных существ до того, как они успели подействовать, и выбросил их в помойку.

Хотвинн выбрался из постели, зашатался, потом твердо встал на ноги. Оскалил зубы и зарычал. Жалкие трусливые человечишки еще получат по заслугам.

В голове Хотвинна копошились темные мысли об отмщении. Он вынул свое оружие из шкафа и пристегнул его.

Хотвинн-Мститель! Ему необходимо было разнести что-нибудь вдребезги, да побыстрее. Он открыл окно, перекинул одну ногу через подоконник и заколебался.

Хотвинн понял, что не знает, куда идти.

Он убрал ногу с подоконника и надолго задумался. Он знал, где живет Амалия Йенсен, но дом был разгромлен, и эта Йенсен скорее всего не станет там жить, а за самим домом, возможно, следит полиция. Тви могла бы помочь ему пробраться туда, но она исчезла. Он мог попытаться проникнуть в резиденцию Мейстрала, но понятия не имел, где тот живет.

В утреннем ветерке раздался звук голосов. Уши Хотвинна прянули в их направлении.

Самое время, решил он, немножко подслушать.

Хотвинн тихонько перелез через подоконник, потерял равновесие, и ему пришлось ухватиться за ползучую лезу, чтобы не упасть. В утреннем воздухе все еще стоял залах дыма. Тихонько посмеиваясь про себя, Хотвинн скользил вдоль заднего крыльца, пока не оказался у раскрытого окна столовой.

– ...а другой – лейтенанту Наварру, – говорил голос Синна. – Мисс Йенсен может быть у него. – Хотвинн навострил уши. Уже во второй раз он слышал имя Наварра.

– И этой одиозной особе – Николь, – произнес голос графини Анастасии.

Стук столовых приборов заглушил следующее замечание барона.

– Будет гораздо лучше, если за нас это сделают средства информации, заметил он позже, – охрана вокруг Диадемы очень суровая. Любой, кто покажется в поле зрения Николь без соответствующих рекомендаций, попадет в тюрьму, как минимум, за нарушение спокойствия.

– Возможно, вы сами, барон, могли бы...

– Я сделаю все, что в моих силах, миледи. – Остальная часть разговора была занудной и состояла в основном из имен разных лиц, предлагавшихся графиней для выполнения различных заданий, и расспросов барона об их способностях и рекомендациях.

Хотвинн ухмыльнулся. Стало быть, пусть будет Наварр! Он учуял пищу, и в животе его заурчало.

Хотвинн повернулся и стал пробираться в задней двери в кухню. Он стащит еды на несколько дней, найдет Йенсен через ее дружка Наварра и получит за нее выкуп от ОБЕИХ сторон. А между делом порубит ее товарищей в капусту.

Быть живым было замечательно.

Полиция, наконец, удалилась, обескураженная рассказом о похитителях Амалии Йенсен в образе Шалуна Ронни, державших ее в плену целый день, ничего не объясняя, не требуя выкупа и не причинив ей вреда, а потом выпустивших ее. Здесь было что-то еще, они ясно об этом догадывались, но Амалия Йенсен не желала им сообщать. Она считала, что это ЕЕ похитили, и поэтому она может говорить все, что хочет.

Пьетро вернулся назад, в свою квартиру – Амалия решила, что незачем впутывать его в какие-либо дела с полицией. Теперь по дому бесшумно двигались домашние роботы, вытирая пыль в углах и кидаясь на обломки, не замеченные Амалией во время первой уборки. Амалия крайне нуждалась в отдыхе, но долг требовал, чтобы она проследила, как Пьетро будет мобилизовывать местных членов "Весны Человечества", послав их на поиски Мейстрала и установление наблюдения за бароном Синном, графиней и консульством Хосейли. Амалия пососала стимулирующую палочку и пошла к пульту управления связи. Несколько часов назад он был заменен техниками, работавшими сверхурочно. Пора звонить Пьетро.

Телефон зазвонил прежде, чем она успела прикоснуться к сервисной плате.

– Прием, – сказала Амалия и с удивлением уставилась на голографическое изображение.

– Капитан Тарталья. Вот...

– ...Сюрприз. Я знаю. – Капитан был низеньким широкоплечим мужчиной с лысеющим лбом. Он ушел в отставку с военной службы, чтобы посвятить себя добрым делам "Весны Человечества", и гордился тем, что у него были "человеческие" манеры – из них можно было выделить две: тупость и воинственность. Усердной работой и преданностью дну Тарталья дослужился до заместителя директора местного отделения – практически непосредственного начальника Амалии Йенсен. Амалия встречалась с ним всего дважды и прятала инстинктивную неприязнь под ширмой сдержанной вежливости.

Именно Тарталья в зашифрованном послании сообщил ей о существовании Имперского идола – по-видимому, "Весна Человечества" узнала о нем от двойного агента в высших чинах Империи. Когда Амалия увидела эту вещь в каталоге аукциона, она направила Тарталье послание, сообщив о своем намерении выкупить ее на аукционе. Она ожидала ответного послания с поздравлениями. По всей видимости, с обратной почтой она получила Тарталью собственной персоной.

Тарталья устремил на Амалию взгляд маленьких темных умных глазок:

– Как обстоят дела с Артефактом номер один? – спросил он.

Амалия никогда не слышала этого термина, но не сомневалась в его значении.

– Не очень хорошо, сэр. Он украден Дрейком Мейстралом.

Выражение лица Тартальи почти не изменилось:

– Семья империалистов.

– Не думаю, чтобы сам Мейстрал был империалистом, сэр. По-моему, он намеревается устроить аукцион между империалистами и нами.

В глазах капитана мелькнуло презрение:

– Плут. Аморальный. Мы с ним справимся.

– Они играют грубо. Я имею в виду, империалисты. Меня похитили, и Мейстрал с одним из наших людей, Пьетро Кихано, вызволили меня.

– Ого, – Тарталья поднял брови. – Зачем же Мейстрал в это ввязался? Между вами существует привязанность?

Амалия вспыхнула:

– Нисколько, сэр. По-моему, он освободил меня, поскольку ему нужен был кто-то, чтобы вести переговоры о цене с нашей стороны.

– Хорошо. Я привез с собой кредитную карточку и кое-кого из наших лучших людей. Мы заберем эту вещь у Мейстрала так или иначе.

Амалия почувствовала легкий страх. Ей пришло в голову, что капитан Тарталья не очень симпатичный человек. Она бросила взгляд на его ухмылку и довольное выражение лица:

– Я уверена, что мы это сделаем, – произнесла она.

Лейтенант Наварр собирался заменить пропавший портативный телефон, но до этого у него руки не дошли, поэтому ему просто повезло, что звонок Николь раздался, когда он случайно оказался в доме. Лейтенант считал, что плохо справился со своей ролью – он мямлил и похохатывал, краснел и запинался, как мальчишка-школьник, – но, в конце концов, его застали врасплох, и не каждый день тебе звонят члены Диадемы. Да, он прекрасно понимает, почему его отвезут. Нет, он нисколько не возражает против элемента интриги – это будет забавно, ко-ко.