Текст книги "Спасатели (СИ)"

Автор книги: Ульяна Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Вот ваш лимонад, – позвали его из киоска. Смуглая молоденькая девушка-продавщица протягивала ему прозрачный стакан с пузырящейся газировкой.

– Спасибо, – сказал Нимка и, взяв лимонад, тут же, у киоска, выпил его. Бросил стаканчик в мусорку, полную таких же пластиковых стаканчиков, значок сунул в карман, оглянулся на продавщицу – та читала. «Она сидит тут целыми днями, не жарко ей?» С начала лета видел он её тут, возле дороги, и, проходя, сочувствовал…

Зачем идти на станцию, когда есть фонтаны? Белые, блестящие, высокие и прохладные! Долго барахтался там Нимка, заплывая к тонким струям и ныряя в прозрачную, чуть зеленоватую гладь. Чем не бассейн под открытым небом?

Немножко обсох на солнце и, переодевшись, пошёл в парк. Гулять так гулять, что только у мамы выходной сегодня?

Нет, он не катался там на аттракционах. Просто бродил по дорожкам и бросал шишки, которые попадались под ноги. Просто качался на двойных качелях, где два сиденья, и они перевешиваются и летят по косой, если качаться одному… Просто лежал на траве и смотрел в небо.

Парк находился в трёх остановках от центра. Идти – минут двадцать, мимо больницы с маленькой церковью, мимо магазинчиков и банка. Потом нужно свернуть с дороги и топать ещё вдоль ограды минут десять – будет большая площадь со множеством лавочек и рампами для скейтбордистов. Тени там нет и очень жарко: всюду плитка, серая, горячая, гладкая… Но вот наконец ты пересекаешь эту площадь и начинаются сосны. Высокие, они уходят в небо и на дорожках образовывают одну сплошную тень. Справа – стадион, слева – кусты, ресторан, кафе. А потом арка ещё со времён советов «Парк культуры и отдыха» – вроде как, парк начинается здесь…

За аркой тень уже не сплошная, а отрезками, сосны сменяют всякие другие деревья, на зелёном газоне стоят большие качели – аттракцион. Справа всё так же тянется стадион, а слева – ложбина. Весной стаявший снег превращается в озеро, и в ней плавают старые листья. А летом на пологих спусках – зелёная трава, клевер и одуванчики. Но одуванчиков мало. Гуляют между сосен голуби, склёвывая остатки семечек, лежат-загорают люди. Есть там ещё сцена под открытым небом, на которой в начале июня, на праздник дня защиты детей, устраивают концерты и игры… А в другое время – лазают дети, топая по деревянным доскам и спрыгивая с бетонного ограждения…

В этой ложбине, под одной из сосен и лежал Нимка. Земля была тёплой, трава – высушенной и желто-зелёной, небо… Небо было синим, с лиловым оттенком, высокое, бесконечное… А изогнутые ветки сосны с изумрудными иголками были очень чёткими на этом фоне, неподвижными и очень спокойными. Пахло сеном.

Сам по себе парк небольшой, пройти дальше – будут аттракционы: «Солнышко», «Лодочки», всякие крутилки, тир. Бегает по дорожкам маленький паровоз, распугивая мам с колясками, катает малышню. На детской площадке – множество песочниц, Сонька была здесь прошлым летом, и её отсюда было не вытащить… Стоят старые, непонятные бетонные фигуры и советские железные горки, с рейками вместо ступенек… Качели для двоих, шишки на мелком песке, лавочки…

На одной из лавочек возле песочницы устроилась весёлая компания и, выпуская в воздух клубы сизого дыма, хохотала и всячески отмечала выходной. В песке ковырялся ребёнок, кормя маму из ведёрка супом собственного приготовления. Мама, отставив на лавочку жестяную банку, говорила громким сюсюкательным голосом: «Ням, как вкусно!», – и отправляла ребёнка в песочницу «сделать ещё тортик…».

Нимка слез с качелей и пошёл к маленькому фонтанчику среди аттракционов – оттуда текла питьевая вода. А по пути обнаружил, о счастье, душ! На высоких часах укрепили брызгалку с прохладной водой, под ней резвились дети в трусиках и взрослые в мокрой одежде. Нимка снял майку и тоже подошёл под мелкие брызги…

«Как отдать деньги матери? – думал он, пересекая дорожки с редкими прохожими – в основном это были мамы с колясками. – Она ведь тогда обрадуется! Может, даже перестанет сердиться… И, может, передумает про тётку?»

На это он слабо надеялся. Но всё же, вдруг? Зачем им лишний человек в доме? Места много разве?

Как ему хотелось, чтобы они в квартире жили одни! И не в этой, а в другой, здесь всё, казалось, пахнет соседом, пылью и едой… Но это были мелкие мечты, гораздо ближе ему хотелось…

Нимка остановился. Что? Что ему хотелось?

Чтоб не орала Сонька, не капризничала по утрам, когда её собирали в садик? Или чтоб мать хоть иногда спрашивала, что у них там творится, в школе-то?.. Или чтоб починили компьютер и провели высокоскоростной интернет, и можно было бы, как и все, смотреть ролики и фильмы, скачивать новые игрушки и переписываться с ребятами?.. Или чтоб…

Нимка с силой пнул большую шишку. Да разве будет когда-нибудь, чтобы дома был отец?!

«Ладно, чё ты разнюнился, – сказал он себе, и пнул другую шишку, поменьше – та отлетела всего на полметра, куда-то в траву. – Больно он тебе нужен…» Да он и не знал – как это, когда рядом живёт отец… Не где-то там, в чужом доме, худой, с нудным таким голосом и незнакомой женой, а свой отец – какой он?

Может, он бы ругал его, да нет, точно ругал бы за двойки, за посиделки у компа, за какую-нибудь ерунду. Или приходил бы вечером, и за стенкой было бы слышно не соседа, а его голос и голос матери… А может, он бы брал Соньку на руки, и она хватала бы его за нос, как одна девчонка у них на площадке, а он бы смеялся и целовал её ладошку. Или просто забирал бы её из сада, а на выходных он и Нимка ходили бы в магазин: просто так гулять зачем?

Зачем?!

Зачем он это всё придумывает?!

Чтобы отвлечься, Нимка снова стал думать о кошельке. Он оставил его дома, но мать уже закончила приборку и вряд ли его найдёт… В сквере, на вчерашней лавочке сидели две старушки с маленьким пуделем, но к ним он подходить не стал: вряд ли такие бабушки потеряли мужской бумажник с зарплатой… Нет хозяина!

Правда мать вряд ли купит ему велик… Ну, что ж… Зато, может, меньше станет работать, и ему не надо будет сидеть с Сонькой на площадке или оставаться с ней по вечерам, когда мать уходит в ночь разгружать товар… Товар!

Эта мысль пронзила его холодной молнией: время! На дорожках лежали длинные тени, в воздухе появился намёк на прохладу, и стало чуть легче дышать, а солнца не было видно. Лишь насмешливые золотые капли запутались в листьях, подмигивая Нимке…

Нимка выдохнул и ускорил шаг – к часам. Аттракционы уже не гудели, и фонтана на часах не было, а стрелки показывали… десять минут девятого! В половину мать уходит на работу…

Нимка остановился и перевёл дух. Сердце бешено колотилось в груди, секунды уходили, унося с собой мысли, и нарастала беспомощность. Тоскливая такая, нудная беспомощность, потому что… Не успеет он! До дома пешком – около часа, до автобуса – двадцать минут, а пока его дождёшься… Не успеет!

Соньку одну не оставишь. Матери опаздывать нельзя. Э-эх, Нимка, да как ты мог забыть?!

Нимка растерянно оглянулся и снова посмотрел на часы, словно они его обманывали. Нет, тонкая стрелка уже сдвинулась на две минуты вперёд, подготавливая ожидание к грозе. Если мать из-за него не пойдёт на работу, ох ведь достанется же ему! И тогда точно – и тётка, и никаких прогулок… Да и что хорошего будет, если мать из-за него останется без работы?!

И телефона нет, чтобы позвонить. Сказать, что немножко опоздает, что может Сонька полчасика побудет одна, или мать отведёт её к соседке?

К какой соседке, Нимка?! Ты забыл, что мать никогда не оставляла сестру соседям! Был случай, она отвела её к отцу, и Нимка забирал её потом зарёванную…

Что же делать?!

Хоть спросить у кого телефон… А потом – бегом к дороге, и может, кто подвезёт? Никогда он так не делал, да и на такси не ездил, не то что за просто так!.. А что ещё остаётся?!

Нимка снова отчаянно оглянулся. И увидел, как на лавочке, возле мостика с фонтаном, ест мороженое мальчишка, прислонив к высокому бордюру чёрный велосипед.

Глава 11

Велосипед

1.

Мальчишка сидел вполоборота к Нимке и что-то смотрел на маленьком экранчике мобильного телефона. Пшеничные волосы, рыжая майка, острые лопатки, уж не тот ли это знакомый, которого он видел утром?! Очень похожим был профиль, Нимка решил подойти поближе.

В голове у него зародилась отчаянная мысль: а что, если…? Нет, глупо, конечно, кто же даст свой велик чужому, но вдруг это тот же мальчишка, и если он живёт в их доме… Ведь не насовсем – только доехать!

Мальчишка поднял голову. Он! У Нимки запрыгало сердце, и, всё же, он подошёл ближе. А потом остановился и снова оглянулся на часы.

«Спросить?» – несколько секунд он соображал, потом решительно вздохнул и… не сдвинулся с места. «Славка! – вспомнил он крик, – наш штаб сломали!» А потом – мальчик в синей майке и штанах, разговор у подъезда, близнецы на тропинке с угрозой… Получается, они вместе? И он всё знает про Нимку?! Тогда он ни за что не даст велосипед.

Стрелка сдвинулась ещё на минутку. Нимка переступил кедами по асфальту.

«А может, он не знает!» И вообще, как он подошёл к нему в сквере, когда Нимка полетел носом, стал спрашивать что-то… Никто так не подходит, может, он нормальный парень, поймёт?

Или не стоит? Посмотрит на Нимку, покрутит пальцем у виска, или, ещё лучше, встанет и уедет… Ужасно, конечно, но самое страшное, что тогда Нимка точно никуда не успеет.

Часы уже показывали пятнадцать минут девятого. Мальчишка доел мороженое и, поднявшись, взялся за руль…

Нимка быстро подошёл к нему. На левой руке у мальчишки были большие спортивные часы.

– Послушай, – чуть слышно сказал Нимка, глядя на эти часы, на маленькую, очень быструю стрелку, которая не щелкала – бежала через циферблат. – Слушай…

Мальчик придержал руль. И поднял глаза на Нимку: серые, внимательные, спокойные. Моргнул вопросительно и заулыбался: узнал.

– Ой, привет!

– Привет… – покорно сказал Нимка. И решил перейти сразу к делу, но тот опередил его:

– Гуляешь?

– Гуляю… Слушай, – уже в третий раз сказал Нимка, теряя надежду. Когда он заговорил, то идея показалась совсем глупой. Но раз уж начал – нужно убедиться. – Ты можешь дать мне свой велосипед?

Мальчишка непонимающе заморгал. Понятно, не ожидал он такого вопроса… Смотрел на Нимку, а Нимка понял, что в горле у него всё высохло, и он дальше не скажет ничего, и вообще… пошло всё лесом, всё равно он опоздал…

– Зачем? – спросил Славка, и вдруг, увидев что-то в лице Нимки, спросил, – у тебя что-то случилось?

– Да!.. Мне полдевятого нужно быть дома, мать уходит в ночь, и не с кем оставить сестру!

– А где ты живёшь?

– На Гагарина. Пятидесятый дом!

Лицо мальчишки озарилось недоверчивой радостью:

– Так я там тоже живу!.. Постой, а сколько сейчас? – он посмотрел на свои часы. – У-у…

– Пожалуйста… – еле слышно сказал Нимка. – Я отдам тебе его завтра…

– Держи, – Славка пристально посмотрел на Нимку. Серьёзно, уже без улыбки. – Квартира семьдесят пять. Завтра утром я еду в Москву, в девять, до вечера. Если не успеешь – оставишь в подъезде.

– Ладно… – отозвался Нимка и взялся за тёплые, резиновые рукоятки. Оттолкнулся, перекинул ногу через седло, – Спасибо!

– Там скорости вверх переключаются! На правой… – уже вдогонку крикнул Славка.

Нимка уже мчался во весь дух, раскачивая велосипед из стороны в сторону и привыкая к прямому рулю…

«Как?! Он дал велосипед…» – нет, он ещё не верил, что летит к дому, что это под ним гудят спицы, что это его руки сжимают пупырчатые рукоятки, и что он! Едет! Это ведь откуда-то из раздела «мечты», да разве они сбываются?!

Задумавшись, Нимка соскочил с бордюра, переднее колесо соскользнуло с камня, и он чуть не полетел на землю. Неожиданно для себя как-то сам сжал ручной тормоз, машинально подставил ногу. Уф! И, наконец, поверил в то, что произошло.

Ну, раз так – он хорошо покатается!

И ещё решил, что нужно быть внимательнее… Иначе до дома он так не доедет. И… Нимка чуть улыбнулся, глянув на чёрный руль и цифры возле рычажков скоростей, мягко толкнулся ногой и стал набирать скорость – по земле, по травинкам, по серому асфальту и разноцветной плитке, распугивая голубей и обгоняя прохожих…

2.

За окном цепенели сумерки, возле белой занавески крутилась бабочка, а в открытое окно втягивался прохладный воздух. Надя встала, отодвинула тюль, выпустила бабочку. Посмотрела на маленькие серые часы на столе, вздохнула:

– Что-то Славка долго…

– Долго. – Откликнулся Денис, – Надь, позвони ему!

– А где мой телефон? Ой, я ж его в комнате оставила!

Антон улыбнулся, проводив Надю взглядом:

– У меня мама так же – оставит где-нибудь, а потом «Ой, а мне звонили!»…

– Все женщины одинаковые… Для чего им телефоны?

– Как для чего? – это Надя уже зашла в кухню, зажав трубку между ухом и плечом. – Фотки делать, в интернете лазить…

– Ну-ну… – усмехнулся Денис.

Они сидели здесь на кухне, разговаривали, ожидая Славку. А что ещё делать, когда не виделись несколько месяцев? Тем более, что у обоих накопилось порядком новостей…

– Ну что, не передумал куда поступать?

– Нет, – Антон покачал головой, взял чайную ложку из пустой чашки, покрутил в руке, потом снова посмотрел на Дениса. – Не передумал…

– Будешь, значит, батюшкой…

– Ага, – снова улыбнулся Антон. – Если получится.

Денис внимательно смотрел на Антона. Глаза – чуть грустные, усталые – они словно читали его мысли. Денис разве что стал немножко молчаливее, хотя он и раньше-то был немногословным. Круглое лицо, так же по-мальчишечьи чуть топорщатся уши, так же прячутся морщинки в уголках голубых глаз… Но что-то было в них новое, может, усталость? Или тревожные искорки, которые иногда проступали сквозь синеву, задумчивость, которая мгновенно сменялась радостью, если рядом садилась Надя и, подперев рукой голову, позвякивая ложечкой в чае, молча слушала их…

– Алло, Славка?.. – оба сразу обернулись на звонкий Надин голосок. – Где ты есть?.. Идёшь?.. А, ну хорошо, что идёшь! Нет, постой, – Надя посмотрела на Дениса, подняв тонкие брови, – почему идёшь? Едешь!.. Нет?.. Так, а где велосипед?.. Чего-о?.. Так, ну давай, ждём!

Надя опустила телефон, растерянно посмотрела на мужа, потом на Антона:

– Через десять минут придёт… Без велосипеда почему-то…

Антон встал.

– А что случилось?

Надя пожала плечами:

– Не знаю… Ну, сейчас придёт, объяснит… Неужели отобрали?

– У Славки-то? – удивился Денис и тоже поднялся, – Антон, пойдём, что ли, встретим…

– Давай, – согласился Антон. Он и сам собирался: все же тревожно за брата, время – десятый час! – Надь, а где он?

– Сказал, возле кинотеатра.

– Ладно. Что-нибудь купить? – спросил Денис и поцеловал Надю в щеку.

– Не надо, приходите быстрее… – Вздохнула та и взлохматила ему русые волосы, – ох, Динька, когда ты пострижёшься?

– Как у тебя с работой? – спросил Антон, когда они вышли из подъезда. Вечер окутал их тёплым воздухом. Неподвижно темнели деревья, ярким светом горели окошки, и оттуда доносился звон посуды, чьи-то оживлённые споры-голоса. На дорожке никого не было, прошуршал колёсами автомобиль, прокладывая впереди себя две широкие полосы света.

– Нормально всё, потихоньку… Так, ну что, здесь пойдём или на дорогу выйдём?

Кинотеатр находился на улице, которая тянулась вдоль главной дороги-трассы, к нему можно было пройти дворами, а можно – по широкому тротуару вдоль неё. Там оживлённая улица и светлее…

– Ты позвони Славке, скажи, чтоб шёл вдоль дороги, чтоб нам не разминуться.

В палисаднике возле дома орал чей-то кот. На площадке сидели влюблённые, на лавочках возле подъезда хохотали повеселевшие мужики. Дальше – магазин, деревья, стеной огораживающие тротуар от шумной трассы.

– Денис, как там, летать берут? В смысле, в авиакомпанию?

– Да нет пока… – вздохнул Денис, глядя вперед, – Часов маловато. Может, осенью попробую, если ничего не изменится.

– Так ты же ещё в училище летал, как мало часов?

– Ну… Там больше надо.

– Да ну, неправильно это как-то. Что у них, пилотов много? – удивился Антон. Ему всегда казалось, что наоборот, не хватает…

– А кто ж их знает! – откликнулся Денис как-то очень беззаботно. Потом уже другим голосом, тихо, и словно раздумывая: сказать, или не стоит. – Антон… Я подал документы в школу лётчиков-испытателей.

Антон сбавил шаг.

– Да?

Денис кивнул:

– Да…

– И как, думаешь, возьмут?

Денис пожал плечами и посмотрел на Антона.

– Не знаю. Но вдруг?

Антон помолчал. Спросить?

– А ты точно хочешь? Не страшно?

– Хочу. Не возьмут – пойду в гражданские. А возьмут – буду здесь летать.

– Они только военные самолёты испытывают?

– Разные. Вышел новый самолёт, его нужно со всех сторон обкатать, посмотреть, что не так. Перед тем как запускать в производство. Беда в том, что выпускают их сейчас совсем мало...

«А если что не так, тогда что?» – хотел спросить Антон и подумал – не стоит. Всё равно Денис не передумает. Если он решил – всё, захотел стать лётчиком – стал ведь… Хотя, казалось бы, невозможно…

– Ты только Наде пока не говори, – попросил Денис. Я ей сам скажу, потом.

– Ладно… А Славке?

– Славке можно, почему нет? Вон он, кажется…

Антон посмотрел вперед и увидел вдалеке маленькую фигурку с белеющими в темноте волосами. Славка? Ускорил шаг.

– Денис… Ты только не обижайся. Славка говорил, что у тебя сердце раньше болело. А сейчас?

– А, это было… Но оно и не болит сейчас. Последний раз – года четыре назад… И видишь, когда я комиссию проходил, ещё в училище, летать разрешили. Правда я просил очень, ходил и всячески надоедал одному доктору… А здесь – не знаю, посмотрим.

Антон кивнул. А про себя почему-то подумал, как Надя: «Ох, Динька…»

– В небе оно меня ни разу не подвело, – тихо сказал Денис.

Мальчишка впереди оказался Славкой. Сначала он шёл медленно, но, потом побежал – увидел их?

– Антон! Ой, вы меня зачем встречаете? Я бы уже сейчас…

– Затем, что поздно, – Денис оглядел Славку. – Ну?

– Чего ну? – Славка сиял. Видимо, ему скучно было идти одному – обрадовался. Вытер лоб, посмотрел по очереди на обоих и повторил, – что «ну»?

– Где ты велосипед оставил? – спросил Антон.

***

– Так, значит, Буратино убежал от Карабаса…

– Зачем убежал? – спросила Сонька.

– Ох, блин! Чтоб его не поймали!

– Зачем не поймали?

– Не зачем, а почему! Всё, слушай. Будешь перебивать – читать не буду!

Вот вечно она так – «Почему?». И как с ней разговаривать? Ох, мелочь пузатая… Скорее бы уже тебя спать завалить…

… Он успел! Почти. Когда он взмыленный, чуть отдышался в подъезде и, прислонив велосипед к стене под лестницей, стал быстро подниматься, а потом дёрнул ручку двери – увидел на пороге мать и ревущую Соньку, которая ковырялась в сандалиях.

– Не хочу… Не хочу к папе, – всхлипывала та.

А мать сразу обернулась.

– Явился! – недовольно сказала она Нимке. Кажется, с облегчением, потому что даже не нахмурилась. Пожалуй, она и сама была бы рада не отводить сестру к отцу… – Раздевайся! – это она уже Соньке.

– Я просто в парке был… – виновато сказал Нимка. Сколько же сейчас времени? Ему показалось, что он ехал слишком долго.

– Уже без двадцати девять, я уже десять минут назад должна была уйти! Ох, достанется мне из-за вас! – мать взяла сумку, оглядела Нимку.

«Ого! Быстренько это я…»

– Так. Чтоб сегодня помылся, ходишь, как свин! Гречка на плите, Соню я покормила. В десять – спать! Завтра в восемь я приду, заберу её в садик, чтоб были готовы. Понятно?

Нимка кивнул, быстро вздохнув: наконец отдышался!

– Так, смотри у меня! Игоря Ивановича сегодня не будет, запирайтесь. Вот, чуть не забыла. – Она протянула Нимке блестящий ключик. – Сделала сегодня, в другой раз потеряешь – будешь делать сам.

– Так это Сонька… – начал было Нимка.

– «Сонька – не Сонька»… Какая разница? Всё, я ушла. Может, ещё завтра днём придется работать, не знаю. Совсем они обнаглели, хоть бы заплатили чего…

Нимка почему-то покраснел. Мама хлопнула дверью, и в квартире сразу стало очень тихо. Сонька всё ещё всхлипывала и вытирала глаза.

– Раздевайся… – сказал он сестре. И не дождавшись, когда она соберётся или снова станет орать, стал снимать с неё сандалии…

А потом решил ей почитать. Потому что больше делать было нечего. За тяжёлыми шторами опускалась ночь. Под пыльными кофейными абажурами горело две жёлтых лампочки, молчал на столе компьютер среди бумаг, Сонькиных резинок, карандашей и прочей ерунды. Из угла, с маленького комода улыбались игрушки: три медведя, плюшевый заяц и маленькая коричневая обезьяна с полуоторванным хвостом. Очень ярким казался узор на настенном ковре. На другом ковре, на разложенном матрасе белела постель. И кроме Сонькиного сопения не было в комнате никаких звуков. Непривычно как-то, хотя, бывало, и раньше Нимка оставался с ней на ночь, но мать уходила позже и укладывала её спать сама.

Нужно было как-то уложить сестру. И пойти помыться и поесть. Одну её Нимка оставлять не хотел – натворит что-нибудь, мало ему телефона! Или сломает, или разревётся опять…

– Ложись! – сказал он сестре.

Сонька помотала головой.

– Кому, говорю, ложись!

– Не хочу! – вредно сказала та.

– Так, – рассердился Нимка. – Что за дела? Я хочу спать! А тебе завтра в садик вставать!

– Не хочу в садик!

Нимка растерялся.

– Это почему это?

– Там моковка в супе плавает, и Митя зайца отбирает.

Тьфу!

– Так не ешь суп, а Мите дай по шее!

– Как это – по шее?

Нимка помолчал. Потому что больше он говорить не мог. Потом придумал:

– Давай книжку читать.

– Я хочу кушать! – сказала Сонька.

– Ты же только что ела!

Сонька замотала головой:

– Ещё хочу…

Пришлось кормить её кашей. Гречку Нимка не любил, а тушенку любил. Но сейчас съел всё и доел за сестрой – проголодался. А потом Сонька согласилась на книжку, и он взял первую попавшуюся под руку. Это оказался «Буратино», ну что ж…

«Глупый Буратино, – думал Нимка. – Не мог он сразу домой сбежать? Дал бы папе ключик, посмотрел, не было бы всей этой погони… И вообще, ничего бы не было… Не, ладно, хочется ему приключений, но зачем деньги-то закапывать?..»

Сонька больше не перебивала. А потом перестала возиться и засопела. Нимка замолчал, посмотрел на сестру: спит. Так и уснула на его диване, на его большой подушке, сложив руки под голову и поджав губы… Ну и отлично!

Нимка осторожно встал, укрыл её одеялом и пошёл мыться. Долго грелся под горячими струями, брызгая на запотевшее зеркало, на молочный кафель… Потом плюхнулся на матрас, закрыл глаза – замелькал прошедший день. И больше всего вспоминалась поездка: как он мчался, даже заезжая на бордюры! Он всё-таки разобрался со скоростями, левый переключатель трогать не стал, а на правом сдвинул рычажок на две цифры вверх. Крутить педали стало сложнее, но зато разгонялся он мгновенно.

Хороший велосипед… Передняя вилка с амортизацией, седло высоковато, конечно, но это не страшно! И тормоза хорошие: один раз он не заметил машину и чуть не влетел под колёса, затормозив в последний момент – выручили! За кинотеатром дорожка шла чуть в горку, и Нимка сбросил скорость, но всё равно он летел! И думал, что не зря он задержался в парке: в кои-то веки прокатиться, хотя и непонятно, как мальчишка согласился его дать?

***

– Просто у него сестрёнка маленькая, и с ней сидеть некому. – Славка виновато посмотрел на Дениса, и снова принялся за горячую картошку. Потом взял стакан с молоком, быстро выпил половину, вытер рот и положил вилку на стол. – А что ещё было делать?

– Да всё правильно, наверное… – помолчав, сказал Денис. – А что за мальчишка-то?

– Вот смотри, зажмёт велосипед! – сказала Надя и тоже уселась за стол.

– Не зажмёт… Он в нашем доме живет.

– Откуда ты знаешь, что он отдаст? – Надя снова встала и поставила на стол большой, пузатый, в красных розах, фарфоровый чайник. Из тонкого носика тянулась струйка пара, а цветастая крышка чуть подпрыгивала с тонким звоном.

Славка пожал плечами.

– Не знаю…

– Постой, это тот мальчик, про которого сегодня утром говорили ребята? – спросил Антон, вспомнив разговор про штаб и Славкину компанию.

– Кажется, да… Даша говорила, что у него сестра маленькая, и что он в доме со мной живёт. Хотя, может, это и не он…

– Завтра и узнаешь, – сказал Антон. – Ты сказал ему, что мы уезжаем?

Братишка кивнул:

– Ага…

– А что ребята говорили? – поинтересовалась Надя.

Славка вздохнул, медленно ковыряя вилкой золотистые ломтики, проговорил:

– Ну вот, это и говорили, про сестру…

– И только?.. А чего вы сегодня собирались? Ты, кстати, здорово играл, я слышала, только в конце уже.

Славка вспыхнул, посмотрел на Антона: выручи. Как объяснить сестре? Пристаёт с вопросами, зачем их столько?..

Антон заметил, как серые братишкины глаза стали тёмными и грустными. Славка допил молоко и стал водить кончиком вилки по скатерти, шевеля бровями, словно о чём-то размышляя. Надя молчала. У Дениса зазвонил в кармане телефон, и он вышел в коридор.

– Надь, там у них дела. – Улыбнулся Антон и добавил, увидев, как она нахмурилась, – да ты не переживай, там хорошие дела. Славка, можно рассказать?

Славка кивнул, не поднимая головы. Антон рассказал – сначала Наде, потом и Денису. А в конце добавил:

– Так вот кто-то сломал их штаб… Ребята говорят, что это тот мальчишка, которому Славка велик дал, но никто же не видел… Решили пока собираться у Славки, а снимать, где придётся. Может, ещё новый построят…

– Это вряд ли, – отозвался Славка. – Ребята не хотят…

– Кто знает, может, передумают, – сказал Денис. – Можете ещё к нам в клуб приезжать. Получится – покатаем на самолётике…

– Правда?! – Славка засиял. – Ой, я им скажу!

– Ну, так обещал же…

– Так, понятно всё с вами, – сказала Надя. – Если он завтра велик не отдаст, я сама к нему приду! Ты не спросил, где он живёт? – Славка покачал головой… – Молодец! Разыщу и приду!

– Да ладно тебе, – засмеялся Денис, – ты подожди… Слав, а может, вам его к себе позвать? Пусть помогает…

– Да он захочет разве?

– Кто знает… А почему нет?

– Денис, – спросил Антон. – Юрка звонил?

– Только что, – ответил Денис, беря чайник и осторожно разливая чай по чашкам. – Жив – здоров, только усталый… Я даже не узнал его сразу по голосу.

– Как там, сильно горит?

– Сильно. Говорит, что ещё неделя такой погоды, и их всех прогонят.

– Это почему? – спросил Славка.

– Опасно очень… Всё сухое, деревья вспыхивают, как спички… Лишь бы по верхам не пошло.

– Хоть бы дождик пошёл! – с надеждой сказала Надя. – Вас туда не будут посылать?

– Завтра скажут, мы пока подальше летаем, там сильнее горит…

В кухне было слышно тишину. Надя села рядом с Денисом, он обнял её за плечо. Антон думал о Юрке, об отце, и о том, что нужно позвонить родителям… О предстоящей поездке в Москву с братишкой. О лесах, которых, кажется, остаётся всё меньше… И о дожде, который мы иногда так не любим, а иногда ждём как если бы ждали самого дорогого гостя… О Денисе и школе лётчиков-испытателей. И о том, что вчера даже толком не поговорил с Шуркой – хорошо, есть время это исправить...

За окном, в темноте, стрекотали сверчки. На подоконнике молчал цветочный садик – Надя очень любила цветы и ухаживала за ними аккуратно, их было много не только на кухне, но и в комнате. Славка макал печенье в чай и задумчиво отправлял их в рот. Потом сказал, тихо вздохнув:

– Скорее бы он приехал уже.

– Да, – согласился Антон. А про себя подумал: «Мы же не знаем, как он там. Господи, пусть всё будет хорошо!.. Помоги им…»

– Приедет, – уверенно сказал Денис. – Ещё споём…

Глава 12

«Кто ходит в гости по утрам…»

Нимка проснулся с первыми лучами солнца. Повозился и понял: спать он больше не может. Тогда он тихо встал и пошёл в ванную. Недовольно скрипнул прохладный пол, фыркнул кран холодными брызгами воды. А горячей не было – то ли не нагрелась, то ли отключили. И ладно, он так умоется.

Сонька ещё дрыхла, свесив ногу с дивана. Нимка постоял, подумал: будить или подождать? Сейчас ведь проснётся и начнётся ор и всякое «не хочу – не буду…». Ладно, попозже, время ещё есть – он покосился на старенькие электронные часы – половина седьмого. Полчасика у него есть, хорошо же!

Вчерашнюю кашу есть не хотелось. Нимка открыл холодильник и стал изучать полки. Интересное занятие, правда, сейчас там было немного еды – какая-то картошка-морковка, молоко, начатая пачка масла, несколько баночек с консервами, полкусочка сыра и огурцы. Нимка почесал ногой о ногу и вытащил два огурца. Потом отыскал соль и, сполоснув их и щедро посыпав ею, стал хрустеть, задумчиво глядя в окошко.

За окном никого не было. Внизу густо зеленели деревья. Выше – прозрачно-голубое небо с тонкой полоской облаков на горизонте. Они, скорее всего, разойдутся. Деревья и улица были пока в тени, лишь на окошке соседнего дома блестела маленькая золотая капля.

Потом Нимка обвёл взглядом кухню: потёртые шкафчики, холодильник – он старше Нимки, но работает, как зверь, газовая плита с двумя конфорками, раковина – посуду он вчера не помыл… Помыть, что ли? Не, неохота… Нимка открыл хлебницу, вытащил оттуда половину батона и, отломив, стал жевать. Также задумчиво: как отдать велосипед? Притащить к квартире или оставить внизу? В квартиру идти не хочется, а если внизу – как ждать хозяина? Торчать возле подъезда? Да ну…

Квартира семьдесят пять – это над ним. Он и не знал, что там живёт мальчишка, странно. Ладно, разберёмся, нужно разбудить Соньку, передать её матери, и он свободен…

Отыскал в шкафу другие штаны – они были ему до колёна, тёмные, зато с большими карманами и просторные. В карман можно спрятать кошелёк: Нимка полез на полку, нечаянно уронив снизу Сонькину одежду. «Уф, на месте!» – спрятал бумажник, одел первую попавшуюся под руку майку, запихал обратно Сонькины вещи и оглянулся.

Сложил матрас и решил, что пора будить сестру.

Солнце уже поднялось над домами, и на улице было жарко, когда он вместе с Сонькой и матерью вышел во двор.

– Вечером заберёшь Соню, смотри не опаздывай! – сказала мать. – Я приду в десять – сейчас отдохну чуток и пойду в магазин. А что делать? Все разъехались, работать некому…

Нимка кивнул. Удивительно, но сестра собралась без капризов. Только отказалась завтракать, но её и в садике покормят…

– И смотри, далеко не болтайся! Никакого парка… Ох, одни нервы мне с тобой!

– Я тут погуляю, – сказал Нимка. – А потом могу в магазин сходить, если скажешь, что купить надо.

– Ладно, я подумаю. Сейчас Соню отведу и вернусь, – сказала мать и посмотрела на сестру. – Ну что, идём?

– Пока, – помахала Соня Нимке. Нет, это определённо на неё не похоже! Взрослеет, что ли?

– Пока, – ответил Нимка. И, дождавшись, пока они свернут за дом, зашёл в подъезд.

Велосипед так и стоял в углу, под лестницей. Блестел красный светоотражатель сзади седла, а так – сразу и не заметишь. Нимка осторожно выкатил его, подержался за руль. Эх…

… Не так уж легко, поднимать его на четвёртый этаж! Нет, даже совсем нелегко! Кто придумал такие тяжёлые велосипеды?