Текст книги "Заложница артефакта (СИ)"

Автор книги: Ульяна Гринь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Спасибо, уже лучше, – настороженно отозвалась Алиса, подтягивая простыню выше на грудь. Амир спохватился и упёрся взглядом в пол:

– Сейчас мать принесёт тебе восстанавливающее питьё, надеюсь, что ты сможешь выйти поужинать с нами.

Какая резкая перемена! Рабыня – ужинать с хозяевами? Да это вообще похоже на государственный переворот! Алиса не удержалась от скептического хмыканья и тут же застыла, опасаясь гнева. Всё-таки это другой мир, со своими законами. Иной раз в другую семью в гости придёшь – там живут по-другому, не так, как у тебя, а уж здесь...

– Мы ничего не знаем о тебе, надеюсь, ты нам за ужином и расскажешь, – Амир посмотрел как-то странно и закончил: – А теперь отдыхай, тебе нужно восстановить силы.

И ушёл, заставив танцевать с лёгким перестуком деревяшки занавески. Алиса выдохнула. Ну конечно, как в седло кидать и увозить к чертям на куличики, так всё нормально, а тут вдруг озаботился, кто-куда-зачем! Ладно, хоть камнями закидывать не станут, похоже, и то хлеб. Надо придумать, что она будет рассказывать о себе. Не скажешь же: я из другого мира, за мной там гонялись злые дядьки в чёрных плащах, так собако-лис меня сюда притащил, чтобы помогли снять с пальца колечко! Кстати, о перстне! Его уже не спрячешь, надо тоже придумывать сказочку.

Алиса устало откинулась на подушку. Всё из-за Фёдора и Маришкиной пьянки. Если бы не эти двое – сидела бы она сейчас дома, жевала бы сопли по Сашке и читала новости на педопсихологическом форуме. Когда она, наконец, встретит Фёдора – а Алиса отчего-то не сомневалась в их будущей встрече, – она просто его уроет. Убьёт. Голыми руками! И на этой светлой мечте сознание затуманилось, мысли запутались, и Алиса поплыла по реке сна куда-то далеко, прочь от душного дома торговца лошадьми...

Глава 13. «Всё будет хорошо»

Проснулась она от настойчивого голоса Фазии, которая что-то бормотала почти над ухом. Приоткрыв один глаз, Алиса поняла, что прогулка по старинному дворцу и Фёдор, издали улыбнувшийся ей, были только сном. Она всё же уснула на женской половине после благодарственного визита Амира. И проснулась в той же постели, под сбившейся простынёй, без платка.

Старуха молилась. С закрытыми глазами, с прижатыми к груди руками, на коленях на маленьком коврике у стены, она отвешивала поклоны, упираясь лбом в пол. И бормотала, бормотала, бормотала без передышки. Под эту молитву можно было запросто снова уснуть, но Фазия очень быстро закончила. Встала, кряхтя, с коленей, поклонилась в угол и быстро ополоснула руки в маленькой плошке на столике у выхода. Потом обернулась к Алисе. Лицо старухи сморщилось в странной гримасе:

– Вставай?

Алиса расценила это как вопрос в стиле «Можешь ли ты встать?» и кивнула. Старуха покачала головой и достала откуда-то из резного шкафчика платок. Не тот, что был на Алисе с первого дня её пребывания в доме, не старый с оборванной бахромой, а совсем новый, нежного голубого цвета, с неброским белым узором. Фазия жестом показала Алисе, что надо подниматься, и даже не слишком сердилась при этом. Хотя ещё вчера помогла бы встать пинками.

С трудом она поднялась на ноги и выпрямилась перед старухой. Та обвела взглядом всю её фигуру с ног до головы и покачала головой, потом обошла вокруг Алисы и тяжко вздохнула, как будто говоря «за что мне такое наказание?» Глянула в глаза с сомнением. Алиса только пожала плечами, ничего не понимая. Неужели Фазия решила её отблагодарить за спасение сына? Отправила бы лучше домой, но для этого нужно рассказать правду. Нет, этот вариант не пройдёт. Поэтому опускаем оченьки доле, благодарим и кланяемся. Делаем всё, как старуха велит. Даже если придётся напялить вынутое ею из шкафа синее платье длиной до пола, с красивой золотой арабской вязью по вороту, подолу и рукавам. Отстой полнейший, даже Джейн Эйр лучше одевалась! Но делать было нечего, потому что Фазия собственноручно помогла Алисе натянуть платье через голову, расправить рукава и подвязать их шнурками… Потом легонько подтолкнула к зеркалу, висевшему на стене у шкафа.

Алиса глянула на своё отражение и обомлела.

Да, платье было красивым, хоть и сидело на ней мешком. Но это не так огорчило Алису, как совершенно седая голова. Ни одного чёрного волоска! Словно она выкрасила волосы в жуткий платиновый блонд и слегка передержала… Мало того, на лбу появились две неглубокие, но заметные морщинки, гусиные лапки расползлись от уголков глаз… Она словно вмиг постарела на десяток лет. Алиса прижала ладони к лицу, с ужасом разглядывая себя в зеркале. И руки, руки тоже стали грубее, выступили вены, косточки на суставах… Это невозможно! За что? За что ей такое наказание?! Ведь она не делает ничего плохого, наоборот, людей лечит! Почему же бабулина магия мстит ей?

Фазия коснулась её плеча и махнула на зеркало, мол, не обращай внимания, это ерунда. Конечно, ей уже пофиг всё, и так старая, а она, Алиса, молодая… Была молодая… А теперь состарилась. Ненамного, но всё же! В восемнадцать выглядеть на тридцать пять… Слёзы брызнули из глаз, и Алиса всхлипнула, вытирая их ладонью. Фазия снова махнула на зеркало, бормоча на своём языке, и положила ей на голову край платка. Несколько ловких движений – и все волосы убраны под ткань, платок плотно облегает лицо, оставляя открытым лишь его овал, концы подобраны и приколоты двумя простыми булавками. Получилось красиво, а главное – седины не видно.

– Хорошо! А? Хорошо? – спросила старуха, явно довольная собой. Алиса кивнула. Раз уж у них так принято… Эйба и Фаиза тоже носили мусульманские хиджабы, только чёрные, а Алиса удостоилась цветного. Знать бы ещё, что именно означают все эти традиции!

– Ужин! Давай!

Давай, всё время давай. Алиса вышла на кухню. Хоть чай заварили без неё, уже хорошо. И скромный, но сытный ужин сервировали на низеньком столике. Служанка даже расстаралась на сладости, которых Алиса за всю неделю ни разу ещё не видела в меню. От голода желудок заурчал, и она приложила руку к животу, оглянувшись на Амира – не услышал ли? Хозяин сидел на своём месте во главе стола, на циновке, сложив ноги в позе лотоса. Фазия тяжело опустилась на подушку напротив него, прикрикнув на внука, который всё вертелся у очага. Амир широким жестом пригласил Алису присоединиться к нему, по правую руку, и даже похлопал по циновке, видя колебания во взгляде:

– Не стесняйся, теперь ты на равных правах с нами в этом доме.

Алиса примостилась на подушку в некотором отдалении от мужчины. Смешанные чувства овладели ею. Приятно снова стать человеком, а не собственностью, приятно есть вместе с семьёй, конечно, но как было бы проще, если бы Эйба тоже сидела с ними за одним столом! Не пришлось бы ловить на себе её подозрительные взгляды. Страх прямо лез из чернокожей рабыни через все поры тела. Чего она боится, интересно? Ведь знала, что Алиса умеет лечить, ведь на себе испытала, можно сказать, первая пациентка! Что же теперь не так?

Молчание становилось неудобным, и Амир, наверное, понял это. Пока Фаиза на правах старшей накладывала в свою тарелку печёную на углях рыбу, он спросил у Алисы:

– Откуда ты появилась в наших краях? Где живёт твоя семья?

Хороший вопрос! Как на это отвечать, если она даже не знает, где находится? Но ответить надо, поэтому Алиса глубоко вздохнула, собираясь с духом, и осторожно начала:

– Я жила на севере. В большом городе. А семьи у меня нет...

Простите, мама и папа, бабушка, Женька! Так надо, безопасность прежде всего!

– Как называется твой город?

– Э-э-э… Я забыла, – покраснела Алиса, ляпнув первое, что пришло в голову. Амир переглянулся с матерью и недоверчиво спросил:

– Как это так? Не помнишь, где именно жила?

– Я вообще плохо помню моё прошлое.

А что? Амнезия – удобная штука, когда очень не хочется рассказывать правду! А причин может быть полным-полно: удар по голове, сильный стресс, да мало ли...

– Ну, возможно, так даже и лучше, – пробормотал Амир, накладывая себе в тарелку рыбу и маслины. Фаиза что-то спросила у него, оба вполголоса переговорили на своём языке, потом Амир указал Алисе на блюда:

– Кушай, не беспокойся, всё будет хорошо!

Конечно, легко сказать! Кто управляет кармой в этом мире, Алиса не знала, но очень сильно подозревала, что не Господь Бог и уж точно не православный. А провести всю оставшуюся жизнь в мусульманской деревне, прислуживая семье Амира, ей совсем не хотелось. Словам «всё будет хорошо» Алиса тоже не верила. Именно они были последними словами Атассена перед тем, как он бросил её на произвол судьбы в подлеске. Так что, куда не кинь – везде подстава.

А Амир с Фаизой снова спорили, вполголоса и чуть ли не с улыбками, наверное, чтобы Алиса не поняла, что они ругаются. Но она разобрала одно знакомое слово, которое старуха часто повторяла, когда Алиса плохо мыла полы: ахарам, грязно. Интересно, полы они обсуждают или что-то другое? Например, её, Алису… Грязная? Конечно, ванны же тут нет, приходится умываться у колодца ледяной водой, а про волосы и говорить нечего. В баню бы какую сходить… Где их знаменитые хаммамы?!

Она отставила пустую тарелку. Зияд уже убежал во двор, прихватив полные карманы сладостей. Ох, не о том надо думать, Алиса, не о том! Первым делом надо разузнать побольше о той местности, в которой она оказалась. Потом о том, где искать Атаса. Или какую-нибудь другую ведьму, колдуна, мага, которые смогут вернуть её в нормальный мир. Пока это единственное, что она может сделать для своего спасения. Ну и идеально было бы снять, наконец, проклятый перстень!

Эйба убрала пустые тарелки и принесла чайник. Фаиза сунула ей блюдо с остатками рыбы и принялась разливать чай в небольшие стаканчики тонкого стекла, высоко поднимая чайник. Амир поднял один из стаканчиков, поставил на ладонь и протянул Алисе:

– Скажи, Аисса, ты из благородной семьи? Кем были твои родители? Помнишь ли?

Алиса приняла чай и осторожно отхлебнула горячего терпкого напитка:

– Не думаю, что их можно назвать благородными. Моя мама… э-э-э… помогает лечить людей. А папа следит за порядком. Он… шериф!

– Был шериф? – переспросил Амир, даже не спрашивая, а утверждая. Алиса смутилась, по привычке поднесла руку к уху, чтобы заправить прядь волос, но наткнулась на платок. И ответила поспешно:

– Да, был… Это было давно.

– И какой силой они обладали?

– Я не знаю, правда, не знаю.

– Но от кого-то же ты унаследовала такой сильный дар врачевания!

– Может быть, от бабушки, – тихо произнесла Алиса. Главное, не соврала. Наверняка, бабуля, умирая, передала ей свой дар. А она не умеет им пользоваться. Поэтому и седеет после лечения. Как знать, не умрёт ли после очередного сеанса заживления чьих-нибудь ран… Очень бы не хотелось!

Амир поставил свой стакан, пробормотал что-то вроде короткой молитвы, коснувшись пальцами лба, губ и груди, а потом встал, протянул руку Алисе:

– Пойдём, я покажу тебе то, чем мы живём.

Они вдвоём вышли из дома. Алиса невольно бросила взгляд на настил, где днём лежал раненый Амир. Внутри что-то сжалось. Сейчас Амир, вполне здоровый и полный сил, шагал рядом. А было ли это? Была ли страшная рана на руке, снятый скальп, переломанные рёбра? Или ей просто почудилось? Начнёшь сомневаться и в самой себе, и в том, что ощущаешь, и вообще в реальности всего мира… Но Амир тронул её пальцы, и Алиса вздрогнула от неожиданности. А потом качнула головой: всё реально. Всё происходит с ней на самом деле. Она сжала его руку и остановилась:

– Почему вы сказали, что я теперь с вами на равных? Потому что я умею лечить? Потому что я вас вылечила?

Амир улыбнулся. За всю неделю, что Алиса провела в его доме, это была его первая улыбка, и она показалась такой искренней, что заставила улыбнуться в ответ. Амир легонько склонил голову и жестом указал на конюшни – два длинных деревянных барака возле круглого огороженного жердями выгула:

– Пойдём, обещаю всё сказать начистоту.

Они медленно шли по песчаной дорожке, по бокам которой зеленели зацветающие кривенькие деревца. Светлые длинные и узкие листики перемежались белыми гроздьями цветов.

– Это маслины. Через три месяца мы соберём их и засолим. А там дальше, – Амир махнул рукой за конюшни, – абрикосовые деревья. А ещё есть чёрные вишни, плоды которых такие же большие и красивые, как твои глаза, Аисса! Мать сушит их, а ещё укладывает в сахар, а Эйба готовит с ними изумительные газельи рожки!

– Вы уходите от ответа, – тихо сказала Алиса. Зачем он ей травит байки про сад и про красивые глазки?

– Напротив, я к нему веду, – усмехнулся Амир, поглаживая пальцем её ладонь.

Алиса похолодела. Отлично! Сейчас ей объяснятся в вечной любви, прижмут к ограде и поцелуют! А она даже его ударить по морде не сможет: восточные нравы в любом мире любой эпохи одни и те же! Вот зачем старуха выдала ей чистую униформу: чтобы господина не стошнило!

– Смотри, Аисса! Вот мой хлеб и моя гордость!

В леваде – кажется, так назывался двор при конюшне – гуляла лошадь. Даже издали она показалась Алисе большой, а по мере приближения становилась просто огромной. Высокая, на длинных тонких ногах, она ходила по рыхлой земле, аккуратно поднимая копыта, потряхивая крупной изящной головой. Аккуратные по виду, рельефные мышцы лениво перекатывались под шелковистой кожей, придавая ей все возможные оттенки тёплого коричневого цвета. Залюбовавшись лошадью, Алиса не сразу заметила в леваде одного из работников, который держал её за длинную узду и понукал двигаться. Зато Амир заметил и, обернувшись к Алисе, прикрыл краем платка её лицо:

– Подожди, я скреплю булавкой.

– Зачем? – удивилась Алиса. – Я задохнусь! И так жарко...

– Ты живёшь в моём доме, Аисса, – серьёзным тоном ответил Амир, закалывая платок в форме чадры. – И я отвечаю за твою благодетель! Не показывай посторонним мужчинам своего лица, и в их глазах ты не увидишь никаких порочных желаний – только уважение!

Хм! Уважение можно заработать и по-другому, незачем для этого прятать морду лица! Но Алиса решила благоразумно промолчать. Намеренья Амира были ей, а принципе, ясны, не хватало лишь деталей. Возжелал отблагодарить за спасение чужестранную рабыню, допустив в свою кровать. И забыв спросить мнение самой рабыни...

– Посмотри на эту кобылу! – Амир подвёл Алису к самой ограде. – Моя самая прекрасная лошадь. Её зовут Чёрная Вишня. Она напоминает мне тебя...

– Вы сравниваете меня с кобылой? – усмехнулась Алиса. Мда, лестно, ничего не скажешь!

– Женщин в мире много, Аисса, а таких кобыл можно пересчитать на пальцах.

Он посмотрел на неё, ловя взгляд, и Алиса увидела улыбку, прячущуюся в усах. Чёрные, всегда слегка прищуренные глаза Амира влажно блестели, словно он боролся сам с собой и не был уверен в победе. Сейчас он показался Алисе странно притягательным, хотя она никогда не любила таких мужчин: ни длинноволосых, ни бородатых, ни в возрасте её отца. Что происходит с ней? Неужели он использует магию? Приворотные зелья никто не отменял, и не только женщины ими пользуются! Подсыпали вместе со старухой порошочка ей в чай, а теперь ждут, когда Алиса падёт в его объятия!

– Сначала я хотел продать её, – Амир снова устремил взгляд на кобылу. – А потом решил, что она останется со мной навсегда. Принесёт в мои конюшни несколько отменных жеребят, таких же нервных, чутких и сильных, как она сама. Я буду холить её и лелеять, делать всё, чтобы ей было хорошо у меня, а взамен потребую лишь послушание и ласку...

Божечки, да ведь он совсем не о лошади говорит!

– Аисса, я решил взять тебя в жёны, – проникновенным голосом сказал Амир, поворачиваясь. – Слишком долго моя постель оставалась холодной, а моё сердце пустым. Сегодня ты заполнила его одним лишь взглядом...

Он взял в руки её пальцы, сжал, остерегаясь сделать больно:

– Моя Чёрная Вишня!

– Мне… надо подумать, – промямлила Алиса первое, что пришло в голову. Амир отбросил её руки и резко выкрикнул:

– Глупая девчонка! О чём ты собралась думать?!

– До встречи с вами я была свободной, – тихо ответила она, судорожно подбирая слова. – И могла сама выбрать себе мужа и даже просто парня! У нас так принято.

– Ты больше не свободна!

Жёсткий тон Амира, только что расточавшего мёд и елей, вызвал непреодолимую дрожь. Божечки, он же на всё способен, даже отхлестать плетьми, как кобылу, если бы та вдруг взбрыкнула! Даже убить! Алиса стояла с опущенными глазами и боялась вздохнуть, чтобы ещё больше не разозлить его. А ведь хотела всё разведать и разузнать...

Амир глубоко вздохнул и уже спокойнее продолжил:

– Мне трудно понять тебя, но я сделаю это. Лишь потому, что ты пустила корни в моём сердце, Аисса из северных земель. Чёрная вишня горька и сладка одновременно. Я дам тебе время подумать. Завтра я отправлюсь на рынок в столицу шахства, Бумархан, там начнётся ежегодная продажа чистокровных скакунов. А когда вернусь, мы сыграем свадьбу.

Он помолчал, снова стиснул руку Алисы, на этот раз до боли, и закончил:

– Или я продам тебя.

Глава 14. Кто ты, таинственный аватар?

Валь откинул полог хижины и выглянул наружу. Огляделся. Лес шумел своей обычной жизнью, в преддверии весеннего возрождения. Птицы деловито перекликались на ветках деревьев, готовились к брачному сезону, ловили мошкару и чистили оперенье. Снег уже растаял, уступив место зелёным стрелкам травы. В воздухе веяло чистотой и свежестью, а ещё пахло водой, мокрыми камнями, сыростью земли. Глубокий и чистый лесной ручей шумел быстрым течением в трёх шагах от хижины.

Фер махнул Валю:

– По-моему, камни готовы!

– Сейчас проверим! – северянин серьёзно кивнул и вылез из хижины.

Вчера они полдня строили это индейское типи из срубленных и скрещенных тонких деревьев, переплетали их лозой и еловыми лапами, а сегодня утром Валь накрыл сооружение двумя одеялами. Потом он разжёг большой костёр вблизи хижины, и всё утро они ждали, когда раскалятся положенные в него камни. На вопрос, зачем они занимаются строительством, вместо того, чтобы вернуться во дворец и искать убийцу отца, телохранитель туманно намекнул на необходимость прояснить некоторые спорные моменты. И велел Феру готовиться к совершенно новому опыту в его жизни.

Фер готовился. Очень старательно. В основном, морально. Короче говоря, накручивал себя. С Валя станется придумать любую пытку, повеселиться и важно назвать это новым опытом!

– Светлость! Я пошёл за травой, а ты раздевайся по пояс и облейся водой из ручья!

Ледяной водой? Бр-р-р! Он с ума сошёл! Там же градусов пять, не больше!

Но делать было нечего. Они заключили с северянином своеобразный пакт взаимоуважения: Фер слушается Валя беспрекословно, а тот, в свою очередь, относится к двадцать восьмому ариго, пусть ещё и не признанному официально, как подобает относиться к правителю сильной державы. Поэтому, скинув камзол и рубашку возле костра, Фер спустился к ручью. Балансируя на скользких от тины камнях, присел, поёжился. Свежесть наполненного влагой воздуха отрезвила мгновенно, и из вороха мыслей, вертевшихся в голове, выбилась одна: почему Валь няньчится с ним? Задумал для чего-то эти шаманские игры… В чём его личная выгода от пряток в лесу? Он наёмник и не станет делать больше, чем положено по контракту. А значит...

Фер зачерпнул ладонями ледяную воду и, зажмурившись, плеснул себе на плечи. Ух ты! Холодища! Аж мышцы свело от неожиданности! Шумно выдохнув, он мужественно набрал в горсть ещё одну порцию и облился уже прицельнее. И затряс головой, фыркая, как тюлень. Великий Магистр! Это ж просто Белое море какое-то, а не ручей! Но зато мысль додумалась до конца. Значит, Валь возится с ним по неким тайным причинам. Личным. И эти причины надо во что бы то ни стало выведать.

Мокрый и покрытый пупырышками от озноба, Фер кое-как вскарабкался по берегу к костру. Валь уже ждал у хижины с охапкой травы:

– Замёрз? Ничего, сейчас согреешься!

И со смешком пригласил его следовать за собой.

Внутри было темно, сыро и пахло хвоей. Северянин разбросал траву по земле, а несколько пучков засунул между переплетениями веток. Принюхавшись к резкому горькому запаху, Фер узнал полынь. И решился спросить:

– Зачем всё это?

– Увидишь, – серьёзно ответил Валь. – Садись, устраивайся, как тебе удобно будет.

И вышел. Фер похлопал ладонями по плечам, растёр кожу, стараясь согреться, и поймал себя на том, что нервничает всё больше и больше. Вот ещё, тайны мадридского двора… Строит из себя великого шамана, а для чего?

– Открой, – донеслось снаружи. Фер откинул полог, и Валь бросил раскалённый камень в ямку посередине хижины. Жаркая волна разошлась по тесному строению, и Фер невольно подался ближе к камню. А Валь тем временем, пользуясь самодельными щипцами из двух крепких веток, перетаскал остальные к первому, плотно задёрнул полог и сел по-турецки напротив Фера:

– Готов?

– Готов, – мужественно ответил тот, хотя был совсем-совсем не готов.

Северянин, тоже раздетый по пояс, глубоко вдохнул, задержав дыхание на несколько секунд, и шумно выдохнул. Потом сказал ровным голосом безо всяких эмоций:

– Смотри. Слушай. Молчи.

Взял полный воды ковшик из коры и, смочив пальцы, брызнул на камни. Шипению испаряющейся влаги могли бы позавидовать все змеи в округе. Пар начал подниматься лёгкими клубами, скапливаясь у потолка хижины. Валь замычал что-то заунывное на своём северном языке и снова плеснул водой в жар камней. Фер почувствовал, как тёплый влажный пар обнимает его торс, сжимает горло, как становится трудно дышать… Новая порция брызг – и пар заполнил хижину. Горький запах полыни увяз в носу, во рту. К нему примешался сладкий аромат травы, словно на сенокосе после дождя. Фер прикрыл глаза и тут же получил по носу пучком травы: Валь же велел смотреть! Смотреть на пар… Видеть пар… Вдыхать пар… Невыносимый, жаркий, душный...

С этого момента Фер не мог в точности сказать, видел ли он всё вживую или это были галлюцинации. За спиной у северянина вдруг появились крылья, словно гигантский призрачный ястреб расправил их в полёте. А из-за спины Фера показалась большая ленивая кошка с коротким хвостом и кисточками на ушах. Рысь! Она медленно прошлась над шипящими горячими камнями, неслышно ступая толстыми лапами по земле, и легла между Фером и Валем. Ястреб захлопал крыльями, бесшумно и яростно, потом взлетел к потолку хижины и плавно опустился на спину рыси. Глянул на Фера маленьким круглым глазом и вроде как усмехнулся, приоткрыв загнутый клюв. Рысь беззвучно фыркнула и принялась вылизывать лапу.

– Валь… Что это...

Новый шлепок по носу заставил Фера замолчать. Северянин, не переставая, тянул свою песню, и она вводила Фера в странное состояние. Словно он уже не мог двигаться и говорить. И в то же время ему захотелось выскочить из хижины, заорать, бежать куда глаза глядят… Но он не мог пошевелиться. И только смотрел на двух призрачных зверей. К которым присоединился третий.

Тёмная, насколько этим эпитетом можно было наградить существо, сотканное из пара, изящная рысь скользнула по камням мягкой поступью, присела между Фером и Валем, повела взглядом, чихнула. Она была заметно мельче своего собрата, по всей вероятности самка. И вела себя настороженно, с оглядкой. Потянулась было к светлой рыси, потёрлась головой о морду, лизнула в нос и отскочила, словно испугавшись ястреба. Потом сделала круг по хижине и прыгнула в воздух, исчезнув в клубах пара...

Фер очнулся уже снаружи, стоя по колено в ручье. Валь был рядом, плескался в ледяной после импровизированной сауны воде, фыркал, как тюлень, и вообще – вид у него был довольный, будто он уже раскрыл дворцовый заговор в одиночку! Фер заслонился от брызг и пробурчал:

– Ну и нафига было давиться паром в хижине в лесу? Во дворце тоже есть баня!

– Тебе вечно всё не так! – весело ответил северянин и отправил ему целый фонтан воды.

– Да ну тебя, в самом деле! – возмутился Фер. – Ну, увидел я трёх зверей, что мне это дало? Новый опыт, спорные моменты… Где ответ на вопрос? Кто убил отца?

Валь покрутил головой, потом вылез на берег, встряхнулся, как собака, и с лёгким сожалением в голосе сказал:

– Ты смотрел, но не видел. Ничего, всё придёт с опытом. Пошли заварим чай, перекусим и обсудим старые и новые вопросы.

Через полчаса они уже грелись у костра и с удовольствием похлебывали травяной чай. Да, Феру он тоже начинал нравиться, даже удивительно! Валь ворошил угли под плоским тонким камнем, на котором медленно запекались куски пойманной и разделанной рыбы.

– Ястреб – мой аватар, – просто сказал северянин, упреждая вопрос.

– Значит, рысь – это мой? Трудно поверить… – задумчиво произнёс Фер. Рысь – хитрое и терпеливое животное, способно часами сидеть в засаде и ждать появление добычи, чтобы потом одним точным броском упасть на неё и переломить хребет. Нет в нём терпения, чтобы быть рысью. Вот лис – да, или какой-нибудь олень безобидный… Очень хотелось иметь аватаром медведя, как отец, но это уж точно просто детская мечта. Рысь – это несерьёзно. Это не для ариго...

– Придётся поверить, – голос Валя прозвучал глухо и строго. – Аватар не просто картинка, чтобы впечатлить толпу. Это самая суть мага. Даже если он скрывает свой характер, аватар покажет то, что внутри...

– Хорошо, допустим. А кто эта вторая рысь? И почему она была тёмная?

– Сложно сказать, не зная предыстории, – Валь снова поворошил костёр, при помощи двух палочек перевернул куски рыбы и взглянул в глаза сквозь дым: – Есть девушка, которая занимает твои мысли?

– Алиса, – не задумываясь, ответил Фер и покачал головой. Нет, рысь не может быть Алисой. Никак не может.

– Кто такая Алиса? Странное имя, чужое...

– Да так, одна из Старого мира, – нехотя объяснил Фер. – Симпатичная девчонка… Только она здесь никаким боком. Скорее уж Фириель или Лин даже. Да, Лин больше подходит под рысь.

– У твоей сестры другой аватар, – отмахнулся Валь, – я видел. А вот Лин… Это та напудренная и надушенная рыженькая из благородных? Та, что ела тебя взглядом на церемонии погребения?

– А она меня ела? – удивился Фер. Он не помнил практически ни одного лица придворных, только тягостное чувство, что все на свете смотрят с осуждением и укором. Оказывается, не все.

– Ела-ела. Могла бы – облизала бы, как сорбет, и съела бы целиком, – усмехнулся Валь. – Не с ней ли ты помолвлен, светлость?

– Нет, храни меня Великий Магистр! – открестился Фер. – Моя невеста – сестра Шаха Аль Табриса, Самиана.

– И ты её видел уже? – любопытно спросил северянин, как показалось, просто ради личного интереса.

– Только на портретах. А портреты врут, – отмахнулся Фер. – Эй, так это Линнель вторая рысь?

– Всё возможно. А та, первая, которую ты упомянул, почему она не подходит?

– Потому что она из Старого мира. Аватар бывает только у магов, это даже я знаю!

– Из Старого мира… – повторил задумчиво Валь, растирая между пальцев веточку полыни, потом очнулся: – Эй, рыба горит, мог бы и сказать!

Фер пожал плечами:

– Кто тут повар? Ты.

Северянин с ворчанием положил два куска рыбы на лист лопуха и протянул ему. Некоторое время они ели в молчании, запивая чаем, потом Валь спросил, как будто между делом:

– А где ты артефакт потерял? Не в Старом ли мире, случайно?

– Ну допустим, – мрачно подтвердил Фер.

– А ты никогда не думал, что девушка могла его найти?

– Думал, а толку с того? В ней нет магии, я это чувствую сразу! А без магии – зачем ей перстень? И вообще! Личный артефакт невозможно потерять, его можно только снять самому, но я этого не делал!

Валь повертел в воздухе пальцами, испачканными рыбой, потом смачно облизал их:

– С магией никогда не можешь быть уверенным. Ни в чём. А перстень у тебя был не совсем личный, насколько я понял слепую старуху, что тебе ножичком по ладони чиркала! Так что...

Он с сожалением посмотрел на два оставшихся куска рыбы, честно поделил их: один себе, другой Феру, и продолжил обыденным тоном:

– Я думаю, что нам стоит скакнуть в Старый мир.

Сказать, что Фер удивился, было бы неправильно. У нег даже челюсть отвисла, ибо такого предложения от собственного телохранителя он не ожидал. В Старый мир! Надо искать убийцу отца, а Валь развлекается: сауну устраивает в лесу, показывает аватары, собирается по следам артефакта!

– Ты не думаешь, что это уже слишком? – повысил тон Фер, пытаясь надавить на телохранителя, но попытка бунта не удалась. Валь спокойно глянул в глаза и ответил со своей любимой дружелюбной улыбочкой:

– Я думаю, что там мы найдём след артефакта. А вместе с ним и ответы на некоторые вопросы.

– Ноно послала фамильера искать перстень, зачем ещё и нам тащиться следом? – недовольно буркнул Фер. Ему очень хотелось найти пропавший артефакт, но стоило подумать о возвращении во дворец. Фири, небось, совсем с ума сошла от беспокойства! Да и Сенора лютует, как пить дать. А в Старом мире… Там убили Леви. Туда ему совсем не хочется. Но, наверное, надо. Возможно, они наткнутся на след, который пропустили придворные дознаватели...

– Хорошо, – он встал и посмотрел на Валя сверху вниз. – Мы пойдём в Старый мир.

– Тогда собираем вещи, – кивнул северянин, допивая чай.

– Нет, погоди, нам нельзя… – Фер опустил взгляд на свои панталоны, измазанные грязью, на сапоги, из чёрных ставшие серо-буро-белыми, на рубашку с кружевными воланами, которой теперь можно было только полы мыть на дворцовой кухне. – Нас примут за бомжей!

– Мы не вернёмся во дворец, светлость! – покачал головой Валь. – Там сейчас слишком мутно. Лива следит за безопасностью твоей семьи, но тебе там появляться не надо. Я думаю, в первую очередь надо найти перстень и узнать, кто вторая рысь.

– Почему она так важна, эта рысь? – буркнул Фер.

– Потому что она пришла к тебе, хотя ты её не звал. Собирайся!

– Не тем мы занимаемся, ох не тем...

– Где можно найти ближайший портал? – деловито спросил Валь, сворачивая одеяло в валик.

– Ты хоть раз был в Старом мире?

– Приходилось, – с запинкой ответил северянин. Потом признался, не глядя на него: – Однажды.

– Хо-хо!

Фер выпрямился и поднял брови:

– Что, только один раз? Значит, теперь тебе придётся слушаться меня! И без возражений!

– Месть сладка, да? – усмехнулся Валь. – Ещё посмотрим.

Портал они нашли ближе к вечеру. Справедливо рассудив, что ручей рано или поздно приведёт к мосту, Фер двинулся вдоль. Валь следовал за ним, на диво спокойный и доверчивый. Не ворчал и не ругался. На подходах к небольшой аккуратной деревушке ручей вливался в крупную реку. А через реку в продолжение к наезженной дороге был построен солидный деревянный мост. Фер указал на почерневшие от влаги опоры, между которых бурлила вода:

– Нам под мост. И держись за меня, а то окажешься в Тайланде каком-нибудь.

– Слушаюсь, светлость, – с едва уловимой иронией ответил Валь, цепляясь рукой за его плечо. – Веди меня, путеводная звезда!