Текст книги "Хранитель врат (ЛП)"

Автор книги: Уильям Микл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Он чуть не испугался и не убежал, когда такси высадило нас у "Тва-Дагз".

– Ты что, с ума сошёл? – сказал он. – Это слишком близко к дому. Моя квартира вон там на холме.

– Знаю, – ответил я, подталкивая его к двери. – У этого места два преимущества: никто не подумает, что ты такой дурак, и, как я уже сказал, это самое безопасное место в городе. Поверь мне.

Джордж был на своём обычном месте за стойкой и поднял бровь, увидев, что я привёл парня.

– Проблемы?

– Немного, – ответил я.

– Проблемы с полицией?

– Насколько я знаю, нет. Это проблемы необычного рода.

Джордж знал меня достаточно хорошо, чтобы не выяснять отношения прилюдно.

– Тебе нужна задняя комната или подвал?

Я понял, что он имеет в виду: задняя комната для вежливых разговоров, тогда как подвал – это место, где вопросы задают более настойчиво, вдали от ушей, которые могли бы услышать крики.

– Заднюю, – сказал я. – И лучше принеси парню пинту эля. Ему нужно рассказать историю, и ему понадобится смазка.

– Я принесу всем по одной, за счёт заведения, – сказал Джордж.

Задняя комната "Тва-Дагз" не больше десяти футов в квадрате, с облупившимися обоями, тремя потёртыми креслами, журнальным столиком и древним двухсекционным электрообогревателем, но не это делало её самым безопасным местом в городе – репутация Джорджа заботилась об этом.

Джордж был владельцем бара, но также поставщиком услуг для некоторых самых богатых и влиятельных людей в стране. Все – от полиции до политиков, от репортёров до спортсменов – входили в его сферу, и у него были пальцы во многих пирогах. Всё это означало, что остальные представители криминального мира города знали, что лучше не переступать ему дорогу, и Джорджа оставляли в покое, позволяя ему строить свою растущую империю. Мы были здесь в большей безопасности, чем в камерах под полицейским участком Мэрихилла.

Пендертон был всё ещё настороже, но успокоился после того, как выпил первое пиво, и мы все закурили.

– Ты мне не поверишь, – сказал он, когда я снова попросил его рассказать. Джордж ответил за меня.

– Парень, если только ты не очередной грёбаный оборотень, я готов поспорить, что твоя история даже не будет самой странной из тех, что Дерек приносил в этот бар.

Глаза парня расширились, но у меня не было времени вдаваться в свои старые истории – за одну ночь их слишком много, чтобы рассказать.

– Твой старик дал мне понять, что здесь замешан временной фактор? – спросил я, пытаясь разговорить его.

– Да. Собрание завтра вечером. Но чтобы объяснить, почему это важно, мне придётся вернуться на год или два назад, к тому моменту, когда всё началось.

Он говорил, а мы слушали за пивом и сигаретами.

– Я ещё учился в школе, когда отец начал немного странеть. Это было вскоре после того, как он построил обсерваторию в саду; он проводил там большую часть ночей – либо наблюдал за небом, либо корпел над старыми звёздными картами. Однажды я мельком увидел их; древние пыльные вещи, нарисованные на пергаменте, выцветшие и потёртые. Но когда я спросил отца, какое они имеют отношение к современной астрономии, он не ответил, а лишь с ещё большей сосредоточенностью изучал карты.

– Группы людей приходили и уходили в любое время, хорошо одетые мужчины на дорогих машинах, которые никогда не улыбались. Я редко видел отца вообще – к тому времени мне уже было запрещено входить в обсерваторию. Я мог только смотреть из окна своей спальни по ночам и гадать о причинах танцующих огней или источнике резкого далёкого пения на языке, который я не мог понять.

– Однажды прошлым летом, как раз перед тем, как я переехал сюда в университет, он сделал мне весьма странное предложение: он сказал, что полностью оплатит моё обучение и все расходы, если я сделаю татуировку по его указанию. Я, конечно, подумал, что он сошёл с ума, но ты знаешь, насколько здесь можно остро нуждаться в деньгах, поэтому я пошёл в ту маленькую тату-студию на Ренфилд-стрит, и старик сидел рядом со мной, пока мне делали это.

Он закатал рукав, и я увидел, что это действительно точная копия той, что показывал мне его отец: жёлтая загогулина в круге.

– Это что-то означает? – спросил Джордж.

Парень мрачно улыбнулся и принял от меня ещё одну сигарету.

– Я скоро до этого доберусь. Но, можно сказать, это в центре всего этого.

Закурив, он продолжил свой рассказ.

– Какое-то время я был слишком занят своей жизнью, чтобы беспокоиться о его, но когда я поехал домой на Рождество, я увидел в нём перемены, и не в лучшую сторону. Он практически жил в обсерватории, спал днём и проводил все ночи у телескопа. Я быстро понял, что он наблюдает только одну область неба, но не мог понять зачем, пока он сам не сказал мне.

– "Оно будет ближе всего в конце весны, – сказал он. – Тогда они придут снова, и мы должны быть готовы встретить их. Им есть чему нас научить, если мы позволим им взять нас с собой".

– Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он имел в виду. Это долгая история, и я не буду вдаваться в подробности, но суть в том, что мой отец – член секты НЛО. Они верят, что инопланетяне с Плутона – они называют его Юггот – приходят сюда, чтобы забрать лучших и умнейших; спасти их от грядущих катастроф, если вы верите в такую чушь. Мой отец, безусловно, верит – они все верят, все эти люди с такой же татуировкой. Видите ли, это изображение дома пришельцев, и это как приглашение для них забрать нас. Мой отец верит, что они придут завтра. Он организовал вечеринку и какой-то ритуальный приём для них в доме в Баллохе. Это причина, по которой он послал вас за мной; он собирается уйти с ними... и он хочет, чтобы я пошёл с ним.

Джордж рассмеялся и легонько ударил меня по плечу.

– Самые лёгкие деньги в твоей жизни, Дерек. Отведи парня домой и получи свои деньги, пока старик не одумался.

Его смех затих, когда он увидел выражение моего лица.

– Проблема в том, что это не просто чушь собачья, да? – спросил я Пендертона. – Эти вещи реальны, и я встретил одну из них сегодня, на шпиле.

Парень побледнел и кивнул.

– Меня тянуло туда, как под гипнозом. Если бы вы не пришли вовремя, меня бы уже не было с ними.

На этот раз Джордж не нашёл что сказать. Я не мог его винить.

– Вы не заставите меня вернуться к нему, – сказал парень, и вдруг показался гораздо моложе, испуганным мальчиком, а не молодым человеком. – Вы не отдадите меня им?

– Не волнуйся, парень, – сказал я. – У меня нет привычки отдавать метафорических дев в беде большим злым волкам, даже за пять тысяч.

– Это хорошо, – сказал парень и выдавил слабую улыбку, – потому что у меня всё равно нет десяти, чтобы заплатить тебе. Но что нам делать?

Джордж снова ответил за меня.

– Ты останешься здесь до завтрашнего вечера, если у тебя есть хоть капля ума. После этого посмотрим, что к чему.

Пендертон посмотрел на меня.

– Если вы скажете, что это правильно?

Я кивнул.

– Я останусь с тобой, а Джордж позаботится, чтобы нас никто не беспокоил... мы с ним уже играли в эту игру раньше. Ты здесь в безопасности. Устраивайся поудобнее; тебе придётся спать в этом кресле.

– В таком случае, можно мне ещё пару пинт и пачку сигарет?

Он был парнем по моей душе. Он любил пиво, любил курить и неплохо играл в шахматы, как мы выяснили за следующие несколько часов. Он также любил поговорить. Я узнал о матери, умершей молодой, о парне, выросшем в мире астрономии, физики и математики, который разочаровал своего отца, выбрав английскую литературу. Просто разговаривая с ним, я понял, что он волевой юноша, и он не показывал признаков того, что его сильно потрясло предыдущее происшествие – не больше, чем я ожидал. Я определённо симпатизировал ему гораздо больше, чем его отцу.

Я также узнал немного больше о так называемом "Космическом культе", но для меня это была обычная калифорнийская чушь, популярная в шестидесятых. Если кто-то был достаточно глуп, чтобы думать, что маленькие зелёные человечки унесут их в лучшее место, я был рад оставить их в их иллюзиях.

Меня беспокоило только одно: я определённо столкнулся с чем-то необычным на шпиле; я просто не был уверен, что это было.

Мы болтали, пили, закусывали закусками из-за стойки и играли в шахматы до раннего утра. Я поднял глаза, обдумывая ход, и увидел, что Пендертон задремал, сидя в кресле. Я оставил его и прошёл в бар, где Джордж убирался и мыл стаканы. В баре никого не было.

– Хорошая история, я ему это отдам, – сказал мне Джордж. – Но стоит ли она пяти тысяч? Всего один звонок – и его отец заберёт его с твоих рук, и у тебя будет достаточно денег, чтобы оплатить счёт.

– Потише, – сказал я с улыбкой. – Я не уверен, что готов к таким обязательствам.

Джордж посмотрел мне в глаза.

– Серьёзно, Дерек. Тебе не нужно заботиться о каждом потерянном щенке, знаешь?

Я кивнул.

– Но когда альтернатива – смотреть, как кто-то даёт им пинка, у меня нет выбора. За этим парнем охотилось что-то, и оно искало не поцелуй, объятия и вежливую беседу.

После того как Джордж помыл стаканы, он достал хороший виски, и мы выпили по паре бокалов спейсайдского солодового виски за сигаретой, болтая о пустяках. Я не осознавал, что жду чего-то, но когда это пришло, я понял, что ждал этого всю ночь. Я услышал это сразу после того, как потушил сигарету.

Это было стрекотание.

Много стрекотания; как миллион насекомых разом, все злые.

Я был ближе к двери, поэтому вышел первым и направился в коридор, Джордж был прямо за мной, когда мы добрались до комнаты. Мы опоздали.

Это выглядело как та же вещь, которую я видел раньше, и либо она вернула себе маскировку, либо в магазине была распродажа длинных кожаных пальто и широкополых шляп. Она стояла за креслом, в котором спал парень Пендертон, не подозревая об опасности, нависшей над ним.

Стрекотание стало громче, принося с собой вибрацию, которая щекотала мой живот, становясь всё сильнее по мере нарастания шума. Это было похоже на миллион насекомых, беснующихся и бурлящих во мне и сквозь меня. Я закричал, но не было слышно ничего, кроме стрекотания, и они продолжали вгрызаться, пожирая мои внутренности и принимаясь за кости, пока от меня почти ничего не осталось. Меня выпотрошили – остались только пустота, тьма и мерцающие звёзды.

Через некоторое время я очнулся сидящим в кресле. Джордж спал в кресле напротив.

Эндрю Пендертона нигде не было.

Когда я разбудил Джорджа и мы прошли в бар, в окно лился водянистый солнечный свет. Что бы ни случилось, это вырубило нас на несколько часов – достаточно времени для того, кто или что бы это ни было, чтобы убрать парня.

– Какого хрена произошло? – спросил Джордж. – Эта тварь была в моей голове, жрала мой мозг.

– Да, я тоже это почувствовал. Какая-то ментальная херня по-джедайски. И я также предполагаю, что я не единственный, кто работает на отца парня. Я был просто приманкой в ловушке.

– И что теперь? – спросил Джордж.

– Теперь я еду в Баллох и позабочусь, чтобы с парнем ничего не случилось, – сказал я. – И если какой-то грёбаный маленький зелёный человечек встанет у меня на пути, он получит пинка под зад.

Джордж не вызвался ехать со мной, но предложил подкрепление в виде обреза, который он держал под стойкой "для близких контактов".

– Я никогда не любил стволы, ты же знаешь, – сказал я. – Я предпочитаю использовать свою внешность и обаяние, чтобы избегать неприятностей.

Джордж рассмеялся.

– Ага. И как это тебе помогает?

Он снова попытался предложить мне помощь.

– Возьми хотя бы пару парней с собой, на всякий случай.

Я покачал головой.

– Сейчас день. Твои ребята будут как бельмо на глазу в Баллохе. К тому же, в этом деле день мне на руку. Ты когда-нибудь слышал о похищении НЛО днём? Нет, эти твари предпочитают темноту; это даёт им возможность показать свои дорогие волшебные огни. Со мной всё будет в порядке. Я просто войду и всё выясню со стариком; проблем не будет. Я могу его и переубедить.

К тому времени, как я добрался до Баллоха, было уже утро, и я был не так уверен в себе, как раньше.

Такси высадило меня у ворот большого викторианского дома в лесном массиве к северо-западу от Баллоха, на берегу озера Лох-Ломонд. Это было уединённое место, ещё более скрытое разросшимися пышными рододендронами и высокими каштанами, в изобилии разбросанными по обширной территории. Я не притворялся скрытным; я был частным детективом по делу, направляющимся к клиенту, так что у меня были готовы оправдания, если кто-нибудь спросит.

Никто не спросил.

Мне предстояла игра – кошки-мышки, чтобы выяснить, кто что знает и сколько. Я ещё не решил, как начать, когда дверь открылась, и старший Пендертон встретил меня на пороге.

– Мистер Адамс, рад вас видеть. Есть новости об Эндрю?

Я следил за его глазами; он был бы плох в покере, потому что не мог солгать, не глядя на моё левое плечо; у Джима Джеффриса такой же тик, и я часто обыгрывал его из-за этого.

Значит, так ты играешь?

Я собирался добиваться ответов, но не слишком быстро; если парень был здесь, против своей воли, я не помогу ему, вскрыв дело слишком рано. Поэтому, когда старик отошёл в сторону, пропуская меня внутрь, я пожал ему руку и переступил порог.

– Я нашёл вашего парня прошлой ночью, – ответил я, пока он проводил меня в хорошо обставленную библиотеку в старом, величественном стиле – дубовые полки, краснодеревная мебель и графины с виски. Он не взял себе, но налил мне достаточно на двоих; я должен был только пригубить, когда он указал мне на кресло.

– Парень в безопасности? – спросил он, и снова его взгляд остановился на моём левом плече.

– Да. И он рассказал мне всё о вашем маленьком культе, – ответил я. – Прежде чем я передам его, мне нужны гарантии, что ему не причинят вреда.

Пендертон улыбнулся.

– Гарантии? Что ж, вам нечего бояться. Его ждёт великое будущее; всех нас ждёт великое будущее. Будущее среди звёзд, не привязанное к этой умирающей планете с её мелкими дрязгами, будущее интеллекта и познания, где все равны перед лицом научных исследований.

– Ну, всё это звучит достаточно утопически, – ответил я. – Так почему же парень так боится этой перспективы?

– Вы уже знаете это, мистер Адамс, – сказал Пендертон. – И мы можем перестать ходить вокруг да около. Вы знаете, что парень уже дома; но мы рады, что вы пришли за ним, потому что вы – свидетель, которому нельзя позволить рассказывать эту историю. Мир ещё не готов к таким откровениям.

– И что вы собираетесь делать? Похитить меня и засунуть зонд в задницу?

– Да на первое, но что касается второго, у нас есть кое-что гораздо более интересное; вы присоединитесь к нам среди звёзд, и все мы вместе отправимся в светлое будущее.

Я почувствовал это до того, как услышал – снова стрекотание, приближающееся. Я вытащил носовой платок из кармана пиджака и разорвал его пополам, намереваясь заткнуть уши импровизированными берушами, но было слишком поздно. Шум стал громче, вибрация охватила мою челюсть, череп и позвоночник, и снова я почувствовал, как меня выпотрошили до основания, падая в чёрное место, полное кружащихся туманностей и звёзд.

Я очнулся от ослепительного света в глазах и далёкого гула, слишком напоминавшего тот, от которого я сбежал, теряя сознание. Прошло несколько секунд, прежде чем зрение восстановилось, и я смог осмотреться; когда это произошло, я подумал, что я всё ещё без сознания, всё ещё в лихорадочном сне.

Я был крепко привязан, руки за спиной, к высокой металлической колонне – опорной стойке, одной из многих, стоявших по краю высокой круглой обсерватории, в центре которой находился большой телескоп. Купол из стекла и хрома высоко изгибался над головой; по стилю и конструкции это сооружение больше напоминало викторианскую оранжерею, чем современное здание, но это был впечатляющий образец архитектуры.

Внутреннее пространство было заполнено сверкающим металлом и искрящимся хрусталём – ошеломляющий набор предметов, очевидно механических, назначение которых я даже не мог угадать. Высоко наверху вся обсерватория освещалась двумя большими светящимися шарами белого света, которые, казалось, парили без опоры в ярде или около того под куполом потолка. От металлических и стеклянных конструкций исходила вибрация; огни пульсировали, трещали, посылая короткую вспышку синих искр по одной из стен, прежде чем рассеяться в куполе.

Младший Пендертон был привязан к соседней стойке справа от меня. Он слабо улыбнулся, увидев, что я очнулся.

– Добро пожаловать в будущее, Дерек, – сказал он и кивнул влево, чтобы я посмотрел туда. Кто-то стоял ко мне спиной, согнувшись над длинным столом, явно занятый каким-то делом. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это было даже отдалённо не человеческое. Наконец я хорошо рассмотрел, что скрывалось под длинным пальто и широкополой шляпой.

Он был размером со взрослого человека, но больше походил на отвратительную креветку. Тело было сегментированным и хитиновым, как у ракообразного, но это было не морское существо – у него были перепончатые крылья. Крылья сейчас были плотно прижаты к спине, придавая ему сутулый вид, и, судя по размеру горба, они были достаточно велики, чтобы поднять его вес в воздух – и более чем достаточны, чтобы выглядеть как кожаное пальто, когда обёрнуты вокруг тела.

Рук или кистей как таковых не было; я насчитал четыре пары конечностей. Те, которые тварь использовала как ноги – я использую это слово условно – были более коренастыми и толстыми, чем остальные, каждая оканчивалась тремя роговыми когтями, которые балансировали вес спереди, в то время как сегментированный хвост завершал треногу сзади.

Другие придатки выглядели более гибкими и ловкими, и, пока я смотрел, тварь наклонилась вперёд и изящно подняла инструмент со стола. Она немного повернулась, и я впервые хорошо рассмотрел её лицо – вернее, его отсутствие. Вместо черт лица был лишь бугор из ребристой плоти, бледной и сальной, как гриб в конце своего цикла. Множество тонких змееподобных придатков развевались вокруг головы, и я принял их за подобие органов чувств, хотя как они функционировали – оставалось загадкой.

Она готовилась к операции. Старший Пендертон лежал на столе под ней, голый, как в день рождения, с полностью выбритой головой в ожидании того, что должно было произойти. Он был в полном сознании. Увидев, что я смотрю, он улыбнулся.

– Теперь вы увидите славу, которая нас ждёт, – сказал он. – Я покажу вам путь в будущее без страха.

Я понятия не имею, какая форма инопланетной науки осуществила то, что произошло дальше – для моих глаз это было похоже на какой-то фокус иллюзиониста. В течение нескольких секунд, всего несколькими ловкими движениями инструмента, который, казалось, резал и прижигал одновременно, задняя часть черепа Пендертона была вскрыта. Тварь взяла другой инструмент и сделала длинный разрез вдоль позвоночника, но мужчина оставался в полном сознании и не проявлял признаков боли или даже дискомфорта.

– Прощай, сын, – сказал он и улыбнулся. – Увидимся по ту сторону.

Ракообразное существо отошло в сторону, чтобы принести высокий цилиндрический сосуд из стекла и серебра. Пендертон подмигнул мне; тварь наклонилась вперёд и, используя три конечности одновременно, одним резким движением рванула, быстро подняла и повернулась, чтобы сбросить отделённый мозг и спинной мозг в кровавом месиве в сосуд, где они плавали в густой жидкости, словно подвешенные. Тело дёрнулось, один раз, и обмякло – мёртвое без управляющего влияния его чувств.

Дальше было ещё: тварь подняла сосуд – который должен был весить по крайней мере несколько стоунов – и понесла его к длинной металлической стене. Взмахом конечности дверь бесшумно открылась, открыв полку, идущую вдоль внешней стены обсерватории, плотно уставленную более высокими сосудами, в каждом из которых плавали мозг и спинной мозг, как мутантные медузы. Я догадался, что это останки других членов культа.

В течение нескольких секунд после того, как мозг Пендертона был добавлен в ряд, перед нами засиял туманный ореол танцующего света. Он, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда, сопровождаемый далёким гулом. Свет и цвет сгустились и уплотнились, образовав сплющенный овал. Поверхность потускнела до плоского серого, и появилось изображение – голова, сначала не в фокусе, а затем прояснившаяся. Улыбающееся лицо Пендертона смотрело прямо на нас.

Он заговорил, повторяя свои прежние слова.

– Добро пожаловать в будущее.

Лицо повернулось к Эндрю.

– Чистый интеллект, не обременённый ежедневными потребностями в пропитании, не запятнанный грязью и мерзостью современной жизни – никакой нужды в конфликтах или распрях – конец войнам. Присоединяйся, парень – Ми-Го могут унести нас, показать нам звёзды; мы можем путешествовать и встретить свою судьбу.

Ми-Го повернулась к нам, направляясь к парню Пендертону.

– Помни, что я сделал на шпиле, – сказал я, – если представится случай.

Парень подмигнул мне, затем повернулся к отцу.

– Теперь, когда я вижу, во что ты превратился, я готов, отец, – сказал он.

Старик принял это как согласие, как и было задумано. Ми-Го, используя когти, острые как ножи, перерезала путы парня и повела его к столу для операции. Эндрю опустил левое плечо, откатился в сторону и, продолжая поворачиваться, вложил весь свой вес в удар ногой, который пришёлся Ми-Го в то место, где должна была быть паховая область.

Результат был мгновенным – тварь рухнула грудой на пол, в пределах досягаемости моих ног. Я топнул, сильно, моя правая нога погрузилась глубоко в её голову. Она разлетелась на куски в брызгах крови. Конечности твари дико забились. Плоть сползала и текла, шипя и пузырясь в зловонной массе. Змееподобные щупальца хлестали и скручивались в исступлении, прежде чем затихнуть через несколько секунд. Последним был влажный, булькающий звук; затем верхняя треть твари развалилась в мокрой жиже. Резкий запах уксуса обжёг мне ноздри.

– Нет! – закричал старший Пендертон. – Что вы наделали?

– Я выбрал свободу, – крикнул в ответ парень. – Свободу от тебя и от тирании твоего вида. Ты можешь засунуть свою чистую науку себе в задницу.

Он определённо был парнем по моей душе.

Он подошёл к тому месту, где Ми-Го поместила мозг его отца, снял сосуд с полки и разбил его об пол. Битое стекло и спинномозговая жидкость смешались с разлитыми жидкостями и всё ещё кипящими останками Ми-Го.

Вся структура обсерватории задрожала. Светящиеся шары упали, как камни, и разбились на мерцающие осколки стекла и хрусталя, оставив нас в тусклом полумраке. Изображение старого Пендертона заколебалось, и его шокированный, безмолвный крик был последним, что исчезло в призрачных тенях.

Стекло над головой разбилось, когда вибрация сотрясла всё здание.

– Пора уходить, парень. Вытащи меня отсюда.

Ещё стекло треснуло сверху, осколки дождём посыпались вокруг нас. Катушки и трубки гудели и пульсировали, и вибрация прошла через обсерваторию, заставляя всё трястись и нарастая до кульминации.

– Это место взорвётся с минуты на минуту.

Эндрю, хоть и с трудом, сумел освободить мои путы, и, поддерживая друг друга, пригнувшись, мы направились к двери.

Мы почти успели, хотя даже так силы взрыва хватило, чтобы отбросить нас в клочок голой земли.

Я выплюнул грязь и обернулся, чтобы увидеть, как обсерватория рушится внутрь себя, телескоп падает последним в грохочущем облаке пыли, погребая останки Пендертона под грудой железа и стекла.

Молодой Эндрю всё ещё пытался встать, всё ещё глядя на руины обсерватории, поэтому он этого не видел. Сначала я тоже не был уверен, что видел – это была просто более тёмная тень на фоне ночного неба, стоящая на обломках телескопа. Затем крылья раскрылись, заслонив звёзды. Она оттолкнулась от скалы и взмыла в небо.

Что-то застрекотало вдалеке – миллион насекомых, спасающихся бегством.

Последнее, что я видел, это как она пересекла диск луны, всё ещё набирая высоту, расправив крылья и паря.

Перевод: Грициан Андреев