Текст книги "Берлинский дневник (Европа накануне Второй мировой войны глазами американского корреспондента)"

Автор книги: Уильям Ширер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Он сказал, что слегка боится за свой английский, и, послушав его, я тоже засомневался. Фактически я не мог понять ни одного слова из того, что он говорил, и нам пришлось перейти на немецкий. Кто-то предположил, что до вечера он сумеет подогнать английский, что он его просто подзабыл. Это вселяло надежду, и я телеграфировал в Нью-Йорк, что интервью назначено на полночь. Задал капитану свои вопросы, и он засел писать ответы на них по-немецки. Когда он заканчивал страницу, я диктовал английский перевод секретарю Адмиралтейства, который почему-то писал по-английски безукоризненно, но на слух воспринимал с трудом. Мы пропотели почти всю вторую половину дня – четыре часа, – и наконец у нас получился текст на пятнадцать минут.

В сценарии эфира было два момента, которые волновали меня больше всего. Капитан рассказал историю о том, как он торпедировал британский корабль "Роял септе", но, рискуя собственной шкурой, организовал спасение людей, находившихся на его борту, другим британским судном – "Браунинг". Я вспомнил, что несколько дней назад Лондон сообщил, что по "Роял септе" была без предупреждения выпущена торпеда и члены экипажа вместе с пассажирами, всего шестьдесят человек предположительно, погибли. Интересно, кто был прав.

Пока мы трудились над интервью, капитан Шультце поведал также, что он и был тем самым командиром подводной лодки, который отправил мистеру Уинстону Черчиллю нахальную радиограмму, в которой сообщил координаты только что потопленного им британского судна, с тем чтобы первый лорд Адмиралтейства успел спасти экипаж. Но день или два назад мистер Черчилль сообщил палате общин, что командир германской подлодки, приславший ему радиограмму, схвачен и в настоящее время находится в плену у правительства ее величества.

Я напомнил капитану об этом случае и спросил у него, может ли он предоставить мне текст этой радиограммы. Его вахтенный журнал находился в Киле, но мы позвонили туда, и нам зачитали текст. Незадолго до нашего эфира произошло еще кое-что, от чего мое настроение улучшилось. Когда мы покидали Адмиралтейство, какой-то офицер принес сообщение Рейтер о том, что "Браунинг" только что пришвартовался в Байе, в Бразилии, и на его борту находятся все члены экипажа и пассажиры "Роял септе", целые и невредимые.

Одна удача следовала за другой. К моему удивлению, когда передача началась, английский язык капитана, как меня и успокаивали, значительно исправился. Он говорил с ужасным акцентом, но речь была внятной. Можно было разобрать каждый слог. Я знал по опыту, что большинство людей такого типа, оказываясь перед микрофоном, механически зачитывают текст. Но, к моему удовольствию, этот оказался прирожденным диктором, вещавшим так, будто ему не написали заранее ни строчки{21}.

Мирная инициатива Германии поддержана Россией.

Вчера ночью Риббентроп и Молотов подписали договор и декларацию о намерениях. Текст последней раскрывает всю историю:

"После того как Германское правительство и правительство СССР подписанным сегодня договором окончательно урегулировали вопросы, возникшие в результате распада Польского государства, и тем самым создали прочный фундамент для длительного мира в Восточной Европе, они в обоюдном согласии выражают свое мнение, что прекращение идущей в настоящее время войны между Германией, с одной стороны, и Британией и Францией – с другой, отвечало бы интересам всех народов. Поэтому оба правительства будут концентрировать в случае необходимости свои усилия в сотрудничестве с дружественными державами в направлении достижения этой цели.

Однако, если усилия обоих правительств останутся безуспешными, то таким образом будет установлен факт, что Британия и Франция несут ответственность за продолжение войны, и в этом случае правительства Германии и России будут консультироваться друг с другом относительно необходимых мер".

Звучит абсурдно, но это может означать, что Россия вступает в войну на стороне Германии. Те же самые люди в нацистских кругах, которые утверждали в августе, что после первого соглашения между нацистами и Советами Британия и Франция воевать не будут, сегодня уверены, что теперь демократические страны прекратят войну. Они опять могут ошибаться, но я не совсем уверен.

Берлин, 30 сентября

Сегодня разговоры о мире на первом месте. Немцы в нем уверены, и один из секретарей советского посольства сказал мне сегодня, что Москва тоже уверена. Он заявил, что Лондон и Париж ухватятся теперь за эту возможность заключить мир. "Volkische Beobachter" рассуждает в сегодняшнем номере: "Вся Европа ждет из Лондона слов о мире. Будь проклят тот, кто отвергает его. Когда-нибудь они будут побиты камнями собственным народом".

Ночью провел четырехстороннюю радиопередачу с Лондоном, Парижем и Нью-Йорком, но, чувствуя, что программа идет поздно, настолько сократил свою часть, что она потеряла смысл.

Завтра Чиано встречается с Гитлером. Поговаривают, что немцы хотят использовать его, чтобы надавить на Лондон и Париж и вынудить их заключить мир.

Берлин, 2 октября

Только что услышал сообщение Би-би-си, что сегодня ночью английские самолеты летали над Берлином. Это сюрприз для нас. Воздушной тревоги не было. Гула самолетов не слышали. Но в эти дни все врут. Например, немцы заявляют, что потопили "Арк Роял".

Семья Элеанор К., натурализовавшейся в Америке девушки германского происхождения, которая очень помогала мне в течение многих лет, со вчерашнего дня просит меня помочь разыскать ее. Несколько дней назад она выехала из Амстердама в Берлин, но добраться ей не удалось. Сегодня я съездил в консульство и упросил Г. отправить срочный запрос в отделение германской тайной полиции на границе с Голландией. Ответ: Элеанор арестована там. Как я объясню это ее семье?

После вчерашнего выступления Черчилля по радио энтузиазм по поводу мира здесь слегка поутих. Все время размышляю о единственном тюбике крема для бритья, который мне полагается по карточке на четыре месяца. У меня будет рыжая борода.

В субботу (30 сентября) внезапно объявился А. с девушкой, которую он встретил в Варшаве. Они три недели скитались в лесах Восточной Польши между германской и русской армиями. Он рассказал, что все эти дни они питались черствым хлебом, пробираясь от деревни к деревне. Черствый хлеб это единственное что продавали им крестьяне, хотя у них были и масло, и яйца, и мясо. Во многих деревнях уже установили власть местных советов. А., никогда не любивший поляков и еще больше не любивший нацистов, говорит, что в Восточной Польше все деревни, расположенные вдали от проселочных, железных дорог и шоссе и не имеющие никакого военного значения, по совершенно непонятным для него, причинам разрушены германскими военно-воздушными силами. Рассказывает, что немецкие самолеты часто пикировали на одиноких крестьянских женщин в поле, сбрасывали на них бомбы или обстреливали из пулеметов. Он видел трупы. А. и его подружка вышли в конце концов к германским позициям, несколько дней ехали в открытых грузовиках с немецкими беженцами и в итоге добрались до Германии.

Уайти, вернувшийся из Польши, рассказывает, что пролетал над Варшавой в субботу вечером (30 сентября), вся она была в огне. Те несколько зданий в центре города, которые не горели, были разрушены. По его мнению, там погибли десятки тысяч гражданских лиц. Три дня он " провел с частями Советской армии, но она не произвела на него большого впечатления. Его поразило, сколько женщин в Красной армии. Уайти принимал участие в странной миссии. Герингу сообщили, что несколько немецких летчиков, захваченных поляками, убиты в концентрационных лагерях недалеко от русской границы. Четыре германских самолета, на одном из которых находились Уайти и несколько немецких офицеров, а три других были загружены гробами, вылетели на поиски тел. Они раскапывали могилы по всей Восточной Польше, но ничего не нашли. Наконец в поле им показалось, что это то, что они ищут. Там была большая яма, недавно закопанная. Они изо всех сил ее раскапывали. Нашли пять десятков лошадиных трупов.

Берлин, 4 октября

Выдержки из сегодняшней прессы: выделенный красным на первой полосе заголовок в "12-Uhr Blatt": "Англия несет ответственность за возмутительное провоцирование Варшавы к сопротивлению". Редакционная статья в "Nachtausgabe" утверждает, что Америка не так стремится вступить в войну, "как герр Рузвельт и его еврейская камарилья".

Завтра заседание рейхстага. Ожидается, что Гитлер выступит с мирными предложениями. Сам он сегодня вылетел в Варшаву, чтобы принять победоносный рапорт своих войск. Выступил с речью перед своими солдатами, речью Цезаря-завоевателя.

Народ здесь действительно хочет мира. Правительство, видимо, желает его на время. Примут ли его сейчас Британия и Франция, а потом, может быть в будущем году, придется снова объявлять мобилизацию? Гитлер выиграл войну в Польше и проиграл ее там – России. Советы без борьбы получили половину Польши, накинули удавку на Прибалтийские страны и теперь блокируют Германию от ее главных целей на востоке – украинского зерна и румынской нефти. Гитлер поспешно эвакуирует всех немцев из Прибалтики, где большинство из них проживали веками. Эстония капитулировала перед Москвой и согласилась на создание военно-воздушных и военно-морских баз на своей территории. Министры иностранных дел Латвии и Литвы мечутся между Москвой и своими столицами, пытаясь хоть что-нибудь спасти. А если Советы вклинятся в Балтийские государства, то как скоро эти государства станут большевистскими? Скоро. Скоро.

Сегодня в рейхстаге Гитлер известил о своих "мирных предложениях". Я отправился на это шоу, чтобы составить личную точку зрения. Когда он выдал свои "мирные предложения", то они оказались почти такими же, что я слышал от него с той же трибуны после каждой одержанной им победы, начиная с похода в Рейнскую область в 1936 году. И хотя эти предложения минимум уже пятые по счету, большинство немцев, с которыми я беседовал, пугаются, услышав сомнение, что внешний мир, наученный горьким опытом, поверит в них не больше, чем в предыдущие.

Гитлер предложил мир на западе с условием, что Британия и Франция оставят Германии ее жизненное пространство в Восточной Европе. Будущее Польши остается неясным, хотя он и заявил, что Польша никогда больше не будет угрожать (!) германским интересам. Другими словами, это будет порабощенная Польша, похожая на нынешнюю порабощенную Богемию.

Я очень сомневаюсь, что Англия и Франция хоть ненадолго прислушаются к этим "предложениям", но некоторые мои коллеги считают, что так будет, обосновывая это тем, что теперь Россия соприкасается с Германией на широком фронте и всю прошлую неделю закреплялась в Балтийских государствах. Для Парижа и Лондона было бы вполне разумно заключить мир и подождать, пока Германия и Россия не столкнутся в Восточной Европе. Несколько месяцев назад Пертинэкс писал, что германская проблема не будет решена до тех пор, пока Германия не будет знать, что на востоке у нее есть препятствие, которое она не сможет преодолеть. Тогда она остановит экспансию, перестанет нарушать спокойствие остальной Европы и направит свои способности и энергию на более мирные цели. Таким препятствием может стать Россия. В любом случае – пока Россия выигрывает в этой войне, а Гитлер полностью зависит от расположенности к нему Сталина; Сталин же явно не расположен ни к кому, кроме себя и России.

Гитлер был сегодня спокойнее, чем обычно. У подпевал-депутатов в рейхстаге наблюдалось много веселости, но мало энтузиазма, кроме тех моментов, когда он восхвалял германскую мощь. Эти панегирики зажигают огонь в сердце каждого немца. Перед началом заседания члены кабинета стояли на сцене, где обычно выступают оперные певцы, и вели непринужденную беседу: Риббентроп с адмиралом Рёдером, доктор Геббельс с фон Нейратом и т. д. Большинство депутатов, с которыми я разговаривал позже, не сомневались, что мир обеспечен. Был прекрасный осенний день, холодный, но солнечный, и он как будто добавлял всем хорошего настроения. По дороге на заседание рейхстага (созванного, как обычно, в Кролл-Опера-Хаус) в Тиргартене я заметил, что повсюду установлены зенитные батареи.

Завтрашний утренний выпуск газеты "Volkische Beobachter", личного гитлеровского рупора милитаризма, чуть ли не принесен голубем мира. Вот его зажигательные заголовки: "СТРЕМЛЕНИЕ ГЕРМАНИИ К МИРУ", "ОТСУТСТВИЕ ВОЕННЫХ ПЛАНОВ ПРОТИВ ФРАНЦИИ И АНГЛИИ", "НИКАКИХ ТРЕБОВАНИЙ ПЕРЕСМОТРА ГРАНИЦ, КРОМЕ ГРАНИЦ КОЛОНИЙ", "СОКРАЩЕНИЕ ВООРУЖЕНИЙ", "СОТРУДНИЧЕСТВО СО ВСЕМИ СТРАНАМИ ЕВРОПЫ", "ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО МИРНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ".

Если нацисты искренни, то могли бы на таком приятном языке изъясняться до того, как начали свое "контрнаступление".

Берлин, 8 октября

Сегодня в "Volkische Beobachter" целая полоса занята платными извещениями о смерти. Как много погибло только одних сыновей! Два типичных извещения: "Пал смертью героя за фюрера, народ и отечество 18 сентября в сражении в Польше мой единственный возлюбленный сын, в возрасте 22 лет". И "За любимое отечество пал 20 сентября в сражении под Кутно мой единственный сын, в возрасте 25 лет". Оба извещения подписаны матерями.

Завтра уезжаю в Женеву, чтобы привести мысли в порядок и забрать кое-что из зимней одежды, так как стало уже холодновато. Уезжая из Женевы ровно два месяца назад, я не взял никаких теплых вещей. Я и не подумал. Два месяца! Кажется – вечность. Как-то смутно видится в памяти то время, когда был мир. Тому миру пришел конец, а для меня, несмотря на все его недостатки, несправедливости, неровности, в целом он был хорош. Я вырос в том мире, и жизнь, которую он дарил, была свободной, цивилизованной, насыщенной, полной мелких невзгод и радостей, работы и отдыха, новых стран и новых лиц, редко скучной и никогда – . безнадежной.

А теперь мрак. Другой мир. Светомаскировка, бомбы, смерть, нацизм. Теперь – это ночь, это крики и варварство.

Женева, 10 сентября

Наконец дома на два или три дня. Ощущение неописуемое. Когда я приехал сегодня вечером, девочка уже заснула, личико на подушке, спит. На вокзале Тэсс – красивая и... Она привезла нас домой – Демари Бесс, которая приехала вместе со мной из Берлина, и Дороти. Непривычно было ехать по Женеве и видеть слепящие огни, сверкающие витрины магазинов, горящие фары машин после шести-то недель в затемненном Берлине. Непривычно и здорово.

Сегодня в Базеле мы с Демари бесстыдно набили свои желудки едой. Заказали громадную порцию масла, чтобы просто посмотреть на него, русскую икру, огромный бифштекс, сыр, десерт, несколько литров вина, потом коньяк и кофе – настоящее пиршество! И никаких продуктовых карточек не надо. Всю обратную дорогу из Базеля чувствовали себя в поезде превосходно. Горы, шале на склонах. Даже крепыши швейцарцы смотрелись как посланцы из рая.

Утром, подъехав к Рейну, по дороге из Карлсруэ в Базель ехали около сотни миль вдоль французской границы. Никаких примет войны, и проводники рассказывали, что на этом участке фронта с начала войны не было ни одного выстрела. В том месте, где поезд шел вдоль Рейна, видны были французские блиндажи и множество больших настилов, под которыми французы строили укрепления. Такая же картина на германской стороне. Похоже, войска соблюдают перемирие. Занимаются своим делом в условиях полной видимости и взаимной досягаемости. Кстати, наш поезд можно было уничтожить одним выстрелом из 75-миллиметрового французского орудия. Немцы подвозили по железнодорожной ветке орудия и боеприпасы, а французы им не мешали.

Странная война.

Женева, 11 октября

Любопытно читать швейцарские газеты, освещающие войну с обеих сторон. Если бы такое допускалось в странах с диктаторским режимом, то этим Цезарям не так-то просто было начинать войну. Очень весело возиться с Эйлин и Тэсс. Простудился. Тепло в дома еще не дали.

Берлин, 15 октября

Опять вернулся в подавленном настроении, неделя в Швейцарии пролетела незаметно. Из трех с половиной дней, проведенных в Женеве, два провалялся с простудой и температурой, один день ушел на подготовку передачи, которая не прошла из-за атмосферных помех. Но все равно это было здорово. Тэсс доехала со мной на поезде до Нешателя, и нам было грустно расставаться на маленьком вокзале над озером. В швейцарском поезде полно солдат. Эта страна держит под ружьем одну десятую часть своего населения, больше, чем любая другая страна мира. Это не их война. Но они готовы сражаться, чтобы защитить свой образ жизни. Я спросил у толстого бизнесмена, соседа по купе, согласился бы он на мир любой ценой, чтобы можно было снова делать деньги (бизнес в Швейцарии, которая со всех сторон окружена воюющими странами, а каждый здоровый мужчина служит в армии, рухнул).

"Только не такой мир, который предлагает Гитлер, – ответил он, – и не такой, в котором мы жили последние пять лет".

Ранним вечером, подъезжая к Рейну, видели все тот же ненастоящий фронт. Солдаты посматривают с обеих сторон, но не стреляют. Неосвещенный вокзал во Франкфурте оказался просто кошмаром. Сотни людей, в основном солдат, толпящихся почти в кромешной тьме на перроне, пытающихся сесть на поезд и натыкающихся на багаж и друг на друга. У меня было забронировано место в спальном вагоне, но я не смог отыскать в темноте этот вагон и вернулся в сидячий, где и просидел ночь до самого Берлина. Проход в неосвещенном вагоне был забит людьми, которые всю,дорогу простояли в темноте.

На вокзале Ангальтер купил утренние газеты. Важные новости. "ГЕРМАНСКАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА ТОПИТ БРИТАНСКИЙ ЛИНКОР "РОЯЛ ОУК"! Британское Адмиралтейство признает это. Интересно, как все произошло. И где?

Позднее. Рассел Хилл, очень умный молодой человек, ему двадцать один год, он успевает работать на радио для нас и в качестве помощника корреспондента в "Herald Tribune", рассказал мне, что в среду, 11 октября, ложное сообщение о перемирии вызвало огромное воодушевление во всем Берлине. По его словам, рано утром на волне берлинского радио было передано, что британское правительство пало и грядет немедленное перемирие. Толстые старушки на овощных рынках, рассказывает Рассел, подбрасывали в воздух кочаны капусты, опрокидывали от радости свои прилавки и шли в ближайшие пивные, чтобы выпить шнапса за мир. Когда после полудня берлинское радио опровергло это сообщение, разочарование было, видимо, страшное.

Горничная, которая убирает мой номер, рассказывает, что прошлой ночью в Берлине слышна была очень громкая стрельба зенитных орудий, впервые с начала войны. Министерство пропаганды объясняет это тем, что ночью сошел с курса германский самолет и был сбит.

Берлин, 18 октября

Германская подводная лодка потопила британский линкор. "Роял Оук" не где-нибудь, а в центре Скапа-Флоу, крупнейшей военно-морской базы Британии! Звучит неправдоподобно. Один командир подлодки времен прошлой мировой войны рассказывал мне вечером, что в ту войну немцы дважды пытались провести субмарины в Скапа-Флоу, но обе попытки провалились, и субмарины погибли.

Капитан Приен, командир подлодки, примчался на нашу дневную пресс-конференцию в министерство пропаганды в сопровождении своего экипажа парней восемнадцати, девятнадцати и двадцати лет. Приену тридцать, подтянутый, самоуверенный нацист-фанатик, очевидно, способный. Его представил нам доктор Дитрих, пресс-секретарь Гитлера, который без устали ругал англичан и называл Черчилля лжецом. Приен не очень распространялся, как ему все удалось. Сказал, что они без особых трудностей преодолели боковое заграждение, защищающее бухту. У меня сложилось впечатление, хотя он ничего и не сказал в подтверждение моей догадки, что они, скорее всего, прошли на базу вслед за британским кораблем, вероятно минным тральщиком. Это же надо было, чтобы британцы оказались такими неосмотрительными!

Сегодня в полдень немцы отключили от эфира и Эн-би-си, и нас. Я видел текст Хилла и одобрил его. Нацистский цензор настаивал, что он произведет плохое впечатление за рубежом. После обеда я позвонил доктору Бёмеру и сказал, что мы совсем прекратим вещание, если сегодняшняя акция означает, что можно говорить только о тех вещах, которые производят приятное впечатление. Он заверил меня, что произошла ошибка. Вечером цензор позволил мне сказать все, что я хотел. Верховное командование распространило сегодня подробный отчет о положении на загадочном западном фронте. В нем говорится, что там не происходило ничего, и я склонен этому верить, хотя Париж уже несколько недель заваливает Америку баснями о великом французском наступлении на Западный вал. Верховное командование сообщает, что к 17 октября германские потери на западе составили 196 человек убитых, 114 пропавших без вести и 356 раненых. Все это подтверждает, что боевые действия там носили локальный характер. Я почти убежден, что германские сухопутные войска правдиво рассказывают о своих действиях. Флот преувеличивает, а авиация просто врет.

Берлин, 21 октября

На Вильгельмштрассе в ярости оттого, что турки подписали позавчера пакт о взаимопомощи с англичанами. Папен спешно вернулся сюда и, как донесли мои агенты, был вызван к своему хозяину для порки. Это первый за долгое время дипломатический удар для Германии. Ударов они не любят.

В это воскресенье объявлен день Eintopf{22} – день одного горшка. Это означает, что единственное блюдо, которое вы можете получить на ланч, дешевая похлебка. Но платите вы за нее как за полный обед. Говорят, что разница идет на "зимнюю помощь" или что-то в этом роде. На самом деле она идет на военные нужды. В восемь пятнадцать Геббельс неожиданно вышел в эфир и обрушился на Черчилля с обвинениями в потоплении "Атении". Он назвал Черчилля лжецом не меньше дюжины раз и все время орал: "Ваша несусветная ложь, герр Черчилль! Ваша чудовищная ложь!" И это говорит Геббельс!

Берлин, 24 октября

Сегодня вечером в своем выступлении в Данциге Риббентроп наконец сказал народу Германии, который до последнего момента надеялся на мир: война будет продолжаться до победного конца. Я полагаю, что любое правительство, когда-либо начинавшее войну, старалось убедить свой народ в трех вещах: 1) что правота на его стороне, 2) что война ведется исключительно в целях защиты страны, 3) что оно уверено в победе. Конечно, и нацисты стараются вбить это в сознание своих граждан. Современные средства информации, особенно радио, естественно, помогают им.

В Ганновере приговорены к смерти трое юнцов, вырвавших под покровом темноты из рук женщины дамскую сумочку.

Берлин, 28 октября

От деловых людей я слышал, что со следующего месяца вводятся строгие нормы на покупку одежды. Дело в том, что, совсем не имея собственного хлопка и почти не имея шерсти, германский народ вынужден будет до конца войны обходиться той одеждой, которая есть.

Берлин, 29 октября

Попробовал выяснить, что немцы читают в это мрачное время. Из романов три бестселлера: 1) "Унесенные ветром", 2) "Цитадель" Кронина и 3) "Вдали поют леса" Тригве Гулбранссена, молодого норвежского автора. Заметим, что все три романа зарубежных авторов и один из них написан англичанином.

Из научной и прочей литературы наибольшим спросом пользуются: 1) "Цветной фронт", анонимное исследование проблемы "белые против негров"; 2) "Все об Англии", пропагандистская книжка; 3) "Тотальная война", знаменитая книга Людендорфа{23}, весьма актуальная в данный момент; 4) "Пятьдесят лет Германии" Свена Гедина, шведского исследователя и приятеля Гитлера; 5) "Такова Польша" фон Ёрцена, сведения о Польше, впервые была опубликована в 1928 году.

Как мне рассказали, все еще хорошо продаются три антисоветские книжки, несмотря на то что после подписания августовского пакта с Москвой было официальное распоряжение ограничить любую антисоветскую и антибольшевистскую пропаганду. Самая популярная из них – "Преданный социализм" бывшего немецкого коммуниста по имени Альбрехт. По-прежнему в воюющей Германии пользуются популярностью детективные истории, хорошо идут наскоро сочиняемые тома о военных действиях в воздухе и под водой. Один немец сказал мне сегодня, что единственный американский журнал, который ему удалось найти в газетном киоске, – это "Правдивые истории любви" или что-то в этом роде, октябрьский номер.

Театры продолжают успешно работать, ставят в основном классику – Гёте, Шиллера, Шекспира. Один из самых популярных ныне здравствующих авторов Бернард Шоу. Единственная немецкая пьеса, которая пользуется успехом, – это новая вещь Гауптмана "Дочь собора". Бедный старый Гауптман, в прошлом пылкий социалист и великий драматург, превратился в нациста и очень дряхлого старика.

В кино самым популярным сейчас является Кларк Гейбл в фильме "Приключения в Китае", так этот фильм здесь называется. Он уже четвертую неделю собирает полный зал в "Марморхаузе". Немецкий фильм хорошо если продержится неделю.

Вот она, сила радио! Мои замечания об отсутствии крема для бритья и вынужденном отращивании бороды получили широкий отклик на родине. После десяти дней я расстался со своей бородой. Была она рыжей и клочковатой, и все надо мной смеялись.

Берлин, 30 октября

Сегодня плохие новости для народа. Сейчас, когда наступила дождливая и холодная погода и скоро выпадет снег, правительство объявило, что этой зимой только пять процентов населения имеют право купить новые резиновые галоши и боты. Имеющиеся запасы такой обуви будут выдаваться в первую очередь почтальонам, газетчикам и уборщикам улиц.

Берлин, 31 октября

Обдумываю слова товарища Молотова, произнесенные им, как сообщают здесь, сегодня перед Верховным Советом: "Мы выступаем за добросовестное и точное выполнение договоров... и заявляем, что весь вздор относительно советизации балтийских государств служит только интересам нашего общего врага и всех антисоветских провокаторов".

Тайная полиция сообщила, что вчера два человека были застрелены за "оказание сопротивления при аресте". Один из них, как было объявлено, пытался склонить нескольких немецких рабочих прекратить работу на важном оборонном предприятии. Гиммлер теперь имеет право расстреливать кого угодно.

Берлин, 2 ноября

Сегодня первые полосы местных газет посвящены генералу Хью Джонсону, одному из немногих американцев, включая Линдберга, которых часто цитирует нацистская пресса. Точка зрения Джонсона на недавний захват нацистами американского судна "Сити оф Флинт" напечатана в "12-Uhr Blatt" под таким заголовком: "НЕУМЕСТНОЕ ВОЗМУЩЕНИЕ ПО ПОВОДУ "СИТИ ОФ ФЛИНТ" – ГЕНЕРАЛ ДЖОНСОН ПРОТИВ ПУБЛИЧНОГО ОБСУЖДЕНИЯ".

Антикоминтерновский пакт утратил свою силу. Я узнал, что нацистский антикоминтерновский музей, в котором нам обычно демонстрировали ужасы большевизма, тихо прикрыли. На этой неделе нацистский издатель журнала "Contra-Komintern" разослал своим подписчикам извинения за невыход номера в сентябре и сообщил, что далее он будет выходить под другим названием. Он дал понять, что редакцию убедили в том, что подлинные враги Германии не большевики, а евреи. "За спиной всех врагов расцвета Германии, – пишет он, стоят те, кто требует нашей изоляции, давние враги германского народа и всех здоровых развивающихся наций – евреи".

Берлин, 4 ноября

Работники местного радио под большим секретом весьма любезно предлагали взять меня с собой в балтийский порт и провести радиорепортаж о намеченном на завтра прибытии "Сити оф Флинт". Но его еще позавчера захватили норвежцы и избавили меня от этой работы. На Вильгельмштрассе все в ярости и угрожают Норвегии ужасными карами, если она не вернет американское судно Германии.

Берлин, 5 ноября

Си-би-эс предлагает мне обрисовать в одной из передач, как трудится Гитлер в военное время. Я навел справки у своих информаторов. Они говорят: встает рано, съедает свой первый завтрак в семь утра. Он состоит обычно из стакана молока или фруктового сока и двух-трех булочек, густо намазанных джемом. Как и большинство немцев, он завтракает дважды, второй раз в девять. Ест то же самое, но в придачу немного фруктов. Рабочий день начинает с изучения государственных бумаг (занятие, которое он не выносит, потому что ненавидит кропотливую работу) и обсуждения плана на день со своими адъютантами, главным образом с руководителем СА Вильгельмом Брюкнером и, особенно, со своим заместителем Рудольфом Гессом, который когда-то был его личным секретарем, а сейчас один из немногих, кому Гитлер доверяет свои сокровенные мысли. До полудня Гитлер обычно принимает командующих трех видов вооруженных сил, заслушивает их доклады и диктует решения. С Герингом он беседует не только по вопросам военно-воздушных сил, но и по общим экономическим проблемам, вернее, по состоянию экономики, потому что детали и теории в этой области его не интересуют.

Гитлер съедает легкий ланч, обычно овощной суп или омлет с овощами. Разумеется, он вегетарианец, трезвенник и не курит. На ланч обычно приглашает узкий круг лиц, трех-четырех адъютантов, Гесса, своего пресс-секретаря доктора Дитриха и иногда Геринга. Во время этой трапезы подается специально сваренное для него одноградусное пиво, иногда – напиток под названием "Herve", приготовленный из кислой капусты с добавлением мозельского вина.

После ланча он возвращается в кабинет и работает. Опять государственные документы, совещания, часто с министром иностранных дел, иногда с каким-нибудь возвратившимся германским послом, обязательно с кем-то из партийных главарей, вроде доктора Лея или Макса Амана, своего бывшего фельдфебеля во время прошлой мировой войны, а ныне возглавляющего процветающее издательство "Eher Verlag". Это издательство выпускает газету "Volkische Beobachter", держателем его акций является сам Гитлер. К вечеру он прогуливается в саду за рейхсканцелярией, продолжая беседу с теми, кому была назначена встреча на это время. Гитлер очень любит кино и по вечерам, если нет важных совещаний и поездок по стране, проводит пару часов за просмотром новых фильмов в своем личном кинозале в здании рейхсканцелярии. Больше всего ему нравится кинохроника новостей, и в последние недели он просмотрел все, что снималось на войне с Польшей, включая сотни и тысячи метров пленки, отснятых для военных архивов, которые никогда не появятся в открытом прокате. Любит он и американские фильмы, и ему часто показывают те, что никогда не демонстрировались в Берлине. Несколько лет назад он не один раз настаивал, чтобы ему показали "Это случилось однажды ночью". Хотя, по слухам, он и обожает вагнеровские оперы, в Берлинском театре почти не бывает. Любит кабаре "Метрополь", где ставят незатейливые музыкальные комедии с расчетом на красивых танцовщиц. Недавно он пригласил особенно понравившуюся ему девушку на чай. Но только на чай. По вечерам он любит также приглашать к себе д-ра Тодта, одаренного инженера, построившего большую сеть автобанов с двухполосным движением, а позднее – укрепления Западного вала. Гитлер, стараясь компенсировать непризнание за ним в его юные годы в Вене того, что он считает художественным дарованием, питает страсть к архитектурным макетам и готов часами давать указания доктору Тодту. Говорят, что недавно он даже пытался разработать новую военную форму. Ночью он засиживается допоздна и плохо спит.