Текст книги "Цирк семьи Пайло"

Автор книги: Уилл Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Да, – прошептал он. – Это классно.

Он начисто стер краску с лица, бросил замасленную тряпку, снова лег и мгновенно заснул.

* * *

Ему снились кошмары. Череда людей, скованных цепью, покорных, как скот. Джейми прокалывает их шеи пальцем, превращенным в острое лезвие, а Курт высасывает из них кровь.

Джейми проснулся и сел. Как только он двинулся, его затошнило, внутри возникла острая боль. Он почувствовал, будто рой насекомых пожирал его изнутри. Он никогда не переносил боль так тяжело.

Он закричал, и его крик получился жалобным. Снаружи послышались движение и говор. Затем вошел Уинстон.

– Ах да, – сказал старый клоун. – Я забыл о последствиях пользования краской. Прости, Джейми, мне следовало помнить.

– Все в порядке, – прохрипел Джейми. – Скажи только, как мне прекратить это?

– У тебя есть кисет, полученный от Гонко? Ну, твоя зарплата? Порошок?

Джейми попытался вспомнить, ощущая спазмы в животе. Он свернулся в клубок и нащупал в кармане кисет. Вынул его и передал Уинстону, который держал в руках небольшую глиняную чашку.

– Мне рассказывали, как ты оказался здесь, – сказал Уинстон, открывая кисет. – О том, как ты случайно попробовал немного этого вещества. Полагаю, случайно. Ведь только безумец будет глотать странно выглядящий, пахнущий и звучащий порошок, выпавший из кармана клоуна и подобранный с земли?

Говоря это, Уинстон насыпал небольшое количество порошка в глиняную чашку. Порошок тренькал, как стекло.

– Во всяком случае, приема его внутрь было достаточно для того, чтобы тобой заинтересовалось шоу, – продолжал он. – Однако ты не предвидел этого, когда глотал. Не был готов к этому, понимаешь? Вещество полезно, когда чувствуешь недомогание. Сначала нужно его приготовить. Смотри…

Уинстон щелкнул серебряной зажигалкой и поднес язычок пламени ко дну чашки.

– Нужен огонь, – объяснил он. – Порошок нельзя кипятить, держать над паром и на солнце. Нужен только такой огонь.

Твердые круглые кристаллики в чашке, трескаясь, стали выделять тоненький синеватый дымок, от которого исходил скверный запах. Джейми на мгновение показалось, что он слышит тонкий писк, похожий на человеческий плач. Вскоре порошок расплавился в серебряную жидкость.

– Теперь, – сказал Уинстон, – пробуй.

– Что? – прохрипел Джейми.

– Я сказал, можешь попробовать. Я не шучу, пробуй. Глотни, и тебе станет легче. Поспеши.

Джейми взял чашку, чуть не расплескал жидкость на одеяло. Поднес к губам и выпил. Он почувствовал во рту странный, неприятный привкус. Боль почти мгновенно исчезла, как пламя затушенной свечи. Не было ни задержки, ни постепенности ее убывания – боль ушла, и все тут. Джейми ощупал себя и в сомнении посмотрел на Уинстона.

– Нам стало лучше, – констатировал Уинстон, вставая и собираясь уходить.

– Погодите, – остановил его Джейми, крайне изумленный. – Это и есть наша зарплата? Болеутоляющее средство?

– Не только болеутоляющее средство, – пояснил Уинстон, снова садясь. – Порошок подействует на тебя так, как ты захочешь, в разумных пределах, конечно. Хочешь, это будет наркота, как некоторые называют это. Она… стоит дорого, полагаю. Самая дорогая вещь. Она стоит дороже всего в мире.

Джейми сжал в руке маленький бархатный кисет.

– Что вы имеете в виду? Я захочу что-нибудь, и оно явится?

– Не совсем так, – сказал Уинстон. – Понимаешь, что бы ты ни просил, должно быть одобрено… Черт, как бы это выразиться? – Он хлопнул себя по лбу, затем приблизился к Джейми и понизил голос до шепота: – Должно быть одобрено высочайшей инстанцией шоу. Более высокой, чем Курт Пайло, более высокой, чем любой из тех, кого мы встречали. Больше ничего не могу сказать, не допытывайся, хорошо? Брось любопытство. Существуют определенные правила, и если ты просишь что-то против правил, тогда ты зря расходуешь свою зарплату.

– А как мне узнать, что просить, а чего не надо?

– Не торопись. Начинай с малого. Не желай зла кому-нибудь в шоу. Возможно, что средство в этом случае не сработает, но ведь мы здесь не для того, чтобы сводить счеты друг с другом. Пользуйся порошком экономно, береги его. Никогда не знаешь, когда придется выпутываться из затруднительного положения. Или просыпаться с еще худшей болью, чем ты чувствовал только что.

Уинстон встал. Видимо, у него были срочные дела. В двери он задержался.

– Считай это, – сказал он, не поворачивая лица к Джейми, – просьбой, требующей однозначного ответа «да». Просто не позволяй, чтобы тебя заносило. И не бойся, боль полностью уйдет, возможно, через три дня. Краска для лица довольно серьезная штука, как ты убедился.

Уинстон ушел.

– Краска для лица? – переспросил Джейми, и затем его пробрало. – Мистическая фигня… Уинстон! – воскликнул он. – Что случилось вчера, черт возьми?

Но Уинстон не вернулся.

«Что случилось?» – постарался вспомнить Джейми. После того как Уинстон наложил краску на его лицо, вчерашний день представлялся ему, главным образом, в неясных картинках. Осталось живое воспоминание о его настроении – злобе, торжествующей злобе, полностью подвластной любому его импульсу. «Я стал кем-то еще, – подумал он, и эта мысль обдала его таким холодом, что он натянул одеяло на плечи. – Я тоже участвовал в этом, я совершенно потерял контроль над собой».

Затем он вспомнил о Курте Пайло, о том, как, подобно грозовой туче, сверкали исподлобья его глаза. Джейми закрыл глаза и охнул. Он опять почувствовал себя плохо.

«Я – участник… поэтому… эти чертовы несчастья…»

Мало того. Теперь у него развеивались приглушенные сомнения в правдивости рассказа предсказательницы о невероятных вещах, в которые его убеждали поверить. Все оказалось правдой. После событий вчерашнего дня он не сомневался в том, что его испытывали. Он стал участником цирка.

Сейчас, предположил Джейми, возможно, подходящее время, чтобы использовать порошок. Трясущимися руками он отсыпал немного порошка в глиняную чашку, которую Уинстон оставил радом с носилками. Нашел коробку спичек и расплавил кристаллы в серебряную жидкость.

– Пожалуйста, – прошептал Джейми, – позволь мне поспать еще немного. – Он вылил содержимое в чашку, выпил, поставил чашку на место, и, едва лег, как его просьба была выполнена.

Глава 11
ВЗЛОМ

Прошел и этот день. Было ли это действие порошка или что-либо еще, Джейми проспал до наступления темноты. Его никто не пытался разбудить. Наконец чья-то рука нетерпеливо потянула его за плечо. Осоловевший ото сна и едва способный связать одну с другой две мысли, он глядел на силуэт в шляпе с тремя зубцами и серебряными колокольчиками, которые тихо тренькали у его постели. Это был клоун. На благословенный миг Джейми показалось, что он вернулся в Новую ферму, и он гадал, что делает клоун в его спальне, но этот миг быстро улетучился.

– Эй, Джи-Джи, – сказал Рафшод возбужденным шепотом. – Просыпайся, просыпайся!

Джейми сел и протер глаза:

– А? Что случилось?

– Пойдем со мной. Это важно. Наложи краску на лицо. Без нее ты выглядишь дохлым цыпленком.

Грубо, но справедливо, подумал Джейми. Он вспомнил предупреждение Уинстона относительно участия в авантюрах Рафшода, но в полусонном состоянии не мог на него правильно прореагировать. Он слышал, как Рафшод что-то ищет в темноте.

– Ага! – произнес Рафшод и уселся на грудь Джейми, заставив его лечь. Затем быстро покрыл щеки Джейми маслянистой белой краской.

– Погоди секунду, – попросил Джейми. – Отстань от меня, черт возьми. Я наложу краску сам.

Рафшод спрыгнул с него, как попрыгунчик. Он принес ручное зеркало и зажигалку. Щелкнул ею, оставив Джейми наедине с его отражением. Краска покрывала лишь половину его лица, но этого было достаточно. Им мгновенно овладело легкомыслие, и улетучился всякий страх.

Джи-Джи схватил Рафшода за воротник и притянул к себе.

– Если ты еще придешь и разбудишь меня, – медленно прошептал он, – я убью тебя к чертовой матери. Понял? Убью к чертовой матепи.

Рафшод ухмыльнулся и провел пальцем по лбу Джи-Джи.

– Ты покрыл краской не все лицо, – заметил он.

Джи-Джи вскочил и бросился на него. Рафшод легко увернулся и пнул его в живот.

– Ты покрыл краской не все лицо, – повторил он.

– Хорошо, хватит! – воскликнул Джи-Джи.

– Ш-ш-ша… – скорчил гримасу Рафшод. – Тише! Мы нарушаем правила. Завтра представление. Накануне нельзя предпринимать никаких уверток. Таково правило. Пойдем, ты еще не проснулся?

– Куда пойдем? – спросил Джейми, обретая спокойствие и отмечая, что готов подчиняться Рафшоду.

Тот придвинулся ближе и ухмыльнулся:

– Ты знаком с прорицательницей?

Джи-Джи кивнул.

– Нам нужно разделаться с ней. Нужно проучить ее. И как раз перед представлением! – хихикнул Рафшод. – Она так обозлилась на нас.

Джи-Джи подумал и решил, что эта идея ему нравится.

Рафшод подобрал что-то, поставленное им на пол, когда будил Джейми. Он бережно, одной рукой, прижал вещь к груди, сделав Джи-Джи знак другой рукой следовать за ним. Они прокрались к гостиной, где Рафшод остановился и жестом показал, что надо сохранять тишину. Он указал на стол, на котором спал Дупи с порожней бутылкой, стоявшей у него на груди. Когда они проходили на цыпочках мимо, Дупи промямлил во сне:

– Нет… Не пихай ее, Гоши… не смешно…

Джи-Джи остановился послушать.

– Гоши пихал… по всему городу… еще два раза в больном месте… мучил ее в больном месте, Гоши…

«Гребаные мечтатели», – подумал Джи-Джи с отвращением, хотя и не знал почему. Он догнал Рафшода, и вдвоем они пошли по травянистым аллеям, протаптывая тропу среди карнавальных построек. На игровых площадках господствовала могильная тишина. Джи-Джи обнаружил, что при должном настрое он вполне мог двигаться скрытно, не выдавая себя ни одним хрустом сустава или шуршанием клоунских штанов.

Вскоре в поле зрения показалась хижина прорицательницы. Ее фургон никак не освещался. Рафшод встал на колени и снял тряпку, в которую была завернута его вещь. Он щелкнул зажигалкой и показал Джи-Джи, что у него было. Это был хрустальный шар. Джи-Джи присел рядом.

– Ш-ш-ша. Смотри. – Рафшод держал над шаром руку, как это проделывала прорицательница со своим хрустальным шаром. При свете крохотного язычка пламени в шаре появилось изображение мошонки с двумя яйцами. – Мои, – объяснил Рафшод. – Это все, что она сможет наблюдать весь день. – Он начал хихикать, но смог сдержаться. – Нам нужно стащить ее шар и заменить его этим.

Джи-Джи осмотрел тропу в обоих направлениях. Никого не было видно, но во тьму заползал первый свет зари.

– Там спят, – прошептал Рафшод, указывая на фургон. – Наблюдай за ее дверью. Если выйдет, подай знак криком совы. Ладно? Тогда беги.

Джи-Джи кивнул в знак согласия. Он подполз к двери фургона и стал ждать, присев недалеко от крыльца. Он слышал, как давился Рафшод, пытаясь сдержать смех. На минуту установилась полная тишина. Она была грубо оборвана треском расщеплявшегося дерева, прозвучавшим непристойно громко в тишине ночи. Джи-Джи напряженно вслушивался, стараясь уловить признаки жизни в фургоне. Сердце его учащенно билось. Казалось, им будет сопутствовать успех… Затем треск расщепляемого дерева повторился.

«Что делает там этот тупой ублюдок?» – подумал Джи-Джи, кусающий суставы пальцев, чтобы не рассмеяться. Он услышал слабое треньканье бусинок входной занавеси в хижине. Затем наступил момент, когда все, казалось, затаило дыхание в ожидании: ночной воздух, постройки вокруг них, трава под ногами. Потом раздался грохот, как будто что-то рухнуло на пол. Стекло треснуло и вывалилось наружу.

Джи-Джи услышал внутри фургона сонный женский голос.

«Поспеши, ты, идиот! – подумал он в возбуждении. – Господи, поспеши!»

Если грохота больше не будет, все будет в порядке, подумал он… И как по команде, раздался еще более громкий грохот, словно опрокинулась вереница стеклянных статуй. Из фургона Шелис прозвучал голос, не похоже было, что женщина только что проснулась.

– Кто там? – спросила она резко.

В фургоне послышались шаги. Джи-Джи вскочил и побежал. Он забыл подать знак Рафшоду, прокричав совой. Огибая хижину прорицательницы, увидел, как из занавешенного входа выскочил Рафшод. Он прижимал к груди узел. Дело было сделано. Они мчались вдвоем, гогоча как сумасшедшие. Отбежав на безопасную дистанцию, остановились, чтобы понаблюдать за светом, зажегшимся в хижине.

– Черт, бежим! – прошептал Рафшод.

Они снова помчались к своему шатру.

Дупи еще спал на карточном столе, по-прежнему пребывая в возбужденном состоянии. Джи-Джи схватил бутылку, стоявшую на груди Дупи, и разбил ее о деревянную поверхность стола рядом с головой спящего. Звон бьющегося стекла разнесся по гостиной, и они побежали спасаться в комнату Джи-Джи. Дупи чихнул, но не пошевелился.

Рафшод зажег две свечи и бережно положил узел на подушку Джи-Джи. Огоньки свечей отражались в хрустальном шаре, как два желтых глаза. Рафшод провел рукой по его поверхности.

– Чего ты так шумел? – спросил Джи-Джи.

– Не знал, что она заколачивает это место на ночь, – сказал Рафшод, постукивая пальцами по стеклу. – Пришлось срывать доски. Понимаешь, я опрокинул пару полок. Как включить эту штуку? – Он положил на шар ладони, и тот внезапно засветился белым светом. – Вот так! Ха! Глянь на нее. Она проснулась…

Рафшод хихикнул. В шаре появилась прорицательница. Она осматривала беспорядок в своей хижине с фонарем в руке. Деревянные доски лежали на полу у двери. Сквозь дверной проем виднелись разбросанные по земле книги. Лицо прорицательницы окаменело. Она сняла матерчатый чехол с фальшивого хрустального шара и, казалось не заметив подмены, убрала чехол. Джи-Джи и Рафшод обменялись торжествующими взглядами.

– Подождем, когда она будет принимать ванну, – шепнул Рафшод. – Поглядим на ее лобок. Вот это да. Надо было давно стащить эту штуку.

Джи-Джи подумал про себя, что они с Рафом подружатся.

* * *

Джи-Джи и Рафшод продолжали наблюдать за Шелис и после восхода солнца. Хрустальный шар освещал маленькую комнату Джейми мелькавшими бликами. Шелис занялась восстановлением хижины от нанесенного ущерба, ее ярость подчеркивало преднамеренное спокойствие движений.

– Прошло немного времени, прежде чем ее постигло возмездие, – комментировал Рафшод. – Она не привыкла к этому. Выглядит так, словно забыла, как чувствуют себя в таком состоянии. Много берет на себя в последние несколько лет. Слишком много знает обо всем, за что берутся люди. За всем наблюдает через этот шар, понимаешь. Она полагает, что Пайло нуждаются в ней больше, чем в ком-либо другом, просто из-за того, что она смотрит за всем со стороны. Теперь мы ее проучили! Сегодня ей придется весь день любоваться на мои яйца!

Поскольку Шелис вроде собиралась смотреть в ближайшее время в фальшивый хрустальный шар, Рафшод поднялся, чтобы уйти.

– Я могу воспользоваться этим? – спросил Джи-Джи, указывая на украденный шар.

– Да, почему же нет, ты ведь помогал его достать. Но если она разденется, то позови меня, хорошо?

– Ладно, приятель. – Джи-Джи понаблюдал за прорицательницей еще немного, пока к ней не пришла помогать в уборке хижины дородная цыганка. Он спрятал шар под одеяло, когда услышал шум и гомон в гостиной.

Выйдя из комнаты, Джи-Джи едва удержался от крика. Прямо у его двери стоял Гоши, глядя ему прямо в глаза взглядом сумчатого животного. Сначала моргал его левый глаз, потом правый. Было что-то угрожающее и сюрреалистичное в этой картине. Джи-Джи съежился.

Гоши повернулся направо и стал что-то высматривать в коридоре. Джи-Джи секунду понаблюдал за ним, затем осторожно отошел в сторону.

В чем дело, черт возьми? – гадал он. Затем, вспомнив о том, что разбил бутылку у головы Дупи, подумал, не было ли появление Гоши неким предупреждением? Но Джи-Джи не был уверен в этом. И, оглянувшись через плечо на Гоши, все еще пристально смотревшего на участок голой стены, он решил, что и Гоши тоже не был в этом уверен.

Глава 12
ДНЕВНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

Поздним утром клоуны собрались на последнюю репетицию перед шоу. Гонко начал разговор с подбадривания клоунов, чтобы привести их в рабочее состояние, но клоуны, с которыми он работал, были настроены неадекватно, и наставление растянулось во времени. Ему удалось добиться лишь внимания клоунов, что само по себе не являлось большим достижением. Все были На месте, кроме ученика, которого Гонко не ожидал увидеть в ближайшее время. Видимо, ученик слонялся где-то на Аллее интермедий, но уволенные исполнители долго не протягивают. Что решит с ним делать цирк, Гонко не касалось.

Он проверил карманные часы. Оставался час до того, как начнут собираться трюкачи. Их было сегодня немного. На этот раз они приехали с той или иной местной ярмарки Нового Южного Уэльса, с одного из тех мероприятий, где, вдыхая запах коровьих лепешек, бродят люди, где у них крадут бумажники и где они наблюдают за дошкольной пальчиковой живописью. Для этих тварей наступил красный день календаря. Их, без дураков, будут развлекать сегодня.

Гонко скосил глаза на своих подчиненных. Новый парень Джи-Джи прятался за спинами группы, стараясь казаться незаметным. Он выглядел робким, запуганным, явно пасовал. Несомненно, пока он новичок, его ожидают разного рода неприятности, и это хорошо. Гонко нравилось наблюдать за вызреванием личности. Поскольку Джи-Джи вошел в коллектив, проблем с ним не было. Ученик же был бесполезен и как исполнитель, и как коллега. Последнее было не менее важным – в цирке бывали нешуточные конфликты.

Перед репетицией Гонко предпринял обычную утреннюю прогулку мимо хижины Шелис, с удовлетворением наблюдая разгром помещения и удрученность прорицательницы. Он понял, что Рафшод сделал что-то клевое, но не знал, что именно. Шелис искусна во лжи, с ее телепатией и прочими вещами. Она заметила, как Гонко проходил мимо, и подошла, чтобы потребовать объяснений. К счастью, она была слишком возбуждена, чтобы догадаться о том, что произошло.

Гонко перед вступительной беседой отвел Рафшода в сторону, выяснил подоплеку произошедшего и с удовольствием узнал, что в афере принимал участие Джи-Джи. Он увеличил премию до двух кисетов, и Раф поделился добычей с новым парнем. Эти ребята согревали Гонко душу.

Теперь пора приступить к делу.

– Слушайте. Заткните свои пасти! – рявкнул он на клоунов.

В это время Дупи прочищал ухо Гоши ватным тампоном, а Гоши что-то щебетал. Однако они, кажется, прислушались.

– Вечером, – продолжал Гонко, – предстоит важное шоу. Не забывайте, что мы еще на контроле. Как я говорил вчера, делайте вид, будто вы переживаете и стараетесь исправиться. Неизвестно, решит ли Курт устроить нам показательную порку, если мы снова провалимся. Мне не хочется стать посмешищем для этих кретинов-акробатов. Дупи, слушай внимательно!

– Прости, Гонко, я просто, я…

– Теперь постройтесь. Джи-Джи, ты еще не готов участвовать в мизансцене, поскольку уклонился от репетиции роли Лютика золотистого.

Джи-Джи выглядел виноватым и прятался за спиной Уинстона. Гонко решил сделать вид, что сочувствует ему, и смягчил тон:

– Ладно. Ты здесь новичок. Рано или поздно ты усвоишь свою роль. Требуется время на адаптацию. Мы все когда-то были новичками и тушевались.

Джи-Джи оробел еще больше, словно его отчитали.

– Но, Джи-Джи, стой рядом и наблюдай. Понятно?

– Да, сэр, – пролепетал Джи-Джи.

– Смелее. Все в порядке, милые. Начинаем!

Дупи уговорил брата выйти на коврик, и клоуны стали репетировать. Гонко наблюдал за ними поощрительным взглядом. Все шло как надо. Гоши ловил летучих мышей за голову с выражением искреннего удивления на лице – может, потому, что он действительно был удивлен, – и его голова издавала нужные звуки, когда Рафшод колотил по ней молотком. Хлоп! Раф, со своей стороны, ловко уклонялся от топориков, которые бросал Гонко. Штаны Дупи сползали вниз в течение всего представления. Уинстон выглядел чуть хуже остальных, немного уставшим. Возможно, его что-то напрягало. Гонко нахмурился. Но потом успокоился, решив, что порошок поможет старику справиться с усталостью.

Последняя сцена представления получилась не слишком впечатляющей, но удовлетворительной, во всяком случае, не столь позорной, как вчера, подумал Гонко.

– Закончили! – крикнул он.

Клоуны разбежались. Гонко повернулся, чтобы поговорить с Джи-Джи о некоторых эпизодах представления, но тот уже сбежал.

* * *

Джи-Джи не стал наблюдать за репетицией и улизнул, как только Гонко повернулся спиной. Он хотел снова посмотреть в хрустальный шар, проникнуть в его тайну.

Относительно шоу оставалось также много неясных вопросов. Во-первых, ему хотелось ближе узнать Курта Пайло. Ему хотелось знать, на что этот монстр способен. Во-вторых, его интересовал вопрос о трюкачах. Откуда они берутся? Они казались ему обычными людьми, которые едят пироги, смотрят футбол и плодятся. Они появлялись здесь сотнями. Джи-Джи покопался в памяти, чтобы найти в ней упоминание о цирке семьи Пайло, и ничего не нашел. Но шоу, подобное этому, не может оставаться незамеченным, подумал он. Каким образом столько людей приходят сюда, возвращаются домой и держат все в секрете? Вряд ли все посетители были… смешно предположить… убиты поздним вечером.

Или все-таки были?

Нет. Он так не думал. Они не были убиты, но… что-то с ними произошло, раз они появлялись здесь. Что получал цирк за свои шоу? Явно не просто средства от продажи билетов.

На всякий случай Джи-Джи разработал свой план на весь день. Он будет наблюдать за карнавалом в хрустальном шаре с начала до конца. Оказавшись снова в своей комнате, он увидел на кровати новые прекрасные штаны. Они были похожи на те, что носил Гонко. Он натянул их, недоумевая, как они здесь оказались. Одевшись, он вышел на главную улицу. Трюкачи уже начали прибывать. Пока это было всего лишь несколько семей и старики, медленно бродившие по тропе.

Джи-Джи требовалось уединенное место, с которого он мог бы наблюдать за происходящим. Бросив взгляд на крышу клоунского шатра, возвышающуюся над аттракционами и цыганскими хибарками, он решил, что там, наверху, будет весьма удобно. Джи-Джи вернулся бегом в свою комнату и схватил хрустальный шар, предварительно завернув его в наволочку. Но как только он собрался ринуться наружу, услышал какой-то звук и остановился как вкопанный. Сначала он подумал, что звук исходит от сирены или сигнального устройства. Он звучал на одной абсурдно высокой, протяжной ноте, то усиливавшейся, то ослабевавшей. Ми-ииииииииииииииии.

Это был самый жуткий звук, который он когда-либо слышал. Замирая, звук возобновлялся снова. Это была помесь собачьего воя и сирены пожарной машины. Джи-Джи закрыл уши руками, – боже, звук не ослабевал. Он продолжался.

Ми-ииииииииииииииииииииииииииииииии!

Джи-Джи испугался, но любопытство взяло верх. Он пошел на звук и увидел, как Дупи с криком ворвался в коридор.

– Парни! – кричал он. – Парни, идите сюда! Идите сюда, парни! Черт возьми, он счастлив!

– Боже! – воскликнул Джи-Джи. – Что это за чертовщина?

– Пойдем, Джи-Джи, – сказал Дупи, потащив его за рукав. – Это Гоши. Гоши, и она сказала: «Да». Джи-Джи, она сказала: «Да!» Я только что узнал об этом, Джи-Джи, я узнал об этом!

Гоши? Она сказала: «Да»? Что за дурь? – подумал Джи-Джи. Дупи тащил его за рубашку в спальню Гоши. То, что Джи-Джи там увидел, заставило его сердце сжаться, как от холода. Гоши стоял посреди комнаты. Глаза его выкатились, словно готовы были вырваться из орбит. Губы неестественно подтянуты вверх над деснами, обнажив маленькие, острые, белые зубки. Кожа на лбу, щеках, шее и ушах собралась в складки, колыхавшиеся как волны из теста. Ужасные глаза уставились на Джи-Джи с выражением восторга. Затем раздался еще один вопль.

Отведя взгляд от этого ужаса, Джи-Джи увидел то, с чем был связан этот восторг. На маленьком столике стоял глиняный кувшин с папоротником. Его стебли были покрыты желтовато-зелеными тонкими листьями. На самом толстом стебле красовалось золотое кольцо с бриллиантом. Невеста Гоши. Дупи, стоя сзади, водил рукой по спине Джи-Джи.

– Разве это не прекрасно? – шептал он. – Разве это не просто супер?

У Джи-Джи не было сил возразить. Он чувствовал слабость в коленях. Рядом с ним на одной ноте выл Гоши. Джи-Джи медленно пошел к выходу из комнаты.

* * *

Когда все затихло, он вышел на улицу с хрустальным шаром в руках и стал искать способ взобраться на крышу шатра, для чего потрогал стенку суставами пальцев и с удивлением обнаружил, что она твердая, как дерево или панцирь черепахи. Но, к сожалению, на ней не было выбоины, куда можно было бы поставить ногу или зацепиться, чтобы залезть наверх. Пока он обдумывал эту проблему, его левая рука машинально потянулась в карман. К своему удивлению, он нащупал там что-то твердое и холодное. Вытащив эту вещь, он увидел, что она представляет собой зубчатый инструмент типа того, что используется альпинистами. Хмурясь, он переложил хрустальный шар в другую руку, а освободившейся рукой залез в другой карман. Там лежал такой же инструмент.

Джи-Джи был совершенно уверен, что этих инструментов не было в карманах, когда он натягивал штаны. Как быть с этим? – задумался он и с громким щелчком всадил зубцы в стену. Засунув хрустальный шар за пояс своих огромных штанов, он стал подтягиваться на руках по стене шатра, обнаружив, что его усилия не вызывают ни малейшего напряжения мыщц. Как бы ни влияла краска лица на голову, она стимулирует работу всего организма, догадался Джи-Джи.

Взобравшись на крышу, он стал осматривать сверху игровые площадки. Отсюда место это выглядело более просторным, чем на земле. Внизу двигались группы людей. Они передвигались одинаковым полубессознательным шагом, вваливаясь в различные шатры и палатки. В южной части находилась Аллея интермедий, цыганский муравейник с единственной длинной дорогой, по обе стороны которой располагались аттракционы и площадки для катания. Джи-Джи мог различить карнавальных служек, роившихся внизу, которые делали последние приготовления к открытию игровых аттракционов и палаток.

Поглядев на север, он увидел, как солнечные лучи отражаются от крыши трейлера Курта. Трейлер сам по себе казался незатейливым и незаметным, похожим на кладовку дворника для хранения ветоши и метел. Во время наблюдения он заметил, что дверь трейлера открылась и закрылась, после того как кто-то вышел. Издали было трудно определить кто, но у Джи-Джи было чувство, что это была прорицательница, возможно приходившая доложить боссу о налете на ее трейлер прошлой ночью. Затем Джи-Джи попытался заглянуть за высокий деревянный забор позади трейлера Курта. Он увидел что-то странное: перед его глазами расстилалась смутная белая дымка. Через мгновение он был вынужден отвести взгляд – стало больно глазам.

– Не был ли там предел? – пробормотал он. По его догадкам, цирк располагался в какой-то глубокой долине, где было много тумана.

Да, Джейми мог интересоваться этим. Другие были заняты делами. Он вынул шар из-за пояса штанов, освободил его от наволочки и сел на крыше скрестив ноги, спиной к опорному столбу, державшему шатер. Джи-Джи сделал то же, что и Рафшод: похлопал по шару и махнул над ним рукой. Вскоре появилось изображение.

Через несколько минут он освоил работу с шаром. Перемещая пальцы по его поверхности, влево и вправо, вверх и вниз, можно было видеть панораму места в любом направлении, даже сквозь крыши и стены. Одним мановением руки можно было перемещать обзор с конца в конец игровых площадок. Сейчас шар показывал мелкое, но кристально чистое изображение группы трюкачей, которые двигались как зомби по главной дороге. Некоторые имели при себе фотоаппараты, но никто не делал снимков. Джи-Джи переместил обзор на Аллею интермедий, откуда они приходили. Обозревая череду людей, он дошел до места, где главная тропа заканчивалась. Здесь был тупик аллеи. Там стояла сторожевая будка, в которой, почесывая бедро, сидел старый толстый служка, видимо уставший от жизни. Джи-Джи нахмурился и увеличил изображение будки. На ней было написано краской: «Продажа билетов».

«Да, это объясняет всю эту фигню», – подумал он. Джи-Джи собрался снова заняться обзором и двигаться в разных направлениях, когда два трюкача, молодая пара, появились неизвестно откуда и остановились в изумлении рядом с будкой служки. В одно мгновение он увидел участок с примятой травой, в другое – двоих людей… Никаких мигающих огней или фейерверков. По крайней мере, он не видел ничего этого. Миг, и он пропустил то место, где были эти люди. И пока он быстро менял обзор, появилась еще одна пара, по виду старики, стоявшие чуть вправо от других людей.

Джи-Джи переместил обзор немного дальше, к шатру волшебника. Он чуть не забыл про этого чокнутого циркача.

«Я узнаю, как ты делаешь свой трюк с кроликом», – подумал он. Джи-Джи нажал пальцами на шар, обозревая Мугабо сквозь крышу шатра. Пока еще на представление мага не пришел ни один трюкач и все пластмассовые сиденья оставались пустыми. Сам маг стоял на сцене и казался чересчур высоким в своем тюрбане. Его кожа была черна, как полуночная тьма. Мугабо был явно погружен в какие-то мрачные мысли и закрывал лицо руками. Через мгновение он отнял руки, и Джи-Джи увидел, что Мугабо не горевал, но гневался. Он разговаривал сам с собой – точнее, кричал на себя. Его голова вертелась из стороны в сторону, вены на шее напряглись, зубы скрежетали. Мугабо пытался успокоиться, стабилизируя дыхание, массируя затылок, поглаживая руками свое длинное облачение кремового цвета. Но ему это не удавалось – через пять секунд он снова кричал. В ярости он пнул ногой кресло в первом ряду, и Джи-Джи хмыкнул от удивления, когда небольшой пучок искр вырвался из-под ступни мага при ее соприкосновении с пластмассой.

Джи-Джи потер подбородок и задумался. Этот парень на самом деле грозный клиент, размышлял он. Возможно, он обладает могучей силой, но застрял на том, что извлекает кроликов из шляпы и носовые платки из рукава. Интересно, что бы случилось, если бы Мугабо просто отказался участвовать в представлении. Кто бы выступил вместо него?

Ответ на этот вопрос нашелся сразу, как только в шатер мага вошел Гонко. Главный клоун, улыбаясь, с небрежным видом шагал к сцене, засунув руки в карманы. Мугабо обнажил зубы и изогнулся, как дикая кошка, готовая к прыжку. Он направил указательный палец на Гонко и что-то выкрикнул сквозь зубы. «Будь осторожен, Гонко», – прошептал Джи-Джи. Однако Гонко, казалось, ничто не беспокоило. Его взгляд выражал презрение, почти жалость. Одним прыжком он оказался на сцене и стал наступать на Мугабо, пока не загнал его в угол. Затем маг отступил в сторону, споткнулся обо что-то и упал, а Гонко склонился над ним, кивая с сочувственной улыбкой, по-прежнему держа руки в карманах. Мугабо отполз от него, помогая себе ногами. Гонко вынул руку из кармана и указал на перевернутый вверх дном цилиндр и произнес несколько слов, которые привели Мугабо в ярость. Маг был готов к нападению, Джи-Джи видел это по его лицу, но Гонко продолжал глумиться над ним. Брось, только попробуй…