Текст книги "Охота за слоновой костью. Когда пируют львы. Голубой горизонт. Стервятники"

Автор книги: Уилбур Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 155 страниц) [доступный отрывок для чтения: 55 страниц]

– А нельзя ли сначала принять ванну? Кажется, я сам задохнусь от своей собственной вони.

Келли рассмеялась: – Да, запах не из приятных. Но все мои пациенты такие. Я уже привыкла.

Келли попросила Дэниела лечь на операционный стол и внимательно осмотрела рану на спине.

– Памба отлично справилась, – заметила она. – После того как вы помоетесь, я сделаю вам укол антибиотика и перевяжу рану. Не мешало бы, конечно, наложить швы, но, думаю, это лишнее, потому что рана затянулась и ко всем вашим симпатичным шрамам просто добавился еще один. – Келли покачала головой. – По-моему, вы влипли в какую-то историю.

– Не по своей вине, – улыбнулся Дэниел. – Вы не дали мне объясниться во время нашей последней встречи. Запрыгнули на свой мотоцикл и умчались, не позволив даже рта раскрыть в мое оправдание.

– Ничего не поделаешь: сказывается мое ирландское происхождение, – хмыкнула Келли.

– Но теперь разрешите мне наконец объяснить, что произошло?

– Может, сначала примете ванну?

В небольшой хижине, так называемой ванной, посреди стояла большая железная бочка, в которой Дэниел едва уместился, присев на корточки. Двое мужчин из обслуживающего персонала больницы наполнили бочку горячей водой и приготовили для него чистую одежду: шорты и рубашку цвета хаки, все выцветшее и поношенное, однако чистое и выглаженное, и сандалии из сыромятной кожи. Один из помощников унес его вонючую и окровавленную одежду.

Келли ждала его в операционной.

– Да вас просто не узнать, – рассмеялась она. – Садитесь сюда. – И она показала на стул у окна.

Легкое прикосновение ее прохладных рук приятно щекотало кожу на спине, таким же приятным оказался чуть сладковатый запах ее волос. Дэниел с удовольствием вдохнул, когда она наклонилась обработать рану.

– Я до сих пор не поблагодарил вас за то, что вы послали за мной стариков пигмеев. Я обязан вам жизнью, – смущенно пробормотал он.

– Ничего. Это не составило для них особого труда.

– Теперь я ваш должник.

– Непременно напомню вам об этом, как только представится подходящий случай.

– Меньше всего я ожидал вас увидеть в этих местах, – сказал Дэниел. – Но когда Памба рассказала о «высокой белой», я стал кое о чем догадываться. Как вас сюда занесло? И какого черта вы делаете в этой стране? Стоит вам только попасть в руки Таффари, как опять прольется кровь невинных и полетят чьи-то головы.

– О! Да вы, похоже, стали разбираться, кто такой на самом деле Эфраим Таффари. Поняли, что он далеко не святой и не спаситель нации, каким представлялся вам вначале.

– Пожалуйста, давайте пока не будем спорить, – умоляюще произнес Дэниел. – У меня просто нет сил на перепалку с вами.

– Да вы сильны как бык, – фыркнула Келли. – Стоит только поглядеть на ваши мускулы… Ну ладно, необходимо все-таки ввести вам антибиотик, причем ударную дозу. Ложитесь на кушетку и спускайте шорты.

– Э-э! А нельзя ли сделать укол в руку?

– По-моему, ничего нового для себя я не обнаружу. Так что же вас смущает?

Не проронив ни слова, Дэниел безропотно растянулся на кушетке.

– Вам совершенно нечего стыдиться, – абсолютно серьезно произнесла Келли. – Вы о-о-чень даже ничего, – продолжала она, всаживая ему иглу в ягодицу. – Можете теперь одеваться, и прошу обедать. Я приготовила вам сюрприз. Вы встретите своего старого знакомого, которого не видели вот уже несколько лет.

Вечерело, когда они вышли из здания больницы и направились в дом Келли, расположенный у самого края вырубки. Оба невольно остановились, любуясь снежными вершинами на горизонте, отливающими золотом под лучами заходящего солнца.

– Куда бы ни заносила меня судьба, великолепие этих гор всегда в моей памяти, – взволнованно произнесла Келли. – Наверное, поэтому я постоянно возвращаюсь сюда.

Ее волнение невольно передалось Дэну. Ему захотелось взять Келли за руку и сжать ладонь крепко-крепко, тем самым как бы сливаясь с ней в едином порыве. Однако он сдержался, и они зашагали дальше.

На веранде дома за накрытым столом их уже поджидал какой-то человек. Издали заметив их, он поднялся навстречу.

– «Доктор Армстронг, рад снова видеть вас».

Дэниел стал как вкопанный, ошеломленно глядя на высокого седого старика, а затем, протягивая руку, заторопился вверх по ступеням.

– А мне говорили, что вы погибли, господин президент. От сердечного приступа. Кое-кто утверждал, что вас застрелили в застенках одной из тюрем Таффари.

– Ну-у, предположим, слухи о моей смерти несколько преувеличены, – рассмеялся Омеру, пожимая Дэниелу руку.

– Тут у меня среди медикаментов случайно завалялась бутылка виски, – прервала их Келли. – По-моему, сегодня самый подходящий случай употребить ее по назначению. – Наполнив бокалы, она предложила тост: – Давайте выпьем за Убомо! И пусть в самое ближайшее время эта страна скинет поработившего ее тирана.

Обед оказался весьма незатейливым: рыба из местной реки и овощи с огородов Гондалы. Но всего этого было в изобилии, и разговор за столом не умолкал ни на минуту.

Омеру поведал Дэниелу подробности военного переворота, рассказал о том, как ему удалось скрыться в лесу и о своей деятельности со времени побега из столицы.

– Келли помогла мне превратить Гондалу в штаб-квартиру сил сопротивления диктаторскому режиму Таффари. – Он слегка улыбнулся.

– Виктор, пожалуйста, расскажите Дэниелу, что творит со страной и ее народом этот облеченный властью убийца. Дэниела просто оболванивают, всячески заставляя поверить, что Таффари чуть ли не спаситель нации. Он и приехал сюда для того, чтобы снять фильм, восхваляющий великие деяния Эфраима Таффари…

– Послушайте, Келли, – перебил ее Дэниел. – Вынужден заявить, что ваши слова, мягко говоря, не соответствуют истине. На самом деле все гораздо сложнее. Во-первых, я согласился на финансирование этого фильма Гаррисоном по причинам сугубо личного характера.

И Дэниел сообщил об убийстве Джонни Нзоу и его семьи, а также об участии в этом Нинг Чжэн Гона, чья компания вела промышленные разработки природных ресурсов в Убомо. Дэниел не мог не упомянуть и Четти Сингха.

– Признаюсь со всей откровенностью, что, когда я прилетел сюда, ни сам Таффари, ни проблемы Убомо меня вообще не интересовали. Я хотел отомстить за смерть друга, а производство фильма стало отличным предлогом для этого. Но здесь я собственными глазами такое…

И Дэниел заговорил о том, как солдаты Таффари уничтожили рыбацкий поселок в Бухте Белохвостого Орлана, о лагерях с заключенными, строившими дорогу в джунглях.

Омеру и Келли молча переглянулись, и Омеру разъяснил: – Таффари захватил в плен примерно тридцать тысяч угали, которые работают на лесоповалах и в карьерах по добыче ценных минералов. Это рабы, которых содержат в ужасающих условиях. В этих лагерях люди мрут как мухи. Умирают от голода, побоев, или их просто расстреливают на месте. Описать весь этот кошмар невозможно.

– И столь же безжалостно Таффари уничтожает лес, – добавила Келли. – Он отдает под вырубку сотни тысяч гектаров тропического леса.

– Но я сам видел передвижной комплекс в карьере, – возразил Армстронг. – И все, что я наблюдал в действительности, ничуть не противоречит утверждению Таффари о том, что природные ресурсы страны используются вполне разумно и под строгим надзором властей.

И Келли, и Омеру посмотрели на Дэниела как на умалишенного, а затем Келли в ярости выпалила: – Вы оправдываете то, что Таффари творит в лесу? Да вы в своем уме? Он насилует и убивает землю в прямом смысле этого слова! Нет, я все-таки права: вас просто купили со всеми потрохами!

– Келли, Келли, нельзя ли полегче, – пытался успокоить ее Омеру. – Следи за тем, что говоришь. Может, наконец позволишь Дэниелу рассказать о том, что он видел и снимал на пленку.

Келли потребовалось некоторое усилие, чтобы взять себя в руки, однако внутри у нее по-прежнему все клокотало от гнева.

– Ну ладно, Армстронг, – попросил Омеру. – Расскажите, что же вам показал Таффари и что он разрешил снимать.

– Он показал, как работает ПКППР…

– Один ПКППР? – переспросила Келли. – Всего один ПКППР?

– Келли, пожалуйста, – снова прервал ее Виктор. – Дай человеку высказаться, прежде чем прерывать его.

Келли, замолчав, бросала на Дэниела негодующие взгляды.

– Мы с Бонни снимали, как работает ПКППР, а затем Таффари объяснил нам, как по окончании всех операций по извлечению минералов эти площади снова засаживают деревцами…

– Засаживают деревцами! – выпалила Келли, вскочив на ноги. – Боже мой! А он случайно не рассказал вам о тех химических реагентах, которые они стали использовать в последнее время для обработки руды?

– Нет, – отрицательно покачал головой Дэниел. – Таффари говорил, что они категорически отказались от применения любых реагентов или катализаторов для очистки минералов. Хотя в результате этого добыча платины и монацитов падает чуть ли не на сорок процентов.

– И вы поверили?! – взорвалась Келли.

– Но я видел это собственными глазами! – все больше заводясь, резко бросил Дэниел. – И снимал. Разумеется, я поверил Таффари.

Выбежав из-за стола, Келли побежала к себе в комнаты и принесла карту Убомо.

– Покажите, где вы видели действующий ПКППР, – потребовала она, расправляя карту.

И Дэниел, отыскав глазами на карте Сенги-Сенги, ткнул в это место пальцем.

– Примерно здесь. В нескольких километрах севернее этого поселка, – произнес он.

– Сосунок! – язвительно выпалила Келли. – Таффари надул вас, как последнего дурака. Он показал вам опытную установку. Устроил маленькое шоу в вашу честь. А все основные разработки по добыче платины и монацитов проводятся вот здесь, в восьмидесяти километрах севернее того места, где вы были. – Келли обвела кружком точку на карте. – Вот здесь, недалеко от Уэнгу. И уверяю вас, картина в Уэнгу намно-о-го отличается от той, что вы снимали в Сенги-Сенги.

– А нельзя ли конкретнее? – не сдавался Дэниел. – И пожалуйста, не называйте меня сосунком, будьте добры.

– Вы вынудили меня, – чуть смягчившись, ответила Келли. – И я, конечно же, объясню вам разницу между опытной установкой и тем, что делает Таффари на самом деле. Во-первых…

– Послушай, Келли, – снова вступил в разговор Омеру. – Здесь и объяснять нечего. Пусть лучше доктор сам посмотрит, и это произведет на него куда более глубокое впечатление, чем все твои рассказы и объяснения.

С минуту Келли молча взирала на Виктора Омеру, а затем согласно кивнула: – Ты, разумеется, прав, Виктор. Я отвезу доктора Армстронга в Уэнгу, и пусть он увидит все собственными глазами. Между прочим, доктор, вы сможете все это заснять и показать вашему большому другу, сэру Питеру Гаррисону, редкостному мерзавцу, на мой взгляд, если он этого еще не видел.

– Но я не оператор, – покачал головой Дэниел.

– Ну-у, если вы не знаете, как обращаться с видеокамерой после стольких лет продюсерской деятельности, то вы отнюдь не профессионал, доктор Армстронг, – снова съязвила Келли.

– Как обращаться с видеокамерой, я знаю, доктор Киннэр, – тем же тоном отозвался Дэниел. – Хотя снимаю я не столь хорошо, как это делает профессиональный оператор. Но проблема в том, что камеры у меня с собой нет. Может, вы посоветуете, где найти ее здесь, в тропическом лесу?

– Интересно, а что случилось с вашей рыжеволосой подружкой? Где вы ее потеряли, если не секрет? – вопросом на вопрос ответила Келли.

– Во-первых, Бонни – не моя подружка, доктор Киннэр. Должен заметить, вы большой мастер швыряться обвинениями… – Дэниел вдруг умолк, уставившись на Келли. А потом воскликнул: – Будь я проклят! Вы совершенно правы. Я же оставил все видеооборудование в «лендровере». Если люди Таффари до сих пор не обнаружили машину, то у меня есть видеокамера.

– Тогда почему бы вам не пойти и не забрать ее? – нежнейшим голоском спросила Келли. – Я отправлю с вами Сепу.

Глава XXVIII

Я принес тебе голову белого wazungu, – громко объявил знаменитый охотник Пири, развязывая сетку из волокон древесной коры. Он швырнул темный шар прямо к ногам Четти Сингха.

Голова покатилась по траве, и Сингх невольно отскочил, вскрикнув от отвращения. С головы были содраны скальп и вся кожа. Разлагавшиеся останки смердели так, что Сингха едва не стошнило.

– Откуда мне знать, что это голова белого wazungu? – прикрыв нос ладонью, раздраженно бросил он.

– Потому что это говорит Пири, знаменитый охотник.

– Ну, это далеко не самый надежный источник информации, – буркнул по-английски Сингх, а затем снова перешел на суахили. – Похоже, этот человек умер уже давно. Его голову съели муравьи и черви. Это не ты убил его, Пири.

– Нет, не я, – неохотно признался Пири. – Этот глупый wazungu отравился ядовитым грибом и умер раньше, чем я смог его настичь. Муравьи, конечно, хорошо потрудились, но я все-таки принес тебе его голову. Мы с тобой так договаривались, – собрав все свое достоинство, произнес Пири, бросив гордый взгляд на Сингха. – Значит, теперь ты должен дать мне то, что обещал. Главное, табак.

Однако надеялся Пири напрасно. Да он и сам знал. Для того чтобы принести эту голову, ему пришлось раскопать одну из общих могил, какие рыли в лесу солдаты гита, чтобы хоронить в них трупы рабов из лагеря.

– Так ты утверждаешь, что это голова белого wazungu? – переспросил Четти Сингх.

Разумеется, он не верил ни единому слову этого вора-пигмея, но, с другой стороны, ему надо было отчитаться перед Чжэн Гоном и Эфраимом Таффари. Не признается же он, что Дэниелу Армстронгу удалось сбежать. А что, пожалуй, предложение Пири – неплохой выход из затруднительной ситуации.

– Да, это голова белого wazungu, – подтвердил пигмей.

Сингх о чем-то глубоко задумался.

– Забери… это. – Носком ноги он показал на валявшуюся голову. – Отнеси обратно в лес и закопай в землю.

– А как же моя награда? – заскулил Пири. – Как же мой табак?

– Ты доставил мне не целую голову. На ней нет волос и кожи. Поэтому я не могу дать тебе того, что обещал. Когда добудешь зубы слона, тогда и получишь свою награду.

Издав пронзительный вопль, Пири выхватил из-за пояса мачете.

– Убери свое оружие, – не повышая голоса, произнес Сингх. – Или я разнесу тебе голову вот этим. – И, достав из нагрудного кармана пистолет Токарева, Сингх помахал им перед носом пигмея.

Разбушевавшийся Пири мгновенно утихомирился.

– Я просто пошутил, о господин. Я твой покорный раб навеки. – И Пири убрал мачете в ножны. – Конечно, я принесу тебе зубы слона, как ты этого требуешь.

Подобрав валявшуюся на земле голову, пигмей неслышно исчез в зарослях. Однако все в нем клокотало от ярости и негодования.

– Никто не смеет обманывать Пири, – шептал он, в ярости срубая низко нависавшие ветви острым мачете. – Пири убивает того, кто обманывает его. Тебе нужна голова, о однорукий скряга? Я преподнесу тебе голову, не сомневайся. Твою собственную.

– Дэниел Армстронг мертв, – доложил Четти Сингх. – Бамбути принес мне его голову. Доктор сдох в лесу после того, как съел ядовитый гриб.

– Ошибка исключена? – спросил Таффари.

– Да, господин президент. Ошибка исключена. Я сам видел его голову.

– И это означает, что единственный свидетель теперь – женщина, работавшая с ним, – с заметным облегчением пробормотал Чжэн Гон. – Но и от нее надо отделаться как можно скорее, ваше превосходительство. Она должна исчезнуть в лесу так же, как и Армстронг.

Таффари бросил немного льда в свой бокал. Капитан Кейджо, подскочив к хозяину, тут же наполнил бокал джином с тоником – А про видеокассету вы, похоже, забыли? – холодно заметил Таффари.

– Нет, конечно, – улыбнулся Чжэн Гон. – Но как только эта дама принесет вам кассету, она должна исчезнуть. Я мог бы помочь вам в этом, господин президент, – помолчав немного, добавил Чжэн Гон.

Эфраим Таффари улыбнулся, бросив на китайца недвусмысленный взгляд.

– Да-да, – согласился он. – Я кое-что слышал о вашем необычном хобби, господин Нинг.

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, ваше превосходительство, – ледяным голосом проговорил Чжэн Гон. – Я привык все доводить до конца и не хочу, чтобы в этом деле остались свидетели.

– Полностью с вами согласен, господин Нинг, – кивнул головой Таффари. – Женщина слишком много знает. Кроме того, я потерял к ней всякий интерес. Как только я заполучу пленку, эта рыжеволосая мадам – ваша. Надеюсь, вы постараетесь как следует.

– Можете не сомневаться, господин президент.

– Конечно, господин Нинг. Я доверяю вам, как самому себе. В конце концов, мы же с вами партнеры, не так ли?

– Мы с Дэнни договаривались, что кассету заберет он сам. – Сэр Майкл Харгрив с нескрываемым интересом поглядывал на Бонни. А затем, сунув руки в карманы, отошел к окну и стал смотреть на озеро. – Пожалуйста, поймите меня правильно, мисс Ман. Дэниел даже не заикался о том, чтобы я передал материал третьему лицу.

Индийский вентилятор с разлетавшимися во все стороны полосками ткани жужжал и скрипел под потолком комнаты, и мысли Бонни заметались, подобно этим ленточкам, в поисках подходящего решения. Она прекрасно понимала, что не должна выказывать ни малейших признаков нетерпения. Вместе с тем Бонни боялась даже представить, что произойдет, вернись она к Эфраиму Таффари без видеокассеты.

– Откровенно говоря, мне и в голову не приходило, что могут возникнуть какие-то проблемы, – сказала Бонни, поднимаясь со стула. – Дэнни велел мне ее забрать, и, полагаю, он разозлится, если я вернусь ни с чем. По-моему, в отснятом материале нет ничего особо секретного или важного. Видимо, мне надо было попросить Дэнни черкнуть вам пару строк. Ничего не поделаешь, скажу: мол, сам виноват. В любом случае спасибо, что уделили мне время. До свидания.

И с самой очаровательной улыбкой, на какую только она была способна, Бонни протянула Майклу руку, выставив, словно напоказ, свой могучий бюст.

Сэр Майкл отвел глаза в сторону, но уже в следующую секунду бросил скороговоркой, будто решил сам для себя: – Ладно, думаю, ничего страшного не случится. В конце концов, вы его оператор, а не прохожий с улицы. – Майкл все еще колебался.

– Сэр Майкл, я вовсе не собираюсь ставить вас в неловкое положение, – с улыбкой произнесла Бонни. – Думаю, Дэнни все поймет правильно. Почему, собственно, вы должны мне доверять?

– Боже мой, мадам, дело совсем не в этом!

– А я-то думала, что именно в этом, – удивленным тоном, часто-часто заморгав, произнесла Бонни.

– Просто я рассудил так, что, может быть, вы оставите мне расписку? Надо же мне как-то отчитаться перед Дэнни.

– Ради бога, – рассмеялась Бонни. – Я готова оставить вам хоть дюжину расписок, сэр Майкл.

Бонни расписалась на листке прекрасной гербовой бумаги, указав заодно номер своего паспорта.

Майкл Харгрив прошел в соседнюю комнату и через минуту вернулся и вручил ей небольшой бумажный пакет с запечатанной там видеокассетой. На пакете стояло имя Дэниела. Бонни старалась сохранять спокойствие, однако сердце бешено колотилось.

– Передайте привет Дэнни, – проговорил Майкл, провожая Бонни до двери. – Когда он возвращается из Сенги-Сенги?

– Думаю, сегодня днем. Я привезу кассету, и он тут же вернется, – попыталась отшутиться Бонни.

– В следующую субботу в посольстве, как обычно, прием. Если вы с Дэнни будете в это время в городе, то не откажитесь осчастливить меня своим присутствием. Я позабочусь, чтобы вам послали официальное приглашение.

Британское посольство пока не известили об исчезновении Дэниела Армстронга. Эфраим Таффари с этим не спешил. Сначала надо убрать ненужного свидетеля, а там видно будет.

Бонни торопливой походкой подошла к военному «лендроверу», в кабине которого ее ждал капитан Кейджо. Положив пакет с кассетой на колени, Бонни весело помахала сэру Майклу, застывшему в дверях посольства.

А потом, облегченно вздохнув, откинулась на спинку сиденья.

– Президент Таффари ждет вас на яхте, мисс Ман, – сообщил ей Кейджо, направляясь по дороге вдоль озера.

Яхта была пришвартована у военно-морского причала за рыбозаводом. Когда-то это роскошное судно принадлежало богатому бизнесмену из Азии, одному из тех, кого Таффари выслал из страны или депортировал в Соединенное Королевство, захватив власть. Таффари, разумеется, конфисковал яхту, и теперь она принадлежала ему, президенту Убомо.

Отличный, почти пятнадцатиметровый парусник построили на верфи «Кампер и Николсон» и оснастили разными роскошными штучками. Но электронное оборудование на нем давно устарело, и заменять его никто не собирался, как не собирались ни перекрашивать судно, ни менять на нем паруса. В баре было полно самых изысканных напитков, а поскольку судно крайне редко покидало причал, замена парусов и оборудования совершенно не имела значения.

В капитанской каюте за длинным полированным столом из красного тика сидели двое.

Президент Таффари с довольной улыбкой слушал ежемесячный отчет о деятельности Фонда развития Убомо, то и дело кивая головой. Закончив говорить, Нинг Чжэн Гон выжидающе посмотрел на него.

– Я поражен, господин Нинг. Вы приступили к делам в Убомо совсем недавно, а достигнутые вами результаты просто ошеломляют.

– Вы слишком добры, ваше превосходительство, – слегка наклонил голову Нинг. – Но могу откровенно сказать, что в ближайшие месяцы мы надеемся добиться еще более внушительных успехов. Мой предшественник – англичанин – оставил после себя массу проблем, но мы их постепенно решаем.

– Как насчет мастерских по ремонту машин? Это меня заботит больше всего, – продолжил Таффари.

– С этим все в порядке, господин президент, – заверил Чжэн Гон. – В настоящее время нами задействовано более тысячи единиц тяжелой техники, не считая установки ПКППР. Когда я принял дела, расходы на эксплуатацию и ремонт машин составляли свыше трех миллионов долларов. Как видите, нам удалось снизить эти расходы почти на сорок процентов…

Их беседа продолжалась уже больше часа, когда в дверь вдруг тихо постучали.

– Кто там? – спросил Таффари.

– Капитан Кейджо и мисс Ман, господин президент. Таффари бросил многозначительный взгляд на Чжэн Гона, и тот понимающе кивнул. У них была веская причина для того, чтобы встретиться именно на борту яхты.

– Входите! – бодрым голосом пригласил Таффари. Дверь неслышно отворилась, и на пороге показалась высокая фигура Кейджо.

– Мисс Ман ждет в джипе на причале, – громко отрапортовал он.

– Видеокассета у нее? – нетерпеливо спросил Таффари.

– Да, сэр. Кассета у нее.

Таффари и Чжэн Гон снова обменялись многозначительными взглядами. А затем оба весело улыбнулись.

– Хорошо, – бросил Таффари. – Вы знаете приказ, капитан?

– Да, господин президент. Я должен сопровождать мисс Ман и господина Нинга на остров Ламу, а затем…

– Не стоит повторять мне ваши обязанности. Главное, выполните все точно и без ошибок. А сейчас приведите мисс Ман сюда.

Влетев в каюту, Бонни кинулась к Эфраиму Таффари, не обращая внимания на сидящего рядом с ним китайца.

– Я заполучила ее, Эфраим, – выдохнула она. – Вот, держи!

И Бонни положила пакет с кассетой на стол. Таффари надорвал пакет и вытащил видеокассету.

– А ты уверена, что это та самая кассета?

– Еще бы! На наклейке надпись, сделанная моей собственной рукой. Конечно, та самая кассета.

– А ты молодец, девочка, – улыбнулся Таффари. – Я по-настоящему горжусь тобой. Иди ко мне, садись рядом.

Бонни с готовностью опустилась на стул рядом с Таффари, и тот положил руку ей на бедро.

– Капитан Кейджо, – снова заговорил Таффари. – В холодильнике стоит бутылка шампанского. Откройте нам ее. Такое событие стоит отпраздновать.

Кейджо направился к бару, достал шампанское из холодильника и открыл бутылку. С громким хлопком вылетела пробка, немного пены вырвалось на ковер. Шампанское было австралийским, а не французским, однако никто не жаловался. Повернувшись ко всем спиной, капитан вытащил из шкафа несколько бокалов и стал разливать искрящийся напиток. Сначала он подал бокал Бонни, а затем всем остальным.

Подняв свой бокал, Таффари с улыбкой произнес: – За тебя, моя дорогая. Ты спасла меня и мою страну от возможных серьезных неприятностей.

– Благодарю вас, господин президент, – проговорила Бонни, сделав большой глоток шампанского.

Ей показалось, что у шампанского странный горьковатый привкус, но она смолчала, не желая обижать Эфраима. И когда Кейджо снова наполнил ее бокал, она выпила его залпом, не раздумывая. Да и горьковатый привкус вроде бы исчез.

– Я подумал, что перед заходом солнца было бы неплохо совершить небольшой круиз по озеру, – предложил Таффари.

Бонни хотела улыбнуться ему в ответ, но язык и губы у нее странным образом онемели и не слушались.

– Это было бы замечательно, – попыталась вымолвить она, но вместо этого губы у нее смешно сморщились.

Перед глазами поплыли круги, и Бонни, чуть пошатываясь, замолчала. Потом зазвенело в ушах, лица присутствующих почему-то превратились в темные пятна, а затем потемнело и все вокруг, и только лицо Эфраима все еще окружал световой ореол, но спустя мгновение исчез и он, слившись с поглотившей все темнотой.

– Прощай, моя дорогая, – словно из подземелья, донесся до нее голос Эфраима, и голова Бонни бессильно упала на стол.

В каюте наступило молчание. А затем президент Таффари, неторопливо собрав со стола свои бумаги, положил их в кейс. Он вышел из-за стола, но Кейджо опередил его и распахнул перед ним дверь. Лишь на несколько секунд Таффари, оглянувшись, задержался в дверном проеме. Нинг Чжэн Гон сидел напротив неподвижно лежавшей девушки, и лицо его покрывала мертвенная бледность.

Остановившись у сходней, Таффари обернулся к Кейджо: – Проверь, чтобы яхту отмыли как следует. Чтобы не осталось ни единого пятнышка. Только после этого возвращайтесь на причал. Ты ведь знаешь, как пользоваться пожарным шлангом?

– Да, ваше превосходительство, – ответил Кейджо.

Через минуту Таффари исчез за дверцей своего «мерседеса», а Кейджо еще несколько секунд стоял на палубе, отдавая честь президенту.

Мотор яхты уже запустили, и за кормой пенилась прозрачная вода. Отдав швартовы, Кейджо двинулся к штурвалу. Он повел судно к выходу из бухты.

До острова Ламу было часа два ходу, и солнце уже село, когда Кейджо бросил якорь в укромной заводи возле утеса, одиноко торчавшего из вод озера неподалеку от острова.

– Мы на месте, господин Нинг, – доложил он с мостика.

– Помогите мне, пожалуйста, капитан.

Кейджо спустился в каюту. Бонни Ман лежала на полу по-прежнему без сознания. Вместе они вытащили ее на открытую палубу, и, пока Кейджо держал девушку, Чжэн Гон крепко привязывал ее запястья и щиколотки к металлическим поручням. А затем аккуратно расстелил под ногами Бонни большой квадратный кусок нейлона, края которого спускались за борт: потом легче будет убрать и вымыть палубу.

– Больше мне ваша помощь не нужна, капитан, – бросил он Кейджо. – Берите резиновую лодку и плывите к острову. И ждите, пока я вас позову. Сидите на берегу, какие бы звуки вы случайно ни услышали. Все ясно?

– Ясно, господин Нинг.

Чжэн стоял на палубе, наблюдая, как Кейджо спускает лодку на воду. Заработал прикрепленный на корме суденышка моторчик мощностью в три лошадиные силы, и темноту прорезал свет фонаря, установленного на носу лодки. Через пару минут лодка причалила к острову. Кейджо заглушил мотор и выключил фонарь.

Тем временем Чжэн Гон вернулся к девушке. Тело ее безжизненно повисло; лицо было очень бледным, рыжие волосы растрепались и в полном беспорядке торчали в разные стороны.

Чжэн Гон подождал еще несколько минут, наслаждаясь моментом. Откровенно говоря, чисто внешне эта женщина ему совсем не нравилась. Во-первых, она была очень крупной, а во-вторых, он любил девушек помоложе. Однако, глядя на нее, он чувствовал, что быстро возбуждается. Не пройдет и минуты, как он позабудет о таких мелочах, как возраст и все такое.

Он внимательно огляделся, оценивая обстановку. Остров Ламу находился примерно в двадцати километрах от суши, и вокруг него кишмя кишели крокодилы. Они вмиг сожрут добычу, сброшенную за борт. В крайнем случае президент Таффари всегда прикроет его.

Вернувшись к девушке, он подставил ей под локоть спинку стула и начал осторожно массировать руку, пока под светлой кожей ясно не обозначились вены. Он пользовался этим снотворным уже много раз и всегда держал шприц с противоядием наготове.

Буквально через несколько секунд после инъекции Бонни Май открыла глаза и посмотрела на него мутным взглядом.

– Добрый вечер, мисс Ман. – Голос Чжэн Гона охрип от охватившего его возбуждения. – А теперь мы с вами немножко повеселимся.