Текст книги "Игра Ради Любви (ЛП)"

Автор книги: Трилина Пуччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Оливер

Оливер

Спустя сорок пять минут поездки в такси по пробкам я выяснил, что девушка, в которую я был влюблен в колледже, жила в моем городе последние три года, получив степень магистра и урвав работу в корпоративной бухгалтерской фирме.

А еще я узнал, что завтра утром она возвращается в Калифорнию. В пять утра, если быть точным. Для того, кто подрабатывает Купидоном, у меня ощущение, что Вселенная меня ненавидит.

Боже, она отлично выглядит. Как и всегда. Раньше я видел ее в кампусе с ее чокнутой подругой – они смеялись и вели себя дерзко. Я был заворожен.

Рори – это безупречная смесь идеальной красоты и сарказма. Я специально подгадывал время, чтобы оказаться в кофейне кампуса одновременно с ней, чтобы послушать, как она стебет людей, пока я наслаждаюсь близостью к ней. Четыре года я пытался набраться храбрости, чтобы позвать ее на свидание, но мне всегда казалось, что она меня живьем съест. Кажется до сих пор.

Я стягиваю свитер через голову и провожу руками по волосам, прежде чем схватить запасной ключ и немного налички, так как всё остальное я оставил в ресторане. Но не было ни единого шанса, что я откажусь уйти вместе с ней.

Какой идиот получает такой второй шанс и упускает его?

Точно не этот.

Я запираю квартиру и иду по коридору, чтобы спуститься обратно в «Пэттис», где я оставил ее потягивать ирландский кофе. В тот момент, когда я открываю дверь в «Пэттис», я замечаю, что она смеется вместе с владелицей-барменом и хранительницей запасного ключа. Она в надежных руках.

Патриция, она же Пэтти, улыбается мне, когда я подхожу к барной стойке и сажусь на стул рядом с Рори.

– Какая встреча, – дразню я.

Она хихикает, доедая заказанный сэндвич. Мне это нравится. Ее волосы падают на плечо, когда она ухмыляется мне.

– Всё никак не могу поверить, насколько это безумно – то, что мы столкнулись. Я говорила Пэтти, что не видела тебя, типа, сколько, пять лет?

Я киваю и делаю глоток «Гиннесса», который теперь стоит передо мной, прежде чем решаю пойти в наступление и врубить обаяние на полную.

– Ага, завтра будет пять лет. Но я удивлен, что ты помнишь мое лицо, учитывая, что ты была слишком занята тем, что засовывала свой язык мне в глотку.

Она чуть не давится напитком, прежде чем рассмеяться и шлепнуть меня по руке.

– Заткнись. Это ты меня поцеловал.

– Ложь. Я отчетливо помню, как ты перечисляла причины, почему мы должны поцеловаться... и твоя хорошая оценка была одной из них. Я пытался быть джентльменом, но ты была дикой... Это понятно, был День святого Валентина. Всем хочется.

У нее отвисает челюсть, и она краснеет. Это заставляет меня прикусить нижнюю губу.

– Ла-а-дно... – тянет она. – Хватит с тебя. Ты всегда был таким самовлюбленным? Или это новая черта характера?

Я подмигиваю, и она игриво закатывает глаза.

– Хотя, – добавляет она, труся посмотреть на меня, пока говорит, – я рада, что произвела впечатление. Я волновалась, потому что ты исчез сразу после этого. Честно говоря, я была немного влюблена в тебя в колледже.

Это одновременно худшее и лучшее, что я когда-либо слышал.

Теперь ее глаза встречаются с моими.

– Сиси, моя лучшая подруга, умрет, когда я скажу ей, что снова видела тебя. Не буду врать, мы гадали, куда ты делся все эти годы.

Я морщусь.

– Да уж, сегодняшний день был не лучшей презентацией.

Она посмеивается.

– Так расскажи мне вкратце...

Я шумно выдыхаю, прежде чем высказать всё вслух.

– Парень из маленького городка получает прослушивание мечты, приезжает в большой город и получает ту самую работу, что бывает раз в жизни. У него всё идет хорошо, он получает роль в бродвейском шоу...

– Окей, – перебивает она. – Звучит потрясающе...

Я пожимаю плечами.

– Шоу отменяют. Ему напоминают, что твоя последняя работа может на самом деле стать последней. У него случается экзистенциальный кризис, потому что, может быть, мечта – это не совсем то, чем кажется?

Она кивает.

– А... часть про голодающего художника романтична только в теории.

Я смеюсь.

– Да, типа того. И, возможно, романтична только для тех, кому это положено. Мне нравится играть. Я хорош в этом, но что я в этом любил – так это сообщество, совместную работу...

– Звучишь как наш старый профессор, – шутит она, но мысль застревает у меня в голове.

Я издаю смешок. Ладно, Вселенная. Я понял.

– Хватит обо мне... – выпаливаю я. – Давай лучше поговорим о том, как ты не спала по ночам, приклеивая мои фотки на стену.

Она смеется, запрокинув голову и открывая свою невероятную шею.

– Аргх, – стонет она. – Отстой, что я уезжаю завтра. Было бы круто столкнуться с тобой раньше.

Я стукнул своим стаканом о ее кружку в знак согласия, пока она продолжает.

– По крайней мере, у меня такое чувство, что если бы мы состыковались, я смогла бы повеселиться побольше. Мне кажется, я так и не получила полноценного опыта жизни в Нью-Йорке. Я была слишком занята работой.

Может, дело в блеске ее глаз или в том, с какой тоской она говорит о городе, но идея приходит мне в голову и срывается с губ прежде, чем я успеваю её обдумать.

– Так проведи сегодняшний день со мной... Позволь мне помочь тебе попрощаться с Нью-Йорком.

Она моргает, глядя на меня, и ничего не говорит, поэтому я добавляю:

– Я даже позволю тебе освежить твою влюбленность. Без каких-либо обязательств.

Глаза Рори изучают мои, и я делаю еще глоток «жидкой храбрости», потому что с этой девушкой я заплыл слишком далеко. Она тянется за барной салфеткой, заодно прихватив ручку, и начинает что-то строчить.

Я не могу разобрать, что она пишет. Я хмурю брови, полный любопытства, прежде чем наши глаза снова встречаются. Она хлопает салфеткой передо мной.

– Окей, Ромео. Вот список всего, что я хотела сделать или увидеть, но так и не сделала. Взгляни, потянешь ли.

Я усмехаюсь и опускаю взгляд. Почерком серийного убийцы там написано:

Эмпайр-стейт-билдинг. Каток в Центральном парке. Увидеть крысу с пиццей. «Роккетс». Закусочная «Стардаст»... возможно, Оливер.

Я ухмыляюсь, кивая головой, и смотрю на нее.

– По порядку?

– Да, плюс-минус пара пунктов... посмотрим, как пойдет день.

Мы встаем одновременно, глядя друг на друга, пока я кричу Пэтти, чтобы она записала напитки на мой счет. Рори хлопает на меня этими длинными ресницами, и я вздыхаю.

– Черт...

– Что? – невинно шепчет она в ответ.

– Ничего. Я просто всегда знал, что ты съешь меня живьем...

Кончик ее языка оказывается зажат между клыками, когда она ухмыляется, а затем говорит:

– Как я и сказала, Олли, поживем – увидим.

Я расплываюсь в улыбке, когда она проходит мимо меня, направляясь к выходу. Потому что всё, что я знаю наверняка – эта девушка войдет в историю как моё самое любимое воспоминание.

13:00: Эмпайр-стейт-билдинг

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Прямо несется галопом. Зачем я на это согласился? О чем это я... я знаю зачем: потому что я пытался впечатлить ее, вот зачем. Но сейчас я чувствую, что вот-вот грохнусь в обморок.

Я ненавижу высоту. Всегда ненавидел.

– Тебе обязательно подходить так близко к краю? – выпаливаю я и жестом прошу ее отойти от металлического ограждения.

Она смеется, делая шаг к стене.

– Да ладно тебе, трусишка. Здесь целый барьер, чтобы мы не свалились. Мы в полной безопасности.

Мои руки сами тянутся вперед, потому что я клянусь, я чувствую, как здание качается. Я выпускаю дрожащий вздох, стоя на ногах, которые сейчас больше напоминают разваренные макаронины. Не так я надеялся закрепить свое место в её списке желаний. Я выгляжу как кретин.

Она снова смеется, возвращаясь ко мне, хватает меня за руку и тащит за собой.

– Подожди, подожди, подожди... помедленнее... – шепчу я, прежде чем оказываюсь пригвожденным к месту рядом с ней, с потными ладонями.

Она, кажется, не возражает, потому что не отпускает мою руку, пока мы смотрим на город. Если бы я мог перестать внутренне паниковать, я бы, возможно, даже насладился панорамой. Город кажется бесконечным. Это невероятно. И мы на самом верху, где не слышно гудков машин или толпы людей.

– Боже, как красиво, – вздыхает она. – Я прекрасно понимаю, почему люди влюбляются в этот город.

Я знаю, что она говорит, но не могу перестать пялиться на нее. Она реально не изменилась со времен колледжа, единственная разница за пять лет – ее гардероб улучшился. Больше никаких пижам с «венерическим заболеванием».

– Посмотри на это, – вырывается у нее, и она обводит всё рукой. – Не могу поверить, что я никогда не была здесь до сегодняшнего дня. Хотя это даже идеально, потому что какое время может быть лучше, чем когда любовь буквально витает в воздухе.

Она улыбается всем парочкам, которые обнимаются вокруг, пользуясь скидками в канун праздника.

– Ты уверена, что хочешь всё это бросить? – шучу я, но когда она смотрит на меня, мне кажется, что в вопросе скрывается доля правды. Я ненавижу то, что не узнал ее здесь раньше.

– Честно говоря, – выдыхает она. – Нет... и да. Я рада, что буду ближе к семье, особенно к сестре и племяннице. И кажется, будто я получила от этого города всё, что мне было нужно... особенно теперь, когда мы в этом прощальном туре. Но...

Она не вдается в подробности. И всё же я понимаю. Я чувствую, как ее рука наконец выскальзывает из моей, когда она поднимается на цыпочки, обхватывая изящными пальцами металлическое ограждение. Это так мило – то, как она хочет увидеть всё и сразу. Я посмеиваюсь, глядя на пейзаж, и лишь мельком оглядываюсь, чтобы заметить пару прядей ее волос, развевающихся на холодном ветру, и то, как розовеет кончик ее носа.

– Спорю, ты видел весь город, – говорит она, глядя на меня.

– Ага. Я из тех, кому дома не сидится... Никогда не хочу быть в четырех стенах. Мне нравится погружаться в атмосферу, куда бы я ни пошел.

Она ухмыляется, повторяя про себя «кому дома не сидится».

– Ты бы когда-нибудь уехал из Нью-Йорка?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. – И это правда. Я никогда не мыслил так далеко за пределами своей мечты, чтобы рассматривать этот вариант. – У нас с ним довольно серьезные отношения. Потребуется что-то экстраординарное, чтобы заставить меня задуматься об этом.

Мы с Рори стоим в тишине, глядя на город, окруженные парами, делающими селфи с поцелуями, и впитываем этот момент. Я чувствую, как ее средний палец касается моего, прежде чем зацепиться за него.

– Эй, – говорит она достаточно громко, чтобы слышал только я. – Просто на случай, если я забуду в конце вечера. Я отлично провела время сегодня. Я рада, что мы встретились снова.

Я улыбаюсь, всё еще глядя вдаль, прежде чем ответить:

– Я тоже.

Рори

Рори

15:00: Каток в Центральном парке

– Как у тебя это так классно получается? – кричу я, когда Оливер снова проносится мимо меня.

Он носится кругами по этому катку с тех пор, как мы сюда пришли. Я в равной степени завидую и восхищаюсь. А еще, он такой горячий. То, как его мышцы перекатываются под курткой... Когда ему стало жарко и он расстегнул молнию, я не могла оторвать от него своих жадных глаз. Возможно, я уже скинула как минимум три фотки Сиси, которая с энтузиазмом подбивает меня сегодня переспать с ним.

Ей не нужно меня особо уговаривать. Именно поэтому я так кокетливо добавила его в свой список. Я была бы полной дурой, если бы стала смотреть дареному коню в зубы. Когда Вселенная дает второй шанс, надо брать. А я помню каждую секунду того поцелуя в колледже. Он буквально задал планку для всех последующих поцелуев.

Оливер разворачивается, демонстрируя свои навыки катания спиной вперед.

– Выпендрежник, – бросаю я, заставляя его рассмеяться.

А может, он смеется надо мной, вцепившейся в бортик вместе с пятилетками, которые тут впервые. Он медленно подъезжает ко мне и протягивает руку.

– Давай же. Ты не можешь держаться за бортик всё время.

– Эм-м, еще как могу.

Начинает играть «Save the Last Dance for Me» Майкла Бубле, и Оливер вскидывает брови.

– Что случилось с той сорвиголовой, которая пыталась заглянуть за самый край Эмпайр-стейт-билдинг?

Я смеюсь, но качаю головой.

– Сначала назови свою квалификацию.

Он определенно красуется, скользя рядом со мной и делая медленный пируэт на ходу.

– Ну, смотри, в старшей школе я был безумно влюблен в девчонку по имени Софи...

– Все лучшие истории начинаются именно так, – вставляю я.

– С Софи? Я и не знал, что она такая популярная...

– Заткнись. – Я хихикаю. – Продолжай, пожалуйста.

Он ухмыляется.

– Софи мечтала стать олимпийской фигуристкой, когда вырастет. Поэтому я потратил пять выходных подряд и все деньги, заработанные летом, на то, чтобы научиться кататься на коньках. Просто чтобы впечатлить её тем, что она любила.

– О боже. – я таю. – Это так мило. Спорю, она была супер-впечатлена. Как она умудрилась тебя упустить?

Он пожимает плечами и подмигивает.

– Она влюбилась в скейтбордиста с дырками на «Вэнсах» и наклейками Боба Марли по всей тетради. Насколько я слышал, после выпуска они переехали на Гавайи, нарожали кучу детей и держат серф-шоп.

Я морщусь.

– Ох, блин. Жестко.

Оливер тянется к моим рукам, слегка кивнув подбородком.

– А теперь доверься мне... Я буду ехать медленно.

Я качаю головой, но всё равно протягиваю ему руки.

– Не дай мне упасть.

– Не дам. Но смотри на меня, а не на лед.

Меня трясет, и я нервничаю. Я кусаю губу, когда наши глаза встречаются. Но всё равно ощущение такое, будто колени слишком согнуты или типа того. Знаю, что выгляжу глупо.

– Вот так хорошо. Просто найди равновесие, я сейчас сделаю всю работу.

Я ерзаю и повизгиваю, но Оливер держит меня крепко, как и обещал.

– О боже. Последнее, чего я хочу – это отбить задницу, а потом сидеть в самолете пять с половиной часов.

Он смеется. Мимо проносятся дети, привлекая мое внимание и еще немного проворачивая нож под названием «я-так-плоха-в-этом». Думаю, он замечает выражение моего лица, потому что говорит: – Давай попробуем чуть быстрее.

Когда я морщусь, он добавляет:

– Обещаю защищать твою задницу. Я не дам тебе упасть. Честное скаутское. Толкайся ногами вот так. Можешь смотреть вниз.

Я пробую, пытаясь копировать его движения, но мои лодыжки ощущаются как у олененка, который делает первые шаги. Поэтому я начинаю болтать, чтобы отвлечься.

– Знаешь, мне даже не нужно спрашивать, был ли ты на самом деле скаутом, чтобы знать, что это правда.

– Что это значит?

Кто-то падает в десяти футах от нас, заставляя нас обоих оглянуться, а затем улыбнуться друг другу.

– Это значит, – выдыхаю я, пытаясь ехать быстрее, – что я знаю тебя всего, типа, пару часов, но ты просто излучаешь искренность. Сплошной «зеленый флаг»... реально хороший парень.

Он кряхтит, будто я ударила его прямо в живот.

– Только не ужасное обвинение в «хорошем парне».

Я фыркаю.

– Почему хорошие парни не хотят, чтобы их называли хорошими? Что в этом плохого? Разве это не цель?

Оливер отъезжает от меня чуть дальше, заставляя мои руки вытянуться, и накатывает паника.

– Ты справляешься. Всё нормально. И, отвечая на твой вопрос: хорошие парни никогда не получают девушек вроде тебя. Наверное, поэтому у меня нет свидания на завтра.

Я в замешательстве. И знаю, что это написано у меня на лице. Он горячее некуда. Он мог бы буквально получить любую девушку, которую захочет. Неужели он этого не знает? Он как единорог в дикой природе. Идеальная десятка, которая об этом не подозревает. Кажется неправильным держать его в неведении... как в том фильме «Таинственный лес», где люди думали, что живут в 18 веке, а это всё было уловкой, чтобы уберечь их от мира, который мог бы их испортить.

– Оливер. – Я посмеиваюсь. – Ты как Микеланджело. Ты великолепен... Перестань притворяться, что женщины не вешаются на тебя.

Он ухмыляется.

– Иногда... но, Рори, я театральный ребенок. Я цитирую Гамлета и знаю наизусть слишком много мюзиклов. Большинство женщин, узнав меня поближе, думают, что я гей или скучный.

Я ржу в голос. Ничего не могу с собой поделать. И то, как он смотрит на меня – полусмущенно, полувесело – заставляет меня смеяться еще сильнее.

– Рад, что унижение моей личности тебя забавляет, – замечает он, и я почти сгибаюсь пополам.

Что является ужасной ошибкой, потому что это напрочь сбивает мою координацию и равновесие. И внезапно я отпускаю руки Оливера, чтобы взмахнуть ими в воздухе, как один из тех надувных человечков у автосалона.

Я вскрикиваю, выкрикивая имя Оливера, и тут его сильная рука обхватывает меня за талию. Волосы хлещут меня по лицу, пока мы кружимся, и мои коньки отрываются от льда. Он держит меня, так что я обхватываю его шею руками, зажмуриваюсь и готовлюсь к удару. Но слышу только глухой стук – спина Оливера врезается в невысокое ограждение.

– Воу. Я держу тебя. Всё нормально, – выдыхает он мне в кожу, потому что наши тела прижаты друг к другу.

Я моргаю слишком часто, гиперчувствительная ко всему происходящему. Я откидываю голову назад, когда его пальцы сжимают мой свитер. Мои ладони скользят по его груди, пока он опускает меня на землю.

– Спасибо, – шепчу я с придыханием.

Он смотрит на меня сверху вниз, не двигаясь, и это напоминает мне тот день на сцене театра. То, как между нами искрило. Иногда я думала, что мне это привиделось, но это точно было на самом деле.

Давай же, Оливер. К черту всё, поцелуй меня снова.

Но прежде чем момент успевает нас унести, он усмехается и качает головой.

– Прости. – Он отодвигает меня от себя, совсем чуть-чуть, и от этого мне хочется нахмуриться.

Он не хочет меня целовать? Или думает, что не должен?

– Тебе не за что извиняться, ты сдержал обещание.

Оливер втягивает нижнюю губу между зубов, медленно отпуская ее, прежде чем заговорить.

– Тут вот в чем дело. Я не хочу быть «хорошим парнем»... но ты права, я и есть хороший парень. А у нас еще три пункта в твоем списке. Если я поцелую тебя сейчас, я не могу гарантировать, что мы закончим этот тур.

Мне должно быть стыдно за то, как сильно у меня болят щеки от улыбки или от того, насколько они сейчас красные. Но мне не стыдно.

– Тот, кто сказал, что ты скучный, солгал. Куда дальше?

Он сжимает мою талию, довольно хмыкнув.

– Ну, я думаю про уличный хот-дог, а потом крюк до Метрополитен-музея, чтобы отогреться и сделать звонок... потому что, кажется, я могу провести нас на «Роккетс».

Оливер

Оливер

18:00: The Rockettes

Рори буквально подпрыгивает на месте, переводя взгляд с меня на мою тайную связь в шоу-бизнесе.

– Не могу поверить, что ты провел нас посмотреть на долбаных «Роккетс». Это было потрясающе. Будь я на четыре дюйма выше, никто не остановил бы меня от того, чтобы к ним присоединиться, – выдыхает она, заставляя меня улыбаться еще шире.

Лиза, жена моей соседки из «Роккетс» и член съемочной группы, улыбается.

– Технически, это я провела вас, ребята... Не надо приписывать все заслуги ему. У него и так голова слишком большая от гордости.

Я смеюсь.

– Невероятно. А я-то думал, что вы двое просто ненавидите Бенни.

Лиза целует меня в щеку, явно шутя, прежде чем помахать Рори и закрыть дверь служебного входа. Я смотрю на самую красивую девушку, которую я когда-либо знал, засовываю руки в карманы и наклоняюсь в том направлении, куда нам следует идти.

Она идет за мной, но она вся на взводе, шагает слишком быстро, то и дело оборачиваясь, чтобы поговорить со мной. Ее руки летают повсюду, пока она тараторит.

– Какое невероятное шоу. Я серьезно говорю, я всегда хотела быть одной из них. У меня были реальные амбиции, пока я не поняла, что никогда не буду высокой или гибкой.

Я смеюсь, наслаждаясь «шоу Рори».

– И как круто, что ты живешь по соседству с ними. Они еще и такая милая пара.

Я киваю, всё еще молча, просто улыбаясь во весь рот. Рори убирает волосы с лица, глаза сияют, когда она смотрит на меня снизу вверх.

– Я слишком много болтаю... Я делаю так, когда волнуюсь.

– Нет... Мне кажется, я мог бы слушать всю ночь.

Она поджимает губы, смущается и отводит взгляд. Тишина между нами нарастает, пока мы идем по тротуару, и уличные фонари начинают зажигаться. Наконец она заполняет молчание.

– Знаешь, я только что поняла, что даже не знаю твою фамилию.

Мой взгляд встречается с её.

– Я твою тоже не знаю.

Она вскидывает брови, предлагая мне начать первым. Так я и делаю.

– Адамс... Оливер Адамс.

Она начинает хихикать, произнося:

– Смит... Рори Смит.

Когда ее смех не прекращается, я говорю:

– Что? Что такого смешного?

Но Рори качает головой.

– Нет... просто... мы такие банальные. Адамс и Смит? С таким же успехом мы могли бы носить шляпы пилигримов и туфли с маленькими золотыми пряжками.

Я присоединяюсь к ее смеху, потому что в этом есть резон. Мы смеемся так сильно, что останавливаемся. Она пару раз хлопает меня по плечу, не в силах успокоиться, но вдруг ее веселье сменяется чистым ужасом.

Рори визжит так, будто кого-то убивают, практически пытаясь вскарабкаться по мне, когда крыса размером с терьера проскакивает мимо. С коркой пиццы во рту. Инстинкт берет верх, потому что, пока она обхватывает мою шею рукой, я подхватываю её и поднимаю на руки, держа как невесту.

– О боже... о боже. – Ее глаза широко распахнуты, она смотрит на меня.

Я улыбаюсь.

– Должен сказать, не думал, что смогу вычеркнуть этот пункт из списка.

Она тяжело сглатывает.

– Чтоб я больше никогда их не видела. Это было ужасно. Она подпрыгивала.

Я бросаю взгляд вниз, туда, где машина, под которую юркнула крыса, прежде чем начать опускать Рори, но она не хочет иметь ничего общего с землей.

– Не-е-ет, ты не можешь меня поставить!

– Ты хочешь, чтобы я нес тебя почти четыре квартала до следующей остановки?

Она с энтузиазмом кивает.

– Пожалуйста... или хотя бы мимо машин.

Люди проходят мимо нас, некоторые пялятся, другие улыбаются, и я сдаюсь. Потому что как я могу отказать. Она хочет, чтобы я её нес. Кто я такой сегодня, если не раб этой улыбки.

– Ладно... но только потому, что я боюсь, что ты отправишь меня в гипс, если увидишь еще одну.

Я начинаю идти, а она хихикает.

– Прости... я тебя поранила?

Пожатие плеч, которое я выдаю, не тянет на «Оскар», но я целюсь в обаяние, а не в правдоподобность.

– Всё нормально, – говорю я, притворяясь, что пытаюсь быть сильным. – В смысле... может быть царапина или две на шее... возможны шрамы. Но я переживу.

– Оу, бедняжка.

Кончики ее пальцев касаются моей шеи, и я не могу удержаться, чтобы не прижать её к себе чуть крепче, рассекая толпу по мере приближения к Таймс-сквер. Моя рука даже отдаленно не устает, потому что, думаю, адреналина, бурлящего во мне от её прикосновений, хватит, чтобы пронести её еще три квартала.

Она откидывает голову назад, разглядывая огни, и я не могу не смотреть на нее.

– Ты когда-нибудь выбиралась в этот хаос до сегодняшнего вечера?

Она кивает.

– Ага, в первые выходные после переезда. Мы с группой сфоткались с чуваком в костюме супергероя с надписью «Быстрый Чувак»... Когда я спросила, кем он должен быть, он сказал «Флэш», но он не смог получить лицензию на имя.

Я смеюсь.

– Только в Нью-Йорке.

Слишком много народу, чтобы продолжать нести её, хотя я бы с радостью, поэтому я замедляюсь.

– Думаю, теперь путь чист. Никаких крыс... по крайней мере, в поле зрения.

Она морщит нос, когда я ставлю её обратно на землю, но прежде чем я выпрямляюсь, она нежно берет меня за шею, прижимаясь губами к невидимым царапинам, которые я выдумал. Ее губы мягкие, и мне хочется повернуть голову и обхватить рукой её горло, чтобы зацеловать её до потери пульса. Но мы почти закончили её список, а я человек слова.

Я тихо выдыхаю, прежде чем выпрямиться во весь рост, наблюдая, как она облизывает губы.

– Всё прошло?

Если бы она только знала.

– Голодна? – спрашиваю я, очень надеясь на положительный ответ, но она качает головой. – Окей, – меняю курс я. – Тогда давай найдем Быстрого Парня и, может быть, его зеленого друга Сильного Чувака и потворим какую-нибудь фигню на Таймс-сквер, пока ты не созреешь для дайнера.

Ее пальцы переплетаются с моими, прежде чем я увлекаю нас в хаос. И всё это время единственное, о чем я думаю – я до сих пор чувствую её губы на своей шее. Когда она позволит мне поцеловать её, я сделаю так, чтобы она никогда этого не забыла. Это уж точно.