Текст книги "Ложь, которую ты плетешь (ЛП)"

Автор книги: Трейси Лоррейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Я мило улыбаюсь ей, но у меня такое чувство, что сегодняшний вечер будет совсем неприятным.

Теперь я знаю правду и хочу знать все. И не собираюсь покидать трейлер, пока папа не расскажет мне все, что мне нужно знать.

Я бросаю книги на стол, провожу щеткой по волосам и брызгаю на себя духами, прежде чем направиться к машине.

Мой желудок скручивается от нервов во время всей поездки в Харроу-Крик. Все вопросы, которые у меня есть к отцу, крутятся у меня в голове, как вихрь, и к тому времени, когда добираюсь туда, количество вещей, которые мне нужно знать, только удвоилось.

Свет в трейлере выключен, когда я подъезжаю, и впервые я рассматриваю возможность того, что его может не быть дома.

Папа всегда был дома, поэтому я просто предположила, что он больше не работает.

Занавески дергаются, когда я останавливаюсь рядом с его потрепанной старой машиной, и выключаю двигатель. Моя рука дрожит, когда я тянусь к ручке двери.

Вылезая из машины, я смотрю на трейлер напротив, трейлер бабушки Кейна, и вздыхаю.

Хотела бы я сказать, что мечтаю вернуться в прошлое и сделать все по-другому, когда дело касается его, но правда в том, что я не сделала ничего, чтобы заслужить то, как парень обращался со мной на протяжении многих лет.

Когда-то мы были друзьями. Когда были моложе, даже было время, когда я думала, что мы могли бы стать парой. Но потом Райли пригласил меня на зимние танцы, и я согласилась, и на этом все закончилось. Я стала его.

Именно тогда Кейн изменился. Но я ничего ему не сделала. Ничего из того, в чем он меня всегда обвинял.

Оторвав взгляд, я отбрасываю эту часть своей жизни в сторону и сосредотачиваюсь на причине, по которой я здесь. Развернувшись, направляюсь к входной двери. Но в отличие от многих других случаев, когда я навещала папу с тех пор, как мы все уехали, он не приветствует меня широкой улыбкой на пороге.

Я стучу, несмотря на то, что он знает, что я здесь, прежде чем хорошенько толкнуть распухшую дверь и войти внутрь.

– Папа, – зову я. – Это я.

Он молчит, пока я прохожу через кухню и сворачиваю в гостиную.

Папа сидит на своем обычном месте на диване, но, в отличие от обычного, он почти не похож на моего отца. Синяки и припухлости еще хуже, чем я ожидала.

– О, боже, – кричу я, подбегая, чтобы сесть рядом с ним.

– Я в порядке, – выдавливает он.

– Нет, на самом деле это не так. Ты вообще обращался к врачу?

– Я в порядке.

– Папа, нет, – возражаю я. – Ты не в порядке. Нужно убедиться, что ничего не сломано.

– Я не могу, милая. Врачи позвонят властям и… – Он замолкает, потому что знает, что я точно понимаю, что он имеет в виду.

– Это Харроу-Крик, папа. Должен быть, по крайней мере, один доктор, которому ты можешь позвонить.

– Летти, все в порядке. Со мной все будет хорошо. Нет ничего такого, с чем бы я не сталкивался раньше.

Во мне поднимается гнев, из-за его жизни, о которой никто из нас ничего не знал.

– Нет, это чушь собачья, – рявкаю я, к его большому удивлению. – Я не оставлю тебя сидеть здесь и страдать. Что-то может быть сломано.

– Это не так, – твердо говорит он.

– Ладно… хорошо…

Я встаю и выхожу из комнаты, прежде чем он успевает что-то сказать.

– Скарлетт, пожалуйста. Я… мне жаль. – Его голос срывается, и мои шаги замедляются по пути в ванную.

Качая головой из-за того, что он думал, что я ухожу из-за его упрямой задницы, я продолжаю идти вперед и ищу аптечку первой помощи, которая всегда была в шкафу под раковиной.

Его глаза полны непролитых слез, когда я возвращаюсь с коробкой в руке.

– Мне так жаль, – шепчет он.

– Не сейчас.

Я заползаю на диван на коленях и открываю коробку, чтобы взять то, что мне нужно.

Так осторожно, как только могу, принимаюсь за очистку его лица от засохшей крови. Похоже, он пытался привести себя в порядок с тех пор, как вернулся домой, но ему это не очень удалось.

Папа молчит, пока я работаю, но не сводит с меня глаз. Как будто они умоляют меня не задавать вопросов, которые, как он знает, крутятся у меня в голове, но у него мало шансов избежать неизбежного.

Я очищаю раны, покрываю некоторые из его худших порезов пластырем, прежде чем заняться его запястьями, которые выглядят ужасно с рваными ранами по всему периметру. Я ненавижу, что с ним так поступили из-за меня, потому что он пытался защитить меня.

– Мне так жаль, пап. – Слова вырываются без моего ведома, и он смотрит на меня с непониманием.

– О, милая. Это не твоя вина. Причина, по которой я оказался там, была полностью моей виной. Виктор наказывал меня. Он думал, что я иду против него, и использовал тебя как рычаг, чтобы запугать меня и заставить признаться.

– Нет, – говорю я, качая головой. – Я была там, потому что провалила работу, которую он мне дал. – Я не могу смотреть ему в глаза, произнося эти слова, но все же чувствую, как от него волнами исходит разочарование.

– Скарлетт, нет. Почему? Зачем тебе это делать?

Я поднимаю на него глаза.

– Из-за тебя. Из-за всех вас. Он собирался причинить тебе боль, если я этого не сделаю.

– Ну… – начинает он, но я обрываю его.

– Очевидно, в то время я понятия не имела, что ты работаешь на него. У меня не было причин полагать, что ты имеешь какое-то отношение к долбаному главарю банды, пап. О чем, черт возьми, ты думал?

– О том же самом, что и ты. Я должен был защитить свою семью.

– Должен был быть другой способ.

Он открывает рот, чтобы ответить, но из него выходит только поток воздуха, прежде чем папа качает головой.

– Я чуть не потерял все, Летти. Бизнес, дом, все, ради чего я столько лет работал из-за того несчастного случая.

– Я… я знаю, но Виктор Харрис? Можно ведь было взять кредит где-нибудь в другом месте, найти другого покупателя.

– Я пытался. Никто не интересовался «Гаражом», который едва держался на плаву. Но он сделал мне предложение, от которого я не мог отказаться.

– Чтобы стать его гребаной марионеткой? – рявкаю я.

Папа кривит губы из-за моего языка, но я не извиняюсь. Мы уже давно прошли точку невозврата.

– Я не видел другого выхода. У твоей мамы была мечта выбраться отсюда, и я тоже этого хотел. Мне так чертовски сильно хотелось этого для всех вас. Я подумал, что смогу прожить с этим несколько лет, заработать немного денег, а потом мы сможем уехать все вместе и получить семейную жизнь, о которой мы всегда мечтали.

– Но мы уехали без тебя, – шепчу я, слишком хорошо помня тот день, когда мы помахали ему на прощание и уехали, чтобы начать нашу новую жизнь в Роузвуде.

Оставить его позади было одной из самых трудных вещей, которые я когда-либо делала. В детстве у меня были самые счастливые родители. Они никогда не ссорились, и я всегда была на сто процентов уверена, что они не выдержат дистанцию. Но вскоре после несчастного случая с папой начались ссоры, и для нас все начало меняться. Теперь во всем этом так много смысла.

– А мама знала?

– Вначале нет. Но ей не потребовалось много времени, чтобы узнать правду. – На его губах появляется грустная улыбка, а в его глазах – любовь, которую я слишком хорошо помню к моей матери. – Она была так зла. Я думал, что она в прямом смысле убьет меня.

– Господи, пап, – бормочу я, отодвигая аптечку и глядя на его разбитое лицо.

– Мне так жаль. Я просто хотел, чтобы у вас у всех все было и…

– Понятно. Я знаю, что у тебя были хорошие намерения. Хорошие, но глупые, – быстро добавляю я. – Что случилось? Почему ты не мог поехать с нами? Начать все сначала как семья, как планировал?

– Я по наивности кое-что упустил из виду. Нельзя просто так уйти от Виктора Харриса и «Ястребов». Особенно если знаешь обо всей цепочке поставок. Я подписал собственное свидетельство о смерти, продав душу дьяволу. Поэтому мне пришлось отпустить вас и заплатить за свою ошибку.

– Ты все еще любишь ее, не так ли? Ссора, резкие слова – все это было…

– Я буду любить твою маму до самой смерти, Скарлетт. Она самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал. Она умная, сильная и такая… – Он замолкает, думая о ней. – Знаешь, ты такая же, как она. – Он тянется к моей руке, морщась от боли, когда сжимает ее. – У тебя та же сила и та же решимость. Ты собираешься сделать что-то действительно невероятное со своей жизнью, я просто знаю это. И очень горжусь.

От его слов в моем горле образуется комок эмоций, который становится все труднее и труднее проглотить.

– Я оказалась в том же самом месте, что и ты, ты действительно в этом уверен?

– О чем он тебя просил?

Я рассказываю ему о камерах и их установке в доме Харрисов.

– Понятия не имею, что он пытался выяснить, но он явно думает, что они ему лгут.

– Да, – заявляет он.

– Т-ты знаешь?

– Милая, я знаю больше, чем когда-либо хотел. Я оказался в более глубоком положении, чем когда-либо ожидал. Рид присматривал за тобой?

– Ч-что? – заикаюсь я, опешив от его внезапной смены темы.

– Рид, после того как забрал тебя, присматривал за тобой?

– Э-э… д-да.

– Хорошо. Скарлетт, мне нужно, чтобы ты пообещала мне кое-что, хорошо?

– Эм… конечно, – шепчу я, мне не нравится резкий тон его голоса.

Рокот двигателя заполняет тишину вокруг нас, пока я жду, чем он собирается меня огорошить, но никто из нас не обращает на это внимания, даже когда машина останавливается, и хлопают дверцы.

– Мне нужно, чтобы ты держалась от него подальше. Подальше от Харрисов и всех, кто с ними связан.

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, когда дверь трейлера с грохотом ударяется о стену, и раздается холодный, сердитый голос, от которого каждый волосок на моем теле встает дыбом.

Глава 17

Кейн

Я прихожу на тренировку после занятий с самыми лучшими намерениями, несмотря на то, что мое тело все еще болит после утреннего занятия. Мне отчаянно хочется вернуться к нормальной жизни, выйти на поле и почувствовать кожу мяча под кончиками пальцев. Но тренер бросил на меня один взгляд и решительно отослал меня, к большому облегчению Луки, если его самодовольная ухмылка через плечо тренера о чем-то говорит. Я показал ему средний палец перед уходом, но это не удовлетворило мою потребность в том, что я действительно хотел с ним сделать.

Я видел, как сегодня утром на уроке он отшил Летти. То, как он отказался даже взглянуть на нее, когда она явно так отчаянно хотела поговорить с ним, а затем то, как он почти выбежал из аудитории, как только Уитмен закончил.

Когда Летти объяснила мне, что рассказала им правду о том, где она была, я знал, что они оба будут в ярости. Но чтобы Лука ее отшил. Этого я не ожидал. Я думал, он слишком увлечен ею, чтобы даже подумать об этом. Интересно.

Зная, что она меня не ждет, я направляюсь в ее общежитие. Я предупредил ее, что буду бороться, чтобы доказать, что она ошибается, и это может начаться прямо сейчас, поскольку в данный момент у меня свободное время.

– О, смотрите-ка, он вернулся за очередным раундом, – бормочет Элла, едва оторвав взгляд от блокнота на обеденном столе, когда я врываюсь в их общежитие во второй раз за день.

– Она в своей комнате? – спрашиваю я, шагая в ту сторону, прежде чем девушка успевает ответить.

– Нет.

Одно это слово останавливает меня на полпути.

– И где же она?

Медленно Элла отводит глаза от того, что делает, как будто я серьезно причиняю ей неудобства.

– Зачем мне тебе это говорить?

– Потому что ты не идиотка.

– Ты продолжаешь причинять ей боль, Кейн. Снова и снова. – Мои зубы скрипят, а кулак сжимается от ее слов.

– И это имеет какое-то отношение к тебе, потому что…

– Потому что она моя подруга, и ей больно. Она не хочет, чтобы ты был здесь. Или рядом с ней.

– Это ее слова или твои, потому что я знаю, что ей нравится, когда я рядом с ней.

– Фу, ты такая свинья.

Ножки стула скрипят по кафельному полу, когда Элла встает.

– Хм, странно, я думал, что ты неравнодушна к грязным игрокам. Это должно сделать меня твоим идеальным типом.

– Придурки не мой тип, – рычит она, оглядывая меня с ног до головы.

– А, так вот почему Кольт выгнал тебя в субботу вечером ради лучшего перепиха? – спрашиваю я, заставляя ее опустить подбородок.

– О-откуда ты это знаешь? – заикается она, не в силах скрыть свою боль.

Я делаю шаг к ней.

– Потому что… – Я понижаю голос, зная, что это напугает ее и заставит извиваться, как маленькую мышку. – Я все знаю.

По правде говоря, я лишь догадываюсь из того, что слышал от парней за последние пару недель, и из того, что видел в социальных сетях, но ей не нужно этого знать, потому что я знаю, что попал точно в цель.

– Значит не больно, когда тебя отбрасывают в сторону, как охотницу за джерси, которой ты на самом деле являешься?

– Пошел ты, Кейн. Пошел. Ты.

Схватив свой блокнот, она проносится мимо меня, прежде чем хлопнуть дверью своей спальни так сильно, что все общежитие дребезжит от ее гнева.

Я, с другой стороны, не могу не улыбнуться.

– Эй, чувак. Что… что происходит? – спрашивает тихий парень из их группы. Я несколько раз видел его с Эллисом, так что знаю, что они друзья.

– Ничего. Она просто чересчур эмоциональна.

– Элла? – спрашивает он. – Да, с ней такое бывает. – Он качает головой, мягкая улыбка играет на его губах, когда он думает о ней, прежде чем подойти к холодильнику, чтобы взять бутылку воды.

– Ты случайно не знаешь, где Летти? – спрашиваю я на всякий случай.

– Да, поехала домой, чтобы повидаться с отцом, – невинно отвечает он.

Моя кровь превращается в лаву.

Я бросаю короткий взгляд на ее дверь, пока наш сегодняшний разговор проигрывается в моей голове.

«Пообещай мне кое-что. Не вздумай ехать в Харроу-Крик».

Вот зараза.

Нацепив на лицо улыбку, которую, черт возьми, совсем не чувствую, я благодарю парня, прежде чем вернуться к своей машине.

Моя хватка на руле слишком крепка, когда я направляюсь к нашему дерьмовому дому. Раны на костяшках пальцев снова кровоточат, но я не позволяю этому остановить меня, потому что мысль о том, что она попадет прямо в лапы Виктора, блядь, Харриса по прибытии в Харроу-Крик, пугает меня до чертиков.

Летти легко отделалась в субботу вечером, но будет гораздо хуже, когда он обнаружит, что она шныряет на его участке.

Трейлерный парк выглядит точно так же, как и всю мою жизнь. Здесь темно, сыро и это одно из самых унылых мест, где я когда-либо имел неудовольствие проводить время. Повсюду разбитые машины, выстроившиеся вдоль выбоин, сломанная мебель, игрушки и всякое прочее дерьмо.

Я чертовски ненавижу это.

Как мои родители умудрились застрять здесь, черт его знает. За эти годы я не раз задавался вопросом, действительно ли то, что они потеряли свои жизни в том столкновении в тот день, было для них худшим вариантом. Это, конечно, лучше, чем гнить в аду в этом месте всю жизнь.

Останавливаю машину позади машины Летти и выпрыгиваю из нее.

Не утруждаю себя стуком, я уже знаю, что она внутри.

– Скарлетт? – кричу я в ту же секунду, как открывается дверь. Я вхожу в старый трейлер, более чем когда-либо благодарный за то, что у меня есть приличный гребаный дом, в котором я могу жить, и отправляюсь на ее поиски.

– Какого черта, Кейн? – рявкает она, вскакивая с дивана, как будто намеревается физически удалить меня из дома своего отца.

Понизив голос, я не спускаю с нее глаз.

– Я же говорил тебе не приезжать сюда.

– А я сказала тебе отвалить.

Мои зубы скрипят до такой степени, что боюсь, что сломаю один из них.

– Похоже, тебе нравится выводить меня из себя, Принцесса, – рычу я, игнорируя тот факт, что смертельный взгляд Уильяма Хантера прожигает дыры в моем черепе.

Ее губы приоткрываются, уверен, чтобы выплюнуть еще больше оскорблений, которые заставят меня захотеть наказать ее, но не ее голос заполняет пространство вокруг нас.

– Тебе нужно уйти, – рявкает Уильям, наклоняясь вперед на диване, несмотря на то, что он выглядит так, будто едва может двигаться.

– Нет проблем, но я забираю с собой твою дочь.

– С какой стати? Я не какая-то тряпичная кукла, которую ты можешь таскать за собой, Кейн.

– Ты будешь тем, кем я хочу тебя видеть, когда ты намеренно бросаешь мне вызов и подвергаешь себя опасности.

– Ей ничего не угрожает, – выплевывает Уильям.

Оторвав взгляд от Летти, я переключаю свое внимание на ее отца.

– Ты в этом уверен? – Он слегка бледнеет, давая мне ответ, в котором я нуждаюсь. – Вот именно. Ты облажался, старик. Теперь она знает правду, а это значит, что она в гребаной опасности.

– Виктор не рискнул бы прикасаться к ней.

Невеселый смешок срывается с моих губ.

– Виктору на всех наплевать. Он уничтожит собственную плоть и кровь, если это принесет ему пользу. Грея не видели уже несколько гребаных месяцев, а Виктор ходит с таким видом, будто ему наплевать, где его младший сын и жив ли он еще.

– Он чуть не убил мою дочь, – рычит Уильям.

– Еще больше причин защищать ее, тебе не кажется? – спрашиваю я, приподнимая бровь.

Его глаза задерживаются на мне еще на мгновение, в них безмолвное предупреждение. Он не хочет, чтобы я был рядом со Скарлетт, это очевидно, но также знает, что я прав.

– Но ты один из них. Почему я должен доверять ее тебе?

– Потому что у тебя нет другого выбора. Ты все это знал, но, похоже, не спешил отправлять ее туда, где она в безопасности.

– Думаешь, она в безопасности в Мэддисоне?

– В большей безопасности, чем она здесь, в этой дыре.

– Но братья Харрис…

– Не представляют для нее угрозы. Как и я, – перебиваю я. – А вот Виктор Харрис чертовски опасен.

Уильям кивает головой, уступая мне.

– Он прав, милая. Тебе лучше уйти.

– Что? – кричит Летти. – Нет. Ты ведь несерьезно, да? Я не оставлю тебя в таком состоянии. Ты хоть что-нибудь ел с тех пор, как вернулся?

– Я в порядке, Скарлетт. И прекрасно могу о себе позаботиться.

Летти пыхтит, ее губы недовольно поджаты, а маленькие кулачки сжаты в гневе.

– Отлично, вперед, – рявкаю я, указывая на выход. Думаю, что это прозвучало довольно вежливо, учитывая, что на самом деле я хочу перекинуть ее через плечо и вынести из этого места.

– Я никуда с тобой не пойду, – выплевывает она, к большому не удовольствию своего отца.

– Видишь, совсем как твоя мать, – бормочет он, пока она стоит, уперев руки в бока, с раздраженным выражением на лице.

– Вы двое невероятны.

– Пожалуйста, Лет. Просто возвращайся в колледж и держись подальше от опасности. Ты можешь позвонить мне в любое время. Я обещаю, что со мной все в порядке.

– Ты работаешь на дьявола, и не можешь быть в порядке, черт возьми.

– Летти, это моя жизнь, – говорит он с сокрушенным вздохом. – Я так живу в течение многих лет. Пожалуйста, просто позволь мне продолжить.

– Нет, я не уйду, пока не приготовлю тебе ужин и не приберусь здесь.

Когда отец и дочь упрямо смотрят друг на друга, не желая уступать, мое терпение лопается.

– Кейн, какого хрена ты делаешь? – кричит она, когда я делаю именно то, что должен был сделать в ту секунду, когда пришел сюда, и перекидываю ее через плечо.

– Мы уходим.

– Нет, ему нужно…

– Ужин, я слышал. Мы закажем ему пиццу на обратном пути.

– Я не пойду с тобой. – Ее кулачки обрушиваются на мою задницу, когда я выхожу из трейлера ее отца. – Папа, помоги мне, – кричит она, дрыгая ногами в надежде, что это заставит меня опустить ее.

Это не сработает.

Я поворачиваюсь, глядя на ее отца, прежде чем выйти из его дома.

Черты его лица суровы, глаза прищурены.

– Надеюсь, ты знаешь, что я только что предупредил ее держаться подальше от таких, как ты, Ледженд.

– Отлично. Просто иногда это не так просто.

– Если ты подвергнешь ее опасности, я сам убью тебя.

– Вы можете доверять мне, сэр. С ней ничего не случится. Не я здесь плохой парень.

Летти насмехается над моими словами.

– Нет, ты чертов дьявол, – выплевывает она.

– Ну-ну, мы все знаем, что этот титул зарезервирован для Виктора, – рычу я на нее. – Я попрошу кого-нибудь помочь немного прибраться здесь, пока ты будешь приходить в себя.

Я киваю Уильяму, прежде чем распахнуть дверь и выйти. Летти все еще вертится в моих руках.

– Отпусти меня, – кричит она, снова начиная бить ногами и кулаками.

Пара подростков, которые пинают мяч по дорожке, поднимают глаза, но, как и на все, что здесь происходит, даже глазом не ведут на то, как грубо я обращаюсь с женщиной. Что в значительной степени подводит итог этому месту.

Открываю пассажирскую дверь и опускаю ее внутрь.

– Я никуда с тобой не поеду. – Девушка борется, цепляясь за мое предплечье, когда я прижимаю ее к месту, обхватив рукой за шею.

Наклоняясь, пока мой нос почти не касается ее, я смотрю в ее темные, злые глаза.

– Ты полностью проигнорировала мои приказы, Принцесса.

Она усмехается.

– Я не подчиняюсь твоим гребаным приказам, Кейн. На самом деле ничьим приказам. Я хотела убедиться, что с моим отцом все в порядке. Мне плевать на Виктора и на всех этих гребаных «Ястребов». Насколько я понимаю, вы все – сборище долбанутых психопатов-преступников.

– Тебе, блядь, не должно быть все равно. Сколько раз мне нужно это повторять? Он убьет тебя.

– Тогда, черт возьми, позволь ему, – кричит она, пожимая плечами, как будто ей действительно все равно.

Мои пальцы сжимаются вокруг ее горла, но она даже не вздрагивает.

– Давай, будь хорошим маленьким прихвостнем и делай за него грязную работу. Это то, чем ты занимаешься, не так ли, Кейн? Ты убиваешь людей за эту мразь.

Я сжимаю челюсть, зубы скрипят так сильно, что даже больно. Мое сердце бешено колотится, и мне приходится бороться, чтобы остановить дрожь в руке, прижатой к ней.

– Принцесса, – выдавливаю я сквозь красную дымку гнева, окутавшую меня.

Она смотрит на меня так, словно ей на все наплевать. К несчастью для нее, я чувствую, как ее пульс громыхает под моим прикосновением.

– Не двигайся с места или твой отец станет свидетелем того, чего он, блядь, действительно не хочет видеть.

Ее губы приоткрываются, чтобы ответить, но когда отрывает взгляд от меня и смотрит через мое плечо, я знаю, что он действительно наблюдает за нами.

Летти нервно сглатывает, прежде чем опустить голову и посмотреть на свои колени.

Приятно знать, что она может выполнять приказы, когда в этом замешана ее семья.

Предупреждающе сжав ее горло, я бросаю сумочку ей на колени и захлопываю дверцу, прежде чем подбежать к водительскому сиденью.

Я завожу двигатель и, не глядя туда, где, я знаю, стоит Уильям, наблюдая за нами, отъезжаю от его трейлера и удаляюсь от места, в которое я бы с радостью больше никогда не ступил.

– Кейн, я…

– Не надо, – рявкаю я, вцепившись в руль так крепко, что становится больно, и пальцы сводит судорогой.

Девушка выдыхает и отворачивается от меня, прижавшись лбом к окну.

Прислонившись головой к подголовнику, я делаю пару глубоких вдохов, желая, чтобы мой гнев на ее чертовски глупые решения остыл.

На секунду это срабатывает, но потом я смотрю на Летти, и образ ее, привязанной к стулу, как описал мне Рид после того, как она рассказала мне только самые основы того, что произошло, всплывает у меня в голове.

– Какого хрена ты делаешь? – выпаливает она, вздрогнув, когда я резко поворачиваю налево, подрезая машину, которая приближалась с другой стороны дороги.

Я стискиваю зубы и проглатываю свой ответ, когда мы продолжаем двигаться вперед еще несколько миль, прежде чем машина начинает подпрыгивать, когда местность меняется. Вскоре мы оказываемся под прикрытием деревьев и совершенно одни.

– О, хорошо, ты привез меня в такую глушь, чтобы убить?

– Не искушай меня, черт возьми, Принцесса, – рычу я, протягивая руку и вплетая пальцы в волосы на ее затылке и притягивая ее голову к себе.

Ее губы приоткрываются в шоке, но она ничего не говорит, когда я прижимаюсь к ее губам. Я погружаю язык в ее рот, когда ее руки атакуют мои руки и грудь – все, что она может достать – в попытке оттолкнуть меня.

Летти борется с каждым моим движением, с каждым движением моего языка, пытающегося заставить ее подчиниться, но только когда я снова беру ее за горло, ее руки прекращают атаку, а тело начинает расслабляться под моей хваткой.

– Сдавайся, Принцесса.

– Пошел ты в задницу, Кейн.

– Отличная гребаная идея.

Все еще отказываясь поцеловать меня, наши губы остаются прижатыми друг к другу, не двигаясь, пока наше учащенное дыхание смешивается. Ее глаза не отрываются от моих, но с каждой секундой я вижу, как ее решимость начинает слабеть.

Наклонившись, я расстегиваю ширинку и неловко стягиваю ткань с задницы.

Скользнув рукой обратно в ее волосы, я оттягиваю ее от себя. Ее глаза сразу же устремляются вниз, туда, где я сейчас медленно работаю своей твердой длиной.

Желание темнеет в ее глазах, золотые блики почти сверкают.

– Кейн?

– Ты у меня в долгу, Принцесса.

– Э-эм…

– Ты ослушалась меня. Заставила ехать в Харроу-Крик, чтобы забрать тебя.

– Я не…

Не заинтересовавшись ее аргументами, я опускаю ее голову ниже, пока она не нависает прямо над моей длиной.

– Соси, Принцесса. Сделай так, чтобы все это стоило моего времени.