Текст книги "Мифы, легенды и предания кельтов"

Автор книги: Томас Роллестон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

ПОВЕСТЬ О КОНАЙРЕ МОРЕ

От нее-то в итоге и ведет свой род великий король Конайре Мор, высший образец величия, могущества и милосердия в ирландских преданиях, лишившийся власти и погибший из-за козней Племен богини Дану, которые отомстили таким образом людям за все разрушения, причиненные Эохайдом. Повесть, в которой описывается смерть Конайре, – одна из самых древних и «варварских» ирландских легенд, и ни в одной другой мы не встречаем такого буйства фантазии. По отношению к ней сказание об Этайн и Мидире является чем-то вроде «пролога», открывающего истинные причины описываемых событий. Понять их взаимосвязь читателю поможет генеалогия Конайре Мора.

ГЕЙС

Повесть о Конайре в первый раз сообщает нам о существовании так называемых гейсов, которые с этих пор начинают играть важную роль в ирландских преданиях; часто нарушение или, наоборот, соблюдение гейса оказывается решающим поворотным пунктом трагического рассказа. Поэтому нам придется сделать небольшое отступление и объяснить читателю, что же это такое.

«Ирландский словарь» Динена толкует слово «гейс» как «обязательство, заклятие, запрет, табу, магическое предписание, нарушение которого приводит к неудачам и гибели». Каждый знатный человек в Ирландии имел собственные гейсы, переступить через которые он не мог. Иногда они оказывались частью кодекса чести – так, Диармайд, когда Грайне просит его увести ее от Финна, связан гейсом не отказывать женщине в покровительстве. В других случаях это могут быть просто суеверия – так, Конайре запрещено следовать за тремя красными всадниками и убивать птиц (поскольку птица, как мы увидим, была его тотемом). Герой уладов Фергусе Мак Ройхе имел гейс не отказываться от приглашения на пир; с этого начинается трагедия сыновей Уснеха. Не совсем ясно, кто накладывает гейсы или как человек узнает, в чем состоит его личный гейс, – все это, без сомнения, находилось в ведении друидов. Так или иначе, гейсы представляли собой священные обязательства, и человека, нарушившего их, ожидали жесточайшие несчастья. Первоначально это явно были заповеди, соблюдая которые человек поддерживал должные отношения с иным миром, миром Волшебного народа, близкие известной полинезийской практике табу. Однако применительно к ирландской ситуации я предпочитаю использовать ирландское слово.

ВОСПИТАННИЦА ПАСТУХОВ

Теперь вернемся к Конайре, правнуку Этайн. Дочь Этайн, Этайн Младшая, как мы узнали из генеалогической таблицы, стала женой Кормака, правителя Ульстера.

Она принесла своему мужу единственного ребенка – дочь. Король, жаждавший получить наследника, в ярости изгнал жену и велел бросить девочку в яму. «Потом двое слуг короля понесли ее к яме, и, пока они несли ее туда, улыбалась им девочка славной улыбкой».[84]84
  Предания и мифы… С. 103. Перевод СВ. Шкунаева.


[Закрыть] В результате слуги не оставили ее умирать и отнесли пастухам Этерскела короля Тары, которые воспитывали ее и учили, «пока не сделалась она искусной во всяком шитье. Не было в Ирландии королевской дочери милее ее».[85]85
  Там же.


[Закрыть] Так она получила имя Месс Буахалла, что означает «воспитанница пастухов».

Чтобы ее не обнаружили, пастухи построили для нее домик из прутьев, в котором было только отверстие в крыше. Но один из людей короля Этерскела залез из любопытства на крышу и увидел внутри прекраснейшую девушку в Ирландии. Он сообщил об этом королю, который велел разломать домик и вывести оттуда девушку, ибо Этерскел был бездетен и друид предсказал ему, что сына принесет ему женщина неведомого рода. «Вот женщина, назначенная мне в жены»,[86]86
  Там же.


[Закрыть] – сказал король.

РОЖДЕНИЕ КОНАЙРЕ

Однако прежде, чем Месс Буахаллу освободили, ее навестил обитатель Страны Юности. Через отверстие в крыше в ее домик спустилась огромная птица. На полу оперение спало, и перед девой предстал прекрасный юноша. Подобно Данае, Леде или Этлин, дочери Балора, Месс Буахалла подарила божеству свою любовь. Прежде чем они расстались, он сказал ей, что ее отведут к королю, но что она родит сына не от короля, но от него, ее возлюбленного из Племен богини Дану; имя мальчика будет Конайре, и он не должен убивать птиц.

Так родился Конайре. Он вырос в мудрого и благородного юношу и воспитывался у героя Донн Деса вместе с тремя его правнуками. Их звали Фер Ле, Фер Гар и Фер Рогайн; Конайре очень любил их и научил тому, что умел сам.

КОНАЙРЕ – ВЕРХОВНЫЙ КОРОЛЬ

Король Этерскел умер, и надо было найти преемника. В Ирландии не существовало закона, что трон непременно должен наследовать старший сын; предполагалось, что члены рода выберут наиболее подходящего преемника. В легенде о Конайре содержится любопытный рассказ о том, как в процессе выбора применялось своего рода гадание. Был устроен «пир быка»; суть обряда состояла в том, что ясновидец «наедался досыта мясом только что убитого быка и пил отвар»; затем он отправлялся спать, и над его ложем произносили заклинание правды. Тот, кого он увидит во сне, и становился королем. Как указывает Уитли Стоке, нечто подобное происходило в Эгире, в Ахайе, где жрица Земли пила свежую кровь быка, прежде чем спуститься в пещеру и начать пророчествовать. В тот раз спавший воскликнул, что увидел обнаженного мужа, который направляется к Таре, вложив в пращу камень.

Праздник быка происходил в Таре, а Конайре со своими совоспитанниками в то время играл на равнине близ Лиффи. Они расстались, Конайре отправился к Дублину и вдруг увидел впереди стаю огромных птиц невиданной красоты и цвета. Он погнался за ними на колеснице, но птицы держались на расстоянии чуть больше броска камня, пока не добрались они до берега моря. Тогда Конайре сошел с колесницы и уже достал пращу, как вдруг птицы превратились в воинов и кинулись на него с копьями и мечами. Однако один из них вступился за него и сказал:

«– Я Немглан, король птиц твоего отца. Запрещено тебе убивать птиц, ибо нет перед тобой никого, кто не был бы близок тебе по отцу или матери.

– Доныне не знал я об этом, – ответил Конайре.

– Отправляйся в Тару, – сказал Немглан, – ибо для твоего это блага. Там сейчас праздник быка, и после него станешь ты королем. Будет им тот, кто под утро обнаженным придет по одной из дорог в Тару с камнем в праще».[87]87
  Предания и мифы… С. 104–105. Перевод СВ. Шкунаева.


[Закрыть]

Конайре разделся и отправился в Тару. Он шел всю ночь, а на подходах к Таре на всех дорогах стояли знатные люди, державшие королевские одежды. Увидя Конайре, они одели его, ввели в Тару и провозгласили владыкой Эрин.

ГЕЙСЫ КОНАЙРЕ

Далее приводится длинный список гейсов, наложенных на Конайре Немгланом.

«Будут запреты лежать на правлении твоем, но благородна власть птиц. Вот каковы те запреты.

Нельзя обходить тебе Брегу[88]88
  Брега – большая равнина, лежащая к востоку от Тары между реками Бонн и Лиффи.


[Закрыть] слева направо, а Тару справа налево.

Нельзя убивать тебе диких зверей Керны.

Каждую девятую ночь не можешь ты покидать пределы Тары.

Нельзя тебе проводить ночь в таком доме, откуда наружу виднелся б огонь или свет был заметен оттуда.

Три Красных не должны перед тобой идти к дому Красного.

Не должен случаться грабеж при правлении твоем.

Да не войдут в твое жилище после захода солнца одинокий мужчина или женщина.

Не должно тебе решать спор двух рабов».[89]89
  Предания и мифы… С. 105. Перевод СВ. Шкунаева.


[Закрыть]

Так начал Конайре свое царствование, которое было отмечено хорошей погодой и обильными урожаями, неразрывно связанными в ирландском сознании с владычеством доброго короля. К берегам приплывали чужеземные корабли. Осенью желудей, свиного корма, бывало по колено; реки кишели рыбой. «Не случалось ни одному ирландцу тогда погубить другого. Для каждого голос другого был ласков, словно мелодия арфы».[90]90
  Предания и мифы… С. 105. Перевод СВ. Шкунаева.


[Закрыть]

МЕСТЬ

Беда, однако, подкралась с другой стороны. Конайре запретил все грабежи и набеги, и трем его братьям, разбойникам по призванию, это не понравилось. Гордые и своенравные, они продолжали поступать так, как им хотелось, пока их не поймали с поличным. Конайре не стал предавать их смерти, однако изгнал из Эрин и отправил пиратствовать за море. В море они встретили другого изгнанника, Ингкела Одноглазого, сына короля Британии, и, объединившись с ним, напали на крепость, в которой в то время как раз гостили отец, мать и братья Ингкела, и всех погубили в одну ночь. Затем Фер Гар, Фер Ле и Фер Рогайн должны были отплатить Ингкелу и разграбить вместе с ним Эрин; они собрали отряд, к которому присоединились семь Мане, сыновья Айлиля и Медб из Коннахта, и высадились в Ирландии близ Дублина.

Тем временем козни народа Дану заставили Конайре нарушать один гейс за другим. Он прекратил ссору двух своих рабов в Мунстере; на обратном пути в Тару он увидел, что все небо в сполохах пламени и клубах дыма. Воины решили, что здесь хозяйничают разбойники с севера, и, чтобы избежать столкновения, отряду пришлось обойти Тару справа налево и Брегу слева направо. Но дым и огонь были всего лишь миражами; Волшебный народ все теснее затягивал свои сети вокруг обреченного короля. Миновав Брегу, Конайре и воины «погнались за дикими зверями Керны», кто бы они ни были, «хоть никто и не ведал об этом, пока не закончилась охота».[91]91
  Там же. С. 106.


[Закрыть]

ДОМ ДА ДЕРГИ И ТРОЕ КРАСНЫХ

Конайре теперь надо было остановиться на ночлег, и он вспомнил, что недалеко от этих мест находится дом знатного лейнстерца Да Дерги, по имени которого и названа эта сага.[92]92
  [ «Разрушение Дома Да Дерги».


[Закрыть] Когда Да Дерга приходил к королю, тот явил все свое великодушие и щедрость, а теперь сам решил воспользоваться его гостеприимством. Да Дерга жил в большом доме с семью дверями недалеко от нынешнего Дублина, вероятно в Донниброке, на дороге, ведущей на юг. Кавалькада отправилась туда, но по пути их снова подстерегало грозное знамение – Конайре увидел, что перед ними скачут на красных конях три всадника, одетых во все красное. Он вспомнил свой гейс и отправил к ним посланца с просьбой пропустить его. Но как ни погонял посланец свою лошадь, он не мог подойти к ним ближе, чем на бросок копья. Он попытался прокричать незнакомцам, чтобы те повернули назад и следовали за королем, но один из них, оглянувшись, насмешливо предложил ему ожидать великих вестей из Дома Да Дерги. Вновь и вновь посылали за ними гонца с обещаниями больших наград, если они выполнят просьбу. Наконец они пропели таинственные и страшные слова: «О мальчик, великие вести! Устали наши кони – то кони Донна Дескорах из сидов. Хоть мы и живы, все же мертвы. Великие знамения. Гибель живого. Пища воронам. Битва и схватки. Кровь на мечах. Щиты с разбитыми шишками после захода солнца. О мальчик!»[93]93
  Предания и мифы… С. 108. Перевод СВ. Шкунаева.


[Закрыть] С тем они приблизились к Дому Да Дерги, привязали коней у входа и уселись внутри. Следует сказать, что «Дерга» означает «красный». Итак, Конайре ехал за тремя Красными к дому Красного. «Все гейсы против меня в этот вечер», – пророчески заметил он.

СБОР ВОЙСКА

Далее повествование о Конайре Море становится все более пространным и таинственным – фантазия сказителя расцветает пышным цветом по мере приближения к развязке. Наступила ночь, и отряд Ингкела высадился на берегах Дублинского залива. Они слышат стук копыт и отправляют вестовых выяснить, что происходит. Гонцы сообщают, что это многочисленная кавалькада сопровождает Конайре к Дому Да Дерги. Раздается гром – Ингкел спрашивает у Фер Рогайна, что это может быть, – тот отвечает, что это могучий воин Мак Кехт разжигает кресалом огонь для ночлега короля. «Да не приведет его сюда Господь этой ночью! Воистину жаль!»[94]94
  Предания и мифы… С. 113. Перевод СВ. Шкунаева.


[Закрыть] – восклицают братья. Но Ингкел напоминает им о договоре: ведь он отдал на погибель собственного отца и братьев; они не могут не помочь ему напасть на Конайре. Разбойники видят свет огня, разведенного Мак Кехтом, через колеса колесниц, стоящих у открытых дверей Дома. Нарушен еще один гейс Конайре.

Ингкел и его люди начинают сооружать огромный каменный каирн, в который каждый кладет по одному камню – в память битвы, а также в память об убитых, ибо выжившие унесут по камню с собой.

МОРРИГАН

Действие теперь перемещается в Дом, где устраивается на ночлег свита короля. В какой-то момент к дверям подошла одинокая женщина и попросила дозволения войти. «Длинными, словно ткацкий навой, были ее голени, и черными, словно спинка жука. Серый мохнатый плащ был на той женщине. Волосы ее спускались до колен, а губы свисали на одну половину лица». Это была Морриган, богиня смерти и разрушения. Она прислонилась к дверному косяку и бросила на короля и его спутников дурной взгляд. «Что скажешь о нас, о женщина, если ты и вправду провидица?»[95]95
  Там же. С. 111.


[Закрыть] – спросил Конайре. «Поистине, – отвечала она, – ни волос, ни плоть не покинут это место, если только птицы не унесут их в когтях». Она попросила приюта. Конайре объявил, что гейс запрещает ему принимать одинокого мужчину или женщину после захода солнца. «Если и в самом деле не найдется у короля приюта и ночлега для одинокой женщины, я отыщу их у того, кто достаточно благороден», – сказала она. «Хоть и лежит на мне гейс, пропустите ее»,[96]96
  Предания и мифы… С. 112. Перевод СВ. Шкунаева.


[Закрыть] – молвил Конайре.

КОНАЙРЕ И ЕГО СПУТНИКИ

Далее следует блестящий рассказ о том, как Ингкел отправляется выяснять обстановку в Доме. Заглянув внутрь сквозь колеса колесниц, он запоминает все, что видел, и описывает сыновьям Деса каждого воина и славного мужа, сопровождающего Конайре, а Фер Рогайн и его брат объясняют, кто он и какой урон он нанесет врагу в предстоящей схватке. Там находится Кормак, сын Конхобара, владыки Ульстера, добрый и благородный; там сидят три грозных, темных, одетых в черные плащи мужа из пиктских земель; там – жестковолосый управитель Конайре, который усмирит любую ссору, слышно, как падает игла, когда он начинает говорить, и жезл у него размером с мельничный столб; там – воин Мак Кехт, который лежит на спине, его поднятые колени походят на два холма, его глаза – на озера, его нос – на вершину горы, его меч сверкает, словно река под солнцем. Там находятся три сына Конайре, золотоволосые, в шелковых плащах, любимые всеми, «девичья повадка у них и братские сердца, доблесть медведя и бешенство льва».[97]97
  Там же. С. 117.


[Закрыть] Услышав о них, Фер Рогайн зарыдал и не мог продолжать, пока не минула треть ночи. Еще в Доме сидят три заложника из фоморов, ужасных на вид, и Конал Победоносный со щитом цвета крови, и Дубтах из Ульстера со своим волшебным копьем, которое при приближении битвы следует держать в котле с варевом из сонных трав, иначе его наконечник пламенеет, и копье вырывается и поражает людей; и три великана с острова Мэн, с волосами как лошадиная грива, спадающими до пят. Странное, нездешнее чувство вызывает описание трех обнаженных, истекающих кровью существ, висящих на привязанных к крыше веревках, – это дочери Бадб (другое имя Морриган, богини войны), «три ужасных видом, те три, которых всегда убивают». Вероятно, это призраки, предвещающие схватку и гибель, которых видит только Ингкел. Покои в Доме полны воинов, кравчих, музыкантов, шутов, совершающих разные трюки; Да Дерга и его приемные дети разносят еду и питье. Сам Конайре описан как юноша: «Воистину под стать королю его пыл и деяния. Мудрецу он сродни разумением. Плащ, что я видел на нем, прекрасен, словно туман первых дней мая. Цвет свой меняет тот плащ поминутно, и всякий красивей другого».[98]98
  Предания и мифы… С. 119. Перевод СВ. Шкунаева.


[Закрыть] Рядом с ним лежит сияющий меч с золотой рукоятью, вынутый на локоть из ножен. «Это Конайре, сын Этерскела, – не рождался еще правитель добрее, красивей и лучше его, владыки ирландцев… Воистину велика доброта этого юноши, пока не выступит он на геройский подвиг. Силой и доблестью преисполнится он, когда сойдется с бойцами Ирландии и Британии, так что не случится разрушение, покуда он будет в Доме».[99]99
  Там же. С. 119–120.


[Закрыть] Горестен конец его правления.

ВОИНЫ ПРИШЛИ К ДОМУ

Итак, Ингкел и сыновья Деса испустили воинственный клич и окружили Дом.

«– Тише! – сказал меж тем Конайре. – Что это там?

– Воины, что идут на нас, – ответил Конал Кернах.

– Найдется кому встретить их, – сказал Конайре.

– Скоро большая нужда будет в этом, – сказал Конал Кернах».[100]100
  Там же. С. 120.


[Закрыть]

Один из разбойников первым ринулся в Дом. Ему отрубили голову и выбросили ее наружу. Битва началась. Дом подожгли, но огонь залили вином и водой. Конайре и его люди делают вылазку – сотни врагов погибли, и атакующие отступили на время. Но король, много потрудившийся в сражении, хочет пить и не может биться, пока не получит воду. По совету друида разбойники перекрывают реку Доддер, которая протекала через Дом, а все запасы воды ушли на тушение огня.

ГИБЕЛЬ КОНАЙРЕ

Умирающий от жажды король просит Мак Кехта достать ему питья, и Мак Кехт спрашивает Конала, останется ли тот защищать короля или пойдет за водой для него. «Оставь уж нам защищать короля и отправляйся сам, ибо к тебе обратился Конайре»,[101]101
  Предания и мифы… С. 126. Перевод СВ. Шкунаева.


[Закрыть] – отвечает Конал. Тогда Мак Кехт берет золотую чашу короля, выходит, прорубается сквозь ряды осаждающих и идет искать воду. Тем временем Конал, и Кормак из Ульстера, и другие герои тоже выходят, изничтожая толпы врагов; некоторые, раненые и измученные, возвращаются в Дом, другие прорываются сквозь кольцо врагов. Конал, Сенха и Дубтах остаются с Конайре до конца; но Мак Кехта все нет. Конайре гибнет от жажды, и тогда три героя пробивают себе путь и спасаются, «раненые, разбитые, изувеченные».

А Мак Кехт в то время рыщет по Ирландии в поисках воды. Но Волшебный народ, предстающий здесь как некая первичная сила, повелевающая стихиями, иссушает перед ним все источники. Он тщетно заглядывает в Колодец Кесайр в Уиклоу; он приходит к могучим рекам, Шэннону и Слэйни, Банну и Барроу, но все они скрываются при его приближении; озера тоже изменяют ему; наконец он находит одно озеро, Лох-Гара в Роскоммоне, которое не успевает спрятаться вовремя, и там наполняет свою чашу. На рассвете он возвращается к Дому с драгоценным питьем, но видит, что все защитники мертвы или бежали, а два разбойника как раз отрубают голову Конайре. Мак Кехт проделывает то же с одним из них, а вслед другому, который пустился бежать с головой Конайре, бросает огромный камень. Разбойник падает на месте, и Мак Кехт берет голову своего господина и вливает ей в рот воду. Голова благодарит своего воина и восхваляет его подвиг.

РАНЫ МАК КЕХТА

Когда обессилевший, израненный Мак Кехт лежал на поле битвы, мимо проходила женщина.

«– Подойди ко мне, о женщина, – молвил он.

– Не могу я приблизиться, ибо страшусь тебя, – ответила та».[102]102
  Здесь и далее перевод СВ. Шкунаева.


[Закрыть]

Но Мак Кехт все-таки убеждает ее подойти и говорит: «Не знаю, что тревожит мою рану – муха, комар или муравей».

Женщина смотрит и видит, что лохматый волк по самый загривок погрузился в рану. Она оттаскивает его за хвост; пасть его полна плоти воина.

«То муравей старой земли», – отвечает женщина.

Мак Кехт взял волка за горло и ударил по голове и убил.

«ЖИВ ЛИ ТВОЙ ГОСПОДИН?»

Повесть кончается поистине героически. Конал Победоносный, как мы уже знаем, прорвался наружу после смерти короля и вернулся в Тальтиу, где во дворе у дома нашел своего отца Аморгена. Руку, которой Конал держал щит, пронзили трижды пятьдесят копий; в Тальтиу он принес половину щита, меч и обломки двух копий.

«– Стремительны воины, что гнались за тобой, о сын мой, – сказал Аморген.

– Раны мои, о старый воин, – ответил Конал Кернах, – от битвы с героями.

– Знаешь ли ты о Доме Да Дерги и жив ли твой господин? – спросил отец.

– Нет уж его в живых, – сказал Конал Кернах.

– Клянусь тем, чем клянется народ Ульстера, – сказал отец, – недостойно воина возвращаться живым, бросив на погибель своего господина.

– Воистину раны мои не белого цвета, о старый герой, – молвил Конал Кернах.

Протянул он руку, державшую щит, и было в ней трижды пятьдесят ран. Все ж защитил руку щит, прикрывавший ее. Правая же рука на две трети была изрублена, изранена, исколота и держалась при теле лишь на сухожилиях, ибо не защищал ее щит.

– Эта рука сражалась сегодня, о сын мой, – сказал Аморген.

– Воистину так, о старый герой, – ответил Конал, – многим поднесла она смертный напиток у входа в Дом».

Так кончается повесть об Этайн, и о поражении Волшебной Страны, и о мести, павшей на правнука Эохайда, верховного короля.

Глава 5
СКАЗАНИЯ УЛАДСКОГО ЦИКЛА

ПРОКЛЯТИЕ МАХИ

Теперь сюжетный центр ирландских преданий перемещается из Тары в Ульстер; главными фигурами героических саг становятся Конхобар, сын Несс, Кухулин, его могучий подданный, и воины Красной Ветви, жившие в Эмайн-Махе.

Легенду об основании Эмайн-Махи мы уже рассказали. Однако Маха – не просто как женщина, а как некое сверхъестественное существо – появляется еще раз в связи с историей Улада-Ульстера. Она оказывается главной героиней весьма любопытной повести, которая, очевидно, должна была объяснить причины странной слабости или беспомощности, охватывавшей по временам в критические моменты воинов этой провинции.

Предание рассказывает, что однажды богатый ульстерский крестьянин Крунху, сын Агномана, живший в уединенном месте среди холмов, обнаружил у себя в доме незнакомую молодую женщину, прекрасную обликом и одеждами. Крунху был вдовец, его жена умерла, успев родить ему четырех сыновей. Странная незнакомка без лишних слов принялась выполнять всю работу по дому, приготовила ужин, подоила корову и вообще взяла на себя все обязанности хозяйки дома. Ночью она легла рядом с Крунху и с тех пор жила с ним как его жена; и они горячо любили друг друга. Имя ее было Маха.

Однажды Крунху решил отправиться на большой праздник Ульстера, где устраивались пир и скачки и вообще разнообразные увеселения. Маха просила мужа не ходить туда, но он упорствовал. Тогда она сказала: «Тогда не говори обо мне на празднике, ибо я останусь с тобой до тех пор, пока обо мне не заговорят».

Уже было подмечено, что здесь мы впервые в послеантичной литературе Европы встречаем мотив чудесной жены, которая остается со своим возлюбленным только до тех пор, пока соблюдаются определенные условия – например, он не должен следить за ней, не должен плохо обращаться с ней или не должен спрашивать, кто она и откуда.

Крунху пообещал выполнить это условие и отправился на праздник. Там две королевские лошади брали приз за призом на скачках, и люди говорили: «Нет никого в Ирландии быстрее, чем эта пара королевских коней».

Тогда Крунху, забыв о своем обещании, сказал: «Моя жена может бежать быстрее, чем они».

«Схватите этого человека, – заявил рассерженный король, – и держите его, пока не приведут его жену».

За Махой послали гонцов, и ее привели на праздник; а она носила ребенка. Король велел ей приготовиться к состязанию. «Уже близок мой час», – стала она упрашивать короля. «Тогда изрубите ее мужа в куски», – велел он своим воинам. Маха обернулась к тем, кто стоял рядом. «Помогите мне, – вскричала она, – во имя матерей, которые произвели вас на свет! Дайте мне короткую отсрочку, пока я не разрешусь от бремени». Но король и толпа не хотели и слышать об отсрочке. «Тогда приведите коней, – сказала Маха, – и за вашу безжалостность тяжелейшее бесчестье падет на вас». И она пустилась бежать вместе с лошадьми, и обогнала их, но, домчавшись до цели, она испустила крик, и, охваченная родовыми муками, произвела на свет мальчика и девочку. Когда она закричала, все зрители упали на землю, терзаемые точно такими же схватками, и силы у них было не больше, чем у рожающей женщины. И Маха предрекла: «С этих пор позор, который вы навлекли на меня, постигнет каждого мужчину в Ульстере. В часы величайшей нужды вы будете слабы и беспомощны, как женщина при родах, и муки будут длиться пять дней и четыре ночи, и до девятого поколения проклятие это не оставит вас». Так и случилось; здесь кроется причина Недуга уладов.