Текст книги "Хранители завета"

Автор книги: Том Эгеланн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– И возможно, один полный и неповрежденный комплект у шейха Ибрагима, – говорит профессор Ллилеворт.

– Шейх нанял ряд коллекционеров, антикваров, библиотекарей и ученых всего мира, чтобы быть в курсе новостей, связанных с походом викингов в Египет, – говорит Диана. – Почему? Мы не знаем. И не стоят ли люди шейха Ибрагима за убийствами в Рейкхольте и Рингебу? Этого мы тоже не знаем.

– Но исключить этого нельзя, – говорит профессор Ллилеворт. – Мы подозреваем, что организация шейха стояла за двумя убийствами в 1980-х годах. Именно так он захватил сделанную в древности александрийскую копию Codex Vaticanus(«Ватиканского кодекса»), которая считается одним из самых старых сохранившихся библейских манускриптов.

– Копию? Я и не подозревал, что существует копия.

– О многом в этом мире мы, ученые, не подозреваем.

– Ты знаком с теориями о параллельных мирах? – спрашивает Диана.

Я смотрю на нее широко открытыми глазами.

Она смеется:

– Двоемирие существует также и там, где речь идет об исторических артефактах. Один мир – это тот, в котором находимся мы. И еще есть коммерческий мир, состоящий из коллекционеров, воров, скупщиков краденого, посредников и продавцов. Они никогда не брезговали никакими средствами, чтобы заполучить самые ценные экспонаты. Манускрипты. Картины и художественные изделия. Первые издания книг. Археологические находки.

– И шейх один из таких людей?

– Худший из них.

– Он мифическая фигура, которая работает через сеть агентов и представителей во всем мире, – говорит профессор Ллилеворт. – Сам он отшельник, который спрятался где-то в пустыне и наслаждается своей коллекцией, своим богатством и верой.

– Но как же он узнал о пергаменте преподобного Магнуса? И о моих находках?

– Он знает все, – отвечает Диана.

– Он имеет такие возможности, какие имеют только государственные спецслужбы. И у него не бывает угрызений совести.

– Почему он так отчаянно стремится завладеть «Свитками Тингведлира»?

– Работа над переводом только началась, – отвечает Диана, – но мы предполагаем, что «Свитки Тингведлира» являются копией на иврите и на коптском языке гораздо более древнего оригинального библейского манускрипта, который, возможно, даже древнее Septuaginta(Септуагинты), самого первого собрания древнегреческих переводов Ветхого Завета.

– Зачем шейху этот текст?

– Может быть, он просто хочет иметьего, – высказывает предположение Диана.

– Владеть им, – говорит профессор Ллилеворт.

Догадка кажется мне малоправдоподобной.

– Может быть, в нем есть какая-то новая информация, новые знания, – предполагает профессор Ллилеворт.

– Мы и вправду не знаем, Бьарн, – говорит Диана.

Она так и не научилась произносить мое имя. Когда-то мне ее акцент казался чарующим. Бьарн…

– Так что же мы делаем? Зачем вы меня вызвали сюда?

Диана и профессор Ллилеворт на мгновение опускают глаза.

– СИС хочет нанять тебя. Ты нам нужен! – говорит Диана и смотрит мне в глаза.

В те времена, когда СИС нашел ларец Святых Тайн, я был последним из тех, кто был им нужен. Я был норвежским контролером. Бледным и хитрым, вечно доставлявшим головную боль холеным британцам. Они искали золотой ларец с манускриптом, которому тысяча лет. А я им очень мешал. Не исключаю, что мое безграничное упрямство внушило им ко мне уважение. Если ты упрям, ты можешь найти решения, которые другому никогда не придут в голову. Я приобрел некоторое уважение в академических кругах. На конгрессах и семинарах иностранные ученые узнавающе кивают, когда встречают меня. Бьорн Белтэ. Норвежский археолог. Альбинос, который поставил на колени самого Майкла Мак-Малина. Великого магистра. Но это совсем другая история.

– Мы знаем тебя, Бьарн, – говорит Диана. – Ты настойчивый. Решительный. Бесстрашный. Упорный.

«А кроме того, – и это ты тоже прекрасно знаешь, – наивный, доверчивый, тот, кого легко обмануть», – подумал я про себя.

– Деньги можешь не экономить, – говорит профессор Ллилеворт. – Ты получишь неограниченный бюджет. Мы будем пополнять твой счет любым количеством денег. Плюс гонорар, который никто не назовет скромным.

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Начни со Стюарта Данхилла, – говорит Диана. – Отправляйся в Институт Шиммера и поговори с ним. Потом поезжай в Египет. Можешь ездить куда хочешь.

– Но… Что я буду делать?

– Узнай, что произошло тогда в Египте, – говорит профессор Ллилеворт.

– Причем раньше шейха Ибрагима, – говорит Диана.

ОПУСТИВШИЙСЯ УЧЕНЫЙ

СРЕДНИЙ ВОСТОК

1

У Стюарта Данхилла мертвенно-бледная кожа, тусклый взгляд, который он к тому же все время отводит в сторону, и вообще он производит впечатление человека, который утром долго спит, а днем прячется от людей, пьет и ждет наступления темноты.

Сейчас он сидит на стуле в самом дальнем углу библиотеки Института Шиммера, словно специально отыскал такое место в здании, которое более всего удалено от неприятностей мира. На его коленях лежит свежий номер «Таймс», который он даже не развернул.

Когда-то давно он, вероятно, был изысканным и весьма живым человеком. Сейчас его поседевшие волосы зачесаны назад. Черты лица Данхилла чистые и гармоничные, отчего он похож на опустившегося аристократа, который спустил огромное наследство и теперь живет из милости у своего небогатого собутыльника. Данхилл ненадолго поднимает на меня глаза, больные, с красными прожилками. Мне кажется, он пытается вспомнить, не встречались ли мы на каком-нибудь банкете, где напились до потери сознания, а потом забыли друг друга.

Я сажусь рядом на пустой стул. Не говорю ни слова. Он тяжело дышит. Мое присутствие само по себе вызывает у него явное неудовольствие. Когда-то я лечился в одной клинике, и тогда любой проходивший мимо санитар тоже вызывал у меня настоящую бурю негодования.

– Я знаю, кто ты, – говорит он немного в нос.

Я слишком растерян, чтобы отвечать.

– И знаю, с какой целью ты приехал.

Не говоря ни слова, я протягиваю ему руку. Моя рука бледнее его руки. Но рукопожатие у него неожиданно крепкое.

– Извини, я немного выпил, Бьорн Белтэ. – Он произносит мое имя почти правильно. – Тот самый Бьорн Белтэ, который нашел ларец Святых Тайн.

– Золотой ларец нашли сотрудники СИС. Мое дело было его охранять.

– И ты охранял.

– Я делал свою работу.

– А теперь ты нашел «Кодекс Снорри», «Свитки Тингведлира» и гробницу в монастыре Люсе. Рискнешь сходить со мной в бар?

– Да, с удовольствием.

2

Институт Шиммера лениво дремлет в долине посредине негостеприимной каменной пустыни в окружении оливковых и фиговых рощ. Прямое как стрела шоссе пересекает долину полосой асфальта от одной стороны горизонта до другого. Склоны ближайших гор покрыты олеандрами и сандаловыми деревьями. Семьсот лет тому назад монахи построили в этом оазисе тишины монастырь. В начале 1970-х годов к выжженным солнцем зданиям монастыря были пристроены тысячи квадратных метров площадей из алюминия, стекла и зеркал. Архивы. Читальные залы и лаборатории. Гостиничное крыло. В этом огромном комплексе из старых и новых построек работают вместе теологи и философы, лингвисты и палеографы, этнологи, историки и археологи. Каждый из них является ведущим мировым специалистом в своей области. В архиве института находятся пергаменты, папирусы и документы начиная с дохристианской эпохи. Кто-то реставрирует древние документы, пергаменты и папирусные свитки. Кто-то переводит. Кто-то истолковывает.

А кто-то сидит в баре и пьет.

– Выдающийся археолог отличается от посредственного, – говорит Стюарт Данхилл, рассматривая мое искаженное лицо сквозь бокал с джин-тоником, – способностью увидеть логический ход там, где другие видят только хаос. Хороший археолог – в действительности детектив. Он умеет проникнуть в ум, в мысли тех, кем он занимается. Нам надо понять, как думали те люди, следы которых мы ищем. Эта способность у тебя есть. – Он встает и понижает голос: – Как ты думаешь, почему люди шейха позволяют тебе действовать? Да потому, что они знают, что твои шансы найти что-то выше, чем их собственные! Ты замечательный археолог. У тебя есть чутье! Ты обладаешь уникальной способностью, Бьарн. Ты человек целеустремленный, упорный и талантливый. Поэтому ты справишься с задачами, которые поставишь перед собой.

– Откуда вы знаете, кто они?

– Откуда я знаю, что они работают на шейха? Это очевидно. Он единственный достаточно безумный и достаточно богатый человек, чтобы осуществлять такую операцию.

3

При следующей встрече в тот же вечер Стюарт Данхилл рассказывает мне, что он вырос в принадлежавшей к высшим слоям общества семье в Виндзоре. Он делится со мной своей влюбленностью в древнюю историю. Рассказывает, как интерес к событиям эпохи Моисея привел его в гробницу в районе Луксора в 1977 году. Но хохот коллег раздавил его, когда в журнале National Geographicон выдвинул теорию о том, что викинги совершили поход в самое сердце Египта.

– Однако за это я должен благодарить только себя самого, – говорит он, погрузившись в глубокую депрессию после девятого или десятого джин-тоника.

– А что тогда произошло?

– Я сглупил. Меня так увлекли находки, что я захотел поделиться ими с миром. Немедленно. Мне казалось, что ждать невозможно. Я был молод и забыл, что у науки свои методы, свои традиции. И что их следует соблюдать. Сейчас я это понимаю. Мне надо было опубликовать сообщение о находке в общепризнанных солидных журналах. Документировать и подтвердить свои выводы, выложить все мои материалы, чтобы коллеги могли проверить каждую деталь. Как бы то ни было, я выдвигал совершенно новую теорию. Викинги в Египте… Мои факты были достоверными, но они предполагали свободную интерпретацию. Чтобы привлечь экспертов на свою сторону, нужно не только выдвигать убедительные аргументы против существующих теорий, но и документировать альтернативную гипотезу. Трудно, трудно, трудно… Переубедить специалистов в целой отрасли науки в правильности новой теории – на это требуется много лет. Даже когда ты прав.

– Что сказали специалисты?

– Они осмеяли меня, а когда смех улегся, отвергли предложенные мной аргументы, утверждая, что я понял иероглифы слишком буквально. Они считали, что страна дикарей на севере —это в действительности Византийская империя, которая была в тот момент в расцвете сил и находилась в постоянном конфликте с Египтом. Они настаивали, что варвары– это не египтяне, что европейцы по сравнению с египтянами – люди с бледной светлой кожейи что длинные до плеч волосы и бородыбыли тогда в моде почти во всей Европе. Даже описания и изображения длинных судов викингов они не восприняли всерьез. Профессора от Каира до Лондона уверяли, что египтяне рисовали стилизованные картинки под влиянием старых финикийских торговых и военных судов. Даже на самые бесспорные мои трактовки они отвечали своими альтернативными вариантами. Никто не принял моей теории.

– А как вы оказались здесь?

– Сначала я стал пить по-черному. Но к счастью, СИС узнал об этом и привел меня в чувство. Фонд финансирует мои исследования, – он поднял бокал с джин-тоником, – в этом институте.

– СИС?! – восклицаю я.

Ни профессор Ллилеворт, ни Диана ничего такого мне не говорили. Как это похоже на них! Они рассказывают только то немногое, что полагается знать.

– Ты знаком с Дианой?

Я отвечаю, что знаком.

– Милая девушка. В последние годы она уделяет мне много внимания.

– Вот как…

– Ты, должно быть, думаешь, что я здесь дурею от безделья и пью?

– Нет-нет.

– Не крути. Вижу по глазам. Но все это время я проводил здесь исследования. И вся информация по теме, которой располагает СИС на сегодняшний день, получена от меня.

– А конкретнее?

– Уже больше десяти лет нам известно о существовании документов, которые теперь называются «Кодекс Снорри» и «Свитки Тингведлира». Мы только не знали, куда они пропали. Пока твой друг, преподобный Магнус, не наткнулся на кодекс.

– А я думал, что ни то ни другое не было известно историкам.

– Большинству историков – да, не было. Мы работаем очень скрытно. В проекте участвуют археологи, историки, лингвисты и египтологи. Мы просмотрели документы, с которых Ватикан в последние десятилетия снял гриф секретности. Мы получили доступ к непрочитанным текстам в египетских музеях и архивах. Мы искали в древнескандинавских документах, в Исландии и Норвегии. Но никому не говорили, что именно мы ищем.

– Можно ознакомиться с тем, что вы нашли?

– Конечно. Завтра. Потому что теперь, дорогой Бьорн, я пошел в отключку.

В моей комнате в футляре от флейты лежит дощечка с рунической надписью из Урнеса. Четыре волоска, которые я сунул в щелку, закрывая футляр, еще на месте. Завтра я отдам ее в технический отдел.

Я сижу и смотрю телевизор. Пытаюсь отделаться от мысли, что они, конечно же, здесь. Мои преследователи. Хассан и его люди. Невидимые. Может быть, они смотрят на меня через микроскопическую видеокамеру, о которой я ничего не знаю. Может быть, они слышат мое дыхание, когда я ложусь спать.

4

В подвале под библиотекой Института Шиммера расположен архив. Он совсем не похож на темное пыльное помещение. Напротив, он идеально чист, купается в свете. В длинных рядах металлических шкафов на колесиках лежат документы, которые заставляют вспомнить о знаменитой Александрийской библиотеке.

Архив Института Шиммера вместил документы, которым больше тысячи лет: глиняные дощечки с надписями клинописью, папирусные свитки, негнущиеся пергаменты и манускрипты, написанные на пожелтевшей бумаге ручной выделки. Здесь можно найти фрагменты оригиналов текстов Библии, распоряжения императоров Тиберия, Веспасиана, Адриана и Цезаря, папирусные тексты, которые, возможно, читала Клеопатра, и военно-политические доклады, присланные из римской провинции Иудея о начале восстания евреев под руководством подстрекателя по имени Иисус. Здесь есть манускрипты, написанные римским историком Флавием Иосифом, и оригинал Первого послания святого апостола Павла к коринфянам.

Вокруг меня кишмя кишит учеными, которые, по сути, остались теми же школьниками, во время уроков занимавшими парты поближе к учителю, а на школьных балах – места на скамейках вдоль стен. Маленького роста мужчины с редкими волосами, в круглых очках. Высокие тощие женщины с прической конский хвост и взглядом, который направлен в самые глубины субтильных философствований метафизики. В дальнем углу дремлет старичок, который потратил всю свою жизнь на доказательства того, что некая ныне забытая иудейская секта в действительности имела тесные связи с группой агностиков, хотя все думают, что последняя была истреблена на сто лет раньше. Блещущие талантом молодые женщины, в платках, с пеналами и стипендиями от лучших университетов своей родины, вылавливают самые последние данные о преследовании катаров. Здесь теологи-христиане бок о бок сосуществуют с ортодоксальными иудеями и книжниками-мусульманами. И еще есть исследователи такого рода, как Стюарт Данхилл и я.

Алкоголик и альбинос.

Мы сидим рядом с аквариумом, где плавают разноцветные рыбки, которые, открыв рот, таращат на нас глаза. Именно таким я сам себя представляю, во всяком случае иногда.

Стюарт Данхилл принес штабель плоских коробок и рулон с двумя ручками и стал разворачивать его на длинном столе.

– Тора!Иудейское название Пятикнижия Моисея. Это копия, которой пятьсот лет. Другими словами, не очень древняя. Первоначально тексты писались на рулонах вроде этого. Они могли быть длиной в несколько метров. И только позже люди поняли, что удобнее воспроизводить и читать тексты в виде книг. Ветхий Завет первоначально был собранием религиозных и исторических текстов и законов на иврите, канонический текст которого был установлен две с половиной тысячи лет назад. Самая древняя из сохранившихся версий Ветхого Завета получила название «Септуагинта». Это перевод Библии на греческий язык, сделанный в Александрии более двух тысяч лет назад иудейскими книжниками, говорившими на греческом языке.

– А где хранится оригинал?

– «Септуагинта» находится в Ватикане. Но многие исходные тексты Ветхого Завета утрачены. А вместе с ними, к сожалению, исчезла возможность проконтролировать, подтвердить или опровергнуть то, что там написано. Или датировать важные библейские события. Но у меня есть кое-что интереснее.

Он раскрывает одну из коробок и вынимает копию и перевод пергамента с коптского языка.

– Мы наткнулись на это письмо, когда получили доступ к запыленным ящикам из Ватикана. Собственно говоря, мы искали копию «Септуагинты», которая, как считалось, относится ко времени папы Иннокентия Третьего. Такое поручение Институт Шиммера получил от комиссии кардиналов. А вместо этого наткнулись на это письмо. В 1013 году оно было отправлено из Руана халифу из египетской исламской династии Фатимидов, господствовавшей в Северной Африке с начала X века до 1171 года. Но письмо не дошло до адресата. Разведслужба папы перехватила его. Вот, – он протягивает мне лист из коробки, – английский перевод.

Его Высочеству Халифу аль-Хакиму би-Амру Аллаху,

Властителю Милостью Божьей, Единовластному Халифу Египта

С покорнейшим почтением шлю я, жрец Асим, великий визирь культа Амона-Ра, эти слова из плена. С верой в Аллаха, с надеждой выполнить дело моей жизни я нахожусь рядом со СВЯТЫМ и охраняю Его и Его сокровища в силу моих убогих возможностей. Куда приведет мой путь, я не знаю. Эти слова я пишу в комнате писцов герцога Ричарда в городе Руане в герцогстве Нормандия во Франции. Это лишь место привала, скоро наше путешествие к варварам за пределы цивилизации продолжится. Молю Аллаха, чтобы мои слова достигли Ваше Высочество, Властителя Милостью Божьей, Единовластного Халифа Египта, Халифа аль-Хакима би-Амру Аллаха, и нашелся спаситель СВЯТОГО.

Шлю поклоны

Асим,

Великий визирь культа Амона-Ра

– Асим! – кричу я. – Это имя из текста, который я нашел в деревянной церкви Гарму!

– Адресат письма халиф аль-Хаким би-Амр Аллах, который в это время правил в Египте, был человеком своеобразным, – говорит Стюарт. – Понятно, что из чувства страха Асим ссылается только на Аллаха, а не на всех богов, в которых он верил. Но халифа считали, и при этом совершенно справедливо, сумасшедшим. Он, в частности, запретил египтянам есть виноград и играть в шахматы. Он поставил себе задачей уничтожить больше христианских церквей, чем все другие властители в мире. Именно халиф аль-Хаким би-Амр Аллах разрушил храм Гроба Господня в Иерусалиме. 1013 год стал критическим для халифа. На Египет напали викинги. От их рук египтяне потерпели позорное поражение, которое совпало с кульминацией преследований христиан в стране.

– А что же, собственно, написано в письме этого Асима?

– Что Асим попал в плен к викингам. Но, сам понимаешь, официально заявить этого я не могу.

Он дает мне перевод другого текста:

…еще дальше к краю земли в ужасный холод царства смерти. Мы покинули царство солнца на цветущих берегах Яйла и направляемся к скудным каменным берегам царства снегов. Мы расстались с покровительством Амона-Ра, жаркое дыхание Осириса позади, мы покорились богам варваров. О боги отцов, дайте мне силу! Когда я был ребенком и ночные кошмары показывали мне вход в царство мертвых, то именно такую землю, холодную, скудную и дикую, я представлял себе в тумане смерти. Много дней плыли мы…

– Мы предполагаем, что это копия фрагмента письма, по-видимому написанного Асимом. Копия, как считается, была найдена вместе с пачкой писем и рукописей, оставшихся после смерти родственников Христофора Колумба. – Данхилл поднимает руки вверх, пытаясь предотвратить мои вопросы. – И не спрашивай меня ни о чем, потому что у меня нет ответа.

Он выкладывает на стол новые пергаменты и копии разных веков. В частности, список XVI века с произведения Снорри Стурлусона «Крестовая сага». Я читаю английский перевод пожелтевших документов об охоте Ватикана, ордена тамплиеров и ордена иоаннитов за некой святыней, об экспедициях, посланных папой в Норвегию в XII и XIII веках, и вспоминаю слова, написанные на стене в церкви Гарму:

Пастыри папы римского, иоанниты Вэрне

и храбрые тамплиеры Иерусалима собрались здесь

Спрятана священная гробница, о которой сказал Асим

– Так какой же вывод надо сделать из всего этого?

– Неужели не ясно?

– Что викинги побывали в Египте?

– Более того, они доплыли до самого храма Амона-Ра, разграбили гробницу и увезли с собой визиря Асима.

– И мы никогда об этом не слышали?

– Многое случалось в мире, о чем мы никогда не слышали.

– Поход викингов вверх по Нилу? Да об этом говорилось бы повсюду – от королевских саг Снорри до египетских хроник!

Стюарт Данхилл, улыбаясь, качает головой:

– Вовсе не обязательно. Если бы король Олаф решил, что поход вверх по Нилу надо сохранять в тайне, то ни у скальдов, ни у Снорри не было бы об этом сведений. Не забудь, что Снорри жил много лет спустя после тех событий, о которых он писал. Эпоха викингов была для него миром легенд. Чрезвычайно мало в те времена фиксировалось на письме. Пользуясь этим скудным материалом, он и писал свою историю, смешивая факты и вымысел.

– Да как же они могли скрыть такие события? Многотысячная армия викингов с огромным флотом плывет по Нилу…

– Ну и что? Ни один викинг не оставлял после себя наследства в виде документов. Не писал писем. Возможно, он рассказывал о своих приключениях за выпивкой или у костра во время жертвоприношения. И может быть, какой-нибудь местный скальд сочинял после этого потрясающую песню о его подвигах. Но от этого до книги по истории бесконечно далеко. – Стюарт нагнулся вперед. – Викинги не имели тесных связей с Египтом. Для них Египет был экзотической жаркой страной где-то очень далеко. Там же, где Иудея или Византия. Нил – всего лишь река наряду с другими. Как Сена или Волга. И только в XIX веке европейцы почувствовали очарование Древнего Египта. А викингам было наплевать на Египет.

– И все-таки они побывали в Египте?

– Экспедиции викингов проходили вдоль торговых путей, ведущих на восток через Гибралтар мимо североафриканского берега и далее до Александрии в Египте. Другая, более важная дорога проходила через Византию на юг к Иерусалиму и далее на юго-запад в Африку. Вспомним грабительские походы Харальда Сурового в Северной Африке. Многие викинги побывали в Египте – это несомненно, но их там воспринимали как воинов Византийской империи или скандинавских торговцев. Хорошо известно, что викинги торговали с арабами. В скандинавских центрах торговли и в могилах викингов обнаружено большое количество арабских монет. Белые соколы, например, пойманные в Гренландии, пользовались большим спросом у арабских шейхов.

– А что говорят египетские источники? Войско викингов напало ни больше ни меньше как на сам Луксор.

– Викинги не нападали на Луксор. Храм культа Амона-Ра находился к северу от Луксора, на той стороне реки, которая считалась царством мертвых. И даже для местных жителей этот храм был окружен мистикой и ужасами. Военное нападение на этот храм было гораздо менее значимым, чем если бы викинги поплыли дальше, к Карнакскому храму или к храму царицы Хатшепсут.

– Для армии поражение, вероятно, было очень болезненным.

– Унижение было грандиозное. Викинги встретили сопротивление главным образом на севере, со стороны гарнизонов двух городов-близнецов – Фустат и Аль-Кахира, нынешнего Каира. Для безумного халифа аль-Хакима би-Амра Аллаха поражение от вражеской армии было настолько велико, что он, судя по всему, приказал, чтобы о нем никто и никогда не говорил. Египтяне всегда вычеркивали из истории неприятные события и непопулярных властителей. Во все времена власть имущие манипулировали историей. Имена даже самых уважаемых царей удалялись из нее, если они впадали в немилость. Могущественные деятели выпадали из истории. Их имена переставали употребляться. Храмы и статуи разрушались или посвящались другим властителям. Лучшим примером является самый великий пророк Библии.

– Моисей?

– Если Библия точно отражает положение дел, то Моисей должен был иметь колоссальное значение для своего времени. Египтяне явно не могли относиться к нему равнодушно, независимо от того, кем они считали его: пророком, волшебником, освободителем, бунтовщиком или предателем. Но как оценивали его современники и последующие поколения?

– О нем в Египте вообще ничего не говорят.

– Правильно. Моисей был выброшен из истории.

– И какой вы делаете из этого вывод?

– Он или вообще никогда не существовал, или же попал в немилость к своим современникам.

– И к чему же привели вас все ваши рассуждения и гипотезы?

– К поиску того, что могло быть таким важным для жреца Асима, посвятившего жизнь охране какой-то святыни, и ради чего он решился написать письмо халифу своей страны?

– Щепка с креста Иисуса? – шучу я.

– Или что-то еще более святое.

– Более святое? – Я не понимаю. – О Стюарт, пожалуйста, избавьте меня от разговоров о мифическом Граале.

Неожиданно для меня он смеется:

– Грааль? Бьорн, Бьорн, Бьорн… Священный Грааль – это всего лишь средневековый миф. Нет. Сам подумай. Секте Асима была доверена священная миссия – охранять гробницу и то, что в ней было захоронено. Сокровища. Мумию. Письмена. Все, что находилось в ней. По данным египтян, Асим был жрецом с 999 года нашей эры в течение четырнадцати лет и потом исчез. Он был очень уважаемым и ученым священником, владел многими языками и знаниями многих наук. Он был астрологом и ясновидящим, магом и толкователем снов. Культ Амона-Ра уже в это время был религией с двухтысячелетней историей. Эта древняя египетская вера со временем переплелась с иудаизмом, христианством и исламом. У верующих было много богов, но даже в XI веке для секты старые египетские боги оставались самыми главными. Яхве был всего лишь одним из многих. Священники проводили жизнь в храме, который скрывал вход в погребальную камеру. Как раз в это время халифом в Египте был аль-Хаким би-Амр Аллах. Он загадочно исчез в 1021 году. Наполовину мусульманская секта друзов и по сей день почитает аль-Хакима би-Амра Аллаха как своего владыку, который вернется спасителем мира и ислама. – Стюарт Данхилл молчит, потом продолжает: – О чем это тебе говорит?

– Не очень о многом.

– Я доверю тебе одну тайну. Ты знаешь, что я искал, когда нашел в 1977 году гробницу?

Я качаю головой.

– Я искал нечто, имеющее невероятную религиозную значимость. Нечто, спрятанное вместе с мумией и самыми большими сокровищами. – Он закрывает глаза. – Нечто, увезенное викингами совершенно случайно, просто потому, что оно находилось вместе с золотом и драгоценными камнями.

– И что же это?

– Очевидно, то, что может пролить новый свет на библейскую историю. Если верить главным иудейским книгам, таким как «Мишна», некая святыня была спрятана в погребальной камере в пустынной местности под грядой скал. Например, в Долине царей…

– Вы не можете прямо сказать, что искали?

– Бьорн, ты не будешь надо мной смеяться, как все другие?

– Не буду.

– Мне хочется думать, что викинги увезли с собой ковчег Завета!

Взгляд его затуманился.

Только этого недоставало! Ковчег Завета!

Картина становится предельно ясной: каждый, кто мечтает найти ковчег Завета, лишен здравого смысла.

Ковчег Завета – святыня, которую можно было переносить. Библия описывает его как ларец длиной в два с половиной метра, изнутри и снаружи обложенный золотом, украшенный фигурами двух херувимов. Его благоговейно носили храмовые служители при помощи двух деревянных шестов, продетых сквозь золотые кольца. В ларце находились, в частности, таблички с десятью заповедями. Во время скитаний по пустыням его носили вместе со скинией. [48]48
  Скиния —по библейскому преданию, переносной храм в шатре, который был у древних евреев до постройки храма в Иерусалиме.


[Закрыть]Потом ковчег Завета поместили в храм Соломона в Иерусалиме, но после разрушения храма в 586 году до Рождества Христова он исчез. Одни думают, что его похитил Навуходоносор Второй. Другие полагают, что ковчег спрятан под храмом Соломона и что именно ковчег Завета, а не Священный Грааль монахи ордена тамплиеров должны были защищать всю жизнь.

Кто-то, такие как Стюарт Данхилл, думает, что ковчег был спрятан в Долине царей.

А самые упрямые вроде меня считают, что он вообще никогда не существовал.

5

Бар имеет такой вид, как будто Институт Шиммера выкрал его из гостиницы «Вальдорф-Астория». Пианист-тапер играет попурри из хитов Элтона Джона. Стюарт Данхилл щелкает пальцами, и официант приносит нам два джин-тоника со льдом. Мы чокаемся. Несколько часов сидим и обсуждаем древнеегипетские сказания о богах и мифологию дохристианской эпохи. Наконец, совершенно обалдев, выходим подышать свежим воздухом.

В пустыне тишина, а у меня в голове эхом звучит мелодия, сыгранная пианистом, – «Goodbye Yellow Brick Road…». Прохладно и темно. Мы не спеша идем по асфальту автостоянки, доходим до садов, где растут фиги и оливы. Вспоминаю, как я был здесь в прошлый раз. Луна тогда светила среди листьев, как японский бумажный фонарик. А теперь небо и звезды спрятались за тонкой пеленой облаков. Среди деревьев, припорошенных пылью веков, звучит слабый голос Стюарта:

– Мы можем только догадываться об общих очертаниях той или иной исторической тайны. Многие, каждый по-своему, прикоснулись к тайне ковчега. Тамплиеры. Иоанниты. Крестоносцы. Ватикан. Все эти мистические ордена и братства и могущественные объединения, о которых мы любим читать. Что они знали? Что они скрывали? И что пытались найти? Вероятно, каждый из них знал свой маленький кусочек истины, кусочек тайны. И этого им было достаточно.

– А удалось им хоть раз найти то, что они искали?

Стюарт Данхилл качает головой:

– Я не думаю, чтобы они знали, что именно ищут. Каждый имел перед собой кусочек тайны. Только если сложить все эти фрагменты воедино, можно увидеть целое. Но в этом-то и проблема. Каждый охранял свой фрагмент. Никто не делился с другими.

Мы молча смотрим в темноту и думаем об одном и том же.

– Ну хватит обо мне, – говорит Стюарт, – а как у тебя? Расскажи мне о находках в Норвегии.

Я рассказываю ему всю историю. Начинаю с убийства преподобного Магнуса и украденного «Кодекса Снорри». Рассказываю о «Свитках Тингведлира» из пещеры в Исландии. О Хассане и его подручных, которые гоняются за мной. По-видимому, они работают на шейха Ибрагима. О руническом коде преподобного Магнуса, который привел меня к электронному письму с копией украденного документа. Рассказываю о скрытых кодах в тексте Снорри, о том, как я взломал их с помощью своего воображения и хороших друзей. О том, как Эйвин и я нашли усыпальницу в монастыре Люсе. О камне с рунической надписью, который я спрятал и который привел меня сначала в Урнес, потом во Флесберг, Лом, Карму и Рингебу. В кармане у меня лежат тексты, которые мне удалось расшифровать. Я показываю их Стюарту. Он просматривает бумаги при слабом свете фонарей, подсвечивающих здание института. По его дыханию я определяю, как сильно он взволнован. Я рассказываю об убийстве священника из Рингебу, об украденной деревянной скульптуре и моей поездке в Лондон, а затем и сюда, в Институт Шиммера.