Текст книги "Зимняя магия (ЛП)"

Автор книги: Т.Л. Рив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 3

Скребущий звук привлек внимание Фаун к задней двери. Когда звук не повторился, она встала и посмотрела сквозь жалюзи. На ее крыльце лежала еще одна коробка. Стоит ли ей открыть дверь и взять ее? Или оставить ее там? Она вновь и вновь прокручивала беседу с Тинкс в голове. Может, это не так уж и плохо.

Она никогда не получала подарков. Ее родители давно умерли. Брат уехал и не собирался возвращаться домой. Кто ей что-то может подарить? Она боролась с собой из-за какой-то глупости. Очевидно же, что кто-то хочет привлечь ее внимание. Почему – не имело значения. Остается только надеяться, что никто больше не причинит ей боль.

Возможно, Тинкс права.

И все же она не настолько доверяла себе, чтобы поддаться вспышке счастья. Одно может привести к другому, и, если ее снова поставят в такое же положение, она умрет. На этот раз ее душа этого не переживет. Видимо, если бы Тинкс не убедила ее основать свою собственную маленькую фирму, она бы все еще пряталась. Мысль о том, чтобы попытаться разыскать Кру и переехать к нему, тоже приходила ей в голову.

И все же оставаться здесь было легче, и, возможно, Магнум был прав. Она слаба. Она не хотела рисковать. Она не понравилась своей семье. Ему. В ней нет ничего особенного и нет никаких скрытых талантов. Даже в детстве она держалась особняком. Это сделало ее легкой добычей для сумасшедшего альфы. Хватит жалеть себя, Фаун. Да, так и есть. Это было ее прошлое, а это было сейчас. Так, что же ей теперь делать с коробкой, на которую падает снег?

Открыв дверь, она схватила коробку и внесла ее внутрь. Обычная коричневая коробка, без каких-либо опознавательных знаков. Обвязанная куском веревки и… Да быть того не может! Принюхавшись к коробке, она могла поклясться, что уловила запах кожи и лосьона после бритья. Снова принюхалась, но на этот раз пахло только картоном. Странно. Разрезав веревку, она сняла скотч и открыла коробку.

Очередная записка лежала на банке. Отложив записку в сторону, она взяла увесистую банку.

Фаун рассмеялась. Горячий шоколад и бутылка «Бейлис». Она любила какао, оно было главным продуктом в доме.

Взяв записку, вложенную в коробку, Фаун прочла ее. На губах появилась улыбка. Мечты. В детстве у нее их было так много. Она хотела стать врачом или ученым. Потом моделью и автором песен. Она была ростом метр с кепкой и бесстрашна. Как бы ей хотелось вернуться к своей наивности с широко распахнутыми глазами…

К сожалению, те времена были позади, и реальность жизни была довольно проста. Это было непросто и неприятно. Она стала жесткой и суровой. Речь шла о самопожертвовании и поражениях. Небольшого триумфа. Остаться с разбитым сердцем и в одиночестве.

Боже, она ненавидела быть нытиком.

Наполнив чайник и поставив на плиту, она принялась изучать надпись на открытке.

Снова понюхала банку. Все, что она почуяла – состав содержимого. Шоколад, сухое молоко, корица, зефир и что-что еще. Так почему же она чувствовала себя разочарованной? Черт возьми эту Тинкс. Ее мысль о том, что Калум и есть тайный поклонник, не выходила у нее из головы. Зачем ему это делать? А если и так, то почему? Он мог бы заполучить любую или даже найти пару. Кого-то нетронутого и чистого.

Даже если он ей и нравился. Ладно, больше, чем нравился. Она не будет для него чем-то особенным. Связавшись с ним, она сделает его предметом насмешек.

Каково было бы проснуться с ним рядом? Быть с ним счастливой? Целовать его. Эти полные, соблазнительные губы, которые всегда изгибались в чувственной ухмылке, дразня ее. Будет ли поцелуй жестким и требовательным или мягким и нежным? Интересно, его мозолистые пальцы оцарапают ей кожу, когда он прикоснется к ней? Какие звуки он издает в порыве страсти?

На подсознательном уровне она знала, что он не будет жесток. Он будет любить ее. Доставит ей удовольствие. Сотрет весь тот страх мешавший быть с мужчиной, после моральных и физических пыток. Если бы только у нее хватило смелости принять мечты, написанные в записке. Как бы ей не хотелось считать, что маленькие победы делают ее сильнее, она не чувствовала, что это так на самом деле. Большую часть времени она проводила дома. Не ходила на свидания, и не предпринимала попыток сблизиться ни с одним из мужчин. Так что, по ее мнению, она все еще была трусихой.

Свист чайника вывел ее из задумчивости. Схватив кружку и банку, она приготовила себе чашку горячего шоколада. Плеснув щедрую порцию «Бейлис», вернулась к своей книге. Она могла бы получить больше, если бы сделала первый шаг. От страха скручивало живот, но любопытство, которое она подавляла столько лет, вырвалось наружу и прошептало: «Попробуй».

Фаун сделала глоток горячего сладкого напитка и застонала. Ладно, она попробует. Она будет играть в эту игру столько, сколько сможет. Она выйдет из своего добровольного ада и будет жить. Что ужасного может произойти?

Никто не собирается причинить ей боль. Все в прошлом. Дрю больше этого не допустит.

– Ну что ж, за новую жизнь и лучшую меня, – произнесла Фаун и сделав еще один глоток из кружки, улыбнулась. – Да, пора брать быка за рога.

Наверное.

***

Переступив порог своего дома, Калум почувствовал запах жареной курицы. Пройдя на кухню, он увидел, что его сестра и брат кашеварят бок о бок у плиты.

– Ух ты, отвлекитесь на секунду, и посмотрите на себя. Когда ты успел так одомашниться, Грэм?

Отмахнувшись от него, Грэм ответил:

– Примерно в то же время, что и твоя задница, крафт дива.

Грэм, в повязанном цветастом фартуке, отнес кастрюлю с картошкой к раковине и слил воду.

– Дай угадаю. Ты боишься испачкаться? – сказал он, натягивая на брата халат.

– Вообще-то, у меня сегодня вечером свидание в Рапид-Сити, – ответил Грэм. – И хотелось бы выглядеть как можно лучше.

– Тогда оставайся дома, – подала голос Лили. – Стоит ей только взглянуть на твою уродливую физиономию, и она убежит в горы.

Грэм схватил ее и начал щекотать, отчего она завизжала, как поросенок.

Калум стоял в стороне и наблюдал за младшим братом и сестрой. После того как их родители умерли, он задавался вопросом, смогут ли они когда-нибудь снова стать нормальными. Мама и папа были тем клеем, который скреплял их семью. Любовь, которую его мать вкладывала в каждого из них – учила их быть достойными взрослыми и никогда не принимать как должное ни одного мгновения в жизни, казалась резким контрастом с жизнью Фаун. Сколько у нее было счастливых воспоминаний?

Мама пекла с ней печенье? Отец научил ловить рыбу? Ходила ли она когда-нибудь в поход и спала ли под звездами? Вопросы роем кружились в голове, пока он стоял там со своим братом и сестрой.

– Эй, земля вызывает Калума, ты где? – спросила Лили, похлопывая его по плечу.

– А? Что ты сказала? – переспросил он, встряхнув головой.

– Я сказала, не мог бы ты накрыть на стол, – ответила Лили смеясь. – Клянусь, с тех пор как ты затеял эту маленькую интригу, твой разум помутился.

– Задумался о скотине и о том, что мне нужно сделать завтра, – оправдывался он, доставая посуду из буфета.

– Ты врешь хуже, чем продавец змеиного масла, – усмехнулся Грэм. – К тому же, если у тебя будет такое выражение лица, когда ты будешь думать о коровах, у нас будут большие проблемы.

– Какой взгляд? – спросил он, ставя тарелки на стол.

– Как будто тебе не терпится по самые яйца залезть в телку.

Грэм схватив тарелку с картофельным пюре и поставив ее в центр стола, продолжил ехидничать:

– Есть что-то, брат, что мы должны знать?

– Отвали, придурок, – рявкнул Калум и потопал обратно к холодильнику. Взяв пиво для себя и брата, он вернулся к столу. – Я думал о Фаун.

– Она догадывается, что это ты? – поинтересовалась Лили ставя блюдо с курицей на стол.

– Думаю, нет. Вчера я провел ее, а сегодня подбросил подарок будучи волком.

– Как ты скрыл свой запах? – спросил Грэм, садясь напротив него. – Она должна была почувствовать его.

– Я надеялся, что, когда я появлюсь в ее доме, мой запах смешается с запахом посылки, и она ничего не заподозрит.

Калум пожал плечами.

– Я же говорила тебе, что нужно было сделать это утром по дороге в город, – сказала Лили, похлопывая его по спине.

– Да, может и так, – ответил Калум, занимая свое место. – Что насчет вас с Крисом?

Накануне реакция Лили не очень понравилась ему, но он не знал, как правильно заговорить об этом.

Грэм откусил кусочек цыпленка.

– В такие моменты мне хочется, чтобы мама была рядом. Не хочу обсуждать все эти сюси-пуси.

– Мама испекла бы печенье, а потом заплетая мне волосы, рассказала бы нам истории о ней и папе, – пробормотала Лили.

– Мне запомнился рассказ о том, как папа впервые встретил маму, – сказал Грэм. – Думаю, именно поэтому я и не хочу иметь пару. Как папа смотрел на нее…

– Как будто она повесила луну и звезды, – продолжил Калум.

– Точно. Не думаю, что когда-нибудь найду такую, как мама.

Калум кивнул. Он должен был согласиться с братом, но должны ли они были найти себе пару, как их родители?

– Мне кажется, мы не обязаны этого делать. Думаю, мы должны найти кого-то, кто заставляет нас стать лучше. Вроде так говорил отец.

Лили фыркнула:

– Кто ты и что сделал с моим братом?

Калум пожал плечами.

– Я понял, что больше не хочу быть один.

– На старости лет ты становишься сентиментальным, – поддразнила Лили.

– Да, может, и так. Так, ты идешь на вечеринку по случаю солнцестояния? – спросил он.

– И смешаться с язычниками? Нет, спасибо. Я видела, что наша стая делает со своими женщинами. Я не хочу в этом участвовать.

– Послушай, Лили, – сказал Калум, – мы все принадлежим к нашей стае. Крис и мухи не обидит, не говоря уже о женщине.

– Крис – это не все, Калум. Я кое-что слышала. Наша стая… была… испорчена, – ответила она, ковыряясь в картошке. – Посмотри, что они сделали с Фаун.

– Это было частью старого режима. С Дрю все по-другому. Ты видела это, сестренка.

– Знаю. Он проделывает большую работу по восстановлению земли, но старые раны не дают о себе забыть, брат.

О, да, он понял, к чему она клонит.

– Я знаю. Послушай, почему хотя бы тебе не пойти со мной на праздник солнцестояния, если Фаун не согласится? Все вместе. Устроим семейный выход.

– Ненавижу, когда ты шантажируешь семейными узами, – проворчал Грэм. – Напоминает, как папа говорил: «Эй, посмотрите!», когда брал нас в поход. Все всегда оборачивалось против старика.

Лили рассмеялась.

– Бедный папа. Помнишь, в тот раз, когда он считал, что все под контролем и использовал веревочные качели над озером?

Грэм кивнул.

– «Смотрите, профессионал покажет вам, как это делается, мальчики», – процитировал Грэм и сделал глоток пива, прежде чем рассмеяться. – Отец забыл отпустить их и врезался в склон холма, а потом свалился в воду.

Калум фыркнул и откусил кусочек курицы. Он помнил, что произошло, как будто это было вчера. После этого их отец пролежал в постели три дня.

– А потом, вынырнув прокричал «Я в порядке. Не беспокойтесь». Клянусь, у мамы случился сердечный приступ, и она обласкала его всеми «ласковыми» именами какие только знала

– Мне казалось, она собирается его кастрировать, – заметил Грэм.

– Думаю, что она так и сделала, – хихикнула Лили.

– Значит, ты присоединишься ко мне?

– Мы пойдем, – согласился Грэм.

– Не опаздывай, – добавила Лили. – Но ты должен знать, что если будут танцы, то я не танцую.

– Это почему же? – спросил Калум, желая услышать ее ответ.

– Чтобы партнер оттоптал мне ноги? Черт возьми, нет. Плюс, я не танцую тустеп.

– Спорю на сто баксов, что ты сделала бы это, если бы попался хороший партнер, – сказал он, ухмыляясь. – На самом деле, я подберу тебе партнера для танца. Удваиваю ставку, котик. Двести баксов, за отдавленные пальцы и тому подобное.

– А если нет?

– Тогда ты поможешь мне в следующий раз, когда Крис придет проверить скот. Грэм может сделать женскую работу, – ответил он, подмигнув сестре.

– Женская работа, черт возьми, – проворчал Грэм.

– Но ты так очаровательно выглядишь в своем цветастом фартуке, – поддразнил его Калум.

– По рукам, большой брат. Я принимаю твою ставку, – плюнув на руку Лили протянула ее Калуму.

– Боже, ты отвратительна, – плюнув на свою руку он пожал ей ладонь. – Не могу поверить, что ты все еще заставляешь нас пожимать друг другу руки.

Лили встала, подошла к раковине, а он последовал за ней.

– Это единственный известный мне способ убедиться, что ты выполнишь свою часть сделки, – сказала она, умывая руки.

– Нам уже не десять лет. В следующий раз напиши что-нибудь, и я подпишу.

Когда сестра отошла, он вымыл и вытер руки, а потом вернулся к столу.

– Ты всегда была сорванцом.

Она усмехнулась.

– И это говорит мне человек, который сказал, что мне нужно быть серьезнее.

Глава 4

Ставка на погоду оказалась верной. Еще несколько дюймов снега покрывали землю, ранний утренний свет отражался от первозданной пыли. Калум обошел дом Фаун и положил подарок у двери. Тяжелые пурпурные облака угрожали выпустить еще больше белого вещества, прежде чем закончится день.

После разговора с братом и сестрой за ужином он понял, что движется в правильном направлении. Косметическая корзина из жимолости дополняла естественный аромат Фаун – легкий, цветочный, с оттенком меда, – одновременно балуя ее измученную кожу. Он бросил еще один взгляд вокруг дома. Схватив веточку с дерева рядом с ее задней дверью, он держался своего первоначального следа и начал зачищать свои следы. Фаун не встанет еще несколько часов, так что ему не придется беспокоиться о том, что его поймают за подглядыванием, но его следы могут навлечь на него неприятности.

Все внутри него говорило вернуться к ней и открыться. Чтобы облегчить боль в ее взгляде каждый раз, когда он видел ее. И все же он знал, что она откажет ему. Если бы его мама была рядом, как сказала его сестра, она бы рассказала какую-нибудь анекдотическую историю об их отце. Так что бы мама сказала сейчас? Калум выдохнул. Он посмотрел на темнеющее небо и слегка ухмыльнулся.

Она сказала бы что-нибудь вроде: «Ты можешь привести лошадь к воде, сынок. Будет ли лошадь пить – это уже совсем другое дело. То же самое и с нами. Все сводится к доверию. Доверяет ли ваша лошадь вам, чтобы вы не подвергали ее опасности, пока она насытится? То же самое касается и жены. Будешь ли ты защищать свою половинку в самый уязвимый момент? Убедишься ли ты, что в водах жизни нет ничего, что могло бы навредить ей или той жизни, которую ты строишь вместе с ней?»

Да, он бы так и сделал. Он не смог спасти ее от Магнума, и никогда не сможет компенсировать то, что не был здесь, чтобы защитить ее, но будет стремиться улучшить ее жизнь. Даст ей все, что она когда-либо захочет, помимо материального имущества. Он снова научит ее любить. Доверять. Даст ей безопасность, комфорт и дом. Горе сблизило его семью, в отличии от ее эгоистичного старшего брата Кру. Этот ублюдок бросил свою сестру, когда она нуждалась в нем. Чья бы корова мычала. Вы оба сплоховали. Тем не менее, Кру был обязан помочь Фаун, и вместо этого он бежал, как ошпаренный пес.

– Я так и знала, – грубый шепот лучшей подруги Фаун, Тинкс, вырвал его из задумчивости.

Он был настолько уверен, что здесь один, что даже не попытался принюхаться к запаху опасности.

– Оставаясь с подветренной стороны, я должен был догадаться, – сказал он, поворачиваясь к другу Фаун. – Доброе утро, Тинкс.

– Доброе утро, Калум. Может, расскажешь мне, какого черта ты делаешь?

Тинкс скрестила руки на груди. Ее медовые глаза сузились, глядя на него. Даже в тридцатиградусную погоду, одетая в крестьянское платье, ковбойские сапоги и куртку Кархарта, она овладела богемным шиком.

– Кроме того, почему бы мне не сказать Фаун, что ты тут шныряешь?

– Я ничего не делаю, – ответил он, выпрямляясь во весь свой внушительный шестифутовый рост. – Хотя вопрос в том, почему ты здесь?

Она обиженно фыркнула на него.

– Ты меня не испугаешь, Калум Трусдейл. Я пытаюсь защитить свою подругу от какого-то преследователя. – Она указала на пакет, завернутый в оберточную бумагу, лежащий у двери. – Начинай говорить.

Калум разочарованно выдохнул.

– Не здесь, – пробормотал он. – Она скоро встанет, и я не хочу, чтобы мой запах задерживался. Давай я приглашу тебя на чашечку кофе, и мы обсудим это?

Она задумчиво посмотрела на него.

– При одном условии.

Он оглянулся на дверь. Растущий утренний свет освещал деревенскую хижину.

– Говори быстрее.

– Ты позволишь мне помочь тебе.

– А если нет?

Он приподнял бровь.

– Я раскрою твои секреты.

Ну блин. Нет ничего лучше, чем оказаться между молотом и наковальней.

– Ладно, пошли.

Калум придержал дверь кафе «Лобос» для Тинкс. Несмотря на все ее буйство у дома Фаун, она была действительно счастлива помочь ему ухаживать за ее подругой. Он помахал рукой Эро за стойкой, потом кивнул Люку, который сидел на своем обычном месте у окна. Следопыт наклонил голову в ответ, а его брат взял блокнот и направился прямо к Калуму. Братья вернулись домой пару месяцев назад и уже пустили корни в некогда процветавшем сообществе. Эро открыл кафе вскоре после того, как они приехали, и, хотя это было не так много, это давало людям место куда пойти, кроме бара Джи.

– Что я могу предложить вам обоим? У меня есть выпечка и три разных кофе. Новейший аромат – шоколадно-карамельный. – В орехово-зеленых глазах Эро таилась какая-то неестественная мудрость, которая иногда выводила Калума из себя. Мужчина улыбнулся Тинкс, которая лениво накручивала волосы на пальцы. – Дамы вперед.

– О, эм, я думаю, что хочу попробовать датский с ежевикой и новый кофе. – Она улыбнулась в ответ Эро. – Сегодня мне не помешает лишний кофеин.

– Опять провела ночь у Фаун? – спросил Эро.

– Да, кажется, у ее дома был Подглядывающий Том, – ответила она, скосив бровь на Калума.

– Я могу проверить это для тебя, Тинкс, – крикнул Люк из-за их спин.

– Нет, я выяснила, в чем проблема.

В ее глазах мелькнуло озорство.

– И? – сказал он.

– Бродячий волк ищет кость, – ответила она. – Я прогнала его прочь.

Калум сжал сложенные руки и подавил желание зарычать.

– Я выпью обычный кофе, – сказал он Эро сквозь стиснутые зубы. – Хорошо, что у Фаун есть такие замечательные друзья.

Зеленоглазый монстр вскипел в нем, рыча и проклиная всех в кафе. Когда дело касалось Фаун, он был чертовским собственником, и его волку не нравилось, что другие знакомы с тем, что он считал своим.

– Ну, – Эро принес их заказ к столу, – Фаун для нас особенная.

– Особенная для вас? – он фыркнул. – Если она была такой особенной, почему ты позволил этому сумасшедшему ублюдку причинять ей боль?

Гнев свернулся у него в животе, как разъяренная гремучая змея, готовая нанести смертельный удар.

– Эй. – Люк протопал к столу. – Давай кое-что проясним. Тебя здесь не было. Ты не знаешь, что мы пытались или не пытались сделать.

– Ты тоже уехал, так что не лезь на свою высокую лошадь и не рассказывай мне свою чушь, когда ты тоже ни черта не знаешь, – выплюнул Калум. – Я видел, как она выглядела до того, как Магнум схватил ее, и как выглядела после. Когда вы видели ее в последний раз?

Напряжение в кофейне росло в геометрической прогрессии.

– Вчера днем, – Люк ухмыльнулся. Его голубые глаза сверкали мужским превосходством. – Я хотел убедиться, что с ней все в порядке.

– Люк, – в голосе Эро прозвучало предостережение. – Прямо сейчас, возможно, не лучшее время, чтобы начинать это дерьмо.

– Да, хрен. Послушай своего брата.

В течение долгих мгновений они смотрели друг на друга. Его тело напряглось, готовясь к битве, если Люк попытается сделать ставку на Фаун. К черту этого засранца. Я сделаю все, чтобы он никогда ее не трогал.

– Ну, по крайней мере, я знаю, что ты принимаешь ее интересы близко к сердцу, – сказала Тинкс. Ее холодный, ровный тон помог рассеять негативную энергию. Ее рука накрыла руку Калума. – Мы видели, но ничего не могли поделать. Пока Дрю не вернулся, стаей управляла тяжелая рука и страх. Я имею в виду, оглянись вокруг. Это не большой город или что-то в этом роде.

– Если ты так беспокоишься о ней, – заявил Люк, делая легкий выпад, – почему ты не забрал ее и не увез отсюда к чертовой матери?

Калум покачал головой и невесело усмехнулся.

– Она была слишком молода, а я слишком глуп. Откуда, черт возьми, мне было знать, что произойдет, когда мои родители увезут нас?

Люк хмыкнул.

– В твоих словах есть смысл. – Он встал. – Тинкс.

– Люк, – она усмехнулась. Эро налил Тинкс еще кофе и ушел. – Итак, об этой маленькой тайной игре, в которую ты играешь. – Она оторвала кусок липкого кондитерского изделия, лежавшего перед ней, и отправила его в рот. – Ммм, так хорошо. Что ты делаешь завтра?

Калум с минуту смотрел на нее. Если бы он мог заставить Лили и Грэма помочь ему украсить дом, все, что ему было нужно, это как-то вытащить Фаун из дома. Он сделал глоток кофе. Горькое варево согрело его живот.

– Я собираюсь украсить ее дом.

– Что? – Она уронила кусок пирога в ладонь и наклонилась вперед. – Ты собираешься украсить ее дом?

– Именно это я и сказал. А потом я приглашу Фаун на праздник зимнего солнцестояния.

Тинкс проглотила кусочек своего датского.

– Неужели?

– Нет. Я думал, что обведу тебя вокруг пальца, куплю тебе кофе, а потом накормлю какой-нибудь ерундой, просто чтобы ты сказала своей подруге пойти со мной на праздник, – саркастически сказал он.

– И что же мне теперь делать? – спросила она, прежде чем сделать еще один глоток кофе.

– Не знаю, сводить ее на ланч или в магазин. Я могу сделать предварительный заказ, если хочешь. – Калум оглянулся, на него смотрели и хмурились. – Мне все равно, что ты сделаешь. Только убедись, что она не вернется до заката.

Тинкс долго сидела молча, потом кивнула.

– Ты заключил сделку, Калум.

– Спасибо, – ответил он. – А теперь заканчивай свой завтрак, мне нужно вернуться на ранчо.

Высадив Тинкс у ее дома, он поехал на ранчо. Грэм уже вышел на улицу кормить коров. Он взял рацию с сиденья своего грузовика и позвонил брату.

– Встретимся у дома. Мне нужно поговорить с тобой и Лили.

– Все в порядке? – в голосе брата звучала тревога.

– Да, я все объясню внутри.

– Встретимся там.

Калум вылез из грузовика и вошел внутрь. Лили стояла на кухне, просматривая старую мамину поваренную книгу.

– Что ты делаешь, выскочка?

– Фу, серьезно? Тебе обязательно называть меня выскочкой? – Она оторвала взгляд от поваренной книги и нахмурилась. – Я уже не маленькая девочка.

Калум рассмеялся и притянул ее к себе, чтобы обнять.

– Я перестану называть тебя выскочкой, когда ты перестанешь вертеться.

– Ты просто засранец, – Лили застонала.

– Очень симпатичный, – он усмехнулся. За его спиной открылась дверь. – Хорошо, теперь мы можем поговорить.

– Звучит скверно. Неужели Фаун догадалась, кто дарит ей подарки? – спросила Лили.

– Нет, но меня поймала Тинкс, – ответил он.

– Чертовка, – прорычал Грэм. – Ты же знаешь, что она расскажет Фаун.

– Она этого не сделает при одном условии.

– Каком условии? – спросила Лили.

– Я позволю ей помочь мне.

– Дерьмо. – Грэм схватил кружку и налил себе кофе. – Итак, что ты собираешься делать?

– Я позволю ей помочь. Завтра она отвезет Фаун в город, – сказал Калум. – Именно поэтому мне также нужно поговорить с вами обоими. Мне нужна ваша помощь, чтобы выполнить следующий шаг в моем плане.

– Хорошо, – ответил Грэм. – Что тебе нужно?

– Следуйте за мной, – сказал он, махнув рукой в сторону своего кабинета. – Итак, я много думал об этом.

Он сел, потом открыл свой ноутбук. Появилась страница Пинтерест, на которую он смотрел, а также страница с украшениями.

– Это.

– Ты хочешь это сделать? – Грэм схватил компьютер и прокрутил страницу. – Все это?

– Да.

– Это будет прекрасно, – сказала Лили, положив руку на плечо Калума. – Она будет в восторге.