Текст книги "Я не вернусь. 3, 4, 5 части. (СИ)"

Автор книги: Тина Сашина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Annotation

От ред.: В этой книге начинающий журналист и писатель Тина Сашина рассказывает самую важную историю – историю своей жизни, своей любви, на которую не способна писательская фантазия. Это история о чувствах, сомнениях, ожиданиях и таких страхах, которые чаще всего и не давали почувствовать себя полноценно счастливой. История сложных взаимоотношений, которые определили судьбу и сформировали характеры... или бесхарактерность. История любви, которая навсегда изменила жизни. Любви, которую невозможно забыть и которая не только разбивала сердце, но и исцеляла его. Любви, которая остается с нами навсегда...

Сашина Тина

Сашина Тина

Я не вернусь. 3, 4, 5 части

Тина Сашина

Я не вернусь. Часть 3

О моей непереносимости спиртного знали все кругом. Еще в школе одноклассники шутили, что мне для опьянения нужно лишь понюхать пробку. Но в этот раз отмазаться мне не удалось – Наташку на работе повысили, и она решила отметить это дело в пиццерии.

Сначала я честно пила свой любимый персиковый сок, пока кто-то (кажется, это была сама виновница пьянки) не подлил в него мохито. Спорить и ругаться я не стала, чтобы не показаться мелочной, и начала пить импровизированный коктейль с наинеприятнейшим, надо сказать, вкусом. А потом еще и бокал вина вдогонку выпила. Для меня – явный перебор.

–Кристин, ты же рядом живешь? – посмотрела на меня мутными глазами Аня.

–И? – предчувствуя подвох, спросила я.

–Тогда мы идем к тебе в гости! – "обрадовала" меня девушка, а остальные с радостью ее поддержали. Мои возражения потонули в звоне поднятых бокалов.

До моей съемной квартиры мы не добрались. Остановились на полпути, присели на скамейку. Уже стемнело, но лето все-таки – и ж...па хотела приключений. Девчонки что-то продолжали обсуждать, кажется, они передумали идти ко мне в гости и рвались в клуб. А в моей голове бушевали алкогольные мысли. Клубы я по натуре своей не любила, поэтому решила пойти домой. Попыталась вспомнить, где я живу. Нет, картографически я помнила, а вот дойти до дома не представлялось возможным – ноги были будто ватные. Путая кнопки на телефоне, набрала номер Олеси, с которой я вместе снимаю квартиру.

–Лесь... – я даже сама удивилась, с каким трудом я выдавила из себя звуки ее имени. И как другие по десять бутылок за раз в себя вливают? – Я иду домой.

–Мы тебя ждем.

–Мы? – я все-таки нашла в себе силы удивиться. – Кто "мы"?

–Я и Андрей, – это она о своем парне.

–Ааа... – недовольно протянула я. Нет, против Андрея я ничего не имела, хороший парень. В деревню один раз меня отвозил, но есть одно "но" – квартира у нас однокомнатная, они сейчас обниматься-целоваться при мне будут (благо, не сексом заниматься – мозги у них есть), а я как всегда буду их подкалывать и в душе завидовать. Тоже хочу целоваться... и конфетку... шоколадную... "Мишка на севере"... Вот конфетку очень хочу!

А самые вкусные конфеты продаются в "Магните" на улице Костюкова. Однозначно. Про другие магазины я как-то не подумала и резво подскочила со скамейки. Девчонки что-то прокричали вслед, но я лишь отмахнулась, мол, конфетки важнее. Пройдя через центральный парк, через мост, вышла к "Салюту" и оттуда – на Технолог.

Честно говоря, как я шла – не помню, но мой внутренний путеводитель выдает именно этот маршрут. В себя пришла только когда стояла перед дверью квартиры, где жил...

Ноги мои ноги, куда же вы меня принесли? И прежде чем развернуться и уйти, я нажала на кнопку звонка. А в ответ – тишина... Я еще минут пять не отпускала палец от кнопки, а потом, все же понимая, что дома никого нет, села на ступеньки и предалась воспоминаниям. Как мы по этим ступенькам вместе поднимались, и он обязательно хлопал меня по попе, а я визжала от неожиданности на весь подъезд... Романтика, ничего не скажешь.

Прошло целых две недели после того, как я вернулась из Казани и полгода, как я его не видела. Его... моего единственно любимого человека... а ведь вернулась-то именно к нему.

–Лесь... – снова набрала я номер подруги. – Забери меня.

–Ты почему еще не дома, Кристина? – беспокоилась Олеська. – Откуда тебя забрать?

–С Костюкова, – назвала я улицу и адрес.

–Что ты там делаешь? Что-то случилось? Мы с Андреем сейчас приедем.

–Случилось, – я даже слезу пустила. – Я так хочу его увидеть...

–Кого?

–Сашу...

–Ой, дура!

А я и вправду дура. Ну какая нормальная девушка будет любить человека, который обижал ее на протяжении длительного времени? А я ведь ему изначально все простила – и обиды, и предательство, и все на свете.

Вдоволь наревевшись в подъезде, я наконец успокоилась и встала с грязных ступенек, намереваясь выйти на улицу и там подождать Олесю с Андреем. Одиннадцать вечера – и я под его дверью... н-да.

В этот момент будто кто-то невидимый не пустил меня, заставив вернуться и вновь нажать на звонок.

"Кристина, матом тебя прошу, иди отсюда! – кричали мысли в моей голове. – Его нету дома!"

И в опровержении из-за двери услышала до боли родной голос, недвусмысленно просивший:

–Уходи.

Я вздрогнула, а потом даже руки затряслись. Он здесь, рядом... Санечка мой... До дрожи в коленях захотелось его увидеть. Прикоснуться к нему. Вдохнуть запах родного тела.

Дверь открылась, и только что нарисовавшаяся мечта стала реальностью.

–Что ты здесь делаешь? – поинтересовался он. Как-то совсем недобро поинтересовался.

Я не знала что ответить. Вместо этого тихо поздоровалась:

–Привет.

Говорят, алкоголь прибавляет наглости. Так и есть. Не спрашивая разрешения, я вошла в квартиру. Мысль о его родителях как-то не посетила меня, а между тем его мать – последний человек в этом мире, которого я бы хотела увидеть.

Молчит. В его глазах недоумение. Давай, Саша, кричи на меня, ругайся, обзывай, говори, как я тебя достала, но только не молчи... Я так соскучилась по твоему голосу.

Саша сначала сопротивлялся, но потом перестал спорить и позволил мне снять обувь. Я тут же скинула кеды и направилась в его спальню. Ничего не изменилось – шкаф, диван и компьютерный стол. Как же я скучала по этой комнате! Села на диван и уставилась в экран ноутбука, на котором замерла заставка игры "Counter Strike".

–Я сейчас Вике позвоню, и она тебя выгонит, – пригрозил Саша.

–Кто такая Вика?

–Моя новая девушка.

Ревность пробила каждую клеточку в теле. Даже дышать стало труднее. А я? А как же я? Я ведь так люблю тебя... Я полгода только о тебе думала...

–Есть хочешь? – неожиданно предложил он и поставил передо мной тарелку с домашней пиццей – именно этого вкуса не хватало мне там, в Казани. Я недоверчиво посмотрела на Сашу – никак цианистый калий в тесто замешал, чтоб от меня избавиться?

–И ты не будешь ругаться? – с удивлением спросила я.

–А какой в этом смысл? Ты все равно не понимаешь... – Саша смотрел на меня как на неразумного ребенка, и я улыбнулась – не прогнал...

Я ведь действительно не понимаю. Хотя нет, разумом-то как раз прекрасно понимаю, а вот сердце хочет обратного. Это время без него я будто не жила. Знаете как в книжках пишут? "Дышать не могу". Или в песнях поется навроде тех, как у Елены Ваенги: "Я болею тобой, я дышу тобой, жаль, но я тебя люблю..."

Да, так и есть. Без него я не дышала. А тут Вика какая-то...

Телефон заиграл мелодию из сериала "Молодежка", и на экране высветилось имя Леси. Наверное, уже приехали с Андреем и меня ищут. Но теперь меня от Саши и самосвал не оттащит. Сбросила вызов, даже не задумываясь о том, что завтра явно получу хорошую взбучку от подруги и ее парня.

–Напилась – веди себя прилично, – предупредил Саша, заметив, что я в упор смотрю на него, вновь и вновь радуясь, что могу видеть любимого человека вот так – вживую, а не на фотографии, как было последние полгода.

Саша же старательно отводил взгляд. Меня это задело, поэтому я выдала:

–Мне умыться надо, – чувствуя, что еще чуть-чуть и заплачу от его напускного безразличия. А при нем плакать как-то не хотелось. Ушла в ванную, по дороге захватив Сашину футболку, чтобы переодеться – он даже возмутиться не успел. Как наркоман нюхала эту футболку, прижав к лицу – Господи, как же сильно я люблю этого человека. Я давно уже поняла, что любовь к нему – это одержимость, зависимость. Да, мое счастье зависит от него.

Когда вернулась в комнату – босиком, в трусах и доходящей прямо до колен футболке, Саша попросил:

–Иди, спи.

Даже не попросил. Приказал. И из чувства противоречия я заявила:

–Не хочу.

Не смогла сопротивляться своему желанию и положила голову ему на плечо. Едва не задохнулась от счастья. Саша тяжко вздохнул, включил фильм про отечественную войну и сунул мне в руки благополучно забытую тарелку с пиццей.

Почувствовала жуткий голод, будто не ела несколько дней, но кольнула ревнивая мысль, что эту пиццу он готовил не для меня. Вновь отставила тарелку и села рядом с Сашей, честно пытаясь вникнуть в сюжет фильма. Куда там...! Ни о чем другом, кроме близости любимого человека – думать не могла. Я боялась, что он меня с лестницы спустит, а теперь он сидит рядом, откинувшись на подушку, и не делает попыток меня прогнать. А еще я боялась, что если попытаюсь до него дотронуться – тут же лишусь руки. И все же рискнула. Саша не пошевелился, все свое внимание переключив на экран. Но я слышала, как и в его груди сердце стало стучать громче и быстрее. И мое сердце тоже – да так громко, что, наверное, на улице было слышно.

Душа пела от вновь обретаемых ощущений: "Кристина, он здесь, он с тобой!"

И теперь уже без всякого страха обняла его. И Сашина рука дернулась в ответ, легла на мою спину – обнимая, согревая, успокаивая.

Вы когда-нибудь плакали от счастья? В тот момент мне хотелось от счастья рыдать! И наплевать на все предостережения Кати, когда я уезжала из Казани. И на Сашины слова, что он не хочет меня больше видеть – он ведь сейчас обнимает меня. И на его девушку тоже было плевать. Я даже не думала о том, что мы не виделись с ним целых полгода – для меня этого времени не существовало. Я просто не жила без него эти месяцы. Теперь он здесь, рядом, и никакая сила в мире этого не изменит.

И было все равно, что скажут другие. Что скажет он сам. Я хотела быть здесь, с ним – на день, неделю, год... сколько получится.

Ну, какая тут может быть гордость, о которой мне все говорили? Я видела лишь совершенную мной глупость, когда уехала в Казань, отказавшись бороться за свои чувства. Послушалась Наталью Викторовну и ее глупые домыслы. А гордость... зачем она мне, если рядом не будет любимого человека? Я предпочту лишиться всего, если взамен получу счастье быть вместе с Сашей.

Сколько я ждала этого момента – одному Богу известно. Сколько молилась. Сколько ночей не могла уснуть, повторяя про себя словно мантру: "Я не вернусь! Я не вернусь! Я не вернусь!"

Вернулась. Правда, в не совсем благопристойном виде – чуть пьяненькая. Стыдно? Чуть-чуть. А если честно – вообще не стыдно. Какая теперь разница? Важно лишь то, что он рядом и меня обнимает...

С довольной улыбкой повернула голову и прижалась губами к его щеке. Колючий...

–Не надо, – попросил Саша, но даже если бы сейчас обрушился потолок, я бы все равно его поцеловала. По-настоящему. В губы.

Тут уже сам Саша не выдержал. Прижал к себе обеими руками, и уже не просто отвечал, а сам целовал. От прикосновений его рук к своей коже хотелось стонать во весь голос. Пусть он говорит, что не хочет меня видеть. Пусть потом прогонит меня. Черт, да хоть убьет! Но только не сейчас...

И когда он потянулся к ящику стола, в моей голове ярко загорелась победная лампочка: "Не все потеряно. Все можно вернуть". А значит, надо руками, зубами держаться за свое счастье. Держать его крепко и ни в коем случае не отпускать. Иначе – конец... И я держалась. Изо всех сил хваталась за его плечи. По-моему, даже кричала в голос. Целовала в шею, ключицу, грудь – куда могла дотянуться. И пальцы на ногах до боли сжались...

Кстати, именно этот рассказ и дал название этой книге. Я его написала тогда за несколько часов на маленьком нетбуке с наглухо отбитой клавиатурой, а потом сложила в папку и благополучно о нем забыла. Недавно откопала среди бумажного хлама. Он так и называется – «Я не вернусь». Ну, чем не название для автобиографии? Хотя первоначальным, рабочим вариантом был другой – «Отпусти кого любишь». А еще мне нравилось такое – «Девочка, которая хотела счастья». Помните эту старую как мир песню группы «Город 312»? Я ведь и вправду хотела... Нет, ну а как по-другому назвать?

"Книга длиною в жизнь" – так она (в смысле жизнь) еще не закончилась.

"Моя самая главная книга" – неправда, далеко не главная.

"За страницами успеха" – побойтесь Бога, какой там успех?

"На страницах судьбы" – так и тянет пафосом.

"Жизнь Тины С." – мило, но глупо.

Да и вообще, главное же не название? Главное содержание? А в содержании мне удалось возвратить то время, которое, как я думала, потеряла для себя навсегда. Снова почувствовала возможность дышать, любить, смеяться. Саша был рядом, и это было самым важным для меня. Я была готова ползать у него в ногах, лишь бы он больше не уходил. С Сашей всегда было именно так – на грани. Иначе не получалось – я пробовала. Все чувства внутри натянуты как та удочка, на которую случайно подцепили крокодила.

Кстати, немного про удочку. Точнее, про рыбалку. Саша учил меня рыбачить – и такое время тоже было в моей жизни. Правда, для меня это было редким событием, а Саня рыбачил чуть ли не с детства – его отец дядя Вова привлек к этому... занятию? хобби? увлечению? Не знаю, как правильно, но рыбалку он очень любил. Ну, и я заодно кайф от этого получала. Сейчас, правда, уже врядли смогу отличить грузик от поплавка, но тогда даже паука умела сама собрать. Там особого ума не надо, но я собой очень гордилась – еще бы! Сама паука собрала!

Саша историю веселенькую как-то рассказал...

Ему лет пятнадцать тогда было. С утра к другу забегает:

–Леха, пошли на рыбалку!

–Чувак, какая рыбалка? Я сплю!

–Ну и сиди дома, а я пошел.

Пришел на пруд, размотал удочку, червячка насадил – все как положено. Размахнулся – и улетела его удочка на середину пруда. Уж не знаю – может, он каши с утра не поел, может, еще что, но рыбалка накрылась медным тазом. А, нет! Он присоединить забыл что-то! Точно...

Снова возвращается до Лехи:

–Дай мне какую-нибудь удочку.

–Зачем?

–Да я свою выкинул!

Рыбак, чё...

Я представляю в голове такую картину: прибегает на пруд – весь радостный, довольный. Зашвырнул удочку в воду и ушел. Это больше похоже на меня, чем на него. Единственное, что в этой истории под сомнением – так это имя друга. Может, это был не Леха. Может, это был Женя, Паша... кто угодно.

Забавная штука память, да? Эту историю я слышала один-единственный раз, даже не записывала никуда – какой в ней смысл? И не вспоминала о ней – ну, было и было, узнала что-то новое про любимого – и ладно. А тут начала писать – и неожиданно вспомнила. И друзей его вспомнила. Из всей Сашиной компании мне больше импонировал Паша Тарарыв. Не скажу, что он был атлетом или красавчиком, или что-то еще – нет, самый обыкновенный парень с самой обыкновенной внешностью. Да и ко мне он относился несколько холодно, но вот именно Паша мне казался самым рассудительным и разумным на фоне остальных ребят – может, потому что был среди них старшим? Хотя намного ли старше? Три-четыре года, не больше. А у Леши Грибачева была девушка Влада. Сейчас наверняка уже жена. Мы с ней отличались и по внешности, и по характеру, но одно в нас было неизменно – она тоже очень сильно любила Лешу. Но она никогда не позволяла своему любимому себя унижать. В этом плане я отставала от нее, как черепаха от зайца. Да и не поступал Леша так низко, как Саня – вот ему бы поучиться у друга-то... А Саша мой – однозначно душа компании. Он умеет располагать к себе людей. Когда мы сидели у кого-нибудь в гостях – я смотрела только на него. Знаете, когда он уходил на балкон покурить, а я оставалась в комнате, полной народу – все равно чувствовала себя неуютно. Без него. Он всегда был моим центром. Был моим счастьем. И да – самое веселое и счастливое время тогда было именно рядом с ним. Как и самое несчастное...

Сейчас немного отступлю и расскажу, как в честь моего теперь уже окончательного переезда в Казань Бероевы повезли меня к своим друзьям на дачу – ходили в какой-то лесочек, сидели на бережку, шашлыки жарили, то, сё... А я вспоминала, как точно так же отдыхала с Сашей в компании его друзей. Вспоминала всех! Как Паша "Du hast" выкрикивал, подражая Тилю Линдерману. Как в какой-то посадке за огородами отдыхали, а из машины "Хали-Гали, Паратрупер" орала. Как на квартире у Грибачевых сидели, в покер играли на кукольные купюры. Как у Зюбановых на кухне ночевали... Тогда хорошее время было. Тогда вера какая-то была, надежда на то, что все закончится хорошо. И я была вся в мечтах – мы с Сашей сидим, уже старенькие, седые, где-нибудь на лавочке, и перед нами в песочнице внуки наши играют. В общем, дурочкой я была. Нет, я хорошо отдохнула на той даче, и винограда наелась, и босиком по холодному песку ходила – но не то это уже было. Вроде бы и радостно, и все равно не то. Наверное, раньше проблем ни с чем не было. Больших проблем. Кто мы были с Сашей, по сути? Вот точно – два долбо...ба. Мы просто хотели быть вместе, занимались тем, что нам нравилось – в супермаркет ходили, продукты покупали. Потом домой приходили и пиццу готовили. Или еще что-нибудь. Кино смотрели. В интернете зависали – какие-то картинки веселенькие находили. В ванной вместе купались. Вот в ванной мне очень нравилось с ним сидеть – Саша сзади, крепко меня обнимает, а я голову ему на руки опущу, ноги вытяну – и кайфую. Была парочка моментов, когда я купалась одна – и засыпала в ванной. Меня до сих теплая вода иногда убаюкивает... А Саша замок ножиком поворачивал, входил тихонько, рядом садился на корточки и целовал – будил так. Или когда я сама в комнату после душа заходила – вся мокрая, в одной его футболке, которая мне до колен была... И начинали друг к другу приставать.

Я вообще многое помню, что связано с Сашей. Как мы целовались всю ночь в деревне у его бабушки. Как он писал смс-ки в поезде, когда ехал домой из Геленджика: "Ну что, замуж еще не вышла? Я, кажется, соскучился". Как мы догоняли автобус, хотя через пять минут мог прийти следующий. Как я, не умея плавать, держалась за его плечи, а он плыл вместе со мной от берега до буйков и обратно. Как делали ноги с водохранилища с целым ведром карпов. Я помню все. Как улыбался, как злился, как смотрел на меня как на пятилетнее дитя. Как просыпалась по утрам от того, что он... ну, не важно. Нас, кстати, некоторые называли "Маша и Медведь". Саша такой большой и сильный и я – мелкая и приставучая. Мне нравилась его мощь. Он очень сильный, широкий, крепкий. Я с ума сходила от его накачанных рук.

Говорят, со временем лица стираются из памяти, становятся смазанными, неясными. Я закрываю глаза и вижу Сашу так четко, будто на фотографии. Помню каждую родинку, и мою самую любимую – на хрящике уха, и шрамики-растяжки на животе и спине, которые так любила целовать. И маленький шрамик на тыльной стороне ладони чуть выше большого пальца. И те, которые остались от спиц в аппарате Елизарова. Наверное, я бы узнала Сашу где угодно и при любых обстоятельствах по одной-единственной родинке на спине или на руке. Забыть такое невозможно. Память может выкинуть какие-то моменты детства, школьных друзей, первый медленный танец, слова инструктора по вождению, лицо нового знакомого, чье-то имя... Но тело любимого человека, которое тысячу раз целовала, ласкала – забыть нельзя. Память постоянно возвращает его образ во снах. В его руках находится мое счастье с того самого момента, как мы впервые встретились, и до этих самых пор. Я сама ему отдала и счастье, и сердце, и душу, и тело, и всю себя – без возможности вернуть все это обратно. И ни разу об этом не жалею. Потому что знаю, уверена – он самый лучший, и мне безумно повезло, что мы были вместе те коротких-длинных четыре года. Наверное, так любят первый и последний раз. Да-а... Говорят, первая любовь – от Бога, а последняя – от черта. А от кого единственная?

За то время, что мы были вместе, я будто прожила целую жизнь. Счастливую, яркую, насыщенную жизнь. Я ни о чем не жалею. Разве что о том, что это больше никогда не повторится. Знаете, теперешнее одиночество по ночам – это, наверное, плата за то, наполненное блаженным счастьем время. За все в жизни надо платить. Я заплатила сполна. Стоит ли это того? Не знаю...

Если честно, то за то время, как я начала работать над этой книгой – я не просто все вспоминаю заново. Я не забывала этого никогда. Но я впервые могу спокойно подумать о своей жизни. Не просто задаваться риторическим вопросом: "Что было бы, если бы вдруг...?", а вот именно действенное: "Почему именно так, а не иначе...?" Узнаю о себе много нового.

Саша никогда не грустил, ко всему относился позитивно. Он мог быть задумчивым, усталым, загруженным, злым, но грустным – никогда. Это качество я всегда в нем ценила. Каждый раз, когда у меня падало настроение – я вспоминала его улыбку, чуть прищуренные глаза – и на душе становилось легче. А сейчас, когда в памяти возникает его образ – хочется зажаться, спрятаться от бессилия и рыдать. Кровать кажется непомерно огромной, жизнь кажется непомерно ошибочной. Черт бы побрал эту любовь! Кто только ее придумал? Того надо сжечь на костре инквизиции... или поставить вечный памятник.

И какими бы не были радостными воспоминания, от них хочется только плакать – тихо и беззвучно.

-Ну Саша! Щекотно же! Отпусти!

–Отпустить?

–Да, отпусти!

–Ты уверена?

–Уверена!

–Тогда отпускаю.

И я кубарем падаю с кровати. Бабуля смеется, в шутку хватает швабру и грозит Саше, мол, хватит баловаться. Саня, изображая испуг, кричит и прячется под одеяло, а я сижу на полу и закатываюсь от смеха.

Кто-то подумает, что у нас детство в одном месте играло. Да, так и есть! И это было весело! У меня видеозапись осталась после очередного такого дурачества – Саша прячется под одеяло, как Карлсон, и рычит на меня. Удивительно, но за четыре года у меня осталось только это видео и не больше десятка общих фотографий... И когда накатывает какая-то меланхолия, я включаю эти кадры и слушаю его нарочито испуганный голос, прерываемый моим смехом... А еще у меня есть аудиозапись – правда, очень слабая, с кучей помех. Там наши голоса еле-еле угадываются – я как-то случайно нажала на кнопку в телефоне, пока тот был в кармане. И теперь иногда слушаю ничего не значащие три минуты наиглупейшего разговора, где я, немного заикаясь от смущения, рассказываю о том, как искала в интернете исторические фильмы про гладиаторов и случайно зашла на порно-сайт. А Саша смеется над моими жалкими попытками оправдаться и объяснить, что вирусы на свой старенький нетбук я занесла ненамеренно. Смеется и подкалывает. Господи, это, наверное, самый глупый и бредовый разговор на свете! Но у меня так мало осталось от Саши, что даже эта аудиозапись стала для меня одним из самых ценных воспоминаний. Помните фильм «P.S. Я тебя люблю»? Похожий сюжет, да? А наша фотография, одна из тех, которые сделал Артем Ефимов – моя самая любимая – у меня под подушкой в самой простой рамке. Как в каком-нибудь дурацком кино про любовь...

На небе яркими огоньками взрывается салют. Прямо над головами, лишь ненамного выше самых высоких струй фонтана, возле которого мы стояли. Люблю салют. Он приносит радость.

–Как красиво! – я радовалась как ребенок, и с благодарностью смотрела на Сашу. Он стоял у меня за спиной и крепко обнимал. Тоже улыбался. Запрокинула голову ему на плечо и мысленно порадовалась, что обула босоножки на высоком каблуке – так я хоть немного достаю до его плеча.

Неожиданно Саша что-то вспомнил и посмотрел по сторонам. Нахмурился.

–Что такое? – напряглась я, надеясь, что причина не во мне.

–Да Дэн с Малым потерялись.

Дэн – это Денис Зауэр, а Малой – Дима Зюбанов, младший брат Шнура, с которым последнее время Саша видится чаще, чем с Зюбановым-старшим. Ребята и вправду потерялись где-то в толпе – народу на площадь пришло очень много... Хотя это не важно. Найдутся – они ж не иголки в стоге сена?

–Сань...

–У?

–Спасибо, что согласился пойти сегодня на площадь.

Все-таки я его целый вечер уговаривала. А одновременно со мной уговаривала и та... другая... Вика, кажется. Вот он – выбор. И сегодня Саша его сделал.

–Ну, детка... Тебе нравится?

–Да.

–Вот и хорошо.

Саша спросил, нравится ли мне? И после этого я буду слушать Катьку, что он эгоистичный? Нет, Саша – самый лучший. Конечно, мне все нравится! Еще бы – он здесь, со мной, обнимает, целует, да к тому же и салют для красоты момента.

–Родной, я так сильно тебя люблю.

–Смотри салют, а то пропустишь.

Очень скоро после того, как мы с Сашей снова стали встречаться, случилось одно очень важное событие. Нет – два события, взаимосвязанные друг с другом. Произошло то, что многие называют коротко и ясно – «залет». Случайно – как это обычно и бывает. Ох как Саша психовал! Еще ничего не было известно, но он уже искал в интернете признаки, симптомы и прочее. Не хотел он ребенка. Предложил выпить таблетку, которая «после». Ну, как предложил... очень сильно настаивал. Я, понятное дело, была против. Видя, что добровольно я не соглашусь ни на что подобное, на следующий день Саша позвонил какой-то своей знакомой, чтобы узнать название этих таблеток – хотел подмешать мне их в напиток. А надо сказать, что в этот день он был с отцом на работе – шабашили на стройке. И не прошло и десяти минут после этого разговора, как Саню отправляют на леса и... он падает с высоты двух метров. Тяжелый перелом руки. Вот так, и не верьте в Бога после этого.

Операция, аппарат Елизарова – я каждый день к нему в больницу приходила. Срывала цветочек на клумбе и шла в палату. Саша ругался, просил не приходить, ну разве ж я когда-нибудь слушала подобные наставления? Я тогда еще не знала, что вместе со мной к нему приходила и та самая Вика. Он так два месяца с нами обеими встречался. Нет, я догадывалась о чем-то, конечно, но предпочитала об этом не думать.

Я сидела на кровати, скрестив по-турецки ноги, и один за другим открывала сайты в интернете, одновременно разговаривая через наушники с Катькой.

–Крис! Перестань заниматься ерундой и сходи в аптеку! – настаивала она. Даже находясь в другом городе за тысячу километров, она умудрялась управлять моими действиями, как Сталин – страной. Порой я даже чувствовала себя безвольной куклой. Но сейчас в редкие для себя моменты я проявляла завидное упрямство.

–Кать, этого не может быть, понимаешь? Три года мы вместе были, и никак... А тут за какой-то месяц! Не-воз-мож-но! – произнесла по слогам и процитировала сухую выдержку из статьи: – "Чаще всего зачатие происходит во время овуляции..." Катя, у меня ЭТО случилось через несколько дней! – нашла я очередное несоответствие.

–Кристин, я тебя убью! Сходи за тестами и не мучайся.

Я простонала, спинным мозгом понимая, что Катя как никогда права. Но сейчас во мне буйствовали два разных чувства, ни в чем не уступая друг другу – надежда и страх. Видит Бог, как я хочу оказаться беременной, но в тоже время боюсь, что это не так. В мозгу затаилась мысля: "А вдруг?" И тут же появилась уверенность: "Да не может этого быть!"

В общем, через час я уже была в аптеке. Пока стояла в очереди, глушила в себе порывы сбежать, не тратить время на всякую ерунду...

–Мне, пожалуйста, тест на беременность, – шепотом попросила я.

–Что? – девушка в белом халате за прилавком не расслышала. Я хотела ей крикнуть, что уши надо чистить, но вместо этого повторила просьбу чуть громче и, подумав, добавила:

–Четыре!

И вот теперь я сидела на кафельном полу в ванной, обложившись тестами, как гадалка картами. Глаза открывать было страшно. Я молила про себя:

–Пожалуйста, Господи, хоть бы да... хоть бы да...

В Бога я верила, особенно в последний месяц, когда произошло то, что по всем законам жанра не могло произойти. После полугода разлуки, которая грозила стать вечной, мы с Сашей вновь встретились. И я вновь увидела в его глазах нежность и любовь, хоть он и отрицает это. Но слишком хорошо я его знаю...

Приоткрыла один глаз и взглянула на первый тест. Две полоски...

Руки затряслись, и вот уже я широко открытыми глазами уставилась на все четыре теста, один даже с окошком был, на котором срок написан – дорогущий, кстати.

"Это ошибка... быть такого не может..." – так я думала. Не могла поверить в случившееся чудо – по-другому назвать то, что предстало предо мной – я не могла.

–Господи, спасибо, – выдохнула я наконец.

Не знаю, сколько я так просидела, думая о том, что делать дальше. Говорить Саше или молчать? Уехать обратно в Казань или остаться? А вдруг тесты ошибочны? И еще много важных и не очень мыслей проносились в тот момент в моей голове. Отвлек меня зазвонивший рядом телефон.

Катька... ну кто бы сомневался!

–Ну, как? – озабоченно спросила она.

–Восемь...

–Что восемь?

–Полосок.

–Это как?

–Это четыре теста и восемь полосок.

–Кобзарева! Поздравляю! Шамиль! – позвала она своего мужа. – Кристинка наша беременна!

В трубке что-то заскрежетало, и вот я уже слышу голос Шама:

–Ну что, сынок? – это он меня так называть любит. – Залетела? От кого хоть, знаешь?

–Ты идиот?

–Да шучу я, успокойся. Тебя твой Саша так тр...хает, что ты ни на кого больше не смотришь.

–Перестань, – тихо попросила я. Не люблю подобных откровений.

–Ты сама-то рада? Больно голос у тебя загробный.

–Рада, конечно.

Тут трубку снова перехватила Катя:

–Кристина, ты не волнуйся, Саше мы сами все расскажем.

На меня словно ушат ледяной воды вылили.

–Не надо! А вдруг это ошибка?

–В одну ошибку я поверю, но во все четыре...

В общем, чтобы окончательно убедиться, на следующий же день с утра пошла к врачу. В очереди была самая первая. Слова доктора помню очень хорошо.

-Что ж вам, девочкам, на месте не сидится? – сказала доктор, у которой, по-видимому, было особое отношение к молодежи. – И куда только твои родители смотрят?

–Доктор, я беременна?

–Сдашь анализы – будем знать точно, но думаю, что да. Небось, аборт делать хочешь? А не надо, молодая ты еще... Что ж ты с ребенком будешь делать? Школу-то хоть успела закончить?

Я тут же ответила, что мне 22 года и я воспитатель по образованию. И еще добавила, что девственности лишилась в 19. Зачем сообщила последний факт – не знаю. На всякий случай.

Женщина посмотрела на меня, потом на сидящую за соседним столом медсестру, которая подтвердила мой возраст, и уже более спокойно сказала: