Текст книги "Измена. Я отказываюсь от тебя, жена (СИ)"

Автор книги: Тина Рамм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Глава 10

Сати

Я хожу по комнате кругами, не в силах остановиться. Обнимаю себя за плечи, будто пытаюсь удержать внутри ту бурю, что рвётся наружу. Пальцы невольно находят кулон из белого золота – один из многих подарков Валида на махр. Только остальные украшения я носила по праздникам или на светские вечера, на которых Валид обязан был присутствовать со своей супругой, и которые я так сильно ненавидела, но из-за любви к своему мужчине посещала.

Сейчас, оглядываясь назад, я отчетливо понимаю, что ломала себя и свои принципы, лишь бы угодить своему мужу. А он оказался жестоким предателем…

Но этот кулон стал для меня особенным и я практически никогда его не снимала. Сейчас же прикосновение к металлу обжигает. Я резко отдёргиваю руку, но не снимаю кулон. Не могу. Привычка сильнее меня.

– Сати, успокойся, присядь, – голос мамы звучит мягко, но настойчиво. Она сидит на диване, смотрит на меня с тревогой.

– Не могу, мам, – шепчу я, снова начиная ходить. – Я переживаю за отца. Он поехал к Валиду… Что, если он совершит глупость? Что, если возьмёт на себя грех? Валид не стоит этого, мама! Ты не должна была отпускать отца!..

Мама вздыхает, поднимается и подходит ко мне. Её руки мягко берут мои, она тянет меня к дивану.

– Как будто его что-то остановит… Если он решил отомстить Валиду, он это сделает, ты знаешь. А теперь присядь, доченька. Давай поговорим.

Я неохотно сажусь, всё ещё сжимая кулаки. Мама обнимает меня, накрывает пледом, как будто пытается защитить от всего мира.

– Ты должна успокоиться, – говорит она тихо, гладя меня по волосам. – Сейчас ты должна думать о ребёнке. Знаю, это сложно, но эти переживания не принесут ему пользы.

Её слова заставляют меня замереть. Рука сама тянется к животу – ещё плоскому, но уже хранящему в себе новую жизнь. Две недели назад я узнала, что беременна. Одиннадцать недель.

В памяти вспыхивают картинки: сначала я не говорила мужу о беременности по той причине, что накануне у него был важный проект и Валид помимо того, что работал по двенадцать часов, еще приходил домой и сидел за ноутбуком до утра… А потом я хотела, чтобы все было идеально: планировала сделать ему сюрприз: я бы заказала торт с розовым кремом, как мы бы откусили по кусочку и узнали пол ребёнка – всё как в тех глупых видео из интернета, которые я пересматривала тайком.

Но теперь всё это кажется насмешкой. Теперь я понимаю, что отсутствие времени Валида на меня и наш брак были лишь отговоркой. На Дину он спокойно находил время…

– Мам, я такая идиотка…

Голос ломается. Я закрываю лицо руками.

– Этот ребёнок оказался ненужным ему, мам. Как и я сама.

О, Аллах, как же мне больно, из меня словно живьем все внутренности вырвали. Всю прошлую ночь я плакала навзрыд и умоляла Аллаха забрать мою боль. Лишь бы он меня услышал…

Мама крепче обнимает меня, ее подбородок дрожит от подступающих слез, но голос звучит твердо:

– Это неважно, дорогая. Мы справимся без него. У тебя есть я и папа, мы всегда будем рядом.

– Я боюсь, – мой голос ломается, а в горле встает тугой ком, не дающий нормально сглотнуть. – Боюсь, что не справлюсь. Мам, мне никогда в жизни не было так страшно, как сейчас!

Я снова опускаю руку на живот. Там, внутри, бьётся маленькое сердце. Сердце, которое нуждается во мне. Сердце, ради которого я должна стать сильнее.

– Все будет хорошо, доченька, – мама еле сдерживает слезы. – Мы справимся.

Я закрываю глаза, пытаясь унять дрожь. В голове – хаос из мыслей, чувств, страхов.

Внезапно, как будто сквозь вату я слышу, как открывается входная дверь. Звук резкий, будто удар. Мы с мамой вскакиваем с дивана, прислушиваемся. Тяжёлые шаги. Я точно знаю – это отец.

Сердце бьётся так, что, кажется, готово выпрыгнуть из груди. Я смотрю на проём, не в силах пошевелиться. Мама рядом сжимает пальцы, её лицо – бледное, напряжённое.

Папа входит в гостиную. Мрачнее тучи. Его плечи опущены, но в глазах – не ярость, а что‑то другое. Усталость и боль.

Я срываюсь с места, бегу к нему. Слезы уже текут по щекам, но я не замечаю их. Хватаю отца за пиджак, сжимаю ткань так, что пальцы белеют.

– Ты… ты убил его? – шепчу, едва слыша свой голос.

Он смотрит на меня. Медленно, почти устало качает головой:

– Нет.

Мы с мамой одновременно выдыхаем, как будто можно снова дышать.

Я вцепляюсь в пиджак отца сильнее, будто боюсь, что он исчезнет.

– Пожалуйста, – говорю надрывно, – забудь про кровную месть. Забудь про то, что произошло между мной и Валидом. Я… я хочу только одного – забыть его навсегда.

Отец молчит. Потом поднимает руку, гладит меня по волосам, приглаживая непослушные кудри. Его пальцы дрожат, как будто он боится прикоснуться ко мне.

– Моя милая девочка… – говорит тихо и улыбается сквозь усталость. В глазах – отчаяние и это пробирает меня до глубины души. —У тебя слишком доброе сердце для этого мира. Ты заслуживаешь счастья. А он… он не стоил ни одной твоей волосинки.

Я прижимаюсь к нему, прячу лицо в складках его пиджака. Запах отца – знакомый, родной – вдруг накрывает волной тепла. Я чувствую, как слёзы снова текут.

– Прости меня, Сати, – говорит папа.

Я поднимаю голову и сквозь мутную пелену слез смотрю на его расплывчатое лицо.

– Ты о чем, пап?

– Прости меня, родная, – его голос надрывается. Папа берет мою лицо в свои теплые ладони. Большой палец нежно поглаживает кожу моей щеки. – Это все из-за меня.

– Что ты такое говоришь, Рашид? – к нам подходит мама. – И что вообще произошло между тобой и Валидом?

Папа молчит. Он отходит от меня и буквально падает на диван.

Я смотрю на отца, и сердце сжимается. Его плечи опущены, голова склонена – он выглядит таким… сломленным. Таким не похожим на того сильного, уверенного в себе человека, которого я знала всю жизнь. Мы с мамой садимся рядом, не сводя с него глаз.

Он долго молчит, словно собираясь с силами. Потом начинает говорить – тихо, отрывисто, будто каждое слово – камень, который приходится поднимать из глубины души.

– Валид… он мстил мне. Всё это время. Его мать… она любила меня. По‑настоящему любила. А я… я не оценил этого. Не ответил взаимностью.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. В ушах – шум, будто море бьётся о скалы.

– Когда она умерла, – продолжает отец, – я даже не знал, что это из‑за меня. Что она… что она не смогла жить дальше. Валид узнал об этом. И решил отомстить.

Мама прикрывает рот рукой, глаза широко раскрыты от шока. Я сижу неподвижно, будто окаменев.

– Он женился на тебе, Сати, – отец поднимает на меня взгляд, полный боли, – не из любви. Из мести. Чтобы я почувствовал то же, что чувствовала его мать. Чтобы потерял самое дорогое.

В комнате повисает тяжёлая тишина. Слышу собственное дыхание – рваное, прерывистое.

руки сами тянутся к шее и сжимают в руках тот самый кулон из белого золота. Металл холодный, словно лёд, и этот холод пробирает до костей.

Он никогда меня не любил.

Эта мысль бьёт снова и снова, как молот по наковальне, дробя мою душу на мелкие осколки. Каждое воспоминание, каждая фраза, каждый нежный взгляд – всё было ложью. Всё – часть его плана.

Внутри – пустота. Такая огромная, что кажется, будто меня выпотрошили, оставив только оболочку. Я пытаюсь дышать, но воздух застревает в горле. Пытаюсь заплакать – слёзы не идут. Только холод. Только тишина.

Внезапно раздается оглушительный стук в дверь, я вздрагиваю. Мы с родителями переглядываемся.

И до моих доходит разъяренный голос мужа:

– Сати! Я вернулся за тобой!..

Глава 11

Сати

Папа собирался прогнать его или, цитирую, “задушить ублюдка”, но я уговорила его успокоиться и дать нам поговорить. В конце концов, это будет наш первый разговор после его грязного предательства.

Я открываю дверь и вижу его. Валид стоит на пороге – такой же высокий, уверенный, будто ничего не случилось. Лицо суровое, с жесткой линией губ и колючим взглядом темных глаз. В руках он держит Грушу. При виде меня собака начинает вилять хвостом, радостно лаять, тянется ко мне.

– Грушенька, – шепчу, едва двигая губами.

Сердце пропускает удар. Я выхватываю её, прижимаю к груди, целую в мягкую мордочку. Груша лижет мне щёку, радостно приветствуя. Опустив ее на пол, я наблюдаю как она убегает вглубь дома. Я рада, что она со мной. У меня болело сердце за нее.

Мое внимание переключается на незваного гостя на нашем пороге.

– Что тебе нужно? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Но внутри всё дрожит.

Валид делает шаг ко мне, хватает за руку:

– Пора домой.

Я резко отдёргиваю руку.

– Что ты творишь? – голос дрожит, но я не позволяю себе отступить. – Ты сам отказался от меня. Назвал ненужной. Вернул сюда, как использованную вещь.

Мы сталкиваемся взглядами, черта с два я спасую перед ним. Его лицо искажается. Он на грани срыва – вижу это по тому, как дёргается уголок рта, как сжимаются кулаки.

– Не еби мне мозги, Сати! – рычит он. – Всё поменялось, как только я узнал о беременности. Сейчас ты сядешь в мою тачку, мы вернемся домой и ты снова станешь моей послушной женой, поняла? У меня нет времени на твои детские истерики.

Он смеряет меня жестким взглядом, пока я стараюсь не разрыдаться перед ним. Каждое его слова – словно удар поддых.

Ну зачем ты пришел? Снова сделать мне больно? Поздравляю, у тебя это получилось.

– Мы еще обсудим то, что ты скрыла свою беременность и я рисковал никогда не узнать о своем наследнике. Ты повела себя в очередной раз как инфантилка, в чем я, собственно, не удивлен.

Внутри меня что‑то рвётся. Боль, обида, гнев – всё сливается в один клубок, который душит, не даёт дышать.

– Если тебе не нужна была я, – говорю тихо, но каждое слово – как лезвие, – то и мой ребёнок тебе не нужен. Пошел вон, Байсаев! И навсегда забудь дорогу в дом моих родителей и в мою жизнь!

Он срывается за одно мгновение. Он резко хватает меня, прижимает к себе. Я чувствую, как тяжело он дышит, как его тело горит, будто в лихорадке. Его грудь касается моей, и от этого прикосновения всё внутри сжимается.

– Ребёнок в твоём животе – мой, – шепчет он, и в его голосе – сталь. – Мне плевать на твои чувства. На то, чего ты хочешь. Он будет расти под моей крышей. Даже если придётся увезти тебя силой, и запереть в доме.

Я замираю. Его слова бьют больнее любых кулаков. Потому что в них – правда. Он не любит меня. Но он хочет моего ребёнка. Хочет забрать его, как трофей.

В глазах темнеет. Дыхание перехватывает. Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. Слишком крепко.

– Ты не можешь… – шепчу я. – Ты не имеешь права…

– Имею, – перебивает он. – Он мой. И ты – моя.

Я смотрю в его глаза и вижу там не любовь. Не раскаяние. Только одержимость. Только желание владеть.

И от этого осознания боль становится невыносимой. Она рвёт изнутри, заставляет сердце биться в агонии.

– Я не вещь, Валид, – говорю я, и голос звучит почти безжизненно. – Я не твоя собственность.

Он молчит. Только крепче сжимает руки.

А я чувствую, как слёзы катятся по щекам. Горячие, горькие. Слёзы не только за себя. За ребёнка. За ту жизнь, которую я мечтала построить. За любовь, которой никогда не было.

– Отпусти меня, – шепчу я, но знаю – он не отпустит.

Потому что для него я – лишь сосуд. Сосуд для его наследника.

Собрав всю силу воли, я отталкиваю его от себя, отчего Валид, не ожидая, отшатывается. Пользуясь моментом я быстро забегаю в дом и захлопываю дверь прямо перед его носом.

Валид начинает снова долбить по двери.

– Сати, сука! Открой! – удар, удар, удар. Я забываю как дышать, а сердце подпрыгивает к горлу.

– Уходи, Валид! Или я вызову полицию!

– Это не конец, поняла?! – даже сквозь дверь я слышу его грубое рычание. – Я заберу у тебя ребенка, даже если придется отлучить его от матери!

И в этот момент я понимаю: мне нужно бороться.

За себя. За своего ребёнка. За наше будущее.

Даже если придётся сражаться в одиночку.

Конец первой части.