Текст книги "Там, где не гаснут звезды (СИ)"
Автор книги: Тина Милош
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
– Здравствуйте, вы хотели меня видеть?
Я попыталась вспомнить, что мне нужно.
– Э… да. Я хотела договориться о проведении свадьбы у вас в ресторане.
– Чьей свадьбы? – Ирина изумленно подняла брови, и я вновь убедилась в том, какая она красивая – с ее ярким, выразительным макияжем, с белокурыми локонами и в коротком дорогом платье.
– Я представляю свадебное агентство.
– Это будет дорого стоить, – Ирина явно не хотела видеть меня в этом ресторане. Неужели она забыла, что еще месяц назад я собирала полные залы? А это удовольствие не из дешевых.
– Мои клиенты сказали, что они здесь работают и все обеспечат.
– Работают? Вы, наверное, о Свете и Ярославе?
– Именно.
– Что ж, я думаю, проблем не возникнет.
Обговорив первоначальные детали с Ириной, я со спокойной душой собиралась уйти, но администратор меня внезапно остановила.
– Анастасия, вы знаете, мы бы тоже хотели заказать у вас свадьбу.
– Мы? – удивилась я.
– Да. Я и мой жених, Андрей, владелец этого ресторана. Скажите, ваше агентство сможет предоставить нам свои услуги?
Это был удар в солнечное сплетение. Я вдруг представила, как буду организовывать свадьбу любимого человека, и поняла, что не смогу выдержать подобное испытание. Все организационные вопросы по проведению торжества надо будет обговаривать с женихом и невестой, и от одной это мысли мне стало нехорошо.
– Знаете, Ирина, в нашем агентстве последнее время очень много заказов, поэтому боюсь, что у нас не получится. Обратитесь в другое агентство, – посоветовала я и, собравшись с духом, спросила. – А когда планируется столь радостное событие?
– Через месяц. Вы знаете, я так волнуюсь, – возбужденно проговорила девушка, наиграно сложив руки на груди. Хочет произвести на меня впечатление и показать свое превосходство. Что ж, у нее это получилось.
– Всего доброго, – быстро попрощалась я и ушла.
Я не подозревала о том, во что может вылиться мой отказ. Виктория Романовна хмуро и с неодобрением смотрела на меня, требуя объяснений, хотя она старалась держать себя сдержанно, как и всегда.
– Настя, почему ты отказала нашим потенциальным клиентам? С каких пор подобные решения вошли в твою обязанность?
– Вы говорите о «Твоем восходе»? – я сразу все поняла. Наверняка Ирина позвонила в агентство и решила подлить масла в огонь. Но зачем…? Как бы то ни было, я надеялась, чтобы Виктория Романовна ответила ей отказом.
– Правильно, о «Твоем восходе», – согласилась начальница. – Будешь кофе?
– Да, спасибо.
– Уверена, у тебя есть в ответ на своевольный отказ весомая причина. И ты мне ее сейчас расскажешь.
– Виктория Романовна, дело в том, – я начала придумывать «весомую причину», – что на два месяца вперед у нас накопилось более чем достаточное количество заказов, и в неформальной обстановке я это объяснила заказчику.
– Настюш, – начальница подала мне чашечку с ароматной арабикой. – Если ты у меня работаешь, значит должна мне доверять. Я вижу, что здесь замешан личный мотив. Дело во владельце ресторана? – на мой удивленный взгляд Виктория Романовна пояснила. – Я тоже читаю газеты, а последнее время они красочно описывали твою жизнь.
Женщина указала на пачку прессы на журнальном столике. Первый заголовок яркими буквами кричал: «Анастасия Редникова променяла фанатов на мелкий бизнес». Ну да, желтая пресса не обошла вниманием такое событие, как мой уход со сцены. Я немного скривилась, представляя, что там может быть написано. Да и плевать. Это меня тревожит меньше всего.
– Это будет его свадьба, – честно ответила я, сжимая в руках чашку.
– До сих пор его любишь?
Я промолчала, и мое молчание было красноречивее тех слов, которые я могла бы сказать в ответ.
– Я думаю, что не только ты, но и все заметили, какие странные отношения у нас с Юлей, – пошла на встречное откровение Виктория Романовна.
Да, это было трудно не заметить. Юля – импульсивная, временами грубая, эгоистичная девушка, и очень ярко она показывала эти черты характера на работе. А Виктория Романовна с королевским спокойствием и выдержкой никогда не показывала своего недовольства к подчиненной, терпеливо относясь к ее часто выходящим за рамки приличия выходкам.
– Она моя внучка.
Мои глаза округлились в услышанной новости. Но ведь отношения между ними не были даже отдаленно похожи на родственные.
– У меня была дочь, Лиза, – продолжила рассказывать начальница. – Она влюбилась, забеременела, а отец ребенка сбежал. Родить-то дочка моя родила, но сердце во время родов не выдержало нагрузки. И остановилось. Я долго отходила от ее смерти, и не было другой мысли, кроме как той, что во всем виновата внучка. Если бы не она, то Лиза была бы жива. Я отказ написала, Юльку в детский дом определили. И только несколько лет назад я смогла понять, что бросила единственного родного человека, который нуждался во мне. Вон она какая в детском доме выросла! И сказать я ей о ее поведении ничего плохого не могу – осознаю ведь, как сама виновата.
– А Юля знает, что она ваша внучка?
– Нет. Я не смогла ей в этом признаться.
Виктория Романовна, пытаясь сдержать слезы, нервно комкала в руках нежно-розовый носовой платок. Я же пыталась переосмыслить сказанное.
– Зачем я тебе это рассказала, Настюш? – задала она почти риторический вопрос: – Да потому что вижу, как тебе ненавистно смотреть на своего любимого рядом с другой, а он, может быть, в тебе нуждается, как когда-то Юлька во мне нуждалась. Подумай об этом и не ломай никому жизнь. Ни себе, ни ему.
– Слишком поздно, – подвела итог я.
– Какая глупость! Всегда есть шанс! Я этот шанс ждала семнадцать лет, а ты еще молодая.
Проснулась от боли, дикой, раздирающей пополам боли, которая даже дышать не давала. Вот оно… началось. Проглотив обезболивающее, я свернулась на кровати и попыталась представить жизнь без меня. Мама, сын и… и больше никого. И в этот момент я поняла, что мне страшно. Меня охватил цепкими холодными плетьми страх… не хочу умирать. Не хочу…
Я впервые после того, как доктор с обречением назвал мне диагноз, испугалась. Возможно, потому что раньше знала об этом только по надписи на бумажке с анализами, а теперь я физически начала ощущать проявления болезни. Обезболивающее подействовало, но до утра я больше не уснула, до самого рассвета открытыми глазами смотря в потолок и пытаясь представить, какая она – жизнь после смерти. Куда попадет моя душа – в рай или ад? Или я вечно буду слоняться по земле и искать покой? Буду метаться, ходить невидимой тенью за близкими людьми и наблюдать за их жизнью?
А наутро Андрей позвонил. Как будто чувствовал, что мне нужна его поддержка.
– Здравствуй, Насть. Твое агентство организовывает в моем ресторане свадьбу моих сотрудников. Я бы хотел обговорить детали.
– Я вчера обо всем договорилась с… администратором, – чудом не сказала «твоей невестой».
– И, тем не менее, я шеф-повар ресторана, и меню обговаривается лично со мной. Почему ты разговариваешь шепотом? Я тебя отвлекаю? – заметил Андрей.
– Нет, все в порядке. Давай поговорим об этом завтра? – предложила я.
– Завтра я улетаю в Париж, поэтому давай увидимся сегодня.
– Ты сможешь подъехать ко мне в ресторан?
– Да, конечно…
Я не думала ни о чем, кроме того, что хочу надышаться присутствием в своей жизни любимого человека, который ждал меня в своем кабинете, уставившись в монитор компьютера, и что-то быстро печатал. Заметив меня, он отложил клавиатуру и сходу начал меня отчитывать.
– Для будущего учти сразу – все организационные вопросы нужно обсуждать со мной, а не с моими подчиненными.
– Но ведь это не требует твоего вмешательства, это всего лишь организация свадебного банкета, и все.
– Я здесь шеф-повар, и минимум, что ты должна будешь со мной обсудить – это меню, я прав?
Я кивнула, соглашаясь. А ведь надеялась, что работающие в этом ресторане будущие молодожены смогут сами составить подходящее меню, но, видимо, Андрей посчитал иначе.
– Поэтому обо всех деталях сообщай мне, договорились?
– Да, – я снова кивнула.
– Я завтра уезжаю в командировку, поэтому мне нужно сделать пару звонков. Располагайся пока на том диване.
Он указал на диван в углу кабинета. Я присела и прислушалась к разговору, но ничего не поняла, так как Андрей говорил на французском. Минут через двадцать он отложил телефон, взял со стола папку и присел рядом со мной.
– Вот стандартное меню для банкетов. Я отдаю его тебе, ты уточняешь – можно что-то добавить, что-то убрать…
– Хорошо, – облегченно вздохнула я. – Это все?
– Да. Хочешь выпить? – неожиданно мягче спросил Андрей.
Я согласилась, и когда Андрей вышел, свободно вздохнула. Почему у меня такое быстрое сердцебиение? Кажется, что еще чуть-чуть, и сердце вылетит из груди.
Андрей вернулся через несколько минут с двумя чашками кофе и аппетитными пирожными.
– Спасибо, – поблагодарила я. И наступила тишина.
– Прости, – нарушил ее Андрей.
– За что? – удивилась я.
– Разговаривал с тобой сейчас как с ребенком, а смотрю на тебя и понимаю, что ты уже далеко не ребенок.
– Подросток? – я сделала неловкую попытку пошутить, но Андрей отмахнулся.
– По-прежнему красивая… Знаешь, твой отец очень любил тебя.
– Я знаю, – сердце неожиданно защемило от мысли о папе.
– Он хотел, чтобы ты была счастлива.
– Да, и это я тоже знаю, – внезапно во мне что-то подломилось, и я почувствовала, как больно защипали глаза. Слезы хлынули, но крик, готовящийся вырваться из груди, я смогла заглушить.
– Иди сюда, малыш, – как во сне Андрей протянул ко мне руки, и я покорно отдалась в его объятия. Боль от осознания своего страха, вновь обрушилась на меня, и сил противостоять уже не было. Я рыдала у Андрея на груди, чувствовала щекой его тепло, слышала успокаивающие слова, которые он мне шептал. Впервые после того, как узнала о диагнозе – я заплакала. Оплакивала свою жизнь, которая так рано закончится, оплакивала свою любовь, о которой не расскажу, оплакивала себя – жалкую, беспомощную, больную.
Когда истерика прекратилась, я прислушалась к своим ощущениям. В теплых объятьях Андрея было спокойно. То, чего долгое время мне не хватало.
– Андрюш…
– Что?
– Я знаю, что ты меня искал тогда? Зачем? – решилась спросить я.
– Уже не помню, – после недолгого молчания ответил Андрей.
– Андрюш…
– Ну, что еще?
– Мне надо идти, – неуверенно напомнила я.
– Сейчас пойдешь, – прошептал он, взял в ладони мое лицо и поцеловал. Все страхи незримо отошли на второй план, остались только нежные касания губ, прикосновения его рук и запах, исходивший от находившегося рядом человека. Но здравый смысл взял свое.
– Нет, – с трудом отстранилась я. – Нельзя.
– Почему? – удивленно спросил Андрей.
– У тебя есть невеста. Нельзя ее обманывать. Прости, – отрывками проговорила я и буквально вылетела из кабинета.
В тот день меня потянуло на откровение.
– Я люблю тебя. С каждым днем все сильней скучаю, все сильней хочу быть с тобой. И все сильней боюсь тебя потерять…
– Ты не потеряешь, глупенькая. Я никуда от тебя не уйду, потому что ты единственная девушка, от которой я хочу детей, хочу с тобой засыпать и просыпаться.
– Поцелуй меня…
Слов больше не требовалось. Медленно, очень медленно он целовал меня, а я все сильней прижимала его к себе, боясь, что он исчезнет. Я не могла понять, как он делает так, чтобы я думала только о нем? Тихие стоны нарушали сладкую тишину. Я чувствовала на себе тело Андрея, мои руки гладили его спину. Я ничего не хотела, лишь бы это необыкновенное ощущение счастья и полного единения с любимым человеком продолжалось как можно дольше…
А потом я лежала у него на плече, слушала успокаивающие стуки его сердца, под которые я и уснула для того, чтобы наутро проснуться от ласковых поцелуев…
Я думала о том, что значил тот поцелуй? Без осмысления, без объяснения – порыв эмоций. Но ведь я и не дала Андрею времени для объяснения, выбежав из кабинета так, будто бежала от пожара. Но ведь если бы Андрей хотел – он бы нашел способ объясниться? Больше всего я боялась того, что он сожалеет об этом поступке, когда как я до сих пор чувствую вкус его губ.
Неделя прошла на удивление быстро. Теперь ко всему прочему меня начал мучить озноб. Не открывая глаз, попыталась нащупать одеяло, но его рядом не оказалось. С трудом разлепив веки и увидев на полу Зорро, сидящим на одеяле, я застонала. В голове стучали сотни барабанов, боль одолевала все мое тело. Встав с постели, я хотела только одного – принять обезболивающее. И больше ничего.
У Алешки в школе наступили осенние каникулы, и они с мамой решили съездить к родственникам на несколько дней. Из-за сумасшедшей загруженности на работе я поехать не смогла, и теперь мучаюсь одна, пытаясь не упасть в обморок.
– А, мой старый друг! Как ты поживаешь? – голос Андрея я слышала, словно через пленку. – Вижу, что все хорошо, красавец, а вот хозяйка твоя выглядит неважно.
Мужчина чудом поймал меня и не дал упасть на пол.
– Таблетку выпила?
– Да…
– Сейчас я уложу тебя на постель и сварю бульон, – по-хозяйски, как само собой разумеющееся, выдал Андрей. И у меня не было сил отказываться от проявленной заботы.
… Мне снилось, будто я сижу под деревом, корни которого, словно длинные веревки, торчат из-под земли. Внезапно корни начинают расти с бешенной скоростью и обвивают меня, сжимают, не дают двигаться, дышать. Из последних сил я закричала.
– Эй! – услышала я в ответ. – Малыш! Успокойся, все хорошо. Я здесь.
Продолжая пребывать в царстве Морфея, я обмякла в родных и сильных руках и четко произнесла:
– Люблю тебя.
И только когда смысл сказанного до меня дошел, я проснулась. Андрей удивленно на меня смотрел, пытаясь подобрать слова. Но я ничего не хотела слышать.
– Который час? – спросила я первое, что пришло в голову.
– Уже вечер. Я тебе ужин приготовил, – Андрей указал на тарелку бульона, стоящую на столе.
– Тебе надо домой ехать, – уверенно сказала я.
– Насть… – попытался переубедить меня парень, но во мне взыграло упрямство.
– Андрей, езжай к своей невесте.
– Куда? А, к Ире…
– Прошу, – уже умоляла я.
Андрей молча встал, взял со стола стакан с водой, подал мне, развернулся и ушел. Я вздрогнула от громкого хлопка двери, расплескав по кровати лекарство. Ну почему все именно так? Хотелось одного – вернуть Андрея, рассказать про сына, про то, как люблю его. А стоит ли…? Он скоро женится. А если будет свадьба – значит, есть и любовь, чтобы ни говорила Анька. Я накричала на Зорро, который, поджав хвост, убежал в другую комнату. Я, словно боксерскую грушу, била кулаками подушку, вымещая на ней всю свою злость и обиду. Помогло. Конечно, признание в любви, сказанное Андрею, не вернуть, но можно сделать так, чтобы больше не видеться с ним. Оля, узнав последние события, философски изрекла бы: «Ты с ним целовалась, да и еще и в любви призналась. Это – типичные признаки любви, за которую нужно бороться и цепляться всеми силами». Я бороться и цепляться не хотела, думая о том, что меньше чем через месяц Андрей станет женатым человеком. А моя жизнь через месяц может закончится.
Из агентства я уволилась, проработав там всего пару месяцев. Ни о какой работе не могло быть и речи, когда из-за постоянных недомоганий я порой с кровати встать не могла. Маме и сыну я лгала о том, что подхватила простуду – нагло, глядя прямо в глаза, оправдывая себя тем, что не говорю правду только ради их спокойствия.
Несколько раз хотела позвонить Андрею, но в последний момент отключала телефон. Между нами осталась важнейшая недосказанность, но я не знала, как сделать первый шаг. Да и до его свадьбы оставалось пару недель.
Для меня гораздо важнее этой свадьбы было время, проведенное с сыном. Его оставалось категорически мало, мне не хватало минут, часов, чтобы надышаться, насмотреться на своего любимого мальчика. Закинувшись горстями таблеток, я делала вид, что все в порядке. Мы гуляли с Алешкой в парке, ходили по магазинам, или как сегодня – заходили в кафешки. К черту работу, к черту все – мой сын скоро лишится матери.
– Настя? – рядом с нашим столиком остановился высокий мужчина в джинсах и кожаной куртке и удивленным взглядом уставился на меня.
– Федя? – я с трудом узнала лучшего друга Андрея.
– Я слышал, что ты вернулась, но не думал, что встречу тебя вот так, – парень перевел взгляд на Лешку, и сердце пустилось в пляс. – Дэн, а ты что тут делаешь? – Федя назвал Лешу именем Дениса, младшего брата Андрея.
– Я Алексей Андреевич, – когда-то я своего сына научила шутливо представляться по имени-отчеству, и теперь эта шутка обернулась против меня. Я хотела ему объяснить, что это сын моей подруги, но Лешка, как назло, выпалил, глядя прямо на меня:
– Мам, а это кто?
Я открыла рот, стараясь придумать объяснение, но Федор и так все понял.
– Это твой сын? Похож…
– Ты не так все понял, – заикающимся голосом попыталась объяснить я.
– Феденька, ты там скоро? Нам идти пора, нас родители уже заждались, – к Феде подбежала белокурая девушка и с улыбкой поздоровалась с нами. – А вы Анастасия Редникова? – узнала она меня. – Федь, а ты с ней знаком?
– Брал автограф, – соврал парень, взял спутницу за руку и, не попрощавшись, ушел. Я хотела побежать за ним и умолять ничего не говорить Андрею, но вовремя подошедшая Аня меня остановила.
– Может, это и к лучшему, – предрекла она.
– Это катастрофа! – по слогам выдохнула я, стараясь не закричать. Я боялась, что он отберет у мамы внука.
– Правда в любом бы случае всплыла бы наружу. Настюх, пойми, Андрей имеет на Лешика точно такие же права, как и ты.
– Какой Андрей? – встрял в разговор сын.
– Никакой. – отрезала я. – Ты поел? Все, пора домой, – объявила я и первой встала из-за стола.
Всю ночь я думала о том, как скоро Федор все расскажет Андрею и какова будет реакция последнего. В том, что Федор расскажет, я не сомневалась. Андрей мне не простит тот факт, что я столько времени скрывала сына. Может, это и вправду к лучшему? Анька права – Лешке нужен отец. А маме нужен внук. Да и сам Андрей что-то чувствует ко мне, задворками сознания я понимала это, хоть и отрицала. А это уже кое-что. Но ведь это неправильно! У него скоро свадьба, это не мой Андрей и моим никогда не станет. Может, пока не поздно, нужно поговорить с Федором и убедить его молчать? Парень он адекватный, договориться с ним семь лет назад можно было наверняка, а сейчас… надеюсь, что и сейчас можно.
Теперь была моя очередь просить Андрея о встрече.
– Куда ты собираешься? – начала приставать с расспросами мама.
– Не важно, – отмахнулась я, решив ничего не рассказывать. По себе знаю – материнское сердце не обманет и, возможно, мама уже давно догадалась, что я вновь виделась с Андреем. Как и то, что скоро нам придется расстаться навсегда…
– Твое «не важно» уже приехал и вошел во двор, – оповестила мама.
– Что? – Андрей приехал? Я побежала к двери, распахнула ее и сразу же наткнулась на твердую грудь парня.
– Привет.
– Ты… – я не могла подобрать нужных слов.
– Здравствуйте, Ольга Викторовна, – поздоровался он с мамой.
– Ну, здравствуй. Надолго Настю забираешь? – мама спросила таким тоном, как будто бы мне не двадцать восемь, а тринадцать лет.
– Как получится. Обещаю, что верну ее в целости и сохранности.
Пока шел разговор, я мысленно молилась, чтобы Леша не вышел на голоса в коридоре. Мои молитвы были услышаны, и через пару минут я уже сидела в машине и наблюдала за Андреем, который включал зажигание. Наконец мы тронулись с места.
– Потрясно выглядишь, – оценил меня Андрей. – Кстати, ты молодец, хорошую свадьбу устроила Свете и Ярику. Все остались довольны.
– У тебя ведь тоже скоро свадьба? – вывернула я нужную мне тему.
– Да… – мне показалось, или Андрей чем-то недоволен?
– Ира хорошая девушка.
– Ты так думаешь?
– Разве бы ты женился на плохой?
– Я бы женился на любимой, – многозначно ответил Андрей.
В ресторане была та же атмосфера, что и в первый день, как я сюда приехала. Я сразу же увидела Ирину, которая с удивлением и ревностью смотрела на меня, но, хвала Всевышнему, она была слишком занята, чтобы высказать мне свое недовольство. А за одним из столиков я увидела еще одно знакомое лицо. Федор! Ты-то мне и нужен…
– Здравствуй, – подошла я к нему, пока Андрей раздавал указания на кухне. – Мы можем поговорить?
– О чем? – спросил он спокойно, будто бы ничего не случилось. Его спутница с удивлением посмотрела на меня, гадая, что может быть у нас общего.
– Давай выйдем на свежий воздух, здесь немного душно, – притворно заявила я. Просто я не хотела, чтобы нас услышал кто-то лишний.
– Ну, пойдем.
Федя накинул на меня свою куртку, чтобы я не замерзла, и мы вышли во внутренний двор ресторана.
– Ну, и что ты хотела мне сказать?
– Федь, ты вчера все неправильно понял… – начала лепетать я, но под грозным взглядом парня поняла, что неправильно начала разговор.
– Тот мальчик… он твой сын? И сын Андрюхи? – вопросы были скорее утверждениями.
– Не говори никому об этом, – попросила я.
Федор громко выдохнул.
– Охренеть можно! Тебя семь лет не было, а тут заявилась, да еще и с ребенком. На что ты рассчитываешь? Что Андрей к тебе в ноги бросится и замуж позовет?
– Конечно, нет. Я не хочу, чтобы он об этом узнал!
– Долго молчать будешь? Ты ведь понимаешь, что рано или поздно он узнает?
– Пусть лучше будет поздно.
– Настя…
– Федь, я тебя прошу, не говори ему. Я сама скажу, – мне пришлось идти на попятную.
– Когда? – спросил Федор.
– Потом. Не сейчас. Иначе он меня возненавидит, – я с призрачной надеждой посмотрела на мужчину, и тот, соглашаясь, вздохнул.
– Дура ты, Настя. Как можно ненавидеть ту, которую любишь?
– Что?
– Удивлена? Он ждал тебя все это время, пока ты Москву покоряла. Хорошо, пусть будет по-твоему. Но учти – не расскажешь ты, скажу я. Даю тебе время до его свадьбы.
– Федь…
– До свадьбы еще можно что-то сделать, а потом… – Федя задумался. – Потом тоже можно, но сложней. В общем, все в твоих руках. Ладно, я пойду, ты тоже долго не стой, замерзнешь.
Федор ушел, и только тогда я смогла передохнуть от услышанного. «Как можно ненавидеть ту, которую любишь…?» Неужели Андрей любит? Я вспомнила его поцелуй, его заботу, пока я лежала с температурой… Тогда почему он женится?
Я вернулась в ресторан, и, выпив немного вина, почувствовала, что хмелею.
– Пойдем, я тебе кое-что покажу? – услышала я рядом шепот Андрея.
– Что?
– Секрет, но тебе понравится. Пойдем.
Он повел меня в свой кабинет, усадил на диван, а сам подошел к столу.
– Я недавно во Франции был, – напомнил он. – И кое-что тебе привез, – загадочно заявил он, и, держа в руке небольшой сверток, сел рядом.
– Мне можно посмотреть? – после минутного молчания попросила я.
– Насть… – по-видимому, Андрей хотел мне что-то сказать, но передумал и молча вручил презент. Я сняла обертку, и в моих руках оказалась небольшая ваза, своим внешним видом напоминающая знаменитую Эйфелеву башню, единственным отличием служила небольшая надпись на французском. И несмотря на то, что языка я не знаю, догадаться было не сложно: «Je t`aime». «Люблю тебя». Я перевела дыхание.
– Красивая, – прокомментировала я подарок.
Я посмотрела на Андрея и поняла, что пропала. Его взгляд обещал, просил, умолял. И я сдалась ему. Сама потянулась к его губам. Поцелуй был робким, будто спрашивал разрешения, но бесконечно нежным. Мы вновь тянулись друг к другу с нерешительностью подростков. Бросало в жар от каждого прикосновения, и все мысли покинули голову, кроме одной: я хочу его. Прямо сейчас, не думая ни о чем, поддаться желанию, которое разгорелось внутри за считанные минуты и становилось все сильней. Подавляемое долгое время, теперь оно рвалось наружу с неукротимой силой.
Я семь лет жила без этого. Было множество возможностей, множество мужчин, но я не могла. Просто не хотела. Мне всегда казалось, что без любви этого быть не должно. Как бы то ни было, ничего дальше самых искусных, но неприятных поцелуев, не заходило, и в те моменты я чувствовала себя грязной, изменяющей своим чувствам предательницей. Артур часто интересовался, как может просто так исчезнуть то, чего требует природа?
Теперь я поняла – потому что рядом не было того самого человека, единственного, которого я люблю, хочу всем телом и душой. Не было губ, которые я привыкла целовать, не было тела, которое я привыкла обнимать. Не было Андрея. И теперь он рядом, я чувствую его поцелуи, объятия, и сказать «нет» ему уже не могу.
Поцелуев стало недостаточно, я попыталась расстегнуть ему рубашку, но у меня ничего не вышло, поэтому я просто вытащила ее из его брюк и стала гладить спину. Андрей посадил меня к себе на колени и крепче обнял. Я задохнулась от возбуждения, а он уже провел руками по моим бедрам, задрал платье, а потом вновь притянул для поцелуя. Мы оба безумно хотели того, что должно было произойти. И произошло. Я застонала и услышала в ответ его глухой стон.
– Не останавливайся, – озвучила я единственную мысль, посетившую возбужденный мозг.
Слишком быстро, слишком жарко, и уже нет кабинета, вокруг звезды, космос. Когда все закончилось, я счастливо улыбнулась и положила голову ему на плечо.
– Там Ира, – напомнила я после того, как сознание начало медленно ко мне возвращаться.
– Она врядли будет нас искать.
И в опровержении его слов в дверь постучали.
– Андрей, ты здесь? – услышали мы голос Ирины.
– Дверь заперта, – прошептал Андрей. Когда он только успел запереть? Ведь он и к двери-то не подходил после того, как вошел в кабинет. Выходит, он изначально знал о том, что это случится?
Тело просило продолжения, поэтому я вновь стала целовать Андрея. Приподняв мне вверх руки, мужчина снял с меня платье и провел ладонями по спине, отчего меня вновь бросило в жар. Я, стараясь дышать ровно, чтобы не дрожали пальцы, кое-как расстегнула его рубашку, даже не оторвав маленькие пуговички.
Ирина еще несколько минут постояла у двери и ни с чем ушла.
На этот раз все происходило медленно. Андрей разложил диван, достал из шкафа плед, и мы, не спеша, вновь изучали тела друг друга. Мы слышали, как играла музыка в зале, как бегали по коридору сотрудники ресторана, как к двери несколько раз вновь подходила Ирина, но мы не предавали этому значения, вновь и вновь целуя, обнимая, вспоминая, как это было раньше. Не думая ни о чем, живя мгновением, желанием того, чего в это самое мгновение хочется больше всего. И когда сил больше не осталось, мы уснули. Андрей укрыл меня пледом и обнял. Я положила голову ему на плечо, и мой взгляд наткнулся на подаренную вазу.
– Люблю тебя, – перевела я Андрею надпись перед тем, как закрыть глаза. Я так и не увидела его довольную и счастливую улыбку, и шепот:
– Я знаю, – и легкий поцелуй в висок.
– А что дальше…?
– Вылечим тебя, – и на мой испуганный взгляд пояснил: – Я знаю все. Дэн рассказал.
Ну конечно… В этот прелесть маленьких городков – любое тайное становится явным.
– Иди сюда, – Андрей меня поцеловал и обнял. – Настен, не думай о плохом.
– Мне так страшно, – обреченно призналась я, обнимая его в ответ и слушая биение его сердца. А потом попросила: – Отвези меня домой.
По всем законам жанра я должна была в этот момент рассказать об Алешке, но я должна была все обдумать хорошенько. «Отвези меня домой» – все, что у меня получилось выдавить из себя.
После неожиданно проведенной с Андреем ночи наступила ремиссия. Я больше не чувствовала боль, ночью я могла спать спокойно и не корчиться в судорогах. Если бы я знала точно, что произошедшее между мной и Андреем можно считать лекарством, то меня ничто бы не остановило от желания быть рядом с ним. Но я не хочу, чтобы хоть еще один человек страдал из-за меня после моей смерти. А Андрей будет страдать, я точно знаю. Ведь в таких случаях болезнь отступает на время, чтобы дать попрощаться с близким и в конце концов отобрать последнее дыхание.
Благо, помог Артур. Не знаю, о чем он говорил с моей мамой, но, когда я приехала, продюсер с видом, как будто бы ничего не случилось, попросил меня вернуться с ним в Москву.
– Куда? – удивилась я.
– В Москву, – повторил продюсер и объяснил. – Я доктора тебе нашел.
– Доктора…? – не поняла я.
– Настюша, для меня ты не только источник денег и удачный проект. Ты живой человек, и я хочу, чтобы ты жила. В конце концов, ты одна из лучших. Мы должны за тебя бороться.
Я хотела жить, цеплялась за любую возможность, а потому без раздумий согласилась. Но все же на прощание попрощалась и с мамой, и с Лешкой – так, неосознанно, как будто в последний раз. Будто бы никогда их больше не увижу. Будто…? У меня нет ни единого шанса выжить… Ремиссия – это далеко не победа. Это начало конца.
Единственное, что меня останавливало – это обещание Федору. Я должна все рассказать Андрею. И на пути в аэропорт мы заехали в ресторан. На ресепшене меня встретила Ирина, и мою просьбу проводить меня к Фомичеву она проигнорировала.
– Мы можем поговорить, Анастасия? – с нескрываемой больше враждебностью спросила она и, не дожидаясь ответа, села за ближайший свободный столик и жестом пригласила меня присесть напротив. Я прекрасно понимала, о чем будет разговор, и Ирина оправдала мои ожидания.
– Я вас прошу – отстаньте от Андрея! – холодно произнесла она. – Что бы там ни было между вами раньше, это прошло. Сейчас у него есть я, и поверьте, я сделаю все, чтобы наш брак был счастливым. Я понимаю, что вы, известная певица, приехали на родину и решили вспомнить молодые годы, но это не дает вам право рушить чужую любовь. Оставьте нас в покое. Мы любим друг друга, и вы ему не нужны.
За время этого монолога на лице Ирины не отразилось никакой иной эмоции, кроме ненависти и ревности. Но я понимала, что она права. Все наши с Андреем чувства остались в прошлом, у меня нет права вмешиваться в чужую жизнь и тем более рушить ее. Слишком поздно.
Черт! Какая глупость! Я прекрасно помнила поцелуи Андрея, тихий шепот, вазу с проклятой надписью «Je t`aime». Слова Феди «нельзя ненавидеть ту, которую любишь». Сейчас все зависит от меня. Нужно только сказать Андрею о сыне. Но я уже все решила: пусть все остается как прежде…
Выслушав Ирину и пожелав ей счастливой и любящей семьи, я встала и направилась к выходу. У дверей столкнулась с Федором.
– Настя? Ты пришла к Андрею?
Стараясь держать себя в руках, я отчаянно приказала:
– Нет. И ты молчи. Не нужно ломать их семью.
– Какую семью…? Настя! – крикнул в ответ парень, но я уже сбежала со ступенек и направлялась к машине.
Шел сильный дождь. Я сидела на подоконнике и тихо плакала, не в силах верить в происходящее. К дому подъехал знакомый автомобиль и я, вытирая на ходу слезы, выбежала на улицу.
– Настен, малыш, что происходит? – спросил Андрей, когда моим ответом на его объятия и поцелуи был лишь наигранный, равнодушный взгляд. Одному Богу известно, как мне было в тот момент тяжело изображать безразличие, но я знала, что иначе нельзя. – Ты не отвечаешь на звонки, смс-ки!
