Текст книги "Там, где не гаснут звезды (СИ)"
Автор книги: Тина Милош
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
С благодарностью моей подруге Кате,
которая поддерживает меня в трудные
моменты независимо от времени,
расстояния и обстоятельств
Сминаю лист бумаги – в нем
Стареет сад, заброшен дом.
Мечта – фантом и жизнь – фантом
Растает, пеплом станет…
(«Дождь» – Plastica)
– Мам, мам, смотри, облака! На них великаны живут, как в мультиках, да? – сын в ожидании ответа пытливо посмотрел на меня своими чистыми голубыми глазами, напоминая мне о своем отце.
Я легко вздохнула, умиляясь этой воистину детской непосредственности. Можно верить всему, о чем пишут в книжках и показываются в мультиках – у взрослых, к сожалению, имеется ряд несколько других проблем, заставляющих проводить жесткую линию между воображением и реальностью.
– На вот этом большом облаке – да, наверное, живут великаны, – я совсем не хотела разрушать детскую иллюзию. – А вот на том, самом маленьком – смотри, мне кажется, живет ангел.
– Ангел… – повторил эхом Леша и вновь прилип носом к иллюминатору, пытаясь рассмотреть в рваной бело-серой дымке нежное создание с крыльями. Он еще не знает, что совсем скоро на одном из этих облаков буду сидеть я и внимательно наблюдать за его жизнью, за жизнью моего единственного ребенка, и буду охранять его, беречь…
Интересно, как много дней мне отпущено? Обратный отсчет уже идет, и хватит ли у меня времени, чтобы реализовать свой план? Я раз за разом прокручивала в голове все свои возможные действия, все слова, которые придется произнести. Представляла потенциальное развитие событий после того или иного своего поступка и боялась, что все может пойти не по плану. Ведь это жизнь, и, как оказалось, она может преподнести абсолютно неожидаемые сюрпризы. Неожидаемые и совершенно нежеланные…
В аэропорту нас встречали мои родители – единственные, кто знали о моем приезде. Удивительно, что папарацци не пронюхали мое местонахождение и не толпились у контрольной зоны с фотоаппаратами и микрофонами.
– Ну, наконец-то! Мы вас заждались!
Мама с папой крепко меня обняли, а потом по очереди начали тискать и целовать Лешку. Как-никак, единственный внук, которого они видели год назад. Мои родители старой закалки, а потому почти ежедневные звонки по видеосвязи они за встречу не считали. Им надо было потрогать внука, пощупать, потрепать за пухлые щечки и расцеловать от макушки до пяток.
– Бабушка! Дедушка! – радовался мой мальчик такому редкому проявлению любви. – Поехали скорее к вам в гости! Мы же с мамой там никогда не были!
Леша еще не совсем разбирается во временных отрезках, и ему кажется, что моя жизнь началась только после его рождения. Хотя, если задуматься, в чем-то он прав – после того, как я родила сына шесть лет, у меня началась новая, яркая жизнь с самым важным званием мамы. А родной город и все, что с ним связано, осталось в каком-то бесконечно далеком прошлом. Будто и не со мной было…
Но когда при выходе из аэропорта уткнулась взглядом в старенький красный «форд», резко почувствовала приступ ностальгии. Эту машину папе с мамой подарили еще на свадьбу, когда мое рождение было только в планах. А между тем мне уже двадцать семь лет… Сколько раз предлагала отцу купить нормальный автомобиль, новый и технически исправный, но постоянно натыкалась на несогласие. Однажды без спроса подарила ему хороший внедорожник, относительно безопасный, чтобы не так страшно было потерять колесо в дороге, но папа его через неделю продал и снова сел за руль «форда». Зачем – непонятно, как и непонятно то, чем железная развалюшка из моего детства лучше четырехколесного танка.
– Дедушка, ты посадишь меня за руль? – сын не унимался. Ему не давала покоя его природная гиперактивность, от которой страдаю не только я, но и воспитатели в детском саду. Особенно во время тихого часа, когда Леша поет детям колыбельные. Каждый раз, едва переступаю порог альма-матер моего сына, мне приходится мысленно хвататься за голову, выслушивая бесконечные истории о том, как мой сын подговорил других малышей играть в футбол подушками или играть в догонялки на музыкальном занятии.
Пока сын активно щебетал, завладев вниманием старшего поколения, я с каким-то спокойным отчаянием, тем самым, когда чувствуется внутренняя безысходность. Да, я прошла все эти стадии принятия неизбежного. Мне кажется, даже быстрее, чем нужно. От морозящего кожу отрицания до безутешного принятия – пару медицинских консультаций с лучшими врачами столицы и одна поездка на такси от больницы до дома.
Я тебя помню, я тебя чувствую.
Ветер заводит мелодию грустную.
Мы не звоним и друг другу не пишем,
Но темнота твоим именем дышит… *
(здесь и далее рифмы взяты из свободного доступа в интернете)
– Ой, мам, слышишь? Ты здесь тоже поешь! – подпрыгнул на сидении Леша, хлопнув в ладошки и указав на радио-приемник. – Это твоя новая песня!
Мой маленький слушатель, знающий наизусть весь мой репертуар. Разговорчивый диджей в динамике прокомментировал только что прозвучавшую композицию:
– У нас в эфире только что прозвучала песня Анастасии Редниковой. За короткое время эта композиция заняла одно из первых мест в нашем хит-параде и продолжает с завидным успехом набирать голоса, что не удивительно – нежный и звонкий голос Насти запоминается сразу. Голосуйте за Анастасию Редникову и выигрывайте билеты на ее творческий концерт в одном из самых крупных концертных залов Москвы…
Значит, Артур еще не отменил мои выступления. Знает ведь, что на сцену я больше ни ногой, и все равно продолжает рекламировать мое имя. На что он надеется? Что наступит чудо, и, превозмогая боль, я выползу к микрофону? Или что проведу концерт онлайн, по видеоконференции? Конечно, нет, перед своим отъездом из столицы я разорвала все соглашения и избавилась от всех обязанностей перед продюсером. Он сам поручил своей помощнице заказать билеты на самолет для меня и Леши и даже проводил нас в аэропорт.
– С огнем играть едешь, Настена, – предупредил меня Артур вместо прощания. – Ты уже сожгла все мосты, назад дороги нет.
– Мне придется вернуться, – удерживая себя от немой истерики, уверенно отозвалась я. – Не хочу, чтобы мой сын остался круглой сиротой.
Развернулась и, крепко взяв за руку Лешу, направилась к контролю. Но перед турникетом не сдержалась и посмотрела за плечо, назад. Артур стоял там же, скрестив руки на груди, а по его щеке катилась скупая мужская слеза.
Мы не звоним и друг другу не пишем,
Но темнота твоим именем дышит…
Я долго думала перед тем, как наложить музыку именно на это стихотворение. Слишком много оно для меня значит. Его я написала как раз перед отъездом, семь лет назад, и все это время бережно хранила его скомканным листком под обложкой паспорта. Случайно его увидел наш звукорежиссер и уговорил дать ход эту тексту. Записываясь на студии, я думала, что если эту песню услышит человек, для которого она была написана, то не зря я стала певицей. И темнота действительно дышит его именем, притаившись в закоулках сознания, подавляемая тяжелым рабочим графиком и мыслями о сыне.
– Ура! Мы наконец-то приехали к бабушке с дедушкой! А где ваша собака? – не дожидаясь ответа, Лешка с победным криком выскочил из машины и побежал во двор. Распахнул невысокую калитку, пробежал мимо цветочных клумб и остановился прямо перед домой. Там, на пороге, стоял небольшой лохматый пес, и глухим старческим лаем встречал гостей.
Наблюдая за ним, я вдруг почувствовала, как больно защемило в груди сердце. Мой мальчик впервые приехал сюда и тут же освоился. А я, приехав в родной дом, где родилась и выросла, растерялась. Вот они – пионы во дворе, которые я сама когда-то посадила, и рисунок черепахи на стене гаража, и старый велосипед возле крыльца. Все это напомнило мне о моем босоногом и счастливом детстве. И мне бы очень хотелось, чтобы так же рос мой ребенок…
Но вот собаки в детстве у меня не было. Родители работали с утра до вечера, и животным было некому заниматься, а оставить его на произвол судьбы на весь рабочий день маме с папой не позволяло чувство ответственности. Зорро – первый мой домашний питомец. И, как оказалось – единственным.
Завидев меня, пес кинулся мне под ноги. Не забыл свою спасительницу…
– Зорро! Ты мой хороший! Как же я по тебе соскучилась, старичок! – я наклонилась и взяла собаку на руки. Пес для своих лет выглядит довольно-таки бодрым и здоровым, разве что шерсть местами вылезла и перестала быть густой и здоровой, как раньше.
В тот вечер Андрей подвозил меня домой после очередного свидания. Был поздний вечер, дорога освещалась лишь мощными фарами. Неожиданно под колеса бросилась собака. Андрей резко затормозил, и машину швырнуло на обочину. Выйдя из авто, мы увидели сбитую дворнягу, а недалеко от нее в яме испуганно скулил маленький щенок. Видимо, собака хотела перебежать дорогу, и тащила за шкирку щенка. Мне стало его жаль – без матери он обязательно бы погиб, и я забрала его с собой. Каждый раз, когда Андрей приезжал ко мне, щенок забирался к нему на руки и никого, даже меня, не подпускал к парню. Видя, как горячо охраняет пес Андрея, мы назвали его Зорро.
Пес меня узнал, радостно облизал мое лицо, потом выскользнул и, виляя хвостом, подбежал обратно к Лешке. Сын любит животных и ни единожды просил меня подарить ему – цитата – «Хоть кого-нибудь, мамочка! Хоть одинокую рыбку!», но из-за плотного рабочего графика и рыбки, и черепашки, и котята, и прочая домашняя живность откладывались на следующий раз. Так что знакомство с Зорро было для моего мальчика сродни празднику.
– Удивительно, как Леша с каждым годом становится похожим на своего отца, – подойдя ко мне и так же наблюдая за ребенком, многозначно сказала мама. Я ничего не ответила и вошла в дом. А что я должна была сказать…? Тут и без слов все понятно, вон, даже Зорро признал маленького наследника.
Первым делом направилась в свою комнату. За семь лет здесь даже мало-мальски ничего не меняли. Ремонт, которые сделали родители внутри дома, не коснулся моего личного пространства, которое я отвоевывала для громкой музыки и творческого беспорядка. Даже пожелтевшие со временем плакаты горячо любимой в подростковую пору Наталии Орейро остались на стенах. И совдеповский шкаф, который еще дедушка Ленин видел, и железная кровать и пружинкой-сеточкой, и зеркало, обклеенное по раме наклейками из копеечных жвачек. Все было чисто и без единой пылинки, будто здесь каждый день убирались.
Присела на кровать и погладила рукой мягкий клетчатый плед. Как бы я не хотела об этом думать, отгоняла от себя эти ненужные мысли, но мама права. Лешка с каждым годом становится похожим на Андрея, даже спорить бессмысленно, достаточно сравнить оригинал и копию. Один раз, найдя своего бывшего парня в социальной сети, я наткнулась на фотографию его младшего брата Дениса, который всего лишь на несколько лет старше Леши. Сходство было настолько феноменальным, будто бы один мальчик сфотографирован в разное время. И характер у Лешки такой же до нервозности сложный. Как запутанный клубок ниток – тянешь, тянешь, и все равно не можешь разгадать вроде бы детский, но настолько сложный характер. Справиться с моим ребенком может справиться разве что ангел с его ангельским терпением. По крайней мере, чем старше Леша становится, тем сложнее я могу с ним справиться.
Однажды я взяла своего сына на одно светское мероприятие, куда меня практически силой вытащил Артур. И все гости с удивлением и непониманием смотрели на мальчика, который выдувал мыльные пузыри прямо на сцену, упрямо игнорируя просьбы ведущих прекратить игру. Эта импровизация не была заявлена в сценарии, но неожиданно для всех создала особую, непосредственную атмосферу, которая расслабляла и наталкивала на уютное общение. В тот вечер Леша неосознанно стал маленькой звездочкой среди взрослых и опытных звезд, которых мало чем удивишь. Мой мальчик сделал то, чего не удалось мне за все время нахождения на сцене – заручиться поддержкой известных и прожженных личностей. Я же из-за внутренней замкнутости за несколько лет с момента моего первого выхода к зрителям – друзей из коллег по сцене я не нашла. Причина банальна, но вполне объяснима – не люблю откровенничать о своей личной жизни, не люблю обсуждать в гримерках чей-то незаслуженный взлет или наоборот – очередной провал. В желтой прессе мое имя светилось только в связи с очередным творческим достижением. Никаких скандалов и никаких разборок я не приемлю, а в шоу-бизнесе таких не любят. Почти все мои знакомые артисты ежедневно посещают организованные вечеринки, на которые меня не загнать под страхом инквизиции. Так сказать, посветить лицом, чтобы появиться на таблоидах и увидеть свое имя в заголовках бульварных газет. Нет, подобные шоу я не приемлю. Наверное, я слишком практичная. Не вижу смысла тратить время на всевозможные развлечения, когда можно провести его в спокойной атмосфере с сыном. Этого времени и раньше-то не хватало из-за постоянных записей, репетиций, концертов, а теперь и вовсе не осталось…
Раньше у меня была подруга Аня, с которой мы рука об руку дружили с первого класса, но после того, как я переехала в столицу, мы больше не виделись и даже не созванивались. К сожалению, я даже не попрощалась как следует с ней. Я не просто уехала – я сбежала, позорно, тайно, без всяких объяснений и прощаний. Так было надо, и мне до сих пор стыдно за тот побег, перед Аней – особенно. Ведь как бы ярко и ослепительно не светили софиты на сцене за моей спиной, мне не хватает тех девчачьих посиделок на лавочке возле дома, когда мы активно обсуждали преподов, парней и Бог весть что еще.
Сейчас у меня есть Оля. Познакомились мы с ней почти сразу же, как я переехала в Москву. На тот момент Оля была молодой, мечтавшей о театре актрисой, а я беременной девчонкой, живущей на те деньги, которые ежемесячно пересылали мне родители. Так как в общежитии Олю пытались изнасиловать, я пригласила ее пожить у себя, убив одним махом двух зайцев: оплату за квартиру мы с Олей разделили напополам. И именно Оля познакомила меня с Артуром Брейтовым, взявшимся меня продюсировать.
Сквозь неплотно зашторенное окно проскользнул солнечный лучик и указал на фотографию в рамке на столе, сделанную за год до моего отъезда. На меня смотрела маленькая, жизнерадостная, сероглазая девчонка с двумя короткими косичками. В узких джинсах и свободной мужской футболке. Всем своим видом я походила на мальчишку-подростка. Это не удивительно. Свое детство я провела в компании соседа Пашки, который был меня старше на пару лет. Вместе с ним и его друзьями я прогуливала школу, играла в футбол и лазала по заброшкам. Паша не был моим лучшим другом, но был неким гуру, тренером, который открыл для меня мир нот и научил играть на гитаре, пробудив во мне желание писать песни. Сейчас я пою со сцены только благодаря этим первым рваным цоевским аккордам. Рваные джинсы сменились на красивые женственные платья, а спортивные удобные кеды – на легкие изящные туфли.
Несмотря на то, что моя беременность была несвоевременной, я ждала рождения ребенка с радостным волнением и трепетом. Мне было чуть больше двадцати, когда Леша родился, став центром моей жизни. С тех пор все мои мысли, желания были направлены только на него. И даже став певицей, меня не так интересовало мнение фанатов о моем творчестве, как мнение этого маленького человечка, который никак не хотел сидеть на месте. Вот и сейчас он вихрем ворвался в мою комнату и запрыгнул на кровать, протянув свои тоненькие ручки для объятий.
– Мам, нужно ехать в магазин!
– Прямо сейчас? – устало протянула я, отказываясь куда-либо двигаться. Ведь мы только что приехали…
– Да, прямо сейчас! – Леша заерзал в нетерпении. – Поехали, мам! Бабушка обещала мне купить мои любимые конфеты…
Ах вот оно что… мой маленький сладкоежка уже настроил на свою волну моих родителей. Но все же согласилась. Не хотелось оставаться дома одной. Тем более здесь, в доме, который хранит тысячу воспоминаний о прошлом, грозившихся намертво схватить меня и погрузить в депрессивно-ностальгический омут. Нет, я не хочу оставаться одна. Не сегодня… Мне необходимо время… хотя бы несколько дней. У меня ведь есть несколько дней…?
Вспомнила, как раньше, когда я сама была такого же возраста, как мой сын, мы с родителями собирались в магазин. Мама перечисляла предстоящие покупки, папа все время ворчал, что мама как всегда купит много лишнего. А я наблюдала за их беззлобной перепалкой и вставляла свои пять копеек за аттракционы…
– Мам, а ведь тут ничего не изменилось, – я едва поспевала катить тележку по супермаркету: – Помнишь, мы с тобой здесь и раньше закупали продукты?
Мама с удивлением посмотрела на меня, будто я сказала существенную глупость.
– Люди меняются, а город нет. Зачем лишний раз напоминать о том, сколько прошло времени?
– Не так уж и много. Семь лет всего… – я попыталась было объясниться, но вовремя прикусила губу. Семь лет – будто целая вечность, успевшая до неузнаваемости изменить мою жизнь. И грозившая вот-вот забрать эту самую жизнь…
– Для тебя разве этого мало? Вон как ты изменилась, – все же озвучила мои мысли мама. – Хоть и горжусь я такой знаменитой дочерью, но ведь хочется тебя назад вернуть, чтобы как раньше вместе жили. А то мы с отцом одни живем, а одиночество наше только Зорро скрашивает.
Голос мамы стал совсем тихим, печальным, будто она безуспешно пыталась найти машину времени. Будто бы она все уже знает… На меня накатило глубокое чувство вины – я уехала в Москву, а родители остались здесь в своей прежней жизни, работой, и лишь их редкие приезды в столицу и телефонные звонки каждый вечер доказывали миру и нам самим, что мы еще семья.
Я с отчаянием обняла маму и поцеловала в щеку. Дальше мы пошли молча. Конечно, она права. Прошлое не вернешь. Нужно жить настоящим. Вот только есть одна проблема: чтобы жить настоящим, нужно быть уверенной в своем будущем. А у меня этого будущего нет. У меня впереди только темнота и пустота, и пока эта вечность не забрала меня целиком, я должна сделать все, чтобы обеспечить будущее – счастливое, уверенное будущее – для своего сына.
Мы познакомились в ресторане, где мы с Анькой решили шикануть на первую стипендию. Незнакомые парни кавказской наружности за соседним столиком активно проявляли внимание к двум молоденьким девочкам, поэтому мы решили сбежать из ресторана через черный вход – от греха подальше.
– Сюда посетителям запрещено заходить, – остановил нас высокий повар. – Вернитесь в зал!
– Ну пожа-алуйста, – протянула Аня, а я взглянула в глаза этому повару и пропала. Слишком красивый, как актеры из подростковых мелодрам, которыми я засматривалась перед сном. В них тоже с первого взгляда и безошибочно свою любовь встречают. У меня было именно так – и сердце екнуло, и разум закричал, мол: «Настька, вот он…!»
Я тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Как же давно это было, словно в другой жизни.
– Настя! Это ты?
Я всмотрелась в лицо девушки, схватившей меня за руку. Черты ее лица смутно были мне знакомы, и я до глубины души надеялась, что ошибаюсь.
– Вика?
– Ты меня помнишь? Я так рада тебя видеть!
Пока Вика меня обнимала, я окончательно вспомнила ее. Она была девушкой одного из друзей Андрея. Только этого не хватало… Воистину, маленький город – это большая деревня. Друг друга знают все…
– Тебя и не узнать. Ты так сильно изменилась! – Вика прошлась вокруг меня, бесцеремонно разглядывая со всех сторон: – Передо мной совершенно другой человек!
– Ты так думаешь? – спросила я, хотя и так знала, что да – изменилась. И кокетство в этот раз было схоже с защитной позиций, хотя от кого я, по сути, собираюсь защищаться?
– Конечно! Мы теперь тебя и по телевизору смотрим, и по радио слушаем. Я даже Димке в машину твой диск купила. Круто поешь!
– Вы до сих пор вместе? – несмотря на осечку в своей личной жизни, я всегда радовалась за пары, которых время только сближает. На моей памяти Дима с Викой были одной из ярких и крепких пар в общей компании.
– Мы давно женаты, нашей Снежаночке уже три года, – с гордостью рассказала девушка о дочери, а я судорожно думала, как безобидно намекнуть о том, что у меня нет времени и желания болтать.
– Я рада за вас.
Вика немного изменилась в лице, словно обдумывала какой-то вопрос, а потом снова спросила:
– Ты здесь проездом?
– Нет, я к родителям приехала в гости, – по голосу девушки я поняла, что неудобных вопросов мне не избежать.
– С мужем? – вот он, подвох.
– С каким мужем? – не поняла я.
– Ну как же…! Все газеты писали о том, что знаменитая певица Настя Редникова выходит замуж, – ненавижу, когда обо мне говорят в третьем лице, но, прекрасно понимая, что имеет ввиду Вика, мысленно застонала.
Да, подобная история действительно имела место быть. Год назад я согласилась стать женой популярного актера. Я познакомилась с ним на премьере спектакля, в котором он вместе с Олей играл главную роль. Вернее, не просто познакомилась, а насильно была представлена мужчине в костюме Гамлета. Чтобы не показаться невежественной, я выдавила из себя измученное приветствие и протянула ладонь для рукопожатия.
Игорь был само обаяние. Оля, не сходя с места, решила ковать железо, пока горячо, и начала давить на меня, расхваливая достоинства своего коллеги, и в конце концов мне пришлось согласиться на его предложение выйти замуж, хотя в сердце оставались крупицы сомнения. С каждым днем мое сомнение в правильности выбора росло, и, в конце концов, за две недели до свадьбы я заявила Игорю, что не хочу быть его женой. Он, безусловно, замечательный парень, но если чувство не возникло сразу, то и потом надеяться не на что. А скреплять узами брака заведомо провальный союз не только глупо, но и грешно.
– Так что, врут журналы-то? – продолжала свой допрос Вика. – А фотографии такие правдоподобные были! Никогда бы не подумала, что фотошоп… Ты сейчас никуда не спешишь? Может, посидим где-нибудь в кафе, поговорим по душам?
Я замялась. Вика была не тем человеком, с которым мне бы хотелось разговаривать по душам за столиком в кафе, но она могла бы оказаться для меня очень полезной. Мне ведь нужно как-то найти Андрея, узнать, где он и что с ним…
Положение спас Лешка, подбежавший ко мне и схвативший меня за руку.
– Мам, пойдем! – и потянул в сторону прилавков с фруктами.
Я поспешно попрощалась с Викой и быстро ушла. Но напоследок все же обернулась и заметила, как девушка, не отрываясь, смотрит на Лешку округлившимися глазами.
«У меня по отцовской линии всегда мужчины рождаются. Причем, мои и дед, и прадед были похожи. Отца моего ты тоже видела. Это у нас наследственное», – сказал мне как-то Андрей. И мой Алешка не является исключением, воплощая в себе черты мужчин семьи Фомичевых.
Весь вечер я была, как на иголках. Ходила по дому из угла в угол, срывалась по каждому шороху. Даже не знаю, чего больше боялась – того, что о моем возвращении в родной город узнает Андрей или же если об этом пронюхает пресса. В первую очередь, мне нужно к себе привлекать внимание. Я сюда приехала инкогнито, и в свет выйду только тогда, когда пойму: мне есть ради чего выходить в этот свет. А пока этой уверенности у меня нет, впрочем, как и необходимой информации. Я должна точно знать, как отреагирует Андрей на новость о том, что у него есть сын. А до тех пор мои внутренние колебания останутся при мне.
И хоть я и надеялась, что Вика никому не расскажет о нашей случайной встрече в супермаркете, в глубине души все же ждала, что она донесет эту новость до нужных ушей. В прошлом Вика никогда не умела держать язык за зубами, а тут и вовсе такая новость: вернулась не просто бывшая знакомая, а известная артистка. Передовица, как сказали бы журналисты, и тут же начали бы рыть носом в поисках сенсации. Все, что касается моей жизни – будет сенсацией. И не дай Бог им раньше времени станет известно о моем диагнозе. Кроме меня об этом знают только врачи, осматривавшие меня, и Артур. Конечно же, я не смогу долго скрывать эту ужасную правду, но для начала я хочу, чтобы об этом узнал тот человек, от которого напрямую зависит судьба моего сына. И не просто узнал, а принял эту новость и забрал Лешку к себе. Вот только ума не приложу, с чего начать…
На следующий день папа позвал меня к телефону.
– Кто, пап? – удивилась я. Все мои нынешние знакомые связываются со мной по мобильному, который знают лишь немногие, а номер телефона моих родителей вообще никому неизвестен. Поэтому логично предположить, что звонит кто-то из прошлого. А вдруг…
– Аня Зайцева. Не забыла еще подругу-то? – улыбнулся отец. Нет, не вдруг. Мы слишком тяжело расстались, чтобы вот так просто он позвонил.
Однако же и Аню я была рада услышать. Лихорадочно начала придумывать себе оправдание и более-менее правдоподобное объяснение того, что оставила некогда лучшую подругу в неведении о себе и своей судьбе. Почему она позвонила…? Неужели хочет спустя столько времени высказать мне свое недовольство? Сказать, что не заслужила той неизвестности, в которой тогда осталась…? В таком случае мне нечем будет крыть на ее обвинения.
– Привет, Насть, – голос взволнованный и немного дрожит. У меня идеальный слух, и я безошибочно могу определить малейшие эмоции в голосе, а потому я была уверена – Ане очень нелегко далось это приветствие.
– Привет, – я тоже волновалась ничуть не меньше. – Как поживаешь?
– Знаешь, неплохо. А ты как? – вроде бы обычная светская беседа, но по интонациям в голосе Ани я поняла, что она хочет что-то спросить или сказать, что-то важное, но боится моей реакции. Я очень желала убрать возникшее в трубке напряжение, и приложила все усилия, чтобы мой голос прозвучал максимально дружелюбно.
– Хорошо. Может, встретимся? – и прикусила язык в ожидании ответа.
В отличие от Вики, я действительно хотела встретиться с Аней, и не только потому, что она может быть гораздо лучшим источником информации, но и потому что пора перестать скрываться и, наконец, встретиться лицом к лицу со своим прошлым. Встретиться, поговорить, рассказать… И пока смелости пойти к Андрею я не набралась, но начало уже было положено, когда была назначена встреча с Аней. Причем, надо сказать, согласие было обоюдным – именно это и хотела предложить бывшая подружка, но никак не решалась. По ее словам, которые она произнесла после вздоха облегчения, было понятно, что ей тоже есть что сказать. Вот только встречу предложила я, а значит, должна первой толкнуть тему для разговора, чтобы избежать неудобства. И самой лучшей темой будет правда, ведь именно она может породить ответную искренность. Конечно же, я не планировала рассказывать ни Ане, ни кому бы то еще о своем диагнозе, однако же мне и без этого есть, что сказать. По гороскопу я рак, и как истинный представитель этого знака, слишком часто прячусь в свою ракушку и стараюсь проводить время наедине с собой и с парой-тройкой близких людей. Пора вылезать из домика. Не за этим ли я вернулась…?
О Лешке я тоже до поры до времени решила промолчать. Не сейчас. Еще не время. Все обязательно узнают о том, что у меня есть сын, как и о том, кто его отец, но это произойдет только после того, как я удостоверюсь, что Андрей сможет позаботиться о нем как следует.
– Настя!
– Аня! – выкрикнули мы почти одновременно и крепко обнялись.
Покружились немного, тактильно привыкая к давно забытому приветствию, осмотрели друг друга со всех сторон и даже высказали обоюдные комплименты насчет внешнего образа. Хотя мое лаконичное черное платье в стиле Шанель не очень-то выделяло меня из толпы, в принципе, чего я и добивалась. А вот Аня и спустя семь лет осталась себе верна – красный комбинезон обтягивал точеную фигурку, а босоножки на высоком каблуке не только добавляли пятнадцать сантиметров в росте, но и будто возвышали девушку в толпе. Аня всегда умела себя выделить на фоне других, о чем я с восхищением ей напомнила. И хотя мы не были уже теми восемнадцатилетними девочками, нам было интересно разглядывать друг друга и подмечать то, что не сразу бросается в глаза. У меня появилась седина, которую мне щедро закрашивает стилист, а у Ани – неглубокие морщинки-лучики в уголках глаз. Такие морщинки – признак часто улыбающегося человека, какой и была девушка всегда. Значит, у нее все хорошо.
– Я так рада тебя видеть!
– Отлично выглядишь!
Со стороны – обычное женское приветствие, если не брать в расчет огромную тучу недосказанности, которая висела над нашими головами и грозилась одной вспышкой молнии разверзнуть между нами пропасть.
Когда-то мы были лучшими подругами. И, несмотря на мой скоропостижный побег в Москву, мы оба помнили, как нам было легко общаться и как быстро мы находили тысячу тем для общения. И сейчас я так же, как и раньше, чувствовала зашкаливающую легкость, сидя напротив подруги за столиком. Я не пыталась юлить или отмалчиваться, нет. Наоборот, из-за внезапного отсутствия напряженности между нами слова лились рекой.
Я рассказала о своей жизни в Москве вплоть с того момента, как уехала из родного города. Об одном я только промолчала – о том, что у меня есть сын. Таблоиды об этом не в курсе, личная жизнь у меня под строжайшим замком за семью печатями, куда нет хода ни одному журналисту. Но Аня – не папарацци, и впервые за то время, что мы знакомы, я ей солгала. Не просто не досказала правду, а именно солгала. На вопрос: «Есть ли у меня дети?» я ответила отрицанием. Правдоподобная ложь должна была послужить моим спасением до того момента, как придется раскрыть правду.
– Об Андрее не вспоминаешь? – задала Аня наводящий и, думаю, самый интересующий ее вопрос. Подруга была свидетельницей наших с ним отношений от самого нашего до знакомства и до того злополучного вечера. Вечера, который должен был закончиться несколько иначе, и то, что случилось – не входило ни в чьи планы.
Я сжала в ладонях чашку с кофе так, что от напряжения побелели пальцы. К счастью, подруга этого не заметила.
– Иногда, – медленно ответила я после долгого раздумья. Честно, искренне, без утайки. Это было правдой – об Андрее я вспоминала. А последнее время и вовсе не перестаю о нем думать. Наверное, так влияет на меня приближение последнего вдоха. Вся жизнь проносится перед глазами, и вдруг резко начинаешь скучать по тому времени, которое когда-то было упущено. Упущено безвозвратно.
Аня внимательно смотрела на меня. Она всегда могла безошибочно определить, что я чувствую. Как и раньше, так и сейчас, спустя годы, подругу обмануть у меня не получилось – актриса из меня никудышняя. Это я прочитала в ее взгляде, полным сожаления. Да, мне тоже жаль, что так вышло, но дальнейший допрос лучше перенести на другой день. Сегодня я его не выдержу. Благо, Аня именно так и поступила, будто прочитав мои мысли. Она сменила тему на более обыденную, ведь это первая наша встреча после долгой разлуки, и от нее зависит, будем ли мы дальше общаться, или каждый пойдет своей дорогой.
