Текст книги "Возлюбленные-соперники"
Автор книги: Тина Габриэлл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 13
День ярмарки выдался ясным и солнечным. Белла стояла на лужайке, предвкушая развлечения, организованные по желанию герцога.
В дальнем конце поляны установили большую лохань с водой – в ней будут плавать яблоки, которые участники игры должны ловить ртом, без помощи рук. Здесь же были приготовлены четыре пустые тачки – для забега с грузом. Еще пройдут состязания по ходьбе и бегу в мешках. Желающие смогут попытаться залезть на шест, измазанный гусиным жиром. На поляне стоял большой стол, и миссис О’Брайен превзошла саму себя, уставляя его блюдами с выпечкой и разнообразными пудингами. Лимонада, разлитого по кувшинам, было достаточно, чтобы утолить жажду всех участников соревнований.
Харриет сидела вместе с женами фермеров под старым развесистым дубом. Женщины оживленно беседовали. Другие слуги и жившие в поместье готовились принять участие в играх. Один из лакеев увлеченно наигрывал шотландскую мелодию на самодельной флейте.
Внимание Беллы привлек взрыв смеха. Краем глаза она заметила, как мелькнуло что-то белое.
Волан взвился в воздух и упал к ногам Бобби.
– Я никогда не научусь! – воскликнул мальчик, размахивая ракеткой.
– Давай я покажу тебе, парень.
Джеймс размашистым шагом подошел к Бобби и продемонстрировал, как надо держать ракетку и как замахиваться, чтобы попасть по неуловимому волану.
Взгляд Беллы остановился на Джеймсе. На нем была повседневная одежда – рубашка и бриджи. Ей пришло в голову, что, за исключением первого визита в Уиндмур в украшенной гербами карете, он никогда не носил официальный костюм. Он явно чувствовал себя совершенно свободно и даже расстегнул две верхние пуговицы рубашки. С улыбкой наклонившись к Бобби, герцог терпеливо объяснял, как надо двигаться, чтобы попасть по волану маленькой ракеткой.
После нескольких попыток Бобби подбросил волан высоко в воздух, после чего сильно ударил по нему ракеткой. Мальчишка издал восторженный вопль, а Джеймс радостно заулыбался.
Белла задумчиво прищурилась. Нельзя не признать, что герцог весьма привлекателен. Его природный шарм в сочетании с красивой внешностью, должно быть, обеспечивали успех у светских дам.
К Джеймсу подбежали еще трое мальчишек. Белла узнала их – дети арендаторов. Герцог вручил каждому по ракетке и стал учить играть. Тот факт, что дети не проявляли ни малейшего таланта к игре, нисколько его не обескураживал. Он сохранял веселость, добродушие и, казалось, искренне наслаждался происходящим.
Белла видела, что дети тянутся к нему. Вообще за прошедшую неделю некоторые ее резко отрицательные суждения о герцоге Блэквуде улетучились. Он не был типичным аристократом, рожденным для жизни в лености и роскоши. Наоборот, всю свою жизнь верил, что он незаконнорожденный, и семья отвергла его. Преодолев немалые трудности, он сделал себя сам и стал успешным барристером. Белла считала его эгоистичным и жадным, а он оплатил постройку еще одного дома для жителей Уиндмура и ремонт прохудившихся крыш из собственного кармана. Он подобрал на улице мальчишку, дал работу и стал учить в надежде, что тот когда-нибудь станет барристером. Но самым удивительным было то, что он не стал насмехаться, когда она призналась, что мечтает писать, а похвалил ее, назвал смелой и радовался вместе с ней, когда у нее приняли первую статью. После Роджера она и подумать не могла, что мужчина способен поддержать ее.
Приехали друзья герцога. Они привезли с собой самый разный спортивный инвентарь и сразу присоединились к развлечениям. Началась игра в шары. Энтони Стивенс и Брент Стоун играли против герцога и Джека Хардинга.
Каждая команда получила цветные шары, коричневые или желтые, и был брошен маленький белый шарик – «джек». После первого удара Брент и Джек разошлись к своим командам, их шары остановились близко друг к другу. Энтони был следующим. Его коричневый шар задел «джек» и замер рядом. Подошла очередь Джеймса. Он отбил шар противника, выиграв очко.
Джек бурно обрадовался и хлопнул Джеймса по плечу. Энтони и Брент нахмурились, потом расхохотались и продолжили игру.
Отец Беллы говорил, что можно многое узнать о характере человека, посмотрев на его друзей. Друзья Джеймса, даже суровый Энтони, вели себя как истинные джентльмены по отношению к ней. Все они стали успешными барристерами и были преданы друг другу. Только Джек Хардинг был женат, и, несомненно, честность и открытость помогли ему завоевать сердце восхитительной леди Эвелин.
Та как раз присоединилась к Белле на лужайке.
– Какой чудесный весенний день!
Белла взглянула в безоблачное небо. Солнце заливало лужайку ослепительным светом и теплом. Похоже, Джеймс заказал отличную погоду, и мать-природа не стала спорить.
С лужайки донеслись громкие крики, привлекшие внимание женщин. Два желтых шара находились совсем рядом с белым шариком.
– Смотри, Джек и герцог выиграли еще два очка! – воскликнула Эвелин, энергично болевшая за мужа.
А Белла вдруг почувствовала укол зависти. Леди Эвелин явно обожает мужа и просто светится от счастья. Все это видят.
Белла когда-то была наивной юной девушкой, которая верила в сказки о рыцарях в сияющих доспехах, признающихся в любви прекрасной даме. Потом, после замужества, все ее иллюзии рассыпались как карточный домик. Она не имела никакого желания еще раз выйти замуж и больше не верила в совершенный союз между мужчиной и женщиной. И лишь глядя на Эвелин Хардинг, поняла, что, возможно, заблуждается.
Мужчины снова радостно завопили, и ее внимание вернулось к игре. По правде говоря, она была очарована некоторыми чертами характера Джеймса. Сейчас его умные глаза сияли от удовольствия, и он личным примером призывал слуг участвовать в играх.
Как-то раз он сказал, что только в Уиндмуре мог быть самим собой, чувствовать себя сыном старого герцога, и теперь Белла поняла, что он не кривил душой.
Она почувствовала себя виноватой. Ведь только она оставалась препятствием на его пути.
В этот момент Джеймс ее окликнул:
– Белла, именно вас я ищу. – Он подошел и протянул ей руку. – Нам необходим еще один участник для забега в связке.
Она вложила руку в его ладонь.
– Что значит «в связке»?
– Все очень просто, – сказал он и показал ей шнурок. – Мы связываем вместе ноги двух партнеров: к примеру, мою правую и вашу левую – и бежим к финишу. Вот и все. Эвелин будет партнером своего мужа, а я остаюсь лишним. Вы согласны стать моим партнером?
Его веселая улыбка обезоружила Беллу.
– Я никогда не занималась подобными физическими упражнениями, так что, полагаю, вам лучше выбрать кого-нибудь другого. Со мной вы наверняка проиграете.
– Чепуха!
– Соглашайтесь, Белла, – улыбнулась Эвелин. – Будет весело.
Прежде чем Белла сумела придумать достойную формулировку для отказа, Джеймс опустился на колено и приподнял подол ее платья на пристойный дюйм. Он обвязал шнурком ее щиколотку, после чего привязал второй конец к своей. Потом помог партнерше подойти к обозначенной на траве линии, где уже стояли еще четыре пары соревнующихся.
Коутс взмахнул флажком, и спортсмены ринулись вперед.
Сделав три шага, Джек и Эвелин со смехом повалились на траву. Пара слуг не удержалась на ногах и рухнула рядом. Еще одна пара слуг продержалась на несколько шагов дольше, но тоже оказалась на траве довольно-таки далеко от финиша. Белла смеялась, стараясь попасть в такт движениям Джеймса. Он обнял ее за талию и уверенно поддерживал, помогая устоять на ногах. Его тело излучало тепло. Она почувствовала, как он непроизвольно вздрогнул, когда их бедра соприкоснулись, и довольно улыбнулась. Она чувствовала странное волнение – финишная черта приближалась.
– Мы почти у цели! – воскликнул Джеймс.
Они переступили финишную черту и только тогда упали на траву, причем Белла повалилась на Джеймса.
– Ой! – вскрикнула она.
Она почувствовала его силу и тепло, их сердца бились рядом. Поза была ужасно неприличной, но Джеймс так заразительно хохотал, что Белла, не выдержав, тоже рассмеялась.
Он неловко встал, помог ей подняться на ноги и развязал соединявший их шнурок.
– Мы выиграли! – Белла широко улыбнулась.
Герцог осторожно вытащил травинку, запутавшуюся в ее волосах.
– Я в этом не сомневался.
Его взгляд откровенно ласкал ее тело, и Белла попыталась взять себя в руки.
В этом ей помог громкий голос Бобби:
– Пора лезть на шест!
Физиономия мальчика пылала от нетерпения, и Белла лукаво покосилась на Джеймса.
– Вы должны знать, что дамы заключают пари на то, кто из мужчин первым доберется до вершины, ваша светлость.
Джеймс ухмыльнулся:
– Победителем наверняка буду я.
Он поднял ее руку и легко коснулся губами внезапно задрожавших пальцев. Белла судорожно вздохнула, почувствовав, как по телу прокатилась теплая волна.
Герцог поднял голову, посмотрел ей в глаза и едва заметно улыбнулся:
– Спасибо, что не отказались стать моим партнером.
Он развернулся на каблуках и направился к шесту. Бобби трусил рядом с ним. Белла проводила двух мужчин – маленького и большого – взглядом и ощутила нарастающую неловкость и недовольство собой. Похоже, она сдает позиции. Ничего не изменилось в отношении их имущественного спора, и тем не менее бессмысленно отрицать очевидный факт: ее влечет к этому мужчине. И ее чувства не имеют ничего общего с разумом и логикой.
Это безумие с ее стороны, чистое безумие.
Она еще некоторое время стояла на месте, отдыхая после соревнования, потом направилась к столу. Заметив пустой кувшин, она взяла его и решила вернуться в дом. Ей нужно было несколько минут побыть одной, подумать и успокоиться. Она как раз наполняла кувшин свежим лимонадом, когда услышала за спиной шаги и обернулась.
В кухню вошла Харриет.
– Ты должна быть во дворе и веселиться.
– Я не видела смысла беспокоить слуг, – сказала Белла. – А детям нужен лимонад.
Проницательные глаза старой женщины были грустными.
– Ты избегаешь его.
Белла вздернула подбородок.
– Вовсе нет.
Только услышав собственные слова, она поняла, что ей даже в голову не пришло спросить, кого Харриет имеет в виду.
– Герцог не прячется и кажется абсолютно довольным жизнью, – сказала Харриет.
Неожиданно Белла почувствовала злость и раздражение. Время шло, Джеймс с удовольствием проводил время с друзьями и наслаждался деревенской жизнью, а ей не давали покоя мысли о собственности и, что еще хуже, о нем.
– Должно быть, он уверен в победе надо мной, иначе не был бы столь беспечен, – вздохнула Белла.
– Тебя интересует мое мнение?
– Да.
Харриет подошла ближе и коснулась рукава ее платья.
– Блэквуд – красивый мужчина, умный, сильный и обладающий большой властью. Он привык к тому, что вокруг него вьются женщины, и ему никогда не надо было прилагать усилия, чтобы соблазнить ту или иную представительницу прекрасного пола. Он во всех отношениях достойный противник, однако тот факт, что ты бросила ему вызов, делает его противником опасным.
– Потому что я не преподнесла ему свою собственность на блюдечке?
– Нет, потому что ты для него также недосягаема, как это место. Он хочет тебя, Белла, хочет так же сильно, как Уиндмур.
– С чего ты взяла?
– Я когда-то тоже была молодой, и в моей жизни были мужчины. Я вижу, когда мужчина испытывает физическое влечение к женщине.
– Харриет!
Старая женщина взяла кувшин из рук Беллы и поставила на стол.
– Только не делай вид, что ты удивлена и шокирована. Да, Блэквуд хочет тебя, и это понятно любому, у кого есть глаза.
– Если это правда, что, по-твоему, я должна делать, чтобы от него избавиться?
– Я не думаю, – рассудительно сказала Харриет, – что решение наших проблем именно в этом. Как раз наоборот: возможно, тебе следует немного приблизить его, поощрить.
Белла уставилась на старую няню в полном недоумении.
– Иными словами, ты предлагаешь мне его соблазнить?
– Не соблазнить, детка, а поощрить его привязанность.
– Ты думаешь, – раздраженно выпалила Белла, – что, если я лягу с ним в постель, он в благодарность за это отдаст мне поместье?
– Я говорю не об удовлетворении похоти, а о более постоянных отношениях.
– Ты имеешь в виду брак? Не смеши меня! Он герцог, а значит, может жениться на красивой дебютантке с титулом или на богатой наследнице – на ком пожелает. Стоит только ему вернуться в Лондон, к его услугам будет любая – только помани пальцем.
– Но сейчас он здесь, детка, и единственная женщина, на которую он смотрит, – это ты.
– Просто здесь нет других. Да и похоть не любовь. – Белла тяжело вздохнула. – Я отказываюсь быть игрушкой в руках мужчины, а выходить замуж после Роджера и вовсе не желаю.
Харриет сжала руку своей подопечной.
– В том-то все и дело. Роджер был злобным больным ублюдком, и мне больно видеть, что из-за него ты отказываешься от возможного счастья. Ты красива, добра и слишком молода, чтобы прожить остаток жизни в одиночестве. Ты заслужила встречи с хорошим мужчиной, с которым сможешь создать нормальную семью.
– Ты действительно считаешь, что герцог хороший человек?
– Да. Его любят и слуги, и арендаторы. И в отличие от Роджера герцог ни разу не заговорил о моем увольнении, хотя теперь я уже не могу считаться полноценным работником.
Не дождавшись ответа Беллы, женщина продолжила:
– Подумай об этом, детка. Ты сохранишь Уиндмур-Мэнор, станешь герцогиней.
Белла, давно убедившая себя, что мысль о повторном браке ей отвратительна, задумалась. А вдруг Харриет права насчет Джеймса? Неужели память о семи страшных годах, проведенных с Роджером, можно стереть или хотя бы спрятать где-нибудь в глубине души? Став женой герцога Блэквуда, она могла сохранить Уиндмур и больше не думать о деньгах.
Но потом она вернулась к реальности. Она от многих слышала, что герцог – повеса, бабник, недавно унаследовавший титул. Он не собирался идти к алтарю. А если бы произошло чудо и он стал подыскивать себе жену, то не имеющая ни титула, ни состояния вдова из Плимута вряд ли смогла бы привлечь к себе его внимание.
Белла порывисто обняла старую служанку.
– Моя милая Харриет. Ты в юности была мечтательницей, ею и осталась. – Взяв кувшин, она направилась к двери. – Я должна вернуться. Дети ждут лимонада.
– Но ты подумаешь о моих словах?
– Конечно, как же иначе?
Сегодня, наблюдая за Джеймсом, она поняла, что с его стороны ей грозит огромная опасность, причем речь идет не об имуществе. Она почувствовала, как в ней проснулись желания, давно забытые мечты, и боялась, что сильная страсть ее погубит.
Глава 14
Через несколько часов игры закончились, гости расселись на расстеленных на лужайке одеялах, угощаясь лимонадом и сладкой выпечкой. Джеймс и его друзья сидели с Бобби и другими детьми, шутили и смеялись.
Солнце спряталось, стало намного прохладнее, и слуги начали убирать остатки пиршества. Вскоре после этого прибыл большой экипаж, запряженный шестеркой лошадей, чтобы отвезти друзей герцога в Лондон.
– Я был очень рад с вами познакомиться, – сказал Брент Стоун и вежливо поклонился Белле.
В темных глазах Энтони Стивенса мелькнуло веселое изумление.
– Уверен, мы с вами еще встретимся, миссис Синклер.
Белла сделала реверанс.
Она не собиралась еще раз встречаться с Энтони Стивенсом и не поняла, о чем он говорит. Она планировала поездку в Лондон с единственной целью – встретиться с солиситором, о котором говорила Эвелин.
Женщины на прощание тепло обнялись.
Эвелин шепнула новой подруге:
– Пожалуйста, сообщите мне, когда приедете в Лондон.
– Обещаю.
Муж Эвелин помог ей забраться в экипаж. Лакей закрыл дверцу. Кучер свистнул, и экипаж покатил по усыпанной гравием аллее. Джеймс долго махал рукой друзьям, а когда Белла собралась домой, остановил ее.
– Белла, – сказал он, – погуляете со мной? Я бы хотел показать вам кое-что интересное.
Заметив его дружелюбную чарующую улыбку, Белла вспомнила слова Харриет: «Поощряй его чувства. Ты сохранишь Уиндмур-Мэнор, станешь герцогиней».
Сумеет ли она? Она всмотрелась в красивое улыбающееся лицо, подумала, что этот потрясающий мужчина, возможно, всегда будет с ней рядом, и сердце забилось в несколько раз быстрее.
Вероятно, он решил, что она подыскивает предлог для отказа, поскольку добавил:
– Это займет всего несколько минут.
– Хорошо, – согласилась Белла, и они вместе дошли по усыпанной гравием дорожке, однако, к ее удивлению, Джеймс повернул не в сад, а к конюшням. – Куда мы идем?
– Увидите. Это сюрприз.
Заходящее солнце было похоже на яркий оранжевый шар, плывущий по полотну безумного художника, разлившего краски всех оттенков синего, серого, розового… Вдоль дорожки росли лютики. Герцог подвел ее к конюшням, но не вошел внутрь, а направился вокруг здания.
Там под старым дубом стояла странная штуковина, состоящая из изогнутой деревянной рамы, двух колес и руля, закрепленного в передней части конструкции.
– Это скороход? – воскликнула Белла.
– Вы уже такой видели? – удивился герцог.
– Только на картинке в газете. Там сказано, что они быстро входят в моду и денди теперь ездят на них по Лондону. Их даже прозвали «конями денди».
– Это правда, – засмеялся он. – Но правильное название этой штуковины – «велосипед».
Белла подошла к диковинному транспортному средству и провела рукой по деревянной раме.
– Как на нем ездят?
– Этот экземпляр сделан для человека, имеющего меньший рост, чем я, но тем не менее я могу вам показать.
Он сел верхом на раму и взялся за руль, а его ноги коснулись земли. Отталкиваясь ногами от земли, он покатился вперед и стал поворачивать руль – переднее колесо тоже поворачивалось. Потом он побежал, увеличив скорость. Белла захлопала в ладоши и радостно засмеялась.
Джеймс остановился рядом с ней.
– Где вы его нашли?
– Он принадлежал Ривзу. Бобби обнаружил его висящим на задней стене конюшни. – Герцог показал гравировку на раме. – На этом велосипеде мы видим клеймо изобретателя – Дениса Джонсона, лондонского мастера, изготавливающего кареты. Брент Стоун в прошлом году получил для него патент.
Белла хихикнула.
– Представляю, как сэр Ривз едет по Лондону, важно поглядывая по сторонам, словно индюк.
Джеймс закатил глаза.
– Могли бы представить себе что-то более приятное.
Потом он пристально взглянул на Беллу.
– Хотите покататься?
Еще как! Но как быть с юбками?
Словно прочитав ее мысли, Джеймс сказал.
– Не беспокойтесь о юбках. Мы за конюшнями. Здесь вас никто не увидит.
– Но вы же здесь.
Герцог растерянно заморгал.
– Я не буду смотреть. Обещаю. Испытайте его!
Белла подобрала юбки и перебросила правую ногу через раму. Кончики пальцев коснулись земли. Она оттолкнулась и пошла, сначала медленно, потом быстрее.
– Не забывайте рулить! – крикнул он, когда она едва не въехала в ствол дуба.
– Вы же обещали не смотреть!
– Я и не смотрю. На ноги. Просто слежу, чтобы с вами ничего не случилось.
Утверждение было настолько нелепым, что Белла расхохоталась. Она не остановилась, а, наоборот, прибавила скорость. Это было здорово и очень весело. Герцог подбадривал ее громкими криками. Она каталась, делая большие круги еще минут десять, потом устала, остановилась, слезла с велосипеда и прислонила его к дереву.
Она раскраснелась, запыхалась, радостно возбужденная, как ребенок рождественским утром. Джеймс – восхитительный, самый восхитительный из всех, кого ей доводилось знать. Ее чувства к нему быстро крепли.
– Я знал, что женщина, осмелившаяся написать серьезную политическую статью и отправить в «Таймс», не побоится и прокатиться на велосипеде, – весело ухмыляясь, сказал он.
Его слова, его близость заставляли позабыть обо всех разумных соображениях. Верх брали чувства. Белла облизнула губы – и его взгляд сразу оказался прикованным к ее рту.
– В последнее время я вообще делаю много нового, о чем раньше и подумать не могла, – пробормотала она.
Между ними промелькнула искра – нет, даже не искра, молния. Глаза Джеймса потемнели, он привлек женщину к себе и стал жадно целовать. Она обхватила его руками за шею и ответила на поцелуй. Именно этого она страстно желала и теперь чувствовала, что все правильно.
Он, наверное, чувствовал то же самое.
Его руки были одновременно везде – на бедрах, на талии, на груди. Когда он большим пальцем стал гладить сквозь ткань платья сосок, Белла только прижалась к нему теснее. Запах его кожи, тепло ладони на груди, бархатное прикосновение языка – все это сплелось в волшебную сеть страстного первобытного желания, сладкого томления, которая, и Белла это точно знала, могла, изгнать из ее души ужасные воспоминания о Роджере.
Кровь вскипела, мышцы напряглись, ее тело мучительно старалось сбросить оковы самоконтроля и взять то, что предлагал мужчина.
Джеймс все понял. Она увидела это понимание в его глазах, когда он слегка отстранился и всмотрелся в ее лицо.
– Я бы хотел кое-что обсудить с тобой, дорогая. Сначала я сомневался – слишком уж упорным был наш спор о собственности, – но теперь больше не колеблюсь. Так мы легко решим все наши проблемы.
Харриет была права! Он собирается сделать предложение!
Джеймс нежно поцеловал ее лоб, щеки, глаза.
– Мы оба хотим друг друга, дорогая. Нет смысла отрицать бесспорный факт – нас тянет друг к другу. Ты можешь жить в Уиндмуре сколько захочешь.
Его язык коснулся чувствительного местечка – мочки уха, и все тело Беллы сотрясла чувственная дрожь.
– Ты можешь не беспокоиться о деньгах. Все будет оплачено – одежда, экипаж, слуги. – Каждое слово соблазнителя подчеркивало прикосновение губ к ключицам. – У меня есть дела, мне придется часто ездить в Лондон, но я всегда буду возвращаться. И ты можешь ничего не бояться, – шепотом добавил он. – Я знаю, как не допустить появления нежелательного ребенка.
Его губы пугали мысли, туманили разум, поэтому Белла не сразу поняла, о чем идет речь. Нежелательный ребенок? О чем это он? Слова доходили до нее как сквозь туман. В одном она была уверена точно: он никакого предложения так и не сделал.
Понимание пришло внезапно. А с ним ярость.
Она перестала улыбаться и отстранилась.
– Значит, вы хотите, чтобы я стала вашей любовницей?
На его красивом лице появилась напряженная гримаса.
– Мне никогда не нравилось это слово…
Белла сильно оттолкнула его и сделала шаг назад. Несколько секунд она стояла молча, сжав кулаки, потом отвесила ему звонкую пощечину.
– Насколько я понял, это ответ «нет»?
Ну почему он не уродливый морщинистый старик? Почему он так привлекателен?
Герцог нахмурился.
– Ты не можешь горевать о покойном муже. Я знаю, что между вами не было любви.
Да как он смеет?
– Это вам известно от Эвелин?
– Нет.
– Тогда откуда вы знаете, что я не любила мужа?
– Я достаточно наблюдателен и сделал собственные выводы.
– Тогда ваша интуиция не столь остра, как вы думаете, ваша светлость! – выпалила Белла. – Зато я знаю, что ваш человек следит за мной. Я заметила его в Сент-Олбансе, когда ходила за покупками. Вы поручили ему узнать и о моем прошлом тоже?
Глаза герцога вспыхнули синим огнем.
– За тобой следят? Кто?
Белла пришла к выводу, что в Сент-Олбансе за ней ходил нанятый герцогом сыщик. Что же касается человека в «Черной собаке», она тогда была слишком испугана и расстроена и не могла с уверенностью утверждать, что это было одно и то же лицо.
– Ты ошибаешься. Сыщика я нанял только для поисков сэра Ривза. Я никогда не поручал ему следить за тобой и копаться в твоем прошлом.
– В любом случае вы ошиблись относительно меня, ваша светлость. Я никогда не стану вашей любовницей, подругой, возлюбленной – уж не знаю, как вы предпочитаете это называть.
С этими словами Белла развернулась и побежала к дому.
– Тебя заметили, – сказал Джеймс.
– Это невозможно.
Герцог встретился с Арменом Папазяном в библиотеке. После неприятной сцены у конюшни Белла отправилась к себе в спальню и больше оттуда не выходила. Выяснив это у слуг, Джеймс сказал себе, что его такое положение устраивает, поскольку у него назначена встреча.
Он мерил шагами комнату, а Папазян сидел в кресле у окна. Сыщик был низеньким, но коренастым и мускулистым мужчиной с буйной черной шевелюрой и оливково-черными глазами, блестевшими из-под нависших густых черных бровей. Лицо его было обманчиво невозмутимым, даже, пожалуй, безмятежным, и лишь проницательный взгляд говорил о том, что сыщик ничего не упускает.
Энтони Стивенс поклялся, что этот сыщик лучший. Он работал настолько успешно, что сумел добыть тайную переписку некой виконтессы и ее любовника француза, оказавшегося генералом наполеоновской армии. В письмах были названы имена двух высокопоставленных британских армейских командиров, продававших французам военные тайны. Лучшие агенты регента безуспешно искали эти письма два года, а Папазян нашел их за месяц до Ватерлоо.
– Она меня не видела, – повторил он. – Если она кого-то заметила, это был другой человек.
Джеймс остановился.
– Но в этом нет никакого смысла. Зачем кому-то за ней следить?
– Возможно, это как-то связано с деловыми начинаниями ее покойного супруга?
– Расскажи, что ты узнал.
– Роджер Синклер был весьма уважаемым и богатым бизнесменом из Плимута. Он специализировался на импорте разных товаров, в основном зерна, ячменя, угля и леса. Относительно его молодой жены горожане говорили, что она эмоционально неустойчива, а некоторые утверждали, что Белла Синклер – сумасшедшая. Они симпатизировали Роджеру из-за болезни супруги и восхищались тем, что он ее не бросил.
– Но это же нелепо! У Беллы с рассудком все в порядке! – воскликнул Джеймс.
– Я познакомился с бывшим управляющим Синклера. Сначала он держал язык за зубами, но алкоголь способен развязать язык кому угодно. Он сказал, что Синклер притворялся джентльменом вне дома – регулярно посещал церковь, делал щедрые пожертвования, – но дома был тираном и садистом. Он был маниакально ревнив и почти никогда не разрешал жене покидать дом, опасаясь, что она наставит ему рога. Он избивал жену и часто угрожал переломать руки и ноги ее старой няне, если та посмеет его ослушаться.
Джеймс сжал кулаки, стараясь подавить ярость.
– Есть кое-что еще, – сказал Папазян. – Несмотря на то что Синклер тщательно создавал свой образ лояльного и набожного бизнесмена, он был жадным ублюдком, одержимым желанием любым путем увеличить свое состояние. Когда началась война с Францией, его торговля пострадала, и тогда он занялся сомнительной деятельностью – начал ввозить французское бренди и другие грузы, находящиеся под эмбарго. Через некоторое время он осмелел и стал экспортировать оружие и боеприпасы французским войскам. Предательская деятельность Роджера Синклера не была обнаружена властями, а полгода назад он умер – напился, свалился с лестницы и сломал себе шею.
– Негодяй умер легкой смертью. Его надо было четвертовать.
При мысли о том, как Синклер обращался с Беллой, у Джеймса сжимались от ярости кулаки. Он вспомнил ее волнение, когда она вскрывала письмо из «Таймс». Тогда она сказала, что покойный муж не разрешал ей писать. А потом она от радости бросилась к нему в объятия, прижалась всем телом и с невинной страстью поцеловала. Сначала Джеймс думал, что ее покойный супруг был просто тупым идиотом. Но теперь узнал, что тот издевался над молодой женой, оскорблял ее и бил и еще имел наглость использовать Харриет как оружие. Он не мог не восхищаться силой и мужеством молодой женщины. Это просто чудо, что дух Беллы остался несломленным.
Джеймс сделал несколько глубоких вздохов, чтобы совладать с бушующими эмоциями.
– Что касается незнакомца, которого миссис Синклер заметила следующим за ней, – сказал сыщик, – это был не я.
– Она утверждает, что видела мужчину, когда ходила по магазинам, – уточнил Джеймс.
– Я действительно шел за женщинами, когда они были в Сент-Олбансе, но они могли меня не заметить.
Но зачем кому-то другому следить за Беллой? Мысль о том, что ей может угрожать опасность, снова заставила Джеймса сжать кулаки.
– Мы должны точно установить, кого она видела: тебя или другого человека.
– Каким образом? Вы же не собираетесь ее спросить об этом? Мне еще не приходилось встречать женщину, которая обрадовалась бы, узнав, что за ней установлена слежка.
– Не будь идиотом. Я представлю тебя как старого друга – скажем, по имени Том Джонс. Если она видела тебя, я это узнаю по ее реакции.
Устроить это было проще простого. Коутс сказал горничной – а Харриет случайно в это время проходила мимо, – что сосед и его супруга приехали с визитом к хозяину Уиндмур-Мэнора.
Как и следовало ожидать, Харриет немедленно сообщила об этом хозяйке, и Белла вошла в библиотеку уже через десять минут.
Герцог и сыщик встали.
Джеймс сразу заметил, что она плакала. Ее чудесные зеленые глаза припухли и покраснели. Он нахмурился.
Ему хотелось подойти к ней, обнять, утешить. Он понимал, что она ждала предложения руки и сердца, но считал брак слишком высокой ценой за обладание желанной женщиной. Уже были женщины, которые стремились выйти за него замуж после того, как он добился успеха в «Линкольнз инн», но он ни одной из них не сделал предложения. Слишком высоко он ценил свою холостяцкую свободу. Брак был необходим для повышения социального статуса и производства потомства. А Джеймс всю жизнь считал себя незаконным сыном герцога, презирал высшее общество и никогда не стремился войти в него. Что же касается детей, он любил их, особенно маленького Филиппа, но не мог представить отцом себя. Возможно, потому, что его собственный отец по большей части не интересовался его жизнью.
Глаза Беллы метнулись от Джеймса к сыщику.
Герцог напрягся, ожидая реакции.
– Это мистер Джонс, мой старый школьный друг.
Белла нахмурилась.
– Школьный друг? А мне сказали, что приехал с визитом сосед.
– Кто сказал? – невинно полюбопытствовал Джеймс.
Белла слегка покраснела, сообразив, что не может назвать свой источник.
Джеймс успел достаточно хорошо ее узнать, чтобы представить ход ее мыслей. Она решила, что Харриет, будучи в весьма преклонных годах, что-то не так поняла или не расслышала.
Но когда она взглянула на Папазяна, в ее глазах не мелькнуло искры узнавания. Не приходилось сомневаться, что она никогда не видела этого человека.
– Ах, я понял, – улыбнулся Джеймс. – Но не стоит верить всему, что болтают слуги.
Белла раздраженно поморщилась и повернулась к сыщику:
– Где вы учились, мистер Смит?
– В Итоне. Мы как раз вспоминали старое доброе время, – легко соврал Папазян.
Она вежливо улыбнулась:
– Прошу прощения, что помешала вам.
Она сделала реверанс. Яркие рыжие и каштановые пряди создавали контраст с бледной кожей шеи.
Джеймс сделал над собой усилие, чтобы прогнать чувственные мысли, и, дождавшись, пока за Беллой закроется дверь, сказал сыщику:
– Она тебя не узнала.
Тот пожал плечами:
– Я же говорил.
Синклер мертв. Тогда кто преследует ее и почему? Или ей показалось?
Много лет она прожила под контролем маниакально ревнивого, психически нестабильного мужа, который постоянно издевался над ней. Джеймс сам вел дело одной женщины, которая в течение десяти лет подвергалась насилию со стороны мужа и в конце концов сорвалась и зарезала его спящего.
