Текст книги "Тихий укус (ЛП)"
Автор книги: Тина Фолсом
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)
Тина Фолсом
Тихий укус
Вампирская Служба Личной Охраны – 8,5
Глава 1
При виде бледной шеи Урсулы Оливер почувствовал, как дрожь пробежала по его спине и пронзила яйца, словно копье. Это была самая приятная боль, которую он когда-либо испытывал: сильная, но в то же время он не хотел, чтобы она прекращалась.
Его пальцы удлинились, а ногти превратились в острые шипы. Это были когти зверя, потому что таким он все еще оставался внутри, таким он всегда будет, несмотря на свою утонченную внешность и нежную оболочку, которую носил для всех.
Урсула была единственной, кто это понимал, потому что она видела каждый день и каждую ночь: голод, который все еще таился где-то глубоко под поверхностью. Ненасытная жажда крови. Но теперь все было по-другому.
Сразу после обращения он вонзал клыки в шею любого, кто, к несчастью, попадался ему на пути. Теперь, более полугода спустя, его вкусы стали намного утонченнее. И все же в этом не было ничего изысканного. Ничего нежного или сладкого. Ничего цивилизованного.
Изменилось только одно. Он заботился о женщине, которая подставляла свою шею ночь за ночью, больше, чем когда-либо заботился о ком-либо. Оливер влюбился в нее еще до того, как попробовал ее кровь, еще до того, как узнал ее по-настоящему, и без колебаний пожертвовал бы своей жизнью, чтобы ее спасти.
Они не расставались с той ночи, когда он впервые укусил ее, когда она добровольно предложила ему свою вену, несмотря на испытание, через которое ей пришлось пройти в течение трех долгих лет. Несмотря на отвращение, которое испытывала к этому акту до тех пор. Но Урсула отбросила свои страхи и отдалась ему, доверилась и забыла о кошмаре, который пережила в кровавом борделе.
Ради него.
Потому что она верила, что он ей не навредит.
– Что случилось? – голос Урсулы донесся из шкафа, из которого она вынимала свою одежду и складывала ее в несколько больших коробок.
– Это! – указал он на сдвинутые коробки.
Она склонила голову набок и тяжело вздохнула, ее миндалевидные глаза молили о понимании. Когда Урсула откинула прядь своих прямых, черных как смоль волос за плечо, этот жест напомнил ему о том, каково это – зарыться лицом в ее локоны и вдохнуть неповторимый аромат ее особой крови.
Крови, способной одурманить вампира. Крови, вызывающей такое сильное привыкание, что его друзья и коллеги из «Службы Личной Охраны» пытались оградить его от нее, когда впервые узнали об этом.
– Но мы договорились, – сказала она мягко.
Оливер шагнул к ней, зверь внутри него завыл и потребовал, чтобы его выпустили из клетки.
– Знаю, что мы договорились, но это не значит, что мне это должно нравиться.
– Мне тоже нелегко, – ответила она, бросая стопку футболок в коробку и двигаясь к нему с кошачьей грацией.
Он всегда считал ее красивой, с той самой первой ночи, когда она буквально упала в его объятия в одном из самых грязных районов Сан-Франциско. Он понял, что у него не было ни единого шанса устоять перед ней, даже если бы у нее была обычная кровь. Даже тогда Оливер не смог бы оторваться от азиатской красавицы, которая заставляла его сердце учащенно биться всякий раз, когда он на нее смотрел.
Хотя его сердце было не единственным органом, который ее жаждал.
Он не мог понять, как ему выжить без нее.
– Пожалуйста, – прошептала она, подойдя ближе и положив ладонь ему на щеку. – Не усложняй ситуацию еще больше.
Услышав эти слова, он взял ее руку и сунул к себе в джинсы, прижимая к выпуклости, которая образовалась там. Выпуклости, которая всегда появлялась, когда он был рядом с ней.
– Больше? – повторил он. – Не думаю, что это может стать еще больше.
Урсула хмыкнула.
– Ты только об этом и думаешь?
Оливер положил руку ей на затылок и притянул к себе.
– Нет. Я также думаю о том, что не смогу сделать это.
Он приблизил свои губы к ее губам, нежно прижавшись в поцелуе. Когда Оливер провел языком по ее губам, она слегка приоткрыла их, и ее дыхание коснулось его.
– Ммм, – промычала Урсула.
– Может, ты передумаешь? – уговаривал он ее.
– Не могу.
Но он не хотел принимать такой ответ.
– Представь, чего тебе будет не хватать. – Оливер полностью завладел ее ртом и скользнул языком между ее приоткрытых губ, исследуя тепло, танцуя с ее языком.
Урсула оторвалась от его губ.
– Оливер, у нас нет времени.
– В последний раз, – сказал он и поднял подол ее футболки вверх.
– Но…
Он заглушил ее протест поцелуем и скользнул руками под ее футболку, лаская нежную кожу. Когда его руки поднялись выше и наткнулись на лифчик, он на мгновение замер.
Он не понимал, зачем она его надела. Ее груди были идеально упругими и округлыми и не нуждались в поддержке. Кроме того, она никогда не носила его долго, потому что Оливер всегда находил способ снять этот предмет одежды с нее, чтобы ласкать ее грудь, когда ему захочется, что случалось довольно часто.
Оливеру потребовалось всего две секунды, чтобы найти застежку ее лифчика и расстегнуть его. Он тут же скользнул руками под лифчик и обхватил груди Урсулы, слегка их сжимая.
Она застонала ему в рот, и в то же время Оливер услышал, как участилось ее сердцебиение. Прикосновения к ее груди и соскам неизменно возбуждали Урсулу.
Хотя сейчас у них не было на это времени, она отвечала ему так, словно ее тело ничего не могло с собой поделать.
– Вот так, детка, – пробормотал он, на мгновение оторвавшись от ее губ. – Ты тоже этого хочешь. – он вдохнул ее пьянящий аромат. – Тебе не терпится почувствовать меня внутри себя.
– Оливер, это безумие. мы должны ехать в аэропорт. – несмотря на протест, она не оттолкнула его, а прижалась тазом к его напряженному члену.
– У нас есть несколько минут.
И он собирался воспользоваться оставшимся у них временем. Не давая ей возможности возразить, он стянул ее футболку через голову и стянул лифчик с плеч, небрежно бросив его на пол.
– Раздень меня, – приказал он, не сводя взгляда с ее прекрасных грудей, увенчанных темными сосками. Твердыми сосками. Да, невозможно было отрицать, что она была так же возбуждена, как и он.
Урсула вздохнула.
– Ты же знаешь, я вознагражу тебя за старания. Как и всегда, – прошептал он, целуя её в шею и касаясь кожи острыми клыками, которые уже опустились.
Она вздрогнула от этого прикосновения.
– Боже.
Больше ни одного возражения не сорвалось с ее губ. Вместо этого ее руки принялись за работу, освобождая его от рубашки, затем расстегнули пуговицу и молнию на брюках. Когда она стянула их с его бедер, Оливер помог ей и снял их. Прежде чем Урсула успела освободить его от боксеров, он стянул с нее собственные штаны.
На ней были только крошечные стринги, которые едва прикрывали соблазнительную плоть. Вдобавок ко всему, материал был практически прозрачным и ничего не скрывал от его вампирского зрения.
Оливер облизнул губы в предвкушении того, что сейчас произойдет. Ему нравилось удовлетворять две свои самые большие страсти одновременно. Убивать двух зайцев одним выстрелом. Было не только невероятно захватывающе пить её кровь, находясь внутри неё, но, в его случае с Урсулой, ещё и необходимо.
Только после того, как она достигнет оргазма, наркотическое действие ее крови на короткое время ослабнет, чтобы употребление не превратило Оливера в сумасшедшего наркомана. Менее чем через час после оргазма ее кровь будет такой же опасной, как и раньше, и, следовательно, недоступной для него.
Оливер просунул руку ей в трусики, накрывая аккуратно подстриженный треугольник завитков, охранявший ее лоно, и направился дальше на юг. Тепло и влажность встретили его ищущие пальцы. В тот же миг его член начал дергаться, желая ощутить то же, что и его пальцы.
– Достань мой член, – простонал он, с нетерпением ожидая ее прикосновений, потому что независимо от того, как часто они занимались любовью за последние несколько месяцев, каждый раз это было по-другому и ново. И более волнующе, чем в предыдущий раз.
Мгновение спустя Оливер почувствовал, как ее руки стягивают с него боксеры, спуская их вниз по ногам. Затем одна рука обхватила его.
– Вот так? – спросила Урсула с дразнящими интонациями в голосе.
– Да, вот так, словно ты этого не знала.
Она сжала его член в своей руке, заставляя его сердце биться где-то в горле.
– Черт, детка!
Он громко застонал и запрокинул голову, мгновение наслаждаясь ее нежными прикосновениями. Затем его пальцы задвигались, погружаясь в ее влагу, прежде чем снова скользнуть выше, к тому месту, где находился центр ее наслаждения.
Когда он скользнул по нему пальцем, слегка надавив, веки Урсулы затрепетали, а из горла вырвался громкий вздох. Он так хорошо знал ее тело, точно понимал, как заставить ее мурлыкать, как котенка, как заставить извиваться под ним в экстазе и как заставить содрогаться в его объятиях.
И он не мог насытиться этим, видя, как ее губы изгибаются в чувственной улыбке, глаза темнеют от страсти, а тело дрожит от желания.
Поскольку это, в свою очередь, вызывало в нем ответную реакцию: все его тело начинало гореть от желания, от потребности обладать ею, сделать своей навсегда. Желание сжигало его изнутри.
Тлеющие угольки его любви к ней разгорались с новой силой каждый раз, когда он смотрел на ее греховное тело, каждый раз, когда целовал ее чувственные губы и прикасался к ее шелковистой коже. Урсула словно околдовала его, глядя своими миндалевидными глазами так, словно он был единственным мужчиной, который имел для нее значение.
Именно так она смотрела на него сейчас.
– Возьми меня, – прошептала она, едва шевеля губами. – Мне нужно почувствовать тебя.
– Я уж думал, ты никогда не попросишь.
За считанные секунды он уложил ее на кровать, снял трусики и раздвинул ей ноги. За последние несколько месяцев он овладел ею всеми возможными способами, но больше всего ему по-прежнему нравилось, когда Урсула лежала под ним и он смотрел ей в глаза, когда входил в нее. Ему нравилось видеть ее реакцию, когда он погружался в ее тугую киску и растягивал ее.
Нравилось, как у нее перехватывало дыхание, когда он проникал глубже, чем, она думала, он может. Нравилось, как ее груди подпрыгивали из стороны в сторону, вверх-вниз при каждом толчке.
– Не заставляй меня ждать, – взмолилась Урсула.
На губах Оливера появилась улыбка. Он даже не заметил, что просто смотрел на нее, наслаждаясь красотой.
– Нет, любовь моя, я никогда не заставлю тебя ждать.
Затем он поднес свой член к ее нижним губам и погрузился до основания. Дрожь пробежала по его спине и отдалась в яйцах, угрожая лишить мужества. С ней всегда было так.
Первый толчок в ее тугих шелковых ножнах всегда производил на него такое впечатление, потому что именно в этот момент он вспоминал, чего ему больше всего не хватало, когда она не лежала в его объятиях, тяжело дыша.
Оливер скучал по тому, как она владела им. По тому, как приковывала его к своему телу и своей душе, едва заметно сжимая свои внутренние мышцы, о чем, вероятно, даже не подозревала.
Всякий раз, когда он чувствовал подобное сжатие, ему казалось, что и его сердце сжимается точно так же. Словно Урсула держала его сердце в своей руке. Потому что так оно и было. Потому что его сердце принадлежало ей.
Когда он почувствовал руки Урсулы на своих бедрах, побуждающие его двигаться, то подчинился ее желанию, поддавшись ритму, который она диктовала. Оливер медленно входил и выходил из нее, меняя угол наклона, так что при каждом движении его таз задевал ее клитор.
В начале их отношений она не могла позволить себе расслабиться, но они преодолели это препятствие, и теперь Урсула отвечала ему свободно и без всяких запретов, прижимаясь всем телом, чтобы усилить давление на свой клитор.
Он отреагировал и начал двигаться быстрее, одновременно пытаясь подавить свою собственную потребность достичь кульминации, что с каждой секундой становилось все труднее и труднее.
Оливер попытался отвлечься, но, взглянув на нее сверху вниз, увидел, как маленькие струйки пота стекают с ее шеи в ложбинку грудей. От этого ее кожа засияла еще ярче, а запах стал сильнее, привлекая его еще больше.
О, Боже, детка! – простонал он, прекрасно осознавая, что его клыки вытянулись во всю длину и жаждали укусить. – Мне нужно, чтобы ты кончила!
Только тогда он сможет вонзить свои клыки в ее прелестную шею и обрести собственное облегчение.
– Так близко, – прошептала она между вдохами.
– Что тебе нужно, детка? Скажи!
– Пожалуйста.
Ее спина выгнулась, а груди потянулись к нему. Оливер наклонил голову и, схватив один сосок, жадно всосал его, а его клыки задели чувствительную вершинку. Урсула задрожала под ним, теперь уже по ее телу пробежала дрожь.
Он перешел к другой груди, повторяя те же действия, в то же время продолжая погружать свой член глубже в ее тугое лоно. Его бедра двигались в быстром темпе вперед и назад.
Еще несколько толчков, и он не сможет сдержать желание вонзить клыки в ее плоть; еще несколько толчков, и он выпьет ее кровь и позволит ей одурманить его, несмотря на то, что это приведет к катастрофе для них обоих. Несмотря на то, что это его уничтожит.
Все его тело начало дрожать, и он понял, что проиграл. Это была его погибель. Урсула была его погибелью, как они все и предсказывали. У него не хватит сил противостоять искушению, которое представляла собой ее кровь.
Его губы расширились, когда Оливер вонзил клыки по обе стороны от ее соска и сделал последний вдох. Он проткнул ее кожу и закрыл глаза, понимая, что потерпел неудачу, когда по телу Урсулы пробежала дрожь, ее захлестнул оргазм.
Облегчение захлестнуло его, и в то же время теплая кровь хлынула в рот и вниз по горлу. Если бы он мог говорить, то поблагодарил бы ее за то, что она спасла его в очередной раз, но не мог оторваться от груди, которую сосал.
Ее кровь была густой и сладкой на вкус. Идеальной. И ее грудь стала одним из его любимых мест для питья. Сразу после внутренней стороны бедра, где он мог впитывать ее возбуждение, одновременно насыщаясь.
– О, да. – теперь Урсула подбадривала его, пока ее рука скользнула к его затылку, чтобы крепче прижать к своей груди.
Оливер знал, как сильно ей нравилось кормить его вот так, потому что это делал только он. Никому из пиявок в кровавом борделе, где она провела три долгих года, не разрешалось брать у нее кровь ни из чего, кроме шеи или запястья.
С последним толчком он кончил и наполнил ее узкое влагалище своим семенем. Все его тело сотрясалось от интенсивного оргазма. Прошло немало времени, прежде чем он снова смог ясно мыслить и оторвать свои клыки от ее груди. Оливер нежно облизал два маленьких прокола, мгновенно их запечатав. Шрамов не останется. Его слюна гарантировала это.
Оливер опустил голову рядом с ней, тяжело дыша.
– Вау. Мне нравится, когда ты так делаешь.
Он поднял голову, чтобы на нее посмотреть.
– Как?
– Теряешь контроль.
Оливер покачал головой.
– Это было близко. Я почти укусил, прежде чем ты кончила. Но я…
Она приложила палец к его губам, не давая ему продолжить.
– Почти. Я позабочусь, чтобы этого не случилось.
Оливер прижался лбом к ее лбу.
– Я думал, что стало легче, но это не так. Что, если однажды ты не кончишь вовремя?
– Тогда мы разберемся с этим. Вместе. – она легонько шлепнула его по заднице. – Кроме того, ты всегда можешь заставить меня кончить.
Он усмехнулся.
– Именно это мечтает услышать парень. – Оливер нежно поцеловал ее в губы.
– Пора идти, – пробормотала она в ответ.
– Знаю.
Глава 2
Урсула переминалась с ноги на ногу, нервно наблюдая за эскалатором, который спускался с уровня прибытия в зону выдачи багажа в международном аэропорту Сан-Франциско, где они с Оливером ждали. Она повернулась к нему.
– Ты же знаешь, что сказать им, верно? – спросила она.
Оливер сжал ее руку, затем поднес к губам и нежно поцеловал костяшки пальцев.
– Не выгляди такой встревоженной! Твои родители могут заподозрить неладное.
Урсула вздохнула.
– Ну, это потому что это правда. Я жила с тобой в грехе, и если они когда-нибудь узнают…
– И что они сделают? Заставят меня на тебе жениться? – он усмехнулся. – Знаешь что? Именно это мы и собираемся сделать в любом случае.
– И все же не стоит их расстраивать.
– Расстраивать? Я думал, что нравлюсь им.
– Нравишься, – поспешила она его заверить. – Хотя я уверена, что они предпочли бы, чтобы я вышла замуж за симпатичного китайского парня.
Оливер скривился.
– Эй, два из трех уже неплохо.
– Что за два из трех? – спросила Урсула.
Он поднял пальцы и начал загибать.
– Отлично выгляжу и хорош в постели. – Оливер пожал плечами.
Урсула покачала головой и закатила глаза.
– Да, насчет последнего. Уверена, моим родителям не понравилось бы, что я съехалась с тобой на эти месяцы, пока они думали, что я живу в общежитии Калифорнийского университета в Беркли.
– Съехалась со мной? Я бы с трудом это так назвал. – он мягко улыбнулся, его взгляд опустился к ее губам, а голова придвинулась еще ближе. – На самом деле, мне больше понравилось, когда ты назвала это «жизнью во грехе». Звучит гораздо приятнее.
Урсула ткнула его локтем под ребра.
– Ты ужасен. Отнесись в этому серьезно.
– Ты имеешь в виду ту часть, где говорится о «жизни во грехе»? Я отношусь к этому очень серьезно. И я думал, тебе понравилось. Безмерно.
Она почувствовала, как все ее тело наполняется жаром. Оливер мог так воздействовать на нее, просто глядя в глаза, приоткрыв рот и обнажив клыки в знак своего желания к ней.
– Оливер, твои клыки, – прошептала она ему на ухо.
Он сразу же закрыл рот и сглотнул.
– Видишь, что ты со мной делаешь. Начинаешь говорить о грехе, и я мгновенно завожусь.
Урсула не смогла сдержать улыбку.
– Может, тогда и к лучшему, что мы поженимся. По крайней мере, тогда это больше не будет считаться грехом.
Оливер наклонился к ней и нежно поцеловал в ухо.
– Мне все равно, как это называется. Это не изменит моих чувств к тебе. Как и тот факт, что следующая неделя будет для меня настоящей пыткой.
Она подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.
– Это единственный способ скрыть от моих родителей то, что происходило последние несколько месяцев.
Он разочаровано вздохнул.
– Давай повторим историю еще раз, просто чтобы не запутаться, – предложила она и бросила еще один взгляд вверх по эскалатору, когда все больше людей начали спускаться.
– Ладно, – согласился Оливер. – Ты жила в общежитии, но, чтобы подготовиться к свадьбе, сегодня ты переехала в комнату для гостей в доме моих родителей, а твои родители будут жить в моей комнате, пока я перееду к Самсону до свадьбы. – он провел рукой по своим непослушным темным волосам. – Надеюсь, я не забуду называть Куина папой. По крайней мере, Роуз я все еще могу называть Роуз.
– Почему?
– Ну, она не моя мать. Я состою в родстве с Куином только как со своим сиром. Итак, мы должны сказать твоим родителям, что Роуз – моя мачеха. Таким образом, я не буду путаться, называя ее Роуз.
Урсулу охватила паника. Внесение изменений в установленный план в последнюю минуту всегда означало катастрофу.
– Ты уже говорил об этом с Куином и Роуз?
Оливер сжал ее руку.
– Не беспокойся об этом. Я обсуждал это с ними, а также с Блейком.
Урсула с облегчением перевела дух.
– Ладно. И Блейк знает, что говорить и что делать?
Блейк, который был человеком и четырежды правнуком Роуз и Куина, мог быть придурком, но она надеялась, что он не отойдет плана, который они разработали вместе, и поможет им обмануть ее родителей, сказав, что семья Ролстон-Хаверфорд-Бонд – Куин Ролстон, Роуз Хаверфорд, Блейк Бонд и Оливер, который взял фамилию Куина после своего обращения, была типичной американской семьей и не состояла из трех вампиров и человека.
– Блейк будет вести себя наилучшим образом. Я обещаю тебе это.
Урсула закатила глаза.
– Ну конечно.
– Я буду держать его в узде. Он все еще до смерти боится, что я снова его укушу. Так что не беспокойся о нем.
Она мягко улыбнулась.
– Но это блеф. Я знаю, что ты его не укусишь. Тебе даже не нравится его кровь.
Оливер притянул ее ближе, прижимая к своему телу.
– Это потому, что ты избаловала меня своей. Вся остальная для меня на вкус как аккумуляторная кислота. – он глубоко вздохнул. – О Боже, теперь я чувствую запах твоей крови.
Урсула вздрогнула, когда он коснулся губами ее шеи и нежно поцеловал.
– Ты должен остановиться. На нас смотрят люди.
– Ты убиваешь меня, детка. Надеюсь, ты понимаешь, что о многом просишь, – держаться подальше от твоей постели целую неделю. – он поднял голову, и их взгляды встретились. Радужки его глаз отливали золотом – признак того, что в нем проявилась вампирская сторона.
Она погладила его по щеке.
– Знаю, любимый. Я заглажу свою вину позже.
– Как? – спросил он хриплым шепотом.
Урсула тихо рассмеялась.
– Когда у тебя успело отказать воображение? – она скользнула рукой к его шее и царапнула ее ногтями, чувствуя, как от ее прикосновения его кожа покрылась мурашками.
Оливер застонал.
– Не могу ждать. После этого вечера мне захотелось гораздо большего. – его взгляд, казалось, пронизывал ее насквозь. – Сосать твою грудь было…
– О, нет! – в панике перебила она его. Урсула только что кое-что вспомнила. – Мой лифчик!
Он удивленно на нее посмотрел.
– Что с твоим лифчиком?
Она схватила его за руку.
– Лифчик все еще в твоей спальне! Я его не забирала. Куда он делся? Ты захватил его, когда мы переносили коробки с моими вещами в комнату для гостей?
Оливер покачал головой.
– Нет. Я нигде его не видел.
Пульс Урсулы участился.
– Боже, моя мама найдет его и все поймет.
– Это действительно будет такой проблемой? – тихо спросил он.
– Да!
Оливер вздохнул и достал телефон из кармана.
– Ладно. Я позабочусь об этом.
– Как?
Он разблокировал свой сотовый и начал печатать.
– Напишу Блейку, чтобы он поискал.
– Блейку? – ее охватило смущение. – Ты не можешь позволить Блейку искать мой лифчик!
Оливер склонил голову набок.
– Роуз ушла по магазинам, поэтому она не сможет этого сделать. Так что, если ты не хочешь, чтобы твоя мама нашла лифчик в моей комнате, тогда это должен быть Блейк.
Урсула стиснула зубы.
– Дерьмо! – ее взгляд скользнул по толпе людей, спускавшихся по эскалатору.
Он хмыкнул.
– Я так понимаю, это да?
Она неохотно кивнула и взглянула на него, когда Оливер нажал «отправить» на своем мобильном телефоне, прежде чем убрать его обратно в карман. У нее не было выбора, поскольку только что ее родители появились на верху эскалатора. Времени придумывать другое решение не было.
– Они здесь!
С верхней площадки эскалатора спускались ее родители, оглядывая зал ожидания внизу. Ее мать, миниатюрная женщина с безупречным вкусом и стилем, была одета в костюм, который выглядел так, словно был разработан Шанель, хотя Урсула знала, что ее мать никогда бы не потратила такие деньги на одежду.
Она была настоящей охотницей за выгодными предложениями, и Урсула была уверена, что на весь свой наряд, включая туфли и модную сумочку, мама потратила не больше ста долларов.
Урсула невольно улыбнулась. Ее мать была бы шокирована, если бы узнала, сколько денег семья Оливера потратила на эту свадьбу.
Ее родители были состоятельными людьми, а отец получал исключительно высокую зарплату в качестве дипломата высокого уровня в посольстве Китая в Вашингтоне, округ Колумбия, поэтому матери не нужно быть экономной, но это настолько укоренилось в ней, что она просто ничего не могла с собой поделать. Для нее это было почти как спорт.
Поймав взгляд отца, Урсула помахала ему рукой. Он улыбнулся ей, затем тронул жену за руку, указывая туда, где стояли в ожидании Урсула и Оливер. Взволнованная мать помахала в ответ, но взгляд Урсулы снова обратился к отцу. Казалось, он похудел. Его лицо тоже выглядело бледнее обычного.
Она покачала головой. Неоновые огни никогда не подчеркивали достоинства кожи. Это, должно быть, оптический обман или тот факт, что он устал после перелета.
Когда ее родители добрались до нижних ступенек эскалатора и сошли с него, Урсула бросилась к ним в объятия, обхватила их обоих и крепко прижала к себе.
– Я скучала по вам! – сказала она, сдерживая слезы.
– Мы тоже скучали по тебе, Вэй Лин, – сказал ее отец, называя китайское имя, как он часто делал.
– Ты раздавишь свою мать, если сожмешь еще крепче, – сказал Оливер у нее за спиной и положил руку ей на плечо.
Урсула высвободилась из их объятий, смахнув набежавшую на глаза слезинку.
Оливер подошел к ней и первым протянул руку ее матери.
– Очень приятно снова видеть вас, миссис Цзэн.
Ее мать взяла его за руку и пожала ее, затем накрыла другой рукой.
– Молодой человек, возможно, пришло время перестать называть меня миссис Цзэн. Меня зовут Хуэй Лянь, – сказала она с китайским акцентом, который не уменьшился даже после двух десятилетий, проведенных в США.
Оливер ухмыльнулся.
– Мне бы этого очень хотелось, Хуэй Лянь. – затем он повернулся к ее отцу и пожал протянутую руку. – Рад вас видеть, сэр.
– Зовите меня Яо Банг. И, учитывая, что вы крадете у меня единственную дочь, я тоже рад вас видеть. Приятно сознавать, что она будет в надежных руках.
Ее родители обменялись взглядами.
Внезапно по позвоночнику Урсулы, словно змея, поползло странное чувство беспокойства. По спине пробежал холодок.
– Что ж, давайте заберем ваш багаж, чтобы мы могли отвезти вас домой, – объявил Оливер и указал на ленты.
* * *
Его даже не должно было быть в терминале прибытия международного аэропорта Сан-Франциско, но он последовал за особенно вкусно пахнущей женщиной, которая спустилась туда с уровня вылета, где он собирался зарегистрироваться на рейс до Нью-Йорка. Почувствовав соблазнительный запах ее крови, он решил в последний раз перекусить перед полетом и последовал за ней.
Он покончил с Сан-Франциско. После того, как был схвачен людьми из «Службы Личной Охраны», самозваной полиции, состоящей из самодовольных вампиров, которые считали себя выше всех остальных, – они заключили его и ему подобных в тюрьму на несколько месяцев и заставили пройти программу детоксикации. Они называли это реабилитацией!
Он и другие вампиры пристрастились к особой крови китайских шлюх, которую им предоставлял бордель в Хантерс-Поинте.
Но однажды кровавый бордель исчез, и вскоре после этого «Служба Охраны» убили его владельца и охранников, забрали девушек и собрали клиентов. Чтобы заставить их пройти курс лечения!
И это оказалось кучей дерьма! Теперь он это понял. И причина, по которой он это понял, заключалась в том, что там, у одной из багажных лент, стоял один из так называемых телохранителей «Службы Охраны», обнимая за плечи одну из кровавых шлюх, которую он узнал.
И из обрывков разговора, которые уловил, стало понятно, что этот вампир, которого он встречал раньше и которого, если он не ошибался, звали Оливер, собирался жениться на этой кровавой шлюхе.
Разве люди из «Службы Охраны» не сказали, что всех кровавых шлюх отправили домой? Очевидно, они наплели кучу лжи, пытаясь успокоить его и других наркоманов, в то время как за их спинами оставили кровавых шлюх для себя.
У него потекли слюнки, когда до него донесся запах девушки. Он глубоко втянул его в легкие. В тот же миг его чувственная память вызвала в его сознании яркие образы. Он никогда не испытывал ничего более волнующего, чем кровь этих женщин. Это было нечто особенное, и на вампира действовало как наркотик. Он уже пробовал этот наркотик, но никогда не испытывал такого сильного кайфа, как тогда, когда сосал шею одной из кровавых шлюх.
Внутри у него все сжалось, когда внутри вспыхнул тот же голод. Он думал, что завязал, но, похоже, реабилитация не помогла. Он хотел отравленную кровь этой женщины.
И было несправедливо, что люди из «Службы Личной Охраны» оставили это лакомство себе. Какие лицемеры! Они заставили его и остальных страдать от симптомов ломки, пока сами поглощали вкуснейшую кровь.
Женщина, за которой он следил ранее, была забыта, как и его рейс в Нью-Йорк. Он не собирался уезжать. Нет, он останется и получит свою долю.
Китаянка, идущая под руку с Оливером, станет его едой. Он покажет этим высокомерным людям из «Службы Охраны», что у него такое же право на эту кровь, как и у них.
Он покажет Оливеру, что тот не имеет права ее монополизировать.
