Текст книги "Опасное притяжение (СИ)"
Автор книги: Тина Джель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 14
Это не Виктор, поняла, как только переступила порог квартиры и посмотрела на него.
Он стоял, опираясь одним плечом на дверной косяк, засунув руки в карманы спортивных штанов, плотоядно рассматривая меня своими серыми, глубоко посаженными глазами и губы его сейчас растягиваются в противной, довольной ухмылочке.
Холодок по спине…
Делаю шаг назад, но дверь уже заперта. Нервно дёргаю ручку, всё ещё не веря в происходящее, – бесполезно. Сердце ухает куда-то в пятки, пульс стучит в висках, во рту растекается солоноватый привкус от прикушенной губы.
Он рассматривает меня: долго, внимательно, не пропуская ни сантиметра моего тела, продолжая мерзко улыбаться.
Я вытягиваюсь по стойке смирно, опираясь спиной на дверь и понимаю – это капкан.
Не дышу…
Наконец он отрывается от дверного косяка и вальяжной походкой, подходит ко мне:
– Не бойся, я не кусаюсь, – приглаживает мои растрепавшиеся волосы, почти нежно убирая выбившуюся прядку за ухо. Довольно смотрит, прищурив свои небольшие глазки: – проходи, поговорим… – берёт за руку и ведёт в комнату.
Сопротивляться нет смысла. Уж очень разные у нас с ним весовые категории.
Может пронесёт? – пытаюсь себя успокоить и осторожно осматриваюсь по сторонам: квартира новая, ещё ремонт не закончен. Но комната, в которую он меня привёл – чистая, с большим диваном и маленьким столиком возле него.
Усаживает меня на диван, как гостеприимный хозяин…
– Голодная? – удивил. – Пить что будешь?
– Чай буду…
Наливает два бокала красного вина и со словами: – чая нет, – протягивает мне один.
Садится рядом со мной на, откидывается расслабленно на спинку и вытягивает ноги.
Тянется своим бокалом к моему, другой рукой начинает поглаживать меня по спине.
Подношу бокал ко рту и быстро ставлю его на столик. Он ставит свой рядом с моим и наклоняется ко мне. Его горячие губы касаются моей шеи несколькими быстрыми, слюнявыми поцелуями. Противно.
Понимаю, что на разговор он не настроен…
Если он меня сейчас повалит на диван, я не справлюсь с ним – резко подскакиваю и пересаживаюсь в кресло напротив.
Недоволен. Прищуривается недобро и хлопает ладонью по дивану рядом с собой:
– Сядь рядом. Мне нравится, когда ты рядом сидишь, – вальяжно растягивает слова, но по его скулам начинают нервно ходить желваки.
– Отпусти… – не дипломат я. И не верю, что с ним можно договориться.
– Отдохнём немного и отпущу, – ухмыляется, – не бойся не закрою тебя здесь одну.
– Сейчас отпусти, – начинает сжимать и разжимать кулак. – Я Виктору всё расскажу.
– Ну он трахал моих баба, не спрашивал. Я значит тоже могу, – всё ещё относительно спокоен.
– У тебя жена есть, – не уверена, что сработает. Никогда не была в таких ситуациях, не понимаю, что делать. Вариант: расслабиться и получить удовольствие мне не подходит – не смогу.
– Ну и что, у него тоже жена есть, тебя же это не останавливает… – резко опрокидывает в себя вино.
– Твой брат не трахал меня, – по довольной ухмылке понимаю, что опять ошиблась…
– Отлично! – не скрывает радости, – Значит буду первым, – подскакивает и хватает меня за руку, резко дергая на себя.
С силой ударяюсь об его твёрдую грудь, теряясь на мгновение в пространстве от неожиданности, а он запрокидывает мою голову и впивается в мои губы своими.
Кусаю его, не успев подумать…
– Сука бл*ть, – выпускает и отталкивает от себя. Падаю, но быстро подскакиваю и начинаю пятиться назад, не отводя от него взгляда, – не делай больше так. – Неторопливо и с каким-то наслаждением слизывает кровь со своей губы.
Бежать некуда. Единственный вариант, – попробовать поорать и привлечь голосом соседей. Надежда очень маленькая, потому как дом новый и ещё полностью не заселён. Не факт что кто-то услышит. Но хоть что-то.
И можно попробовать поговорить…
– Прости, – начинаю…и по его загорающимся бешеным огнём глазам, понимаю, что опять ошиблась…
Он встаёт в боевую стойку, как на ринге – рисуется, растягивая губы в зверином оскале.
Он ещё и левша – Чёрт! Если мне сейчас прилетит его левой, то мне не жить.
Да у меня по любому шансов немного. В таком его состоянии расслабиться уже ни у кого не получиться – будет трахать до полусмерти. Не остановится.
Отскакиваю в сторону, но он оказывается быстрее: хватает меня за футболку, притягивая к себе. Я сопротивляюсь, ткань трещит, но не рвётся – больно впиваясь в кожу и оставляя яркие отметины.
Пытаюсь выпутаться из неё, но тут уже сумка, висящая через плечо, мешает, и я оказываюсь опять в его руках. Футболка закручивается вокруг моей шеи сковывая движения и перекрывая дыхание. Он начинает с силой рвать на мне бюстгальтер, даже не пытаясь его расстегнуть. Так увлечён, что мне удаётся ослабить хомут на шее и проскользнуть вниз, между его рук…
На четвереньках отползаю в сторону…
Орать – нет сил…
Звук открывающейся входной двери, вселяет призрачную надежду. Из последних сил дёргаюсь, резко меняя направление… но не успеваю – он хватает меня за волосы и с силой притягивает к себе, наматывая их на кулак…
Всё…
Понимаю, что только чудо мне сейчас поможет. Боли не чувствую, но и сил тоже не осталось.
Обмякла от безысходности…
Краем глаза вижу испуганные глаза водителя, – он стоит в нерешительности и смотрит, как Вадим ставит меня на колени и даёт мне звонкую пощёчину. Не сильную, открытой ладонью. Но с учётом его комплекции и физической подготовки, во рту сразу же чувствуется вкус железа, а по подбородку сползает тоненькая струйка крови и капает на мою голую коленку. Потом ещё и ещё…
Не больно…
– Бл*ть Кать, вот на*уя, ты всё это устроила? – неприятно шепчет, стягивая мои волосы ещё крепче, – испортила мне вечер. А могли бы отлично посидеть, потрахаться, удовольствие получить. Зачем целку из себя гнёшь? Я же ничего плохого тебе делать не хотел, – размахивается и даёт мне ещё одну оплеуху. Уже сильнее. Голова чуть дёргается, но он держит крепко.
– Вадим, ты сказал, только поговорить, – несмело вмешивается водитель, и я мыслями начинаю хвататься за соломинку. Вдруг?
– Пошёл на х*у отсюда и дверь захлопни с той стороны, – начинает расстёгивать ремень…
Звук захлопывающейся с силой двери…
Надежды больше нет…
Если он сейчас засунет мне свой член в рот, – я его откушу…
Он меня прибьет…
Поднимаю взгляд и смотрю ему в глаза…
Я уже всё решила…
***
Звук открывающейся двери и хватка на моей голове ослабевает…
– Прибью всех твоих блядей, – орёт сиплый женский голос и моя голова – свободна. Я падаю на руки, едва успев подставить их, и ползу в сторону двери. Меня никто не держит. – На*уй пошла отсюда, – говорит мне невысокая пухленькая женщина средних лет, со смешными хиленькими хвостиками, торчащими в разные стороны, завязанными разноцветными резинками и быстрыми шагами идёт внутрь, оставив дверь открытой.
Никогда не думала, что с таким удовольствием пойду туда, куда она меня послала. Сейчас я её почти люблю.
Поднимаюсь с четверенек и выскакиваю в открытую дверь, на ходу поправляя разодранную в клочья футболку, пытаясь по возможности, прикрыться. Больше на мне, кроме шорт, ничего нет. И сумка ещё, которой я прикрываю грудь. В спину летит громкий мат и крики, а я бегу по ступенькам вниз, не чувствуя под собой ног, со страхом думая, что кто-нибудь из них поменяет вдруг решение и рванёт за мной.
На улице уже темно…
Выскакиваю на дорогу, под фонари, достаю телефон, пытаясь заказать такси – телефон новый, программ нет, пальцы дрожат. Ничего не получается. Начинаю ещё больше нервничать…
Около меня тихо останавливается серая Лада Приора
– Куда тебе? – выглядывает взрослый, седой мужчина.
Пытаюсь проговорить адрес, но расквашенные губы не слушаются, и получается что-то нечленораздельное и непонятное. Он спокойно стоит и ждёт, как будто не замечает моего разукрашенного лица и разорванной одежды. Наконец кивает, поняв, куда мне надо, и показывает пальцем на заднее сиденье с противоположной от водительского кресла, стороны.
Сажусь, придерживая на груди куски ткани, и он плавно трогается с места.
Едем молча, неторопливо, соблюдая все правила и притормаживая на мигающих в ночное время светофорах. Он смотрит на меня в зеркало, но ничего не спрашивает и ничего не говорит…
Я тоже поглядываю на него с осторожностью и всеми силами пытаюсь сдержать дрожь…
Останавливается около подъезда.
– Сколько? – мычу распухшими губами, но он делает жест рукой – выходи. И я выхожу, осторожно закрыв дверь его машины.
И почти бегу до двери подъезда.
Ждёт пока я зайду в подъезд и только захлопнув подъездную дверь, слышу звук мотора и визг колёс, отъезжающего автомобиля.
Повезло…
Бегу по ступенькам на свой этаж, боясь пользоваться лифтом. Сердце так громко стучит в груди, что мне моментами страшно, что оно не выдержит нагрузки и разорвётся…
На площадки никого нет.
Закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и без сил сползаю по ней на пол…
Боже! – закрываю глаза, пытаясь восстановить дыхание.
Не влюбляйся. Не влюбляйся. Больше никогда не влюбляйся – мысленно проговариваю в голове и начинаю дрожать мелкой дрожью…
Валюсь на пол и ползаю на спине по коридору, отталкиваясь ногами. У меня нет сил встать. Нет сил даже, чтобы перевернуться на живот. Нет слёз. Из горла вырываются нечленораздельные звуки. Я продолжаю ездить по коридору на спине, и, как ненормальная, повторяю в голове слова из мультфильма «Механика сердца»:
«Не влюбляйся. Слышишь? – никогда не влюбляйся. Любовь губительна для тебя. Твоё сердце не выдержит… И чем выше ты взлетишь, тем больнее будет падать. И ты разобьёшься как яйцо. И будешь лежать вывернутым наизнанку с растёкшимся белком ревности и желтком несправедливости. Твоё механическое сердце этого не выдержит. Оно перегреется и взорвётся. Одно касание губ и тебе конец. Бах – и вокруг только куски!»
Моё сердце разорвано на куски…
Это не смертельно, но вряд ли я смогу его когда-нибудь склеить…
Закрываю глаза и проваливаюсь в какое-то забытьё…
«Катенька, девочка моя, – слышу я любимый голос, – ты же знаешь как сильно я тебя люблю…Знаешь? Знаешь – сам отвечает, не ждёт моих слов, и сжимает меня в своих объятиях так сильно, что из моего горла вырывается всхлип. Но никогда он не делает мне больно. Никогда…».
Пока не уезжает от меня…
Наш медовый год закончился около месяца назад.
Мне больно…
***
Не знаю, сколько я пролежала на полу. Час-два, или всю ночь. Очнулась то ли от холода, то ли от боли, то ли от противного звука звонка в дверь…
С трудом поднялась с пола. Посмотрела в глазок – Виктор. Распахнула дверь настежь. Смотрю на него одним глазом, второй открыть не смогла – затёк.
Несколько минут мы стоим и молча смотрим друг на друга, потом он делает шаг внутрь, подхватывает меня на руки и несёт на кровать. Аккуратно снимает с меня лохмотья, прикрывает одеялом и уходит.
Я закрыла глаза, вернее один глаз. Пытаюсь согреться под одеялом, но получается пока плохо, начинает опять знобить.
Он возвращается уже с влажным полотенцем, откидывает одеяло и начинает аккуратно меня вытирать. Мне не стыдно.
Двумя пальцами проверяет глаз, потом челюсть, зубы, – чёткими отлаженными движениями. Также молча вставляет в бутылочку с водой трубочку и помогает мне попить.
Опять звонок в дверь и я вздрагиваю…
Гладит меня по руке и встаёт, не говоря ни слова. Он вообще не проронил ни слова за это время. Как и я.
Возвращается с пакетом из аптеки и начинает оттуда что-то доставать. Садится на край кровати и мажет мне мои синяки, какой-то вонючей мазью из пакета. Проверяет температуру, ещё раз осматривает руки и ноги. Всё делает очень аккуратно и со знанием дела.
Наконец спрашивает:
– Не тошнит?
– Нет, – шепчу. Головой двигать боюсь.
– Что ещё он тебе сделал?
– Ничего…
Подскакивает и опять уходит. Судя по звукам на кухне, он что-то там готовит. Прибегает со стаканом непонятной смеси и ставит его на стол.
Садится на корточки перед кроватью:
– Это витаминный коктейль, – поднимает стакан, – тебе нужно поесть. У тебя всё цело. Ничего страшного. Синяки пройдут быстро. Глаз не задет, заплыл только. Зубы на месте. Сотрясения вроде нет, но постарайся не вставать с кровати. Есть кто-нибудь, кто может с тобой посидеть, если я не приеду?
– Да, – закрываю один глаз, в знак подтверждения своих слов.
– Вот это, – показывает тюбик, – для твоего глаза. Надо мазать. Если бы ты это сразу сделала, такого бы не было. У нас на соревнованиях и не такие травмы случаются и ничего, – пытается шутить и улыбаться – получается откровенно плохо. – Смесь для коктейля на кухне. Этого стакана должно хватить на день. Он не вкусный, но тебе он сейчас нужен. Обязательно его пей. И следи за температурой. – кладёт градусник на тумбочку и встаёт.
– Куда? – шепчу одними губами.
– Прибью, – осматривает меня внимательно с ног до головы и идёт на выход.
– И водитель, – хриплю ему вслед.
Останавливается и кивает…
В глазах его загорается дьявольский огонь. Почти такой же, что я видела у его младшенького брата-близнеца вчера. Только ещё страшнее…
Мне их не жалко…
Глава 15
Надо позвонить Антону. Попросить его помочь. Надеюсь, не откажет? Больше некому – не хочу, чтобы мои знакомые знали подробности моей жизни.
Встаю с кровати. Мышцы болят, но уже терпимо. Может причина в лекарствах, которые он мне дал?
Из зеркала на меня смотрит опухшая красотка, с заплывшим глазом и странными кривыми губами. Да ещё этот синяк на всю щёку. Губами шевелить больно и голова немного кружится, но это ничего… Главное, что смогла выбраться – успокаиваю себя.
Включаю старый телефон, чтобы набрать Антона. Не обращаю внимания на сообщения и уведомления – не до них мне сейчас. Позвонить, традиционно, не успеваю, – звонит Ирочка:
– Катюшка ты как, куда опять пропала? – дежурные вопросы.
Молчу и она продолжает, как ни в чём ни бывало:
– Мальчики не вернулись?
– Нет.
– А что с голосом у тебя? Не заболела?
– Простыла немного, – откашливаю ком в горле, – ничего страшного.
– В такую жару очень легко простыть, ты наверное ещё с кондиционером спишь, вот и простыла. Не включай его – это очень вредно. Ты даже не знаешь, когда хозяева его чистили, – молча выслушиваю дежурные нравоучения старшего товарища, как она говорит. – А у меня радость. – резко меняет тему. – Я тебе почему звоню-то – я квартиру купила… – замолкает, чтобы дать мне возможность её поздравить.
– Поздравляю! Где? Когда? – как могу, изображаю радость голосом, получается не очень, но она вроде и не замечает ничего.
– Купила квартиру в соседнем доме от этой, где сейчас живу. Представляешь⁉ Я так рада. Я так привыкла к этому району и рядом со школой опять же, ехать никуда не нужно. Мне правда брат немного денег занял, не знаю, когда ему отдам, но уж подождёт, не обидит сестру родную. Я обещала хозяйке, подобрать квартирантку и про тебя подумала. Переехать не хочешь? – тараторит, как всегда, без остановки. – Квартира хорошая, чистая и недорогая. По сегодняшним ценам, вообще копейки. Соседка нормальная – днём на работе, по выходным, – к своим, в деревню уезжает. Все выходные – ты одна, никто тебе не мешает. Приводи кого хочешь, делай что хочешь. Да и так можно приводить, она только рада будет. Комната же отдельная…
– Ты когда переезжаешь? – вклиниваюсь в её поток сознания.
– Думаю в конце лета-начало осени. Ремонтик нужно косметический сделать. К сентябрю хочу заехать, чтобы потом не дёргаться и время не тратить, а работать уже спокойно. Ну что, скажу им, что я нашла девочку? Я им уже говорила, что у меня есть на примете человек. Договорились?
– Подумать можно? – что-то не хочу я туда, в другой конец города переезжать. Я к центру привыкла. Здесь всегда жила. Да ещё с соседкой…
– Слушай, давай я ей скажу, что ты согласна, а потоп разберёмся. Зачем тебе деньги огромные платить, у тебя даже работы сейчас нет. Ты работать-то вообще собираешься?
Она права…
– И Кать, что там с машиной? Не узнавала? Вот что мне сейчас делать? Я могу её снять как-то с себя? Представляешь, если папа узнает? Он же меня со света сживёт…
– А ты у следователя не спрашивала?
– Не спрашивала, он ко мне больше не приезжал. Можешь у него спросить, а то я прям передёргалась вся из-за этой машины. И папа же у меня, сама знаешь, если узнает, то ужас что будет…
– Хорошо, спрошу. – говорю, чтобы её успокоить.
– Договорились тогда, – она уже всё решила. – Говорю хозяйке, что у меня есть человек, а ты выздоравливай и в гости приезжай. Лето же, мне делать всё равно нечего. Вызывают меня один раз в неделю, – хихикает, – всё остальное время – свободна. Так что жду тебя. При встрече всё и обсудим.
– Хорошо, – опять соглашаюсь. – Позвоню тебе.
Ну вот как всегда, звонит вроде с заботой о тебе, а проблем и сумятицы добавляет немало. И эта чёртова машина. Кто бы знал…
Ладно, позвоню, узнаю про машину. Не сегодня только, не до неё мне сейчас…
Когда-то с Ирочкой меня познакомила Маринка, – они делили квартиру на двоих. Но сейчас почти не общаются. Маринка любила её поучит уму разуму по поводу её личной жизни. А я никогда не лезла. Мне тоже не совсем понятн: три любовницы, да ещё жена, как они там все уживаются? Но это её жизнь – она взрослая женщина, завуч школы, сама в состоянии решить, что ей делать и как жить.
Она всегда с таким удовольствием рассказывает, как они на даче у дяди Жени, который их припахивает в порядке очерёдности, гадят друг другу: то тапочки припрячут, то цветочки соперницы повыдёргивают. И гордится всегда тем, что она самая заслуженная любовница – дольше всех держится.
И папу своего почему-то до сих пор боится. Смешная такая…
Машину оформить она согласилась сразу, без проблем, даже уговаривать не пришлось. Подзаработала опять же на этом, а потом сразу мне позвонила и поделилась ценной информацией…
Ранка на губе треснула от разговора и закровила. Вытираю кровь влажной салфеткой, а воспоминания накрывают опять плотной, болезненной волной…
На следующий день, после оформления машины, Ирочка пыталась до меня дозвониться с самого утра. Я никак не могла найти время, чтобы с ней поговорить. С ней же двумя словами не отделаться, нужно потрындеть минут тридцать обо всём и ни о чём.
Раз на двадцатый мне стало неудобно и я, наконец, ответила:
– Катюшка, – голос такой возбуждённый, что было ясно сразу: она хочет мне сказать что-то очень важное. – Ты вообще знаешь, сколько твоему мальчику лет?
Я задумалась…
Я не знала…
– Двадцать пять… – неуверенно ответила я.
– Двадцать! – тишина…Ждёт моей реакции. – Двадцать! – торжественно повторяет она – не дождавшись, моего ответа.
Билять. Не может быть!
– Катенька, он конечно очарователен. Красавец – это даже не обсуждается. Всё при нём: и рост и глаза и деньги у него водятся… – начала она перечислять достоинства Матвея. Девочки пищат от таких, я тебя понимаю. Но двадцать лет. Даже для тебя он очень молодой. Тебе сколько сейчас?
Она специально?
– Двадцать семь.
– Двадцать семь – тебе замуж пора, а с него что взять? Он ещё не нагулялся…
Сердце защемило… а она продолжала целенаправленно меня добивать:
– У него гормон играет, ему секс сейчас нужен круглосуточно, а тебе кажется, что он в тебя влюблён. Ты, конечно, сама решай, но я тебя предупредила. Что делать будешь?
Она серьёзно? Что она хочет от меня услышать? Что она мне вот сейчас сообщила его возраст и я что? Я собрала вещи и ушла? Так просто? Да я же дышать без него не могу…Я сдохну без него. И он знает сколько мне лет. Давно знает, – они с моими документами ходили по больнице и их ничего не смутило.
А я? Меня смутило?
Матвей тогда приехал очень рано. Закружил меня в коридоре, а потом скомандовал:
– Одевайся.
– Куда?
– Осень тебе показывать буду. Хочу, чтобы ты полюбила осень.
И сделал мне предложение…в осеннем лесу…
Ему двадцать один уже…
Двадцать один для мужчины – это много или мало?
***
Звоню Антону и прошу его мне помочь. Не уверена, что он согласится, но мне просто не к кому обратиться больше. Одной мне не справиться.
Какое-то время он молчит…
Боится, скорее всего.
Я уже начинаю думать: как быть и какие варианты у меня ещё остаются, но он вдруг неуверенно отвечает:
– Ну, если это в моих силах…
– Мне нужно у кого-то оставить вещи, можно? Папа твой не будет против?
Даже в трубку слышно, как он облегчённо выдыхает:
– Папа мой не будет против, даже если с вещами девушка переедет, но ты, как я понимаю, хочешь только вещи у меня бросить? – отвечает уже довольно бодренько.
– И меня бы ещё на вокзал отвезти… – неуверенно добавляю я.
– А меня там, это… – не договаривает. Точно боится.
– Нет, никто тебя не тронет, – если что, я прикрою – не говорю ему этого, только думаю и становится уж совсем не весело. Даже заступиться за меня некому сейчас. Горько. Нет Миши, который меня всегда за свою спину прятал, в любых ситуациях. Странно, что я про него вспоминаю в этот момент. – Мне просто некого попросить, – губы подрагивают, слёзы застилают глаза. Смахиваю слезинки рукой. Нельзя мне плакать.
– Я приеду, Кать. В течении часа приеду. Нормально? – наконец, подтверждает и я облегчённо выдыхаю. – Тебе ноут твой привезти?
– Нормально, но можно и пораньше, если сможешь, конечно. – Мне нужно быстрее, но давить на него я не могу. Передумает ещё. – А что там с ноутом?
– Классная машина, – хмыкает, – Кто собирал?
– Привози, при встрече всё обсудим, хорошо? – не хочу по телефону ничего обсуждать. Да и не могу. Боюсь.
Начинаю метаться по квартире и пытаюсь сообразить, что мне нужно взять с собой. Вещей немного, но и не мало. За год с Матвеем ещё и хозяйственными принадлежностями обзавелись. Хорошо ещё, что сумки не разобраны.
Натягиваю на себя футболку с длинными рукавами и лёгкие штаны. Не хочется никого шокировать своими синяками, хотя лицо не спрятать. Надеюсь, Антон не сбежит, увидев меня красивую такую.
Впервые за всё время, внимательно осматриваю квартиру, в которой провела почти месяц – одна.
Я постараюсь забыть этот месяц и, надеюсь, когда-нибудь у меня это получится.
Сама квартира хорошая: светлая, чистая, в центре города и, само собой, недешёвая. Но я сюда не вернусь.
Холодильник всё ещё забит едой, – она мне тоже больше не нужна. Беру с собой только кофе, чай и бутылку шампанского, которую мне принесла Полина.
Я не пью шампанское – давно, с того самого вечера, когда перепила голубенького с Матвеем, но оставлять эту бутылку здесь не хочу. У меня ещё будут праздники, надеюсь. Я забуду всё, как страшный сон, кроме него…Его забыть не смогу – он навсегда останется со мной. Там, глубоко внутри, я его сохраню. Но я научусь с этим жить. И буду счастлива…
Изучаю пакет из аптеки, который заказывал Виктор и тоже беру его с собой. Ему я позвоню, обязательно позвоню. Всё ему объясню. Но не сейчас. Позвоню, когда буду далеко. И задам ему вопрос, который уже несколько дней не даёт мне покоя – не верю я в такие совпадения.
Перелила коктейль в шейкер и даже попробовала его – не противный, пить можно. Значит, не умру с голодухи, в ближайшее время. И удобно опять же – стакана на день хватает.
Антон благоразумно позвонил, когда подъехал. Я ещё раз его успокоила, что бояться нечего и он поднялся.
Очки надевать не стала. Дома же.
– Каать, – вытаращил свои и без того огромные серые глазищи, которые стали сейчас похожи на маленькие блюдца, – это кто так тебя? Тот?
– Нет, – помотала отрицательно головой. – Не бойся, он не придёт.
– Ты заявление написала? – наклоняется ко мне и рассматривает моё лицо, – Тебе надо заявление написать, не оставляй это дело так. А в больнице была? – участливо продолжает допрос и голос его неприятно подрагивает, как будто плакать собрался. – Больно?
– Нормально всё, – останавливаю его сопли, – что там с компом? Смотрел?
– Смотрел конечно, от такого не отказываются, кто делал-то? Познакомишь?
– Нет, сорян, не познакомлю, – наблюдаю за нескрываемым разочарованием на его лице, после моих слов, – он чист? Можно пользоваться?
– Ну я почистил его, программки некоторые убрал, защиту поставил, но это всё так… – пожимает плечами, – всё зависит от профессионализма и степени заинтересованности. Если кому-то очень надо, то ничего не спасёт. Какое-то время сможешь пользоваться, но я же не знаю от кого ты прячешься, если это тот, кто делала, то… – замолкает…
– Я поняла тебя, – киваю. – Буду осторожна. – Я до конца ничего не знаю. Никто мне ничего не рассказывал. Но Антон сейчас сказал мне очень многое, сам того не подозревая. Я на это и надеялась.
Вытаскиваю сумки в коридор и достаю из одной из них коробку с травматическим пистолетом. Протягиваю его Антону:
– Это тебе, – хочется добавить: за всё, что ты сделал для меня, хоть и не обязан был.
– Слушай, да я и так, – а у самого глаза загораются, как у ребёнка, – откуда это у тебя?
– Я занималась раньше, – не вру. Пистолет этот купил мне Матвей. Мы ездили с ним иногда пострелять по мишеням и он всегда бесился, когда стрелял хуже меня. – Он мне не нужен больше, бросила, – не с кем мне ездить, да и не хочу.
Берёт и с интересом рассматривает игрушку.
– Когда приедешь? – спрашивает уже загружая мои сумки в свой скромный «Хендай Солярис».
– Не знаю пока, но я тебе заранее позвоню. Надеюсь, твоя девушка не выбросит мои вещи на помойку. Они мне ещё пригодятся. – пытаюсь шутить.
– У меня нет девушки, я свободен, – улыбается и помогает мне сесть в машину. – Так что можешь не переживать, всё сохраню в целости и сохранности. Звони в любое время, буду только рад. – не задаёт лишних вопросов и ничего мне не предлагает. Мне сейчас именно это и нужно.
На вокзале везёт. Мы покупаем последний купейный билет в отправляющийся через тридцать минут, поезд.
Я иду и уже ни о чём не думаю. Просто иду. Иду вперёд. Если я остановлюсь, то могу передумать, а я этого не хочу…
Я не слышу, что мне говорит Антон – вся в себе, в своих мыслях. Мне и горько и грустно, и совсем чуть-чуть легко. Я так устала прятаться. Устала бояться. Устала плакать. Я просто хочу посидеть в тишине и не дёргаться от звонков. Хочу побыть одна. Хочу подумать о своей жизни, проанализировать свой последний год, свой последний месяц.
Не знаю, что меня ждёт там, впереди, но мне не страшно…
Только всё ещё очень больно…
Заходим в вагон и офигеваем вместе с Антоном. В глазах рябит от зелени. Полный вагон курсантов. Это ж надо так влипнуть…
***
– Кать, я просил билет в женское купе, точно тебе говорю. Она мне ничего не сказала… – испуганно шепчет Антон мне на ухо.
– Давай пройдём этот муравейник, может там и правда купе женское затерялось? – подбадриваю его. Не иначе как от армии закосил. Страх на уровне инстинктов.
Проходим аккуратненько по коридору вагона. Ребята нас пропускают, мило нам улыбаются, перешёптываясь между собой за нашими спинами. Доходим до моего купе: ни фига – три парня, в форменной одежде поворачиваются одновременно в нашу сторону и расплываются в очаровательных улыбках.
Снимаю очки и показываю билет.
Все трое уставились на меня с нескрываемым любопытством:
– Кто это тебя так? – нарушил паузу самый смелый.
– Муж, – вдруг выдал Антон.
Все три головы повернулись в его сторону. Я спиной почувствовала, как он съёжился и напрягся.
– Не он, – поспешила уточнить. Мало ли, что им в голову взбредёт. – У меня вон то место, – показываю на верхнюю полку.
– Я тебе уступлю свою, – подскакивает один из них. Я стою. – Да ты не бойся, – подключается второй, мы не будем тебе мешать, уйдём к друзьям. – показывает рукой на соседнее купе. – Ты сможешь спокойно отдыхать. Только спать придём. Если кто-то храпеть начнёт – смотрит с улыбкой на соседа, – просто запусти чем– нибудь тяжёлым…
– Девушка, можете смело заходить, никто вас не обидит. А если будут вести себя плохо, то только скажите, я в первом купе, – по вытянувшимся по стойке смирно, парням, понимаю, что командир подошёл. Поворачиваю голову и парень, ненамного старше остальных, удивлённо наклоняется к моему лицу, обнаружив перед собой писанную красотку.
– Это кто тебя так?
– Муж, – хором отвечают парни, и я закатила один глаз, второй только дёрнулся в попытках открыться.
– Не я, – поспешно уточнил Антон, прежде чем на него посмотрел грозный взгляд.
– Какая-нибудь помощь нужна? – участливо поинтересовался командир…
– Нет, – помотала я головой. Надеясь, побыстрее спрятаться от любопытствующих лысых голов, торчащих сейчас из всех купе вагона, с интересом наблюдающих за представлением.
– Тогда парни тебе помогут устроиться и выйдут, – по его тону поняла, что так и будет. И спокойно доверила им свои сумки.
Мне даже постель застелить не дали, всё сами сделали – быстро, чётко, без лишней суеты и толкотни, как это часто бывает в купе, где места немного, но всем почему-то полку застелить нужно одновременно, чтобы потереться попами друг о друга.
Я проводила Антона, под внимательными взглядами курсантов. Обняла его. Так благодарна ему сейчас была – до слёз. Если бы не он, то вообще непонятно чтобы я делала. Пообещала ему звонить и ещё долго провожала его взглядом, пока поезд не набрал ход и не скрыл его от меня.
Мне принесли чай, как только я вернулась в купе. Разложили на столике маминых пирожков. Сказали, чтобы я не стеснялась и брала, всё что мне нравится, а то они всё равно эти вкусности, не довезут до пункта назначения – испортится. И тихо вышли, оставив меня наедине со своими мыслями.
Я забралась на полку с ногами и уставилась в окно, на речку, которую пересекала сейчас вместе с поездом уносящим меня в неизвестность.
Я люблю воду, люблю плавать, люблю заплывать куда-нибудь подальше, где никого нет. Люблю поплескаться в воде. И Матвей тоже любит. По выходным мы часто ездили на дикий пляж, где нет толпы и можно спокойно отдохнуть…
В тот первый день, когда Миша привёз свою девушку, они приехали очень рано. Мы даже поболтать с ней толком не успели, а они уже звонят и говорят, что едут домой.
Матвей зашёл и сразу утянул меня в комнату – целоваться, как он сказал, а сам раздевать начинает. Я завожусь моментально от его поцелуев, сама уже с него одежду стягиваю…
– Соскучился дико, – шепчет и целует без остановки…
Громкий стук в дверь и Мишин голос:
– Катюш, купаться поедете?
Матвей со стоном отрывается от моих губ и прижимает к себе:
– Хочешь? – шепчет на ухо, облизывая его.
Я кивнула, не в силах ответить…
– Идём, – прокричал он, глядя на дверь. И шлёпнул меня по попе. – Собирайся тогда, потом продолжим…
– Сам собирайся, – шлёпнула его в ответ, и поспешила выпутаться из его рук, чтобы не передумать.
– Катя, твоё шампанское в холодильнике стояло? – Настя встречает меня с бутылкой в руке.
– Нет, Катя не любит шампанское. Это для тебя. Кате вино возьми, в холодильнике стоит. – Миша опередил.
С шумом и смехом мы вывалились из дома, погрузились в нашу шестёрку и поехали на дикий пляж, за город.
