Текст книги "Опасное притяжение (СИ)"
Автор книги: Тина Джель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
Он прислал за мной водителя. Того самого, что был с ним прошлым вечером. Сказал, что будет ждать меня в баре.
Я не раздумывала. Собралась и пошла. Не хотела прозябать в одиночестве.
Водитель завёл меня внутрь. Показал куда нужно идти и ушёл.
Осмотрелась вокруг…
Тёмное помещение, оформленное в стиле индустриального ретро. Выглядит интересно и атмосферно. Контингент своеобразный – байкеры, мужчины и женщины в татуировках, здоровячки лысые. Все пиво пьют. Я в такие заведения никогда и не ходила особо. Все как будто разом повернулись и смотрят на меня, как на инородный элемент. Неуютно…
Он за барной стойкой сидел. Узнала его сразу. Развернулся ко мне. Улыбнулся…
Встал, когда я подошла. Потянулся за поцелуем. Я отпрянула. Засмеялся. Не стал настаивать.
Стул тяжеленный, как пушинку, двумя пальцами подвинул вплотную к своему. Усадил меня на него, без усилий приподняв за талию. Я даже пикнуть не успела, как на стуле оказалась.
Бармен подошёл и вопросительно посмотрел на него.
Обратила внимание на вывеску: «Пивоварня основана в 1896 году». Было ощущение, что бармен с тех самых времён тут работает. Здоровый, как и все вокруг, нос сломан, но улыбка приятная. Располагает своей улыбкой.
– Я не пью пиво, – повернулась к Виктору.
Кивнул:
– Что пьёшь?
– Чай.
Засмеялся:
– Коктейль? Мужики сделают, как ты хочешь. – наклоняется вплотную ко мне. Дотрагивается до меня. Рассматривает. Ждёт моего ответа. Волосы мои сквозь пальцы пропускает.
Я тоже его рассматриваю.
Мощная энергетика так и прёт. И давит.
Всегда мечтала о сильном мужчине для себя. А сейчас смотрю на него и понимаю, что не нравится он мне. Совсем не нравится. И внимание его мне неприятно.
Сбежать хочется.
– Хорошо, – соглашаюсь, чтобы не спорить, – и чай.
Отклоняюсь от него. Вроде и не делает ничего плохого, а некомфортно. Бесит даже немного.
Не злится вроде. Улыбается. Изучает. Осматривает меня, как желанную игрушку в витрине магазина.
К нему люди подходят. Здороваются. Меня с интересом рассматривают. Он радостно всем меня демонстрирует. Неловко от этого…
– Может за столик сядем? – предлагаю. Не хочу в центре сидеть.
Спрятаться хочется от всех.
– Человек должен подойти. Дождёмся его и пересядем, – соглашается и по руке меня гладит. Руку отдёрнуть хочется.
Бармен приносит чай и уточняет у меня про коктейль.
Наклоняюсь к нему: – лёгкий, без сладости.
– Я безалкогольный тебе сделаю, – тихо проговаривает мне на ухо.
Улыбаюсь благодарно.
Начинает делать что-то, отработанными до автоматизма движениями. Оторваться невозможно от его рук. Завораживает каждое движение. И не подумаешь даже, что этими здоровенными ручищами, со сбитыми костяшками, можно такие фортели вытворять. Между делом с Виктором разговаривает, оттягивая его внимание на себя.
Расслабляюсь немного.
Музыка орёт, люди галдят. Все под пивом. Не нравятся мне такие заведения. Ни поговорить нормально, ни отдохнуть. Хорошо ещё, что курить нельзя.
Матвей бы меня никогда в такое заведение не потащил. Только подумала, песню включают…
Не поняла сначала ничего. Думала показалась. Ну не может же быть такого, чтобы в пив-баре включали древнюю романтику…
Съежилась вся с первыми словами Владимира Кузьмина:
'Я не прошу судьбу вернуть тебя ко мне…
Я знаю, счастье не приходит дважды…'
Трясти начинает…
Встаю со стула.
Соображаю плохо, не вижу ничего.
Виктор берёт меня за руку, спрашивает что-то. Не слышу его. Пальцем показываю на туалеты. Всеми силами пытаясь держать себя в руках.
Он долго всматривается в меня, своим цепким, тренированным взглядом. Держу его взгляд, но улыбку выдавить из себя не получается.
Наконец, кивает и выпускает мою руку…
«Я не забуду тебя никогда…» – звучит из динамиков.
Ноги ватные. По щекам слёзы водопадами льются. Мне так плохо, что дышать невозможно. Воздуха не хватает.
Только сейчас понимаю, какие грустные у этой песни слова. До сегодняшнего дня, была уверена, что эта песня про любовь…
А она оказалась про боль и расставание…
Слова режут своим смыслом, как миллионы острых лезвий. Раны кровоточат. Болят нестерпимо…
Никогда ещё так больно не было.
Матвей заказывал мне эту песню в первые дни нашего знакомства. Неожиданно убежал куда-то, а в микрофон вдруг объявили: – для очаровательной Катерины, песня…
Я удивилась его выбору. Песня старенькая, не популярная уже давно.
А он обнял меня крепко и зашептал:
– У нас брат есть старший. Когда мы маленькие были, он часто эту песню ставил. В этом ресторане не очень большой репертуар, но эта песня у них хороша.
У меня перехватило дыхание. То ли от песни, то ли от его близости. Я уткнулась носом в его грудь, чтобы он не увидел моих заблестевших от слёз глаз, и крепко к нему прижалась, вместо ответа.
– Катюш, – утыкается носом в мою макушку, – Ты мне нравишься…очень…
Мы оба пропали тогда. Пропали сразу, как только встретились. Как только посмотрели друг на друга. Утонули. Провалились друг в друга, с головой. Жить друг без друга не могли. Дышать друг без друга не могли. Никого не видели вокруг…
Сажусь на крышку унитаза, голову поднимаю к потолку и шепчу: помоги, помоги… Помоги мне это выдержать…
Стеклянными глазами смотрю на экран вибрирующего телефона…
Никогда не отвечала на звонки с незнакомых номеров. Он меня отучил от этого. А сейчас отвечаю.
Знаю, кто мне звонит. Чувствую.
– Домой иди, – голос почти незнакомый.
– Забери меня к себе…
– Не могу…
– И я не могу…
Плачет…:
– Люблю тебя…
Я выключаю телефон…
Я так и не сказала ему, как сильно я его люблю. Если я его никогда не увижу, он об этом так и не узнает…
Больше ничего не болит…
Нет ни боли, ни слёз, ни звуков…
Ничего нет…
И сердца тоже нет…
***
– Кать, выломаю двери, открывай, – слышу одновременно с громким стуком и чьими-то визгами.
Я даже не вздрогнула. Встала с унитаза, высморкалась в салфетку и открыла.
Поднимает рукой мой подбородок, в глаза внимательно смотрит. Руки мои проверяет, осматривает всю.
Противно.
– Что делаешь здесь так долго?
– Страдаю…
– Бл*ть, – выдыхает и рукой по ёжику на голове проводит.
– Месячные у меня, живот болит. – смотрю на него. Не отворачиваюсь.
Резко брови поднимает от удивления. Наклоняется почти вплотную к моему лицу:
– Сильно болит? – неожиданно.
Киваю:
– Сильно.
– Пива выпей. Расслабишься немного, пройдёт.
– Не пью пиво, я же говорила тебе.
– Вино? Заказывай что хочешь, не молчи…
– Можно вино, да… с аспирином…
– Кать, пи*дец какая ты сложная… – Сам усмехается. – Никогда ещё с такими не встречался. Иди чай себе закажи, а я водителя в аптеку отправлю. Не сиди здесь. Решим твои вопросы. Что-нибудь ещё надо?
– Нет, – мотаю отрицательно головой, – приду сейчас.
Выхожу и застываю на подходе к барной стойке. Вроде он сидит и в тоже время не он. Он что переоделся? Когда успел?
Сажусь рядом, понять ничего не могу.
Бармен мне чай сразу же обновляет. Улыбается приветливо.
– Катя? – как-то непонятно спрашивает и наклоняется надо мной. Приобнимает меня одной рукой.
Улыбка другая, со страхом отмечаю и пытаюсь отодвинуться от него. Он придерживает меня. И рассматривает, как будто первый раз видит.
– Руки убрал от неё, – раздаётся рядом точно такой же голос и я вздрагиваю от неожиданности. – Малыш, пересядь, – сам меня приподнимает и легко переносит на другой стул. – Это брат мой, не пугайся.
Господи! Да у них даже носы сломаны одинаково. Как меня угораздило в это вляпаться?
– Меня Вадим зовут, кстати, – кривит губы в неприятно-капризной усмешке. – Что-то братец нас даже не познакомил. Обычно он не такой жадный, делится с удовольствием.
Что значит делится?
Виктор сжимает мою ладонь, но спокойнее от этого не становится.
– Младшенький, даже не думай. Прибью, если узнаю. Можешь домой ехать, если мы всё решили, пока твоя ненаглядная не прискакала за тобой.
– Да я свободен сегодня. Абсолютно. С вами хотел посидеть. С подружкой твоей познакомиться поближе… А живёшь где? – уже ко мне обращается.
Тянусь к Виктору:
– Я домой…
Он разворачивается ко мне всем корпусом, закрывая меня своей спиной:
– Он не обидит тебя, не бойся. Сейчас водитель приедет, привезёт таблетки твои и можем в другое место поехать.
– Домой хочу, – настаиваю.
Мне не нравится его «не обидит», совсем не нравится.
– Подожди, – звонит и через некоторое время кивает, – идём, – протягивает руку.
Иду и чувствую своей спиной обжигающий взгляд его брата. Жутко становится от всего этого.
Снаряд же два раза в одну воронку не падает? Или падает?
Боже!
Виктор ещё какое-то время стоит на улице. По телефону разговаривает. Водитель передаёт мне пакет. Там чего только нет. Обезболивающие и успокоительные в широком ассортименте. Скупил всё, что было в аптеке, скорее всего. Внимательно всё рассматриваю, читаю. Делаю вид, что очень нужно. Выпиваю валерьянку, чтобы просто что-то выпить. И успокоиться, заодно.
– Что значит не обидит? – спрашиваю, как только он садится в машину.
Кривится, но отвечает:
– Да мы по молодости девчонок друг у друга отбивали. Менялись. Не бери в голову. Всё это уже в прошлом давно.
– И всё? – не верю в его ответ.
– Я девчонку у него отбил…
– И что? – смотрю на него в упор.
– Он мне простить этого не может. Младшенький же, привык что ему все уступают.
– И где девчонка та? Куда делась?
– Да никуда не делась. Всё нормально у неё.
– А точнее?
– Женился я на ней…
Отворачиваюсь от него. В окно смотрю. Слов нет вообще…
Он руку мою берёт.
Я вырваться пытаюсь.
Не отпускает, держит крепко.
– Так ты женат на его девушке? – злиться начинаю. Клокочет всё внутри.
– Женат, – кивает… – Кать, всё не так просто и однозначно, как кажется на первый взгляд. Давай не будем об этом сейчас. Он к тебе не подойдёт, я тебе обещаю.
– А он женат?
– Женат, – опять кивает, – на мамочке.
– В смысле? – не понимаю.
– Ну он младшенький, понимаешь? Ему постоянно нужен тот, кто будет его опекать и направлять. Пока молодыми были, вместе всегда тусили. Я его опекал и прикрывал. А когда выросли, разошлись в разные стороны, – он так и не научился жить один. Очень сложно жить по отдельности, когда ты с рождения живёшь с кем-то одной жизнью. Особенно младшим сложно. У близнецов, доминирует старший, по любому, а младшему очень долго мамка нужна. Это сложные моменты, не надо тебе этим голову забивать. Они тебя никак не касаются. Подальше останови – обращается уже к водителю.
Я усмехаюсь про себя над его умозаключениями: есть доля правды в его словах. Матвей не мог жить без старшего брата. Старше его на две минуты. Даже рядом со мной, ему нужна была его поддержка. А я так и не смогла стать для него мамочкой. Я просто дико его любила.
Выходит вместе со мной из машины.
– Провожу, – бросает коротко.
И заходит со мной в подъезд, не позволяя мне закрыть за собой дверь. Мне не нравится это.
Останавливаюсь:
– Я же тебе сказала, у меня месячные…
– Так есть куча других способов – наклоняется к моему лицу и пошло ухмыляется. – Рассказать?
– У меня ещё и кариес, говорят опасно…
– Бл*ть, Кать, я не обижаю маленьких девочек, я же тебе говорил. Нет, значит – нет. Я просто хочу с тобой ещё немного побыть. Ужин сегодня планировал вообще-то, а ты меня бортанула…
– Я не одна живу…
– Познакомлюсь, – невозмутим, – Вина можем выпить все вместе. Заказать?
Сама не поняла, как поддалась на его уговоры. На площадке не хотелось стоять, да и понял он уже где я живу. Когда зашли, пожалела, но поздно уже было.
– Одна всё-таки живёшь? – прошёлся по хозяйски.
Неприятно стало. Ушла на балкон. Прикурила оставшиеся от Полиночки сигареты, чтобы отвлечься.
Он бесцеремонно берёт сигарету из моих рук и выбрасывает её с балкона, даже не затушив.
– Не делай больше так, – вспыхнула от его наглости.
– А то что? – хитро улыбается.
Придурок!
– А то покусаю…
Смеётся. По голове меня гладит.
– Кать, ты красивая, нежная девочка. Не надо тебе курить. Не идёт тебе сигарета. – помолчал немного, – нервная только. Может дни эти на тебя так действуют. Родить тебе надо и всё у тебя нормализуется. Ладно, вижу, что устала. Зайду завтра к тебе. Ты работаешь?
– Ага… – только и смогла выдавить из себя удивлённая его тирадой…
– Где?
– Не скажу…
– Охренеть просто какая ты сложная, но пи*дец, как нравишься…
Глава 10
Впервые за последние пару недель, я проспала всю ночь.
Измотанный бессонницей и стрессами организм не выдержал нагрузок и отключился. Мне даже сны не снились. Как будто в яму провалилась.
Подскакиваю с кровати и открываю шторы, запуская в комнату летнее солнце. Комната в тот же миг осветилась ярким светом. На душе теплее становится.
Достаю из упаковки маленькую бутылочку воды. Грустно ухмыляюсь сама себе – даже вода у меня именно та, к которой я привыкла и которая мне нравится, несмотря на катастрофические изменения жизни.
Мысли недобрые опять в голову лезут. Гоню их. Разговариваю сама с собой, как сумасшедшая. Убеждаю себя в том, что обязательно справлюсь, и что всё обязательно будет хорошо…
Выбрасываю нетронутые бутерброды, порезанные к встрече с Полиной, кофеварку заправляю.
К солнечному яркому свету добавляется умопомрачительный аромат кофе. Моего любимого.
Многолетний ритуал, – немного успокаивает.
Надо найти визитку той женщины – пытаюсь размышлять и строить планы, как делала это раньше, перед началом рабочего дня, за чашкой утреннего кофе.
Зря я всё-таки не поехала к ней второй раз. Надо было уточнить, что она имела в виду, а я развернулась и ушла. Ведь прошли же у меня непонятные болячки…
Быстро вытаскиваю сумки, которые попрятала в шкафы перед встречей гостей. Беспорядочно выкладываю всё на пол, в попытках найти то, что мне надо.
Традиционно уже, вздрагиваю от вибрации телефона.
С опаской смотрю на экран – Маринка.
Выдыхаю…
– Кать, ты куда пропала? – с наезда начинает подруга… – Не звонишь, не пишешь. Совсем меня забыла? Тебя тут обыскались…
– Кто? – выкрикиваю раньше, чем успеваю подумать…
– При встрече расскажу. Но я по другому вопросу тебе звоню. Мне деньги нужны. Срочно. За квартиру.
– Марин, – пытаюсь её перебить, но она не даёт.
– Я знаю, что ты мне отдавала. Знаю. Но я никого не нашла. И Вера Фёдоровна приехала. Кого я найду жить с бабушкой? Все хотят отдельную комнату, знаешь же. И чтобы гостей можно было пригласить. Да ещё и лето, все поразъехались. Я отдам тебе…потом. Сейчас мне просто негде их взять. А тебе Матвей не откажет. У тебя вон сумка стоит в два раза больше, чем квартира моя. Выручай…
– Когда она приехала?
– Пару дней назад…
– Надолго?
– На пару недель: дела поделать, с подругами встретиться и деньги забрать хочет. А у тебя как дела-то вообще? Как Матвей с братом поживает?
Начинаю нервничать и нарезать круги по квартире, слабо понимая, что вещает мне в трубку подруга.
Автомобиль Михаила оформлен на Веру Фёдоровну.
Нет, только не это.
Как я буду в глаза ей смотреть, если её вызовут на допрос? Я должна её увидеть…
– Марин, я приеду…
– Ой, спасибо тебе Катюш. Выручила меня. А я отдам тебе, как только смогу. Вот сезон начнётся, и отдам. И Вера Фёдоровна уже раз сто спрашивала меня про вас. Очень хочет тебя видеть. И мальчика твоего, естественно. – фыркает. – Знаешь же как она к нему относится. Так что приезжай и сама ей всё рассказывай, а то она меня уже замучила…
Когда они решили избавиться от своей «шестёрки» и приобрести каждому по средству передвижения, я сама предложила оформить машины на моих знакомых.
А что, куча народу ездит по доверенности. Какие могут быть проблемы?
Кто бы знал, что это обернётся для меня такими проблемами. Но если бы мне об этом сказали тогда, я бы ни за что не поверила и сделала бы так, как сделала. Я и сейчас не верю…
Миша сначала был категорически против, но потом согласился. Сказал, что переоформит в ближайшее время. Найдёт способ.
Может нашёл? Хоть бы нашёл.
Матвей оформил свой автомобиль на Ирочку. С ней уже всё ясно. Тут ничего не поделать. Но она молодая, – выдержит. Помотает мне нервы, конечно, но с ней не так стыдно. Она сознательно пошла на это. Приличное вознаграждение запросила. Радовалась дополнительному заработку и просилась ещё.
А баба-Вера, делала это от души и бескорыстно. Обиделась, когда ей предложили деньги за услугу – она же просто хотела помочь молодежи, а вы… Так неудобно было…
Помню, когда Миша зашёл в квартиру за остатками моих вещей, она с удивлением посмотрела на него и расхохоталась, как девочка. Я уже даже и забыла про свою глупую шутку, что Матвей ростом не вышел.
А она погрозила мне пальчиком и Мише всё рассказала.
Он долго хохотал и прикалывался над моим гениальным экспромтом, а потом подошёл и поцеловал меня в макушку. Вера Фёдоровна неожиданно растрогалась и прослезилась. Смахнула слезинки рукой и заявила ему, что теперь он просто обязан на мне жениться, раз увёз к себе.
Миша, не раздумывая, согласился. Я удивилась немного, но было приятно, чего уж…
Всю дорогу, пока мы ездили по делам, они что-то увлечённо обсуждали, не замолкая ни на минуту. Она в восторге была от него. Говорила мне постоянно, что очень рада за нас. Он ей очень понравился.
Сердце защемило. Так грустно опять стало.
Вера Фёдоровна не знала, что у Матвея есть брат-близнец. Не заметила подмены.
Я не выдержу, если она что-то узнает.
Только не это…
***
– Одна? – Маринка выглядывает и внимательно осматривает площадку, прежде чем впустить меня в квартиру.
Я насторожилась:
– Ждёшь кого-то?
– Тебя одну отпустили что ли? – нарочито растягивает слова, – надо же…
– Они уехали, – не стала скрывать.
– Что, даже тебя с собой не взяли? – язва.
Вместо ответа, передаю ей деньги и меняю тему:
– Вера Фёдоровна где?
– У соседки. – махнула рукой на дверь напротив. – Спасибо Катюш, выручила. Матвей-то ничего не сказал? – молчу, но ей и не нужен мой ответ. – Кто там из двоих жениться на тебе обещал? Она тут мне все уши прожужжала: где же Катюшка со своим мальчиком? Почему не заходит? Всё хочет со свадьбой вас поздравить… – больно, но я терплю, – они надолго уехали-то.
– Катенька, – раздаётся из-за спины, и подруга, наконец, замолкает, – Ты одна? Где мальчик твой? Я думала вы вместе придёте, – баба-Вера распахивает руки для объятий…
– Он уехал…по делам, – хорошо, что она не видит моего лица…
– Это хорошо! Очень хорошо… – неожиданно бодро реагирует на моё заявление бабуля. – Мужчина должен чем-то заниматься. Обязательно. А кем он работает? Заболтались мы тогда с ним, я и спросить забыла, – махнула рукой и тепло улыбнулась, выпутавшись из моих рук…
– Программистом, – быстро ответила я, подобрав всем понятное и ничего не значащие определение.
У нас кто только программистом себя не называет. Каждый второй – программист.
– Айтишник что ли? – она поражает меня своей осведомлённостью, – я сразу поняла, что он очень умный мальчик. Пойдём, – хватает меня за руку и тащит в свою комнату.
Открывает шкаф и достаёт оттуда: книги, дипломы, грамоты, медали…
Я рот от удивления раскрыла:
– Это всё ваше?
– Моё и моего сына, – а она всё вытаскивает и вытаскивает из битком забитого шкафа всевозможные регалии и суёт мне их в руки, – я больше сорока лет преподавала высшую математику в нашем университете. Я сразу вижу студентов. Из кого будет толк, а кому не стоит тратить время. Твой мальчик – молодец. Таких сразу видно. Таких немного. И ты молодец – ясная, светлая голова. Только ранимая ты очень, всё через себя пропускаешь. Сложно тебе одной. Но мальчик твой тебя в обиду не даст, – грозно выдала она, сжав руку в кулак.
Я всхлипнула от раздирающих меня сейчас, противоречивых эмоций.
Баба-Вера погладила меня по руке, утешая, и продолжила:
– Он вернётся скоро, ты не переживай. Сейчас дела свои закончит и обязательно вернётся за тобой. Он хороший мальчик. Умный и очень тебя любит. Я это сразу поняла – это главное. А тебе нужно немного заматереть. Посмотри на свою подругу. Она может и не такая способная, как ты, но к жизни лучше приспособлена. Нигде не пропадёт.
Не успокаивают меня её слова сейчас. Совсем не успокаивают. Ещё глубже ранят. Она ведь и не видела никогда Матвея, с балкона только. С Мишей всегда общалась.
Я обнимаю её, чтобы согреться теплом исходящим от неё, которым она щедро делится с окружающими, с трудом сдерживая слёзы…
– Слушай, – дергает меня подруга, как только мы появляемся на кухне, – поговорить надо.
– Может выйдем тогда? – неудобно при бабушке.
Маринка кивает и идёт переодеваться.
А я опять лезу с объятиями к Вере Фёдоровне. Не хочу с ней расставаться. И она не хочет. Плачет. И я вместе с ней плачу. На душе так грустно, как будто в последний раз её вижу…
Она даже про свадьбу ничего не спрашивает. Говорит только, что всё хорошо будет. Гладит меня. Обнимает бесконечно…
Сама провожаю её к соседке, чтобы не скучала. Сердце щемит.
– Кать, бывшего твоего видела, – резко меняет тему подруга, как только выходим из подъезда, – он просил передать, чтобы ты его разблокировала. Сказал, что поговорить вам надо.
Похоже он ей заплатил…:
– Я его не блокировала.
– Он говорит, что ты ему не отвечаешь.
– Не отвечаю, но я его не блокировала.
– Поговори с ним, ему плохо.
Точно заплатил или пообещал что-нибудь. Не помню, чтобы она так за моего бывшего переживала раньше. Скорее наоборот…
– Нет.
За это время, – я узнала, что такое любовь. С бывшим я не испытывала даже половины всех тех эмоций, которые мне дарил Матвей. Очень сложно согласиться на половину, когда попробовал всё. Я уже никогда не буду прежней.
Если он меня никогда не любил – он герой и молодец, что осмелился сказать мне об этом. Заслуживает уважения.
У него ещё всё будет. Он встретит свою любовь. Но это буду не я.
– Марин, мне пора, – останавливаюсь…
Она удивлённо смотрит на меня, пытаясь всё ещё до меня достучаться, но я резко разворачиваюсь и ухожу…
Мне нужно побыть одной…
Подумать…
Меня сейчас раздражает абсолютно все и всё: люди выгуливающие своих собачек, родители с колясками, галдящие дети, да даже просто прогуливающиеся по парку отдыхающие. Нахожу самую заброшенную и облезлую лавочку. Забираюсь на неё с ногами.
Прикуриваю сигарету…
Одна наконец…
Звонок с неизвестного номера и я даже не вздрагиваю…
Принимаю вызов и взрываюсь, выплёскивая накопившиеся эмоции:
– Вы следите за мной? – ору.
– Катюш…
– Вы бросили меня, – не даю ему говорить, – предали, обманули, подставили…
– Прости меня, – Миша пользуется моментом, когда у меня заканчивается воздух в лёгких и я замолкаю, – я всё исправлю. Обещаю тебе. Я думал, так будет лучше…
– Он спал с ней? – перебиваю его и задаю единственный вопрос, который меня сейчас интересует.
Молчит…
– Спал? – ору, срывая голос…
– Катя, всё не так… – пытается мне что-то сказать, но я не слышу ничего…
– Ненавижу вас! Ненавижу! Никогда вас не прощу… Слышишь, – никогда!
– Катенька, – родной, чуть хрипловатый голос, разгоняет мой пульс до космических скоростей в момент…
Не могу с ним говорить…
Значит спал…
Его молчание режет, как острые льдинки…
Матвей спал со своей Коровой…
Дышать не могу, от осознания всего этого…
Воздуха не хватает.
Злость и негодования переполняют меня так сильно, что говорить не могу. Вместо звуков, – хрипы. Никогда ещё такой злой не была.
Не смог без мамочки. Без опеки не смог. Не смог быть один. Без секса, в конце концов, не смог…
Он ей дал свой телефон. Телефон, номер которого знали только самые близкие. И она…
Значит, это была – она. Больше некому.
Бросил меня на произвол судьбы и нашёл утешение в объятиях своей Коровы. Не знаю, как она выглядит. Не видела её никогда. Но она для меня – Корова. С того самого момента, как я про неё узнала.
Знаю, что она меня ненавидит. Знаю. Раньше не верила в такие вещи, но сейчас, – верю. И тоже её ненавижу.
Кровь в венах закипает, когда представляю, что Матвей может кого-то любить. Любить, как меня любил…: дерзко, ненасытно, до срывающегося голоса и полуобморочного состояния. Никто так не умеет больше. Только он…
Никогда ему этого не прощу…
Никогда!
Задыхаюсь…
Говорить не могу…
Дышать не могу…
Стоять не могу…
Срываюсь с места и бегу…
Я до последнего пыталась верить в то, что это был сон. Ошибка. Случайность. Да всё, что угодно, только не это…
Но Миша промолчал. Не ответил. Значит, – это правда. Он просто меня пожалел. Не хотел меня добивать…
Я верила Мише, как себе. Он никогда меня не обманывал. Всегда был рядом, когда был нужен. С самого первого дня. Оберегал, защищал, помогал. Иногда лез на рожон. Иногда пугал, смущал, ставил в неловкое положение. Но был рядом. Всегда.
Даже когда приехала его Настенька – он был рядом. Был рядом с нами. Со мной.
Помню, когда на пляже, мне в голову попали мячом оголтелые волейболисты. Он готов был драться за меня со всеми. Озверел просто, когда я упала, а парень, попавший в меня, подошёл ко мне и взял меня за руку.
Чуть не прибил тогда того парня.
Я перепугалась за него. Жутко перепугалась. Пятеро здоровых мужиков и он – один. Чудом всё закончилось мирно.
Мы с Матвеем в тот день, по магазинам бродили. Умудрились сексом заняться в примерочной перед поездкой на пляж. Не выдержали. С ним вообще сложно было держать себя в руках. Он был всегда на подъёме. Приехали на пляж – мозг в кисель. Я зазевалась и не увидела летящего мяча. Очнулась уже на песке. И Миша рядом. На руки меня берёт, не смотрит ни на кого. Злой, как цербер.
Долго от меня потом не отходил. Всё смотрел на меня. Матвею кучу гадостей наговорил. Мне так неловко было. Не знала, куда провалиться от неловкости. Виноватой себя чувствовала
Когда я заболела и у меня поднялась высокая температура, – всю ночь рядом со мной просидел: уколы делал, обтирал, переодевал. Как с маленькой возился. Матвей не справился бы тогда один. Паниковать начал. Миша приехал и всё взял на себя. Не отходил от меня ни на шаг, пока мне лучше не стало. А я тогда так ничего ему и не рассказала.
Не хотела его втягивать в свои проблемы. А он спрашивал. И долго смотрел, разглядывал меня. Пытался понять.
Матвей меня тогда не понял. Или не захотел. И я не стала больше ничего ему объяснять – закрыла в себе свою боль и переживания. Сделал сноску на его возраст. И всё забыла.
Думала, – молод ещё. Не время.
А он не молод. Он просто младшенький, как Виктор сказал.
Адреналин кипит в крови, подгоняя мой ослабленный стрессами и сигаретами организм.
Не чувствую ничего. Только пот ручьями стекает. Вытираю лицо ладошкой и перехожу на шаг.
Силы закончились…
Не могу больше…
Так устала от всего…
Природа, как будто, чувствует моё настроение: небо затягивается грозовыми тучами, ветер усиливается, закручивая воронки пыли и мусора вперемешку.
Всё для меня сегодня…
Огненные вспышки озаряют небо в преддверии грома. Вздрагиваю от грохота. Останавливаюсь.
В это время года, грозы у нас не редкость, тем более после нескольких дней жары и духоты. Но всё равно неожиданно
В панике бабушки, продающие первые ягоды, начинают сворачивать свои пожитки и разбегаться по укрытиям.
Я почти у дома, но перед моим подъездом стоит чёрный «крузер». И я не хочу к нему. Я его просто сейчас не выдержу
Обрушившийся ливень с градом больно бьет меня по макушке, открытым рукам и ногам. Одежда моментально намокает и прилипает к телу. Распаренный от бега организм остывает за секунды. Зубы стучат от холода и страха вперемешку.
Ныряю под балкон первого этажа, дома напротив, где сердобольные любители бездомных кошек и собак организовали кормушки. Животные разбежались по подвалам и укрытиям, испугавшись непогоды. Никого нет. Никто меня не прогоняет.
Одна…
Съеживаюсь в комочек, на грани обморока и истерики, наблюдая за машиной.
Неожиданно под балкон, с шумом, залетает парень на роликах. Мокрый тоже весь, но такой жизнерадостный, до тошнотиков. Или я уже на нормальных людей смотреть не могу спокойно.
– Приютишь? – вытаскивает откуда-то ветровку и накидывает мне на плечи, не спрашивая. – двигайся ко мне, я не кусаюсь.
– Все вы так говорите, – сама двигаюсь. Холодно.
– Я Антон, – руку протягивает.
– Брат у тебя есть? – спрашиваю в лоб. Руку не подаю.
Он как то смущённо смотрит на меня огромными серыми глазами, не понял похоже моей шутки, но ответил:
– Нет, я один у папы сын. Даже сестры нет.
– У папы?
– Да, с папой живу. А ты?
– А кем ты работаешь? – не отвечаю на его вопрос.
– Слушай, а ты вообще по-другому не знакомишься? Только через анкету?
– Да я вообще не знакомлюсь, ты тут ко мне в гости напросился, если ты забыл, – огрызаюсь и пожимаю плечами, а сама смотрю на отъезжающий от моего подъезда «крузер».
– Занята? – улыбается. Не обиделся.
Не отвечаю. Отворачиваюсь.
Сама думаю: беги от меня мальчик, беги…., от меня одни проблемы.
Дождь прекратился также неожиданно, как и начался. Солнце выглянуло из-за туч и начало пригревать, как ни в чём ни бывало. Стаскиваю с себя его ветровку, сую ему в руки, буркнув: – спасибо.
И выползаю из укрытия.
– Может телефон возьмёшь? – стоит рядом уже на своих роликах.
– Зачем? – осматриваюсь вокруг по привычке и делаю несколько шагов в сторону дома…
– Ну мало ли, вдруг тебе поговорить с кем-нибудь захочется, а никого рядом не будет…
Останавливаюсь:
– Так кем ты работаешь? – повторяю вопрос.
– Да программы разные пишу… – отвечает нехотя.
– Айтишник что ли? – бабушкины слова выскакивают.
Кивает.
– Антон, а ты можешь мой ноутбук посмотреть на предмет инопланетных вмешательств? – не к кому мне обратиться с этим вопросом. – И телефон…
– Да без проблем…
