Текст книги "Сидни Шелдон. Если наступит завтра – 2"
Автор книги: Тилли Бэгшоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
«Прощай, Шейла. Прощай, Лайза Каннингем! Счастливо оставаться!»
– Ты идиотка, которую провели, как ребенка!
Элизабет почувствовала, как кровь бросилась в лицо. Не от стыда. От гнева. Как смеет партнер так ее унижать? И это после всех месяцев, ушедших на то, чтобы подобраться к Брукстайнам! Бесконечных отупляющих часов в компании Шейлы. Флирта с отталкивающим Аланом!
– Моей работой было подменить иранские рубины. Что я и сделала. А твой вклад был каким, черт возьми?
– Твоей работой было достать иранские рубины. А это не иранские рубины. – Партнер поднял взгляд от увеличительного стекла. – Это такая же подделка, как и твоя.
У Элизабет закружилась голова. Шейла не могла намеренно обмануть ее. Во-первых, у нее не было причин, во-вторых, она недостаточно умна. Алан Брукстайн, должно быть, поменял местами ожерелья и сегодня выложил подделку, ничего не сказав жене.
Неожиданно ее осенила неприятная мысль:
– Что, если он купил не настоящие рубины? Что, если надули его?!
– Не будь дурой, – грубо бросил партнер.
– Это возможно.
– Невозможно. Думаешь, я не проверил это несколько месяцев назад? В отличие от тебя я все делаю тщательно. У Брукстайна есть настоящее ожерелье. Должно быть, так и лежит в сейфе. Придется вернуться и раздобыть его.
Элизабет поколебалась. Она просто жаждала посоветовать партнеру засунуть это ожерелье себе в зад. И сказать, что она не привыкла выслушивать приказы. Но потом подумала о том, сколько времени и усилий вложила в эту работу. И о пустом доме Брукстайнов…
– Дай мне чертов код.
Элизабет соображала быстро, оценивая все возможные риски и стратегии. Гала-вечер продолжится еще несколько часов, возможно, и дольше. Так что вряд ли кто-то из Брукстайнов вернется пораньше. Их экономка Кончита тоже уже ушла домой, значит, дом будет пуст, но на сигнализации. Это не проблема. У Элизабет был ключ, и она знала код.
Большую проблему представляли двое охранников, Эдуардо и Нико, патрулировавшие дом по ночам. Оба видели Лайзу, что давало возможность войти через входную дверь и объяснить, что она кое-что забыла. Беда в том, что, когда кражу обнаружат, заподозрят именно ее. А кражу обнаружат, скорее всего, уже сегодня ночью. Это означало, что и копы, и ФБР будут искать ее. Составят фоторобот, так что ее ждут всякие неприятности и осложнения, без которых она предпочла бы обойтись.
Наконец она решила, что будет легче просто вломиться в дом – закрыть лицо и проскользнуть в окно. У нее будет сорок секунд, чтобы отключить сигнализацию, времени более чем достаточно. А Эдуардо и Нико вряд ли обладают навыками сотрудников ЦРУ. Она просто подождет, пока они отвлекутся, заговорят друг с другом, а потом спокойно проникнет в дом вне зоны их видимости.
К тому времени, как Элизабет остановилась в переулке за домом и выключила двигатель и фары, ее сердечный ритм почти не участился. Вся эта история с поддельным ожерельем ужасно раздражала. Но все легко исправить, и результат будет стоить усилий.
Натянув на лицо черную шелковую шапку с прорезями для глаз (крайне важно работать с комфортом, а привычная Элизабет маска прилегала словно вторая кожа), она уже хотела распахнуть дверцу и выйти из машины, но вдруг насторожилась.
Окно хозяйской спальни открылось, послышался тихий шорох разворачиваемой веревки. Через секунду в окне показалась маленькая, одетая в черное фигура и спустилась по веревке с бесшумной грацией паука, скользящего по собственной паутине. Наблюдать это было так же увлекательно, как балет. Неизвестный замер на маленькой плоской крыше, футах в двенадцати от земли. Там он задержался, похоже оценивая расстояние, мягко, как кошка, прыгнул на ограду футах в тридцати от того места, где стояла Элизабет.
Элизабет обуял запоздалый гнев. Бегство взломщика казалось виртуозным представлением, и на секунду она почувствовала искреннее восхищение. Но теперь на нее нахлынули другие эмоции.
«Не могу поверить! Я приложила столько усилий, а кто-то меня обогнал! Этот ублюдок украл мое ожерелье!»
В этот момент человек на стене повернулся и уставился прямо на машину Элизабет. Сунув руку в рюкзак, он издевательски помахал нитью рубинов в сторону Элизабет.
– Ну уж это вообще!..
Элизабет включила фары. Даже с этого расстояния она видела красивый блеск камней, словно дразнивших ее. И тут одетый в черное человек стянул с головы шапку. По плечам рассыпался водопад каштановых волос. Женщина! Ей улыбалась та, кого она уже не думала встретить еще раз. Ей показалось, что она увидела, как торжествующе сверкнули зеленые глаза.
Сев в машину, Трейси послала сопернице воздушный поцелуй и умчалась в ночь.
Элизабет Кеннеди просидела в машине пять минут, прежде чем наконец позвонила.
– Ты раздобыла его? – Голос партнера был холодным, резким, требовательным. За эти годы Элизабет успела его возненавидеть.
– Нет, – ответила она в тон. – Я опоздала.
– То есть как это «опоздала»? До возвращения хозяев еще несколько часов.
– К тому времени, как я добралась до места, кое-кто успел украсть ожерелье. Я видела, как он уходил.
На другом конце линии долго молчали.
– Ни за что не угадаешь, кто это был, – продолжала Элизабет.
Снова молчание. Партнер Элизабет терпеть не мог игру в угадайки. Да и вообще в любые игры.
– Трейси Уитни.
Когда партнер заговорил снова, Элизабет могла поклясться, что различила в его голосе следы эмоций:
– Это невозможно. Трейси Уитни больше не работает. Она почти наверняка мертва. Никто не видел ее вот уже…
– …почти десять лет. Я знаю. Я там была, помнишь? Но говорю тебе, это была Трейси Уитни. Я сразу ее узнала. И совершенно уверена, что она узнала меня.
В отеле Трейси заплатила няне и дала щедрые чаевые.
– О, это так мило с вашей стороны. Как кино?
– Волнующе. Мне очень понравилось.
После того как няня ушла, Трейси прокралась в комнату Николаса и долго смотрела на спящего сына. Сегодня она ужасно рисковала, позволив Ребекке – Трейси всегда будет думать о ней как о Ребекке – увидеть ее лицо. Но дело того стоило.
«Я хотела, чтобы она знала, кто ее перехитрил».
Завтра Трейси отнесет рубиновое ожерелье к скупщику и покинет Лос-Анджелес, став богаче на сумму с шестью нулями. Но не деньги заставляли адреналин бушевать в ее крови, а эндорфины – плясать в мозгу. И дело было даже не в возможности перехитрить свою Немезиду, точнее, не только в ней. Это была радость пианиста-виртуоза, обретшего свой инструмент после многолетней ссылки. Восторг опытного хирурга, вернувшего себе умение владеть руками после аварии. Это похоже на возвращение к жизни, когда ты даже не понимал, что мертв.
«Трейси Шмидт – вот кто я теперь, – твердо сказала себе она. – Сегодняшнее дело – одноразовое. И только».
Она повторила это столько раз и с такой убежденностью, что к тому времени, как заснула, почти поверила себе.
А тем временем партнер Элизабет Кеннеди повесил трубку и, весь дрожа, сел на кровати.
Трейси Уитни жива?!
Возможно ли это после стольких лет?
Элизабет казалась совершенно уверенной. Несмотря на всю свою небрежность, она вряд ли способна ошибиться в чем-то настолько важном. Кроме того, логика подсказывала, что выводы Элизабет верны. В отличие от неверных человеческих эмоций, на логику можно положиться, она никогда не бывает не права. Только Трейси могла с такой дерзостью украсть ожерелье. Трейси, которая каким-то образом их перехитрила. Не тупые Брукстайны. Трейси Уитни – виртуоз. Блестящий ум. Конечно, он научил Элизабет всему, что знал сам, там, где дело касалось идеального ограбления. Он бы и не занялся этим бизнесом, если бы не Трейси. Какой беспощадной иногда может быть ирония жизни!
Теперь было плевать на ожерелье. Ожерелье не играло роли. И ничто больше не играло роли, за исключением одного, простого, невероятного, пьянящего факта – Трейси Уитни вернулась.
Глава 12
Сандра Уитмор стояла на углу Вестерн и Флоренс в Голливуде, задрав юбку и безнадежно глядя на поток машин.
Дела сегодня шли неважно, что было и хорошо, и плохо. В основном плохо. Но она, по крайней мере, не была готова на все за дозу. Не то что Моник.
Сандре было не по себе из-за Моник. Это крэк выгнал обеих на улицу. Их и всех других девочек, которые стояли в каждом квартале. Но хотя Сандра завязала с наркотиками вот уже как шестнадцать недель, Моник все глубже погружалась в это болото. Сандра смотрела на запавшие глаза и выпирающие кости подруги со смесью жалости и стыда. Стыда за свое прошлое. За то, через что ей пришлось протащить своего сына Тайлера.
«Но теперь уже недолго».
Сегодня вечером Сандра работала, чтобы заплатить последние долги драг-дилерам. Скоро она уйдет с улицы. Навсегда. На душе было паршиво из-за Моник и остальных, но она знала, что никогда не оглянется.
Обшарпанный «Мицубиси Шотган» сбросил скорость.
– Можно я возьму этого? – Моник вскочила, как малыш, которому срочно понадобилось пописать, и нервно провела языком по деснам. Ее челюсть была выдвинута вперед, так что зубы казались ощеренными, как у собаки. Глаза переполняло отчаяние.
– Я знаю, очередь твоя…
– Конечно. Без проблем.
Сандра наблюдала, как подруга садится в машину. Водителем был тяжеловесный, грубый на вид мужчина. Похоже, злобный тип. Сандра заметила, что он не помог Моник, когда та силилась закрыть дверцу машины. Ее руки были такими тоненькими, что приходилось долго мучиться. Этому парню было легче всего на свете самому захлопнуть дверцу. Но он просто сидел неподвижно, словно Моник была невидима. Словно она была ничем.
Сандра вздрогнула от страха, наблюдая, как отъезжает машина.
«Надеюсь, с Моник все будет в порядке».
Через несколько минут рядом остановился серебристый «Линкольн»-седан.
– Подвезти?
Он был в костюме, чисто выбрит, довольно привлекателен и улыбался. Когда Сандра кивнула, перегнулся и открыл ей дверцу. В машине пахло кожей и освежителем воздуха. Это уже что-то.
Прежде чем сесть, она взяла с сиденья книгу. Прочитала заголовок: «Новое толкование Евангелия».
– Вы христианин?
– Иногда. – Он положил наманикюренную руку на ее бедро. – Я над этим работаю.
«Если бы побольше клиентов были такими же, я могла бы и не уходить с улицы», – подумала Сандра.
Она представила бедную Моник, уехавшую с грубым мужланом, и снова ощутила угрызения совести. Но постаралась их отбросить.
Может, существует причина того, что девушкам вроде Моник всегда и во всем хронически не везет?
«Все хорошее приходит к тебе, когда делаешь хорошее, – сказала она себе. – Все начинается здесь, в этой шикарной машине. Но закончится в другом, гораздо лучшем месте».
Сандру Уитмор и ее сына ждала лучшая жизнь.
Глава 13
На бульваре Уилшир, 11000, в кабинете 1700 управления лондонского отделения ФБР шло совещание. Кабинет принадлежал заместителю директора Джону Марсдену, но вел совещание агент Милтон Бак. Агенту Баку было немногим за тридцать, его отличала какая-то мальчишеская красота. Он наверняка имел бы успех у женщин, если бы не два недостатка: напористый, бесцеремонно-чванливый характер и невысокий рост – всего лишь 170 см. Он был ниже всех в комнате.
Присутствовали также заместитель директора Марсден, агенты ФБР Сьюзен Грин и Томас Бартон, инспектор Интерпола Жан Риццо.
– Здесь нет никакой связи, – объявил агент Бак. – Простите, но я ничего такого не вижу.
Жан подавил раздражение. В Интерполе он встречал сотни таких Баков, амбициозных, наглых маленьких субъектов, страдавших манией величия. Без единой мысли в пустой голове, кроме стремления сделать карьеру. Но, как ни противно, они всегда поднимались наверх. Как дерьмо.
– Вы даже не читали материалов.
– Мне это не нужно. При всем моем уважении, мистер Риццо…
– Инспектор Риццо, – поправил Жан.
«Почему, упоминая об уважении, люди всегда говорят самые оскорбительные вещи?»
– Мы с моей командой исследуем ряд крайне хитроумных краж дорогих драгоценностей и предметов искусства на миллионы долларов. У вас же всего-навсего несколько трупов шлюх, сидевших на крэке.
– Двенадцать. Двенадцать жертв. Если бы вы прочитали материалы…
– Мне вовсе нет необходимости читать ваши материалы, чтобы видеть отсутствие всякой возможной связи между этими делами.
– Ошибаетесь.
Жан вынул из кейса пачку фотографий и раздал их присутствующим:
– Вот и связь. Вы смотрите на нее. Ее имя Трейси Уитни.
– Трейси Уитни?
Заместитель директора Джон Марсден впервые за все это время насторожился. Марсден был на двадцать лет старше Милтона Бака, но, по мнению Жана Риццо, был куда более впечатляющим персонажем. Спокойный. Владеющий собой. Вдумчивый. Не полный кретин.
– Откуда мне знакомо это имя?
Жан открыл рот, чтобы объяснить, но агент Бак перебил его:
– Давнее дело. Такое давнее, что его почти не помнят. Совершенно остывшее. Как в морозилке. Как в морге. Уитни почти наверняка нет в живых. Она тянула срок в Луизиане за вооруженный грабеж.
– Она никогда не совершала того преступления, – перебил Жан. – Дополнительное расследование показало…
– Ее досрочно освободили, – постарался его перекричать Милтон. – После этого ее имя было связано с рядом международных афер и грабежей. Когда-то Интерпол раздул это дело, но ничего не было доказано. Восемь или девять лет назад она полностью исчезла из поля радара.
– Откуда вам это известно? – спросил Марсден.
– Мы пытались найти ее после кражи Писарро у Макменеми. И еще раз – после исчезновения бриллиантов из магазина Нила Лейна в Чикаго. Ни малейшей связи. – Бак красноречиво посмотрел на Жана Риццо. – Трейси Уитни – дела давно минувших дней.
Сьюзен Грин, некрасивая молодая женщина, работавшая в команде Бака, обратилась к Жану:
– Вы, очевидно, считаете, что смерть молодой женщины имеет какое-то отношение к мисс Уитни. Как ее звали?
Агент Грин взяла снимок страшно изуродованного трупа, который им показал Жан.
– Ее звали Сандра Уитмор.
– Шлюха, сидевшая на крэке, – пренебрежительно заметил Милтон Бак.
Жан ответил взглядом, который мог бы растопить лед.
– Сандра четыре месяца не принимала наркотики. Она была матерью-одиночкой и имела дневную работу в Костко.
– И все мы знаем, в чем состояла ее ночная работа, – злорадно произнес Бак.
– Она была убита в течение сорока восьми часов после кражи иранских рубинов Шейлы Брукстайн. Тем же негодяем, который убил остальных. Во всех случаях убийство происходило сразу после хитроумного ограбления на большую сумму в том же городе, – произнес Риццо, подчеркивая каждое слово. – Во многих случаях полиция подозревала, что вор – женщина. И я уверен, что все вы знаете: у нас просто не так много подозреваемых женщин, блестяще выполнявших каждое ограбление.
– Это Трейси Уитни ограбила Прадо? – уточнил Марсден. – Разве не она украла Гойю?
– Да, – улыбнулся Жан. – Верно. У вас превосходная память.
– У нее был партнер. Мужчина.
– Джеф Стивенс, – кивнул Риццо.
Милтон Бак раздраженно поморщился.
– Послушайте, доказать, что преступления были совершены Уитни, так и не удалось. Это относится и к Стивенсу тоже. А Гойя не был украден. Музей продал его. Тайная сделка.
– После того как Уитни убедила их, что это подделка. Она сделала целое состояние на этой афере.
– Дело в том, что все случившееся – древняя история. Трейси не подозреваемая в деле Брукстайнов.
– А у вас есть подозреваемые? – напрямик спросил Жан Риццо.
– Собственно говоря, да.
– Женщина?
Бак поколебался. Ему страшно хотелось послать назойливого инспектора Интерпола с его идиотскими теориями, но заместителю директора Риццо по какой-то причине нравился. Поэтому Бак отправил одного из младших агентов за делом Брукстайнов.
Через несколько минут он протянул Жану снимок:
– Это Элизабет Кеннеди. Одно из ее имен. Может называть себя Лайзой Каннингем, Ребеккой Мортимер и еще кучей кличек. Она мошенница и воровка, очень хорошая. У нас есть причины полагать, что она знакома с Шейлой Брукстайн. Она также подозревается в чикагском деле.
Жан взял снимок и всмотрелся в красивую молодую женщину со светлыми волосами, широким чувственным ртом и высокими скулами. Трудно представить, какое отношение она может иметь к Сандре Уитмор или другим убитым и изуродованным женщинам. Впрочем, то же самое можно сказать о Трейси Уитни.
Преимущество, которая мисс Кеннеди имела над мисс Уитни, заключалось в том, что она определенно была жива. Жан предпочитал живых подозреваемых мертвым. Но все равно не собирался отказываться от версии, связанной с Уитни.
– Вы знаете, где сейчас находится мисс Кеннеди?
Впервые за все это время вид у Бака стал неловким.
– В настоящее время? Нет. Но мы работаем над этим. Как я сказал, у нее множество имен.
– Могу я взять себе снимок?
Бак тяжело вздохнул.
– Если хотите. Но вряд ли это вам поможет. Послушайте, Риццо, вы не хуже меня знаете: каждый день в больших городах по всему миру убивают проституток. Никакой связи между кражей рубинов Брукстайнов и убийством девушки нет. Вы хватаетесь за соломинку. А теперь, прошу простить, у меня много дел.
Вернувшись в свой номер голливудского отеля «Стандард», Жан попытался расслабиться. Неудачное совещание в ФБР истощило его физически и эмоционально. Он ненавидел Лос-Анджелес. Этот город больше всех остальных на свете пробуждал тревогу в нем. Под внешним блеском и гламуром здесь чувствовались одиночество и отчаяние. Все слишком усердно старались выбиться в люди. Смрад сгоревших надежд, висевший в воздухе, забивал горло, не давая дышать.
Жан позвонил во Францию, детям. Ему вдруг страшно захотелось услышать их голоса. Однако Клеманс ушла ночевать к подруге, а Люк смотрел «Винни-Пуха» и отказывался отходить от телевизора.
– Не принимай близко к сердцу, – тепло посоветовала Сильвия. – Он устал, вот и все.
– Знаю. Я скучаю по нему. По всем вам.
Последовала пауза.
– Не начинай снова, Жан. Я тоже устала.
Какое мерзкое слово – «развод»!
Повесив трубку, Жан взял фотографии изуродованного трупа Сандры Уитмор и разложил на кровати. Работа – лучшее лекарство для разбитого сердца, и Жан теперь обратился к ней, как делал раньше много раз.
Комната, в которой была зверски убита Сандра, была тщательно убрана, как и в предыдущих случаях. Там же лежала и Библия с подчеркнутым текстом. Ногти Сандры были обрезаны, волосы расчесаны, ноги широко раздвинуты. Жан закрыл глаза и представил, как убийца обставляет сцену преступления, располагает труп, как манекен из магазина. И ощутил ненависть, такую сильную, что даже затошнило.
Почему ФБР отказалось ему помочь?
Почему Милтон Бак не рассматривает даже возможность того, что Трейси Уитни либо Элизабет Кеннеди могут быть замешаны в этих преступлениях? Что может существовать связь между мошенницами и проститутками? Заместитель директора Марсден упоминал имя партнера Уитни – Джефа Стивенса. Жан почти ничего не знал о Стивенсе, кроме имени. Возможно, стоит провести небольшое расследование?
«Шаг за шагом. Сначала проверим Трейси Уитни».
Жану оставалось пробыть три дня в Лос-Анджелесе, прежде чем он улетит домой в Лион. В лос-анджелесском отделении полиции не хватало работников, и ФБР явно не собиралось ему помогать. Придется заниматься расследованием самостоятельно.
Он поднял трубку телефона.
Расположенный в отдалении от Пасифик-Коаст-хайвей Нобу-Малибу с его великолепными видами на океан стал любимым местом пятничных ужинов для голливудской элиты. Даже столь важная персона, как Алан Брукстайн, должна была просить одолжения у метрдотеля, чтобы занять желанный столик девятнадцать на террасе. Сидя между Уиллом и Джадой Смит, интернет-миллиардером, Алан Брукстайн надеялся, что сегодняшний ужин поможет вывести Шейлу из хандры. Пока что это не удавалось. С тех пор как ее рубины были украдены, Шейла не находила себе места. Говорить с ней не было никакой возможности.
Глядя, как она уныло сидит над суши, с тонкими злыми поджатыми губами, Алан подумал: «Я не люблю тебя. Ты мне даже не нравишься. Жаль, что я вообще купил тебе чертово ожерелье».
– Простите, мистер Брукстайн, миссис Брукстайн, не возражаете, если я присяду?
Вопрос был явно риторическим. Невысокий человек с канадским акцентом уже подвинул стул и втиснулся между режиссером и его женой.
– Это не займет много времени. Я расследую убийство, произошедшее в Голливуде. Ночью в прошлое воскресенье убили молодую женщину. Как раз после того, как был ограблен ваш дом. – Жан показал удостоверение Интерпола и положил его на стол.
– Убита? Какой ужас! – плотоядно заявила Шейла. Полицейский был очень красив. Расследование убийства, по крайней мере, даст ей тему для сплетен с подругами. – Мы знали молодую женщину?
– Сомневаюсь. Она была проституткой.
Плотоядный взгляд исчез, сменившись обвиняющим взглядом в сторону мужа.
– Иисусе! Не смотри на меня! Я не знаю никаких проституток!
– Простите, сэр, эта женщина вам знакома?
Жан достал из кейса снимок Трейси.
– Это она проститутка? – спросил мистер Брукстайн.
Шейла все еще старалась пронзить взглядом мужа, который внимательно изучал изображение.
– Нет. Но она может быть связана с делом. Мистер Брукстайн, вы узнаете эту женщину?
– Не знаю. Может быть.
– Что ты хочешь сказать этим «может быть»? – Пронзительный голос Шейлы действовал, как шуршание ногтей по шелку. – Либо ты знаешь ее, либо нет.
– Господи, Шейла, заткнешься ты хоть на пять секунд?
Алан снова взглянул на фото.
– Волосы причесаны по-другому. И она старше, чем на снимке. Но, думаю, это крошка из страховой компании.
– Вы встречали эту женщину?
Жан старался скрыть возбуждение.
– Да.
– Недавно?
– Она приходила в дом неделю назад. Предупреждала о микрокамерах – оказалось, что все так и было. Что воры использовали их, чтобы добыть коды от сейфа. Полагаю, мне следовало принять ее совет всерьез.
– Спасибо, мистер Брукстайн, миссис Брукстайн. Вы очень мне помогли.
– Эта женщина имеет что-то общее с кражей? Как насчет моего ожерелья? – взвилась Шейла.
Но Жан уже улизнул.
В шесть утра Жан сидел в машине. В прошлом Трейси останавливалась только в лучших отелях. Вооружившись снимком, Жан начал с даунтауна и направился на запад. Заезжал он в самые роскошные заведения. К десяти он вычеркнул пять из семи отелей: «Ритц-Карлтон», «Времена года», «Пенинсула», «Рузвельт» и «СЛС» и стал сомневаться в собственной логике.
«Может, она сняла особняк? Остановилась у друга или любовника? Потеряла все деньги и скрывается в мотеле? А может, Алан Брукстайн ошибся и она вообще не была в Лос-Анджелесе?» Жан будет не первым, кто ищет ветра в поле, когда речь идет о Трейси Уитни.
Управляющий «Шаттерс» в Санта-Монике был вежлив, но непреклонен:
– Я знаю в лицо всех наших постояльцев, инспектор. И на сто процентов уверен, что молодая леди остановилась не у нас.
Оставался только отель «Бель-Эйр». Цепляясь за последнюю надежду и почти не ожидая положительного ответа, он показал управляющему фото Трейси.
– Ах да, миссис Шмидт. Бунгало шесть. Она выписалась четыре дня назад.
– Правда? – Жан был в таком восторге, что не сразу осознал информацию. – Она оставила адрес, куда пересылать почту?
– Э… – Управляющий что-то напечатал на клавиатуре. – Боюсь, что нет. Но у меня есть платежный адрес ее кредитки. Вам это понадобится?
Жан энергично закивал.
– Прелестная леди, – заметил управляющий, распечатывая данные. – Если бы только все наши гости были так добры и вежливы. Она оставила очень щедрые чаевые и была сама учтивость.
– М-м, – промычал, не слушая, Жан.
– Ее сын тоже чудесный мальчик.
Управляющий вручил Жану адрес.
– Ее сын?!
– Николас. Очаровательный ребенок. И тоже очень красивый, хотя это вряд ли удивительно, с такими-то генами. – Управляющий улыбнулся. Но тут же нахмурился, словно ему только что пришла в голову тревожная мысль. – Надеюсь, ей не грозят неприятности?
– Нет-нет, ничего подобного.
Сев в машину, Риццо прочитал адрес, который дал управляющий: Стимбоут-Спрингс, Колорадо.
Жан Риццо не знал, какой стала жизнь Трейси Уитни, если предположить, что она действительно жива. Но было трудно представить, что самая успешная аферистка всех времен тихо живет вместе с сыном в маленьком городке в горах. Он уже хотел позвонить Милтону Баку и рассказать все, что узнал. Неплохо бы стереть самодовольную ухмылку с физиономии чванливого фэбээровца. Но вскоре он передумал. Бак желает одного: раскрыть ограбление и вернуть ожерелье и другие предметы искусства. А ему, Жану, нужно поймать убийцу. Кроме того, это его информация. ФБР ничем не помогло ему. К чему помогать ФБР?
Полет во Францию подождет.
Пора нанести визит миссис Трейси Шмидт.
