Текст книги "На круги своя... (СИ)"

Автор книги: Тиана Хан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 21

Запоздалая весна выдалась в мире Фиерон. Долго ветра да вьюги место своё уступать не хотели теплу и солнцу ласковому. Лишь к концу первого месяца весеннего сдались они, сгинув до поздней осени. Азалия, как и прежде лавкой своей заведовала, дела у девушки в гору шли. Прознали о ней страждущие, из разных городов приезжали к зельеварке знатной за отварами её целительными. Однако не только этим привлекала людей ведьма, могла она недуги и души их лечить магией лекарской, которая проснулась в ней весьма неожиданно, передавшись от прародительницы Регины. Никому она в помощи не отказывала, за оплатой услуг своих не гналась, в достатке жила девушка. Полюбилась она всем за это. И стар, и млад все до одного знали её в городе, да гордились, что рядом с ними ведьма могущественная живёт, не злая и не сварливая.

Лишь один человек ни разу в лавку «Журавль» не заглянул. Дамир Асвен, несчастный сын отца требовательного. Так и продолжал Рейган на рождение внука настаивать, ставя Дамиру ультиматум за ультиматумом, совсем парня извёл и решился он брак свой нежеланный наконец-то консумировать, смирившись со жребием горьким. Только вот Иветта всё никак зачать не могла. Асвен старший рвал и метал, упрекая сына в бессилии. Ведь никто из них тайну её не знал сокровенную: не под силу забеременеть было девушке, пока настойку она принимала каждый день. Совсем запечалился Дамир и в начале апреля в таверну пришёл, чтобы с Азелем встретиться, да о бедах вместе погоревать. Только вот судьба по-иному распорядилась…

Едва заняв место за столом деревянным, увидел Дамир ту, встречи с которой намеренно избегал. Азалия… Яркая, по-весеннему тёплая и родная, ворвалась она в зал, освещённый солнечным светом, как глоток воздуха свежего. Все посетители здоровались с девушкой, улыбались приветливо, да за стол к себе приглашали. Раскланялась Аза с каждым, но компанию составить вежливо отказалась. Оглядевшись по сторонам в дальний угол отправилась и путь её мимо Дамира лежал.

– Азалия, доброго дня тебе! – неожиданно произнёс Асвен едва она поравнялась с ним.

– Доброго дня! – ответила девушка и лишь после взглянула на собеседника. – Дамир… Асвен…

– Он самый, – усмехнулся мужчина. – Коли компанию мне составишь за обедом рад безмерно буду.

Задумавшись на минуту вдруг кивнула она утвердительно и опустилась на лавку напротив Дамира. Опешил маг, не надеялся он, что девушка примет приглашение, и улыбка озарила хмурое лицо его, возрождая в глазах былой блеск. Смотрели друг на друга двое влюблённых и без слов беседу вели. Подмечала девушка, что глаза его изумрудные потускнели, лицо осунулось, а меж бровей морщинка глубокая прорезалась, словно хмурился он всегда. Дамир же смотрел и насмотреться не мог на ту, которая в сердце его жила. Словно и не было месяцев тех одиноких и горьких. Будто за окнами всё ещё осень царствует золотая и вместе они дни свои проводят. И свадьбы нелепой не было, и Иветты ненавистной…

Обед подали им быстрее положенного, но ни Аза, ни Дамир не прикоснулись к нему. Всё глаз не сводили друг с друга. Первой, молчание красноречивое, Азалия решилась нарушить:

– Как живёшь ты Дамир, всё ли ладится у тебя? Жена молодая радует любовью, да лаской?

– Тебе ли не знать, Аза, что несчастен и одинок я. Не понятый ни кем жизнь свою влачу никчёмную. Отец покоя мне не даёт, всё наследника требует, а жена… Тебя одну хотел я супругой назвать, фамилию свою дать, любить и защищать пока сердце биться не перестанет. Увы, отвергла ты порыв мой. Не нужен я тебе оказался. А Иветта – навязанная она, нелюбимая. Видеть её не могу, да долг пред отцом выполнять приходится, только вот как ни стараюсь, а всё не в тяжести жена моя. Может ты мне подскажешь иль совет какой дашь: отчего беременность долгожданная всё не наступает?

– Жаль мне тебя, Асвен, только подсказки не жди. Может и знаю я в чём причина, но тайны чужие выдавать не намерена. Не в моих то правилах. Ты же, вместо того, чтобы унынию предаваться, да на жизнь жалиться, за женой своей проследи, авось чего новое узнаешь, ранее неведомое.

– Поступлю так, как советуешь. За поддержку невысказанную благодарить не стану.

– Не жду я твоей благодарности.

– Скучал я по тебе безмерно, Азалия. А ты? Ты скучала по мне?

– Беспросветно тосковала, – не стала скрывать девушка. – Сколько раз ты наблюдал грозы и гром, вьюгу, метель и ветер ураганный – столько раз я боль свою унять не могла, душу слезами омывала.

– Скажи, Аза… почему ты поступила со мной в тот день опрометчиво и необдуманно… прогнала, сразу и навсегда. Зачем ты так?.. Я ведь от чистого сердца говорил. Всё как на духу пред тобой открыл. И ведь действительно думал, что смогу все беды преодолеть, все кривотолки и осуждения, если рядом со мною ты будешь. Но… не посчастливилось…

Разве могла она правду ему открыть? Что в жилах их кровь одна течёт, что связаны они узами родственными? Нерушимыми. Ужель дозволено дочери и внуку одного и того же человека, любить друг друга и семью создать?

– Не будем о былом помнить. Ни к чему нам лишний груз за плечами. Да только вот, не быть нам и вовек вместе. Не по судьбе мы друг дружке.

– И кто же решение такое принял?

– Злой рок подсобил нам.

– Расскажешь?

– Может быть, позже. А сейчас, давай обедать.

– Вместе?

– Вместе.

Так и сидели они за одним столом. Ели молча, взглядами обмениваясь пристальными и влюблёнными. Пока безмолвие их тихое, Азель не нарушил. Присоединился к ним демон, благодарно кивнув девушке за добрую душу её. Улыбнулся Азель и мысленно небеса возблагодарил, что нашла в себе силы Азалия простить Дамира за женитьбу его нелепую и к себе ближе подпустила. Что дальше будет с ними, кто его знает? Может дружба тёплая возродиться, а может любовь расставит всё по местам, вернув то, что суждено этим двоим, на круги своя…

***

Близко к сердцу принял Дамир слова Азалии и на следующий же день решил приставить к Иветте одну из служанок, наказав следить за женой, глаз не отрывая. Наказанием грозил суровым, если что утаить от него вздумает. Не оплошала девчонка, через три дня ответ она перед хозяином держала, подробно докладывая обо всех передвижениях Иветты. Так и узнал Дамир, что каждый месяц посещает супруга его, лавку «Журавль», принадлежащую Азалии, да настойку там особую покупает, которая от беременности нежелательной защищает её. Разозлился мужчина, разгневался, сила в нём магическая забурлила. В комнаты Иветты поднялся он, склянки те злосчастные в миг отыскал и под ноги ей кинул оправданий требуя:

– Как ты могла, женщина? Ты вошла в знатный род, и семья твоя откуп большой получила! Не смей врать, что не знала на что идёшь!

– Знала! – выкрикнула Ив. – Только не по своей воле за тебя пошла, а умирать ради того, чтобы наследником грозный Асвен обзавёлся, я не намерена!

– Ты! Ты и представить себе не можешь, что я потерял из-за тебя и папаши твоего алчного! Вы ведь жизнь у меня отняли, не дали быть с той, кого сердце избрало!

– Так иди к ней сейчас! Разведись и иди! – не сдержалась Иветта.

– Не могу, – вмиг сник Дамир. – Тебе ведь известны условия, при которых брак наш расторгнуть можно, их два всего: если в неверности тебя уличу, или родить ты не сможешь в течение пяти лет.

– Так что же теперь? Ждать пять лет долгих, изводя друг друга? А может, решишься в измене обвинить, подговоришь кого сыграть роль любовника моего?

– Не знаю я как теперь поступить, действительно не знаю…

Опустошённый покинул Дамир спальню супруги своей, не взглянув на женщину рыдающую. Не жаль ему было её, совсем не жаль. Не трепетало сердце в груди при виде слёз Иветты. И сгинь она в тот же миг, вовсе ни о чём бы не печалился мужчина, только вздохнул облегчённо, освободившись от оков незримых, но тяжких. Не желал он смерти Иветте, да только что каждому на роду написано из книги судьбы не вычеркнуть.

Слегла Иветта в первые дни лета красного. С вечера ещё ходила в добром здравии, а в ночь тёмную занедужила. Лихорадка охватила женщину, грудь словно огнём жгло. Лекарей к ней вызвал Рейган Асвен, да только те лишь руками развели. Запущенный случай лёгочной болезни, увы, не поддавался лечению. Могли они лишь агонию её продлить настойками поддерживающими, а вылечить не под силу было. Не любил Дамир жену свою, но на лечение от недуга не поскупился. Всё он перепробовал, лишь бы на ноги Иветта встала. В «Журавль» слуг своих не раз отправлял, да только поздно было лечение начинать, время упущено безвозвратно. Несколько недель пролежала в постели немощная и вмиг осунувшаяся Иветта, а в ночь, когда луна на убыль пошла, тихо и мирно уснула с блаженной улыбкой на губах. Да так больше и не очнулась ото сна своего безмятежного. Схоронил её Дамир и из жениха незавидного, да мужа нелюбимого, превратился парень во вдовца бездетного, которого все стороной обходят.

Шептались люди в округе, мол проклятие рода на новый виток пошло, женщинам в семью вошедшим теперь не в родах суждено в мир иной отправится, а в горячке мучительной сгореть, не прожив и года с мужчиной по фамилии Асвен. Сторонились Дамира барышни, а отцы дочерей рьяно берегли от взглядов вмиг постаревшего Рейгана. Во всём мире огромном лишь двое друзей поддерживали Дамира, не отвернувшись от парня, что несчастье нёс на плечах своих: демон Азель и ведьма Азалия.

Всё чаще вечера втроём они проводили в поместье Мист, под неодобрительные взгляды семейства Филс, но ни Азель, ни Дамир значения тому не предавали. Асвен траур старался блюсти, хоть и особой грусти в себе не находил. С Азалией сблизиться не пытался, но отчаянно желал этого. Девушка же словно черту невидимую меж ними провела. Любви своей не отрицала, но на чувства его не отвечала, всё твердила о том, что судьба противится. А чему противится? По причине какой? Не пыталась объяснить ведьма, а Дамир спросить опасался. Вдруг та тонкая нить, что связывает их, тотчас порвётся, едва он с расспросами в душу Азалии полезет? Так и молчали оба, не пряча глаз влюблённых. Так бы и далее текла река жизни, разделяющая два берега, на которых застыли словно безмолвные изваяния Дамир и Аза, если бы однажды капризная судьба не сжалилась над влюблёнными, столкнув одного из них с человеком, повлиявшим на ход событий.

Глава 22

Дряхлый седой старик, опираясь на изящную деревянную трость, вошёл в двери лавки «Журавль». Колокольчик приветливо зазвенел, извещая о приходе очередного посетителя. В тот день одна Азалия на рабочем месте находилась. Поднявшись со стула улыбнулась она и к гостю поспешила:

– Добрый день, чем могу вам помочь? Ищете что-то определённое или предпочтёте сделать заказ?

– А на разговор обычный могу ль напроситься, красавица?

– Отчего же не скоротать время за беседой непринуждённой с добрым человеком. Могу вас чаем угостить с булочками домашними.

– Соглашусь, если работе твоей, помехой не стану.

– День пустой сегодня, клиентов по пальцам пересчитать можно. Оттого и сижу здесь одна, скучаю. Коли одиночество моё скрасить решитесь так я супротивничать не стану.

– Тогда разреши представиться, милая. Имя моё Нокс Салливан. Тебе конечно не скажет оно ни о чём, однако обитал я некогда в краях ваших. Правда, давно это было.

– Азалия Журавлёва, хозяйка этой лавки.

– Азалия… красивое имя. Только фамилия больно непривычна для слуха. Откуда же ты, деточка?

– Из другого мира пришла я. Вслед за наставницей своей.

– И кто же обучал тебя премудростям ведьмовским? Позволишь поинтересоваться?

– Регина Мист, всеми умениями своими ей я обязана.

– Мист, – многозначительно качнул головой Нокс. – Знакома мне фамилия эта, более чем знакома. Известна она была в пору моей молодости, до случая того несчастного, непоправимого.

– Вам, что-то ведомо о нём?

– Много событий я повидал, память о которых в голове моей непутёвой хранится, недаром восемьдесят годков на свете прожил.

– Почтенный возраст, – признала Азалия. – Расскажите, что знаете. Интересно послушать мне о случившемся и узнать всё с иной стороны.

– Расскажу, отчего же не рассказать, да только позже немного. Успеем мы с тобой наговориться. Надолго задержусь я в родных краях.

– Вы вернулись по какой-то причине, определённой?

– Так и есть. К ведьме я сильнейшей ехал, чтобы от недугов избавиться помогла, страдания облегчила. К тебе я ехал, а как увидел так дара речи лишился. Вот, говоришь мне, что Журавлёва ты и ученицей Регине приходишься?

– Всё верно, – подтвердила Азалия.

– Как бы не так! – изрёк старый Нокс. – Как же можешь ты быть простой ученицей, если кровной родственницей являешься? Регине-то.

– Почему вы так решили? – опешила девушка.

– Знавал я девиц из рода Мист. И Регину, и дочку её.

– Агнессу, – эхом отозвалась Аза.

– Её самую, – подтвердил старик. – Знаешь, как вычислил я ложь твою, деточка?

– И как же? Поведайте.

– Все женщины Мист похожи друг на друга словно близнецы. И ты одна из них. Только вот не пойму кем приходишься… имя мне твоё незнакомо.

– Если всё так, как вы говорите, отчего же никто не признал во мне истинную представительницу рода и с лёгкостью за чистую монету приняли обман?

– Всё потому, Азалия, что не сталкивалась ты ещё с теми, кто застал девиц Мист в здравии. Ведь давно исчезли они из мира нашего. Пятьдесят лет прошло, мало кто помнит те события и хранит память о клане ведьм.

– А вы?

– Я помню, деточка. Всё-всё помню!

– И про гибель Агнессы знаете?

– Отпираться не стану, знакома мне та история, не понаслышке. Так кто же ты, Азалия?

– Внучка Регины… дочь Агнессы Мист.

– Дочка Агнессы? – взволнованно произнёс Нокс. – Быть того не может! Ведь тебе уж полвека должно исполниться!

– В том мире, где мы спрятались с бабушкой, время идёт по-другому. ТАМ, прошло всего восемнадцать лет.

– Восемнадцать значит… вот оно что! Да… не думал я, что жива ты ещё… даже не догадывался о том.

– Вы хорошо знали маму и бабушку?

– Знал, милая, знал. Но не будем сегодня о грустном, ты лучше о себе мне поведай. Как жила, что любила в детстве? Жених-то верно есть у тебя? А Регина умерла ведь. Как же ты одна-то справляешься? Совсем никого нет у тебя. И я, Азалия, тоже как перст одинок.

Говорили Нокс и Азалия. Долго, неторопливо. Беседа их до позднего вечера затянулась. Рассказывала девушка старику незнакомому как на духу жизнь свою, ничего не тая. Наверное, впервые в жизни выговорилась Аза, и в тот момент словно камень с души её упал. Головой качал Салливан, подбородком на трость опирался, да слёзы старческие с глаз смахивал. Девушку за руку держал, ладони её поглаживая сухими сморщенными пальцами. А она всё говорила, пуская Нокса в самые потаённые уголки души. Прониклась девица к старику седовласому, в сердце своём место для него отыскала.

– Я ведь тоже одинок, милая. Состояние нажил, а оставить некому. Наказала судьба меня за ошибки молодости, за злодеяния чудовищные. Не дала мне ни жены, не детей. Сначала сам не желал я семьёй обзаводиться, а когда волком от одиночества взвыл – вот тут-то и отыгралась она на мне. А с тобой мы частенько видеться будем, если позволишь конечно.

– Не против я, тем более с бабушкой и мамой вы были знакомы, обещали о жизни их поведать.

– Обязательно всё я тебе открою, Азалия. Только прости, старика, не сегодня. Устал я…

– Возьмите зелье сил придающее, вмиг вам полегчает.

– Спасибо за заботу и за душу твою чуткую. Зелье приму обязательно. Много мне сил теперь потребуется. Ой, много.

– А где вы остановились?

– В гостевом доме, что у центральной площади.

– Можете в любое время ко мне в поместье прибыть, на лошадях или через портал пройти. Я вашему обществу рада буду.

– Приду к тебе я, непременно приду.

С тех пор так и повелось, что ни день, то Нокс Салливан к Азалии отправлялся. Она его рассказами из жизни своей забавляла, старик же о прошлом с ней говорил. Всё что знал о жизни и смерти Агнессы поведал без прикрас. В грехах молодости своей повинился, раскаиваясь перед ведьмой, словно могла она очистить душу его. Азалия силой чудодейственной обладала, даровала она людям прощение, освобождая от груза непомерного, и Нокса не обделила девушка. Регулярно зелья он пил, приготовленные внучкой Регины и на глазах болезни оставляли немощное тело. Через пару недель дружбы той странной, между девицей на выданье и стариком, пригласила Азалия Салливана в поместье её пожить. Очень удивил Дамира поступок девушки, да вовремя вспомнил он, что и его она привечает в доме своём, простив обиду нанесённую. Так почему не может старика к себе взять, на время? Знал Асвен, что прибыл Нокс Салливан издалека, в надежде, что новоявленная ведьма возьмётся за лечение его. И Азалия не подвела. Так быть может, это приглашение, жить в одном доме, облегчает девушке задачу по целительству?

Думал об этом Дамир, всё хотел с ведьмой своей любимой побеседовать, чтобы от неё узнать о причинах столь странного решения. Да вскоре не до того ему стало…

Глава 23

Замечал Дамир изменения, что с Азалией происходить начали. Вдруг в один день изменилась она. Потянулась к вдовцу молодому, словно не было меж ними размолвки той, из-за женитьбы его внезапной.

«Неужели смогла позабыть Аза и про Иветту, и про брак мой неудачный?» – задавался Дамир вопросами, подмечая важные изменения, влияющие на поведение Журавлёвой.

Всё чаще ласкаться стала она нему, обнимать позволяла, а однажды решился он в щёку поцеловать её. Не воспротивилась Азалия, лишь зарделась и лицо пылающее, на груди его спрятала. В то время старик Нокс в гостиную зашёл, где молодые на диване кожаном сидели перед камином. Качнул Салливан головой одобрительно и застучав своей тростью на кухню отправился. Сидел Дамир ни жив ни мёртв, пошевелиться боялся, чтобы робкую девушку не спугнуть. Чувствуя в душе зарождение радости нечаянной, наблюдал мужчина как сухие дрова в камине, взрываются искрами трескучими, а языки пламени сливаются в прекрасном танце. Умиротворение окутывало каждую клетку его тела овевая живительным теплом.

– Аза… ты станешь моей женой? – еле слышно прошептал Асвен, поддавшись сиюминутному порыву.

– Да, Дамир. Принимаю я твоё предложение, – без колебаний ответила ведьма.

Подскочив с места схватил мужчина любимую свою на руки и кружась по комнате просил снова и снова повторить, что согласна она, боясь поверить в ниспосланное свыше счастье.

Оттягивать бракосочетание они не стали. Завершив все приготовления принесли клятвы в храме, подтвердив правдивость истинных намерений. Рейган Асвен не удержался, пустил слезу мужскую скупую. Не надеялся он увидеть сына своего браком сочетающимся с невестой возлюбленной.

К алтарю Азалию Нокс Салливан провожал, гордо держа в руке ладонь её невесомую. Передав девицу Дамиру, пригрозил карами неизбежными, коли позволит себе обидеть новобрачную, а после занял место между Рейганом и Азелем.

Много в тот день народу собралось в храме, почитай полгорода пришло полюбоваться на ведьму прекрасную. Жалели горожане Азалию, не желали они ей кончины безвременной, ведь о проклятии рода Асвен все знали. Оттого и выбор девушки многим не по нраву пришёлся, судачили люди, что же заставило ведьму поступить подобным образом. И никто, никто из них и предположить не мог, что любовь лишь ей двигала. Любовь и ничего более.

Счастлив был Дамир, словно крылья у него за спиной выросли и лишь одно не давало ему покоя. Боялся он, что забеременеет Азалия и закончится их любовь едва на свет появится новый Асвен. Смеялась ведьма над страхами мужа, в шутку обратить их пыталась, только до шуток ли было ему? Тем более впервые такое приключилось, что первая жена умерла, наследника не оставив. Ведь всё должно быть иначе припоминал он:

«Женщины, те, что входить в древний род будут, став законными жёнами, на свет лишь мальчиков произвести смогут, да и упокоиться в родовой горячке на веки вечные. Жизнь свою за жизнь детей отдадут. И в каждом поколении лишь один ребёнок на свет появится, а судьбу захотят обмануть они, взяв новую жену вместо умершей, обрекут и её на смерть, как только затяжелеет, да мужа обрадует той новостью, в ту же минуту умрёт»

Боялся Дамир за Азалию. За жизнь её переживал. Ежедневно спрашивал, пьёт ли она зелье, чтобы не зачать случайно ребёнка. Утвердительно отвечала девушка, да только под сердцем уже больше месяца их плод любви носила. Ведала Азалия, что рождение ребёнка, проклятие Регины снимет с любимого, да не знала, как и признаться ему, что никакая она не Журавлёва, а самая настоящая Мист. Боялась, что отношение Дамир к ней изменит. Ведь рос он с ненавистью в душе к её роду. Перед матерью и бабушкой нечего ей было стыдиться, за то, что потомка Асвен не возненавидела лютой ненавистью и в проклятый род вошла по доброй воле, решив избавить его мужчин от участи страшной.

Вскоре заметил Дамир, что с любимой его изменения странные происходят: всё чаще от еды стала отказываться Азалия, ссылаясь на недомогание, зевала день напролёт и при любом удобном случае в кровать прилечь норовила. Тревога в душу его закралась, ведь только одного страшился мужчина – потерять ту, что любит безмерно. Однажды утром ранним, решился он начать с супругой разговор весьма важный:

– Милая, как ты себя чувствуешь?

– Всё в порядке, Дамир, и чего ты так разволновался?

– Я видел, как дурно тебе стало за завтраком, да и сейчас лицо словно обескровлено. Белее снега первого. Если недужится тебе, не скрывай, прошу. Любых лекарей привезу…

– Ты верно забыл, что жена твоя ведьма и сама может о себе позаботиться.

– Но, видимо, не в этот раз.

– Прости, что волноваться заставила. Не хотела, чтобы знал ты раньше времени.

– О чём, Аза?

– Понесла я от тебя… ребёнка под сердцем ношу.

– И… давно ты узнала об этом? – стальным голосом произнёс Дамир, погасив блеск изумрудных глаз своих.

– Скоро два месяца будет, а он только заметить соизволил, – проворчал Узиэль с укором посмотрев на мужчину.

– Но… Азалия! Ведь тебе известно, что этот ребёнок убьёт тебя, как однажды я убил свою мать.

– Не печалься раньше времени Дамир, ведь никто ещё из вашего рода не брал в жёны ведьму.

– Ты способна шутить над собственной смертью?

– Муж мой, не хорони раньше времени. На тот свет я ещё не собираюсь, поверь мне.

– Но ты умрёшь. Он убьёт тебя, Аза! Что же ты натворила, глупая!

Хлопнув дверью выскочил Дамир из комнаты оставив наедине с фамильяром озадаченную девушку. Прижавшись лбом к стылой каменной стене крепко сжал кулаки, стараясь унять боль душевную. Два месяца. Целых два месяца прошло. Им осталось так мало времени побыть вместе. Недолгих семь месяцев. А дальше… Вот оказывается какова цена его счастливого отцовства. Глупая, что же наделала эта глупая женщина. Неужели решила Азалия, что проклятие Мист стороной её обойдёт? Неужто из-за того, что силу Регины приняла? Но ведь в нём чётко говорилось о том, что снимет проклятие лишь ребёнок, плод любви двух родов: Мист и Асвен.

Всё на свете готов был отдать Дамир и жизнь свою в придачу, лишь бы оказалась Азалия кровной родственницей той самой ведьмы. Однако, на это и надеяться не стоило. Ведь она была лишь ученицей Регины. И в ней нет ни капли крови Мист. Увы…

Чуть остыв вернулся Дамир в комнату, где обиженная Аза уснула на кровати в обнимку с верным Узиэлем.

– Девочка моя, единственная. Если бы я мог помочь тебе хоть чем-то. Проклятие Мист сильное и снять его нет никакой надежды. Ненавистная ведьма, что же она сотворила с нами?

– Я не сплю, Дамир, – вдруг села девушка на кровати. – Скажи, ты настолько сильно ненавидишь род Мист?

– Всем сердцем!

Хотела в тот момент Азалия всю правду мужу своему законному поведать, да только ответ его заставил отказаться девушку от мысли невысказанной. Ведь она прямая наследница Регины, к которой так враждебно настроен Дамир Асвен.

– Аза… послушай! Я знаю решение проблемы! Ты ведь варишь зелья от беременности нежелательной.

– Да, – ответила Азалия, не понимая к чему он клонит.

– Тогда ты сможешь сварить и то, что…

– Что?

– Что поможет избавиться от… него.

– Ты предлагаешь мне убить собственное дитя? Ты в своём уме Дамир?

– Но ведь он убьёт тебя!

– И пусть! Но я рожу его на свет! Вопреки всему.

– Зачем ему жить, если тебя не будет рядом?

– Ты ведь выжил… без матери.

– И что это за жизнь? Да я всегда презирал себя за то, что являюсь пусть и невольным, но убийцей! Проклятая Мист и весь род её! Не прощу, никогда не прощу их за те страдания, что Регина причинила моей семье.

Дрогнула Азалия. Не из страха за жизнь свою. Взгляда мужа безумного испугалась. Как возможно открыться тому, кто лютой ненавистью кипит? Сил не было у девушки спор бессмысленный вести. Прижав Узиэля к груди, портал она открыла и тотчас дома оказалась в поместье своём.

– Девочка моя пожаловала! – заковылял ей навстречу радостный Нокс, который поселился в поместье. – Надолго ли, милая? И что с тобой? На тебе ведь лица нет!

Упав в объятия к старику расплакалась Азалия, ища поддержки, которой в доме мужа не получила. Салливан гладил её по волосам, шептал, что всё хорошо будет. Как умел успокоить пытался и внезапно она затихла в его руках:

– В тяжести я, а Дамир… ребёнка убить желает. Избавиться от него попросил.

– Но ведь ты не попадёшь под действие проклятия Регины.

– Не знает он об этом.

– Почему не сказала?

– Боюсь. Ненавидит он наш род за вред причинённый. Думала я о том, что, узнав оставит меня одну. А оно вот как вышло! Всё равно я одна осталась. Как ни крути, всё не так выходит…

– Азалия! Прости меня, дурака! – из сияющего портала шагнул к ней Дамир. – Я люблю тебя, ты даже не представляешь себе, насколько сильно люблю! Потерять тебя – это смерти подобно. Но, если ты решилась сделать столь опасный шаг, ради того, чтобы подарить мне сына, я не могу не принять твою жертву. Мы будем вместе, слышишь? Каждую секунду твоей жизни проведём рядом. До той минуты, когда наш ребёнок огласит мир своим первым криком и… навсегда заберёт тебя у меня.

– Всё будет хорошо, Дамир, слышишь? Я не умру! Я ведь сильная, очень-очень сильная!

– Да, девочка моя, только мне жаль тебя огорчать. Твоего могущества недостаточно, чтобы тягаться с мёртвой ведьмой, которая сама не в силах отменить сотворённое проклятие.

И вновь промолчала Азалия, увидев блеск злой в глазах изумрудных. Но с того дня Дамир не отходил от жены своей, холил, да лелеял. Опасался он, что смерть её близится, а он не успеет, не даст сполна любви и тепла, а потому старался каждое желание предугадывать, чтобы в дальнейшем не жалеть о том, чего не сделал.