Текст книги "Захваченная Посейдоном (ЛП)"

Автор книги: Тея Мейсен

Соавторы: Холли Уайлд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

3

Посейдон

В тот момент, когда этим славным утром взошло солнце, я понял, что мое время пришло. День был спокойный, но в соленом воздухе парило электрическое напряжение, намекающее на надвигающуюся на горизонте бурю.

Я смотрел, как объявляют победителей конкурса глазами бога, как Исла жевала свою нижнюю губу, слушая человека, который разбил ей сердце, отказавшись назвать ее имя. Муки, которые я мог видеть на ее прекрасном лице, отражали сгущающиеся над головой грозовые тучи, темные и безжалостные, пока небо не стало убийственно черным.

Яркая вспышка осветила небеса, а затем последовал оглушительный раскат грома, сотрясший землю. В это мгновение в мою песчаную макушку ударила молния, ее энергия прошла сквозь песчинки и наполнила меня силой. Наконец-то я могу быть папочкой, в котором нуждается мой одинокий маленький островок.

Из светящегося пятна, куда ударила молния, моя сущность сформировалась в фигуру морского божества, которую с любовью создала Исла, используя для этого песок. Мои частицы закружились и затвердели, создав высокую фигуру с телом, сильным, как камень, и глазами, светящимися силой огненной стрелы, создавшей меня. Хоть я и состою из песка, но я представляю собой гораздо больше, и с этим могучим, богоподобным телом готов заявить права на свою женщину.

Прежде чем я успел выйти и найти ее, она прибежала ко мне. И теперь она у меня на руках, именно там, где ей место.

Она дрожит в моих объятиях, ее ладони лежат на моей груди, теплые и нежные. Она такая соблазнительно мягкая. Я хочу исследовать каждый дюйм ее тела, отметить ее шелковистую кожу своим шершавыми прикосновениями.

– Ты знаешь, как спариваются осьминоги, малыш? – размышляю я.

– Ч-что?

Она явно напугана, но стоит на месте и не убегает. Понятно, что я заинтересовал ее.

– Назовем это профессиональным любопытством.

Я провожу щупальцем по ее спине.

– Ты подарила мне эти щупальца. Знаешь, что они могут сделать?

Ее голова покачивается из стороны в сторону, как взмах рыбьего хвоста. Ее взгляд скользнул по моим щупальцам, как будто она пыталась определить, где я могу спрятать свой член. Мне хочется посмеяться над этой мыслью. Обычный человеческий член никогда не даст ей того, что могу я.

Понятно, что она не может оторвать от меня глаз, от страха или желания, не могу точно сказать. Возможно, грань между ними слишком тонка, даже чтобы она могла ее различить. Несмотря на мой огромный размер и силу, я стараюсь бережно держать Ислу. От моего прикосновения у нее по спине пробегает дрожь, и я чувствую связь между нами, которая кажется древней, как море.

Два моих длинных, грубых придатка, усики живого песка, движутся с нарочитой грацией. Они тянутся за ее спиной и деликатно снимают с нее бикини. Ткань бирюзового цвета, теперь свободно развевается, как забытый лист на ветру, прежде чем мягко опуститься у моих ног.

– Так-то лучше.

Мой взгляд с улыбкой падает на ее упругую грудь.

– Намного лучше.

Протянув руку, я с нежным любопытством изучаю ее. Ощущение гладкости ее кожи под моими мозолистыми пальцами вызывает во мне волну удовольствия. Мои большие пальцы касаются ее сосков, и ее дыхание становится прерывистым.

– Они такие нежные из-за того, как сильно ты меня хочешь, малышка?

Ее характер свиреп, как буря, породившая меня, и ее голос тверд, когда она адресует мне мой же вопрос.

– Твои щупальца нежные?

Ее дерзость вызывает у меня пульсирующее ощущение. Одна часть меня хочет развернуть ее и отшлепать за грубость. Другая часть хочет от души посмеяться.

– Невероятно. Даже малейшее прикосновение к ним – это все, что нужно, чтобы заставить их действовать.

Без предупреждения наматываю ее волосы и сильно дергаю. Я провожу еще одной песчаной конечностью по ее голой спине и обвиваю талию, притягивая к себе так близко, что ее тугие соски царапают мою твердую грудь.

Признание того, как она меня затронула, притупляет искру гнева, вызванную ее бесцеремонным вопросом. Его место занимает заряженное любопытство.

– И… как спариваются осьминоги?

Слово «спариваются» срывается с ее языка с легкой дрожью, которая не имеет ничего общего с холодным дождем, который намочил ее кожу и заставил затвердеть ее розовые бутоны.

– Это щупальце, – я провожу завитком вдоль ее линии волос, – Оно отличается от остальных. Ты можешь представить, что это очень длинный, очень толстый и очень ловкий член.

Это очень длинное, очень толстое и очень ловкое щупальце-член обводит край ее уха с точностью лучше, чем кончик пальца. Я позволяю этому теплу окутать ее, когда оно обвивает ее шею и поднимает подбородок.

Ее взгляд встречается с моим, зрачки расширились, как глубокая тьма ночного моря. Ее губы приоткрываются, и маленький розовый язычок высовывается, чтобы облизать их. Мои щупальца пульсируют, и щупальца, обвившие ее шею, сжимаются, кончик скользит вниз между ее грудями.

– Им я овладею тобой. Я проникну так глубоко внутрь тебя, что внедрюсь в твою душу и никогда не уйду.

Кончик моего члена-щупальца достигает ее пупка и медленно кружит.

– Я собираюсь проникнуть в твою киску и наполнить тебя своим семенем, пока твой живот не станет круглым от моего ребенка. Я прикоснусь к тебе так, как ты даже не можешь себе представить, и где никто никогда не касался тебя.

– Сделай это, – шепчет она, задыхаясь.

Такая красивая и нетерпеливая.

– Хм, – ухмыляюсь я. – Во-первых, я считаю, что задолжал тебе ожерелье.

4

Исла

Щупальца обхватывают каждую конечность моего тела, размещая меня так, как ему удобно, пока я не оказываюсь перед ним на коленях в одних джинсовых шортах.

Он наклоняется вперед и касается губами моего уха.

– Хочешь, чтобы я разграбил твою бухту и закопал свое сокровище в твоих глубинах, маленький островок?

Блять, его слова. Моя кожа становится липкой, напряженной и наэлектризованной. В моей груди нарастает жар, когда я представляю, как он погружается в меня. Крошечное хныканье вырывается из моего рта, когда я киваю головой, желая всего и вся, что он мне даст. Его губы касаются моих, слишком мягко, чтобы назвать это поцелуем.

– Важно, чтобы ты понимала, во что ввязываешься, Исла. Я не похож на мужчин, с которыми ты была раньше. Он поднимается, возвышаясь надо мной, его голос становится настолько громким, что сотрясает ночь.

– Я древний, как звезды, и требовательный, как пустыня. Я не буду с тобой снисходителен. Я не мягкий и не нежный. Я песок и гравий, и я буду полировать тебя, пока ты не засияешь.

Он берет мое лицо в свои руки, заставляя посмотреть в глаза.

– Если мы сделаем это, я ожидаю твоей полной капитуляции. Ты готова к этому?

Я сглатываю сухость в горле и киваю.

– Используй слова, Исла.

– Д-да. Я хочу это.

Член-щупальце, обвивающий мою шею, тот, что толще и длиннее остальных, слегка двигается и касается кончиком моих губ.

– Открой.

Как бы мне ни хотелось повиноваться, я зажимаю рот, чтобы защитить язык от его шершавой кожи.

Его голос становится мягким.

– Поверьте, если я говорю, что тебе понравится то, что я дам, то так и будет.

– Но…

– Ты хочешь быть со мной или нет, Исла? Я уже рассказал тебе, как это будет.

– Но…

Подобно приливу, его щупальца впиваются в землю, возвышая его и поднимая к небу внезапным волнообразным движением. Его голос гремит:

– Заткнись и возьми этот член, как хорошая девочка.

Я вздрагиваю от этого требования, от одного его присутствия, но вздыхаю с облегчением. Как будто его резкие слова преодолели мое сопротивление, ту часть моего мозга, которая все еще думала о том желании, которое я испытываю к созданию своей песчаной фигуры. Он явно нечто большее, чем просто песок.

Наступает гнетущая тишина, воздух все еще звенит от его грубых слов. Мы смотрим друг на друга, и я знаю, что это мой шанс. Своими резкими словами он показывает мне, насколько доминирующим может быть, и дает мне время передумать. Но я не хочу сейчас отступать. Я возбуждена больше, чем когда-либо.

Жужжа, как электрический угорь, я открываю рот.

Мой песочный Посейдон улыбается, и его более длинное и толстое щупальце снова скользит по моим губам.

– Высунь язык.

Я нервно выдыхаю и просовываю язык сквозь зубы. Он захватывает его между большим и указательным пальцами, удерживая так, пока кончик его члена-щупальца скользит по нему. Волна ощущений вспыхивает в моем теле. На ощупь его пальцы грубые, но не шершавые, как будто у него появились мозоли от тяжелой работы.

Он отпускает мой язык и сжимает мои губы своим щупальцем. Во рту нет ощущения зернистости, только блеск его странного статного члена. Вместо неприятного привкуса песка от него исходит легкий привкус соленой воды. Удивленная его вкусом, я облизываю языком пульсирующую вену во рту, чтобы насладиться сладким запахом его тела.

– Хорошая девочка. Отсоси у меня, как будто рыба с присосками, и получишь награду.

Его длина входит и выходит из меня, в то время как остальная часть его армии щупалец связывает меня, удерживая совершенно неподвижно, как будто я зарыта в песке, пока он трахает меня в рот. Это ни с чем несравнимое ощущение. Беспомощная, подавленная, подчиненная, использованная, я полностью в его власти, и мне это нравится.

Он толкается глубже, и я давлюсь, но он дает мне только секунду, чтобы прийти в себя, прежде чем снова начинает таранить мой рот, как и обещал. Слезы текут по моим щекам вместе с дождем. Его руки впиваются мне в кожу головы, грубо сжимая мои волосы.

– Все, моя бухта, поплачь для меня. Отдай мне свои слезы и все чувства, которые ты когда-либо сдерживала.

Продолжая настойчиво трахать мой рот, словно прилив, обрушивающийся на берег, он втискивает толстое основание одного щупальца между моими бедрами. Он струится по моей ноющей сердцевине, пульсируя, пока я катаюсь на волнах удовольствия, создаваемых трением.

Он дает столько, сколько берет: два щупальца дразнят мои соски, одно трется о мою киску, а другое захватывает мой рот. Его руки обхватывают мое лицо, создавая нежный контраст с тем, как грубо он меня трахает.

Меня и раньше трахали пальцами, но никогда не трахали щупальцами. То, как он контролирует мышцы, вращающиеся вокруг моего клитора, заставляет мою киску течь сильнее, чем слюна, вытекающая из уголков моего рта. Вращаясь и обхватывая переднюю часть моих шорт, он с помощью присосок прижимается к ткани, скрывающей мой клитор. Хлопок их освобождения, сопровождаемый его поглаживаниями, начинает разжигать внутри костер тоски.

Мои внутренности плавятся, пока мышцы наоборот напрягаются. Грубое удовольствие проходит через меня. Подобно маяку, ведущему меня к берегу, его прикосновение переносит меня прямо к этой пропасти. А потом я приближаюсь, унесенная потоком, который полностью поглощает и подавляет меня. Потерявшись в блаженстве, я позволила Посейдону взять на себя полный контроль, отдаваясь тому, как он ласкает мой рот, пока я не превратилась в исчерпанные водоросли, обвисшие под его хваткой.

Я хнычу рядом с ним, а затем, на одном дыхании, он исчезает. Он выходит из меня так быстро, что я раскачиваюсь, как непришвартованная лодка.

Этот невероятный, таинственный член с щупальцами нежно касается моего плеча, когда что-то твердое, горячее и восхитительно гладкое пронзает мою кожу снова и снова, настолько сильно, что я уверена, что у меня появится синяк. Каким-то образом давление на мою шею в сочетании с продолжающимся натиском массы, все еще танцующей между моими бедрами, доводит меня до второго, немедленного оргазма, от которого у меня перехватывает дыхание.

Своей ловкой рукой он рисует линию вокруг моей шеи, и когда я смотрю вниз, на мне колье из самого красивого сверкающего жемчуга, который я когда-либо видела. Их связывает что-то липкое и теплое, стекающее по моей коже.

Как только вся моя шея окутана, и он полностью истощен, каждое щупальце, обернутое вокруг меня, отпускает и лишает меня всяких прикосновений, так внезапно, что я падаю вперед на четвереньки.

Его пальцы обхватывают ожерелье и тянут меня за него, как за ошейник.

– Теперь ты моя, Исла. Заклейменная моим семенем. И никуда от меня не денешься.

5

Посейдон

Мои пальцы обводят контуры закаленных белых драгоценных камней, украшающих ее шею, каждый из которых является символом нашей уникальной связи. В прошлом бесчисленное множество людей подчинились моей воле, поддавшись моим бессердечным поступкам. И все же никогда раньше я не чувствовал такого глубокого желания сделать кого-то своим, полностью владеть им. Теперь, с этим ошейником, мир видит неоспоримый знак моего господства над ней. Она моя, покорная, а я ее папочка.

Ее взгляд встречается с моим, в глубине ее глаз отражается предвкушение. Несмотря на то, что именно она превратила меня в нечто физическое, именно я долеплю ее. Я буду направлять ее, приводить ее желания в соответствие со своими, и при этом мы станем неразлучны.

Соленый воздух наполняет мои легкие, когда я притягиваю ее ближе, чувствуя тепло ее тела рядом со своим. Мир может рассматривать ошейник как простой аксессуар, но мне нужно, чтобы она знала, что он означает нечто гораздо более глубокое. Сегодня вечером взойдут звезды, мерцающие, как драгоценные камни на ее шее, и пока мы трахаемся на залитом лунным светом берегу, я закреплю свою клятву быть тем папочкой, о котором она так давно мечтала. Этот пляж с его шепотом бриза и бесконечным горизонтом – наш безмолвный свидетель.

Я ищу на ее лице признаки преданности, но встречаюсь с замешательством и вопросами.

– Ты понимаешь силу ожерелья, которое на тебе? Это не просто украшение, а декларация наших отношений. При этом я обещаю тебе стать мужчиной твоей мечты, пока твое доверие будет безоговорочным, и ты будешь беспрекословно мне подчиняться.

Исла оценивает меня, ее лицо очаровательно сморщилось от ярости и разочарования.

– Как ты можешь быть мужчиной моей мечты, если ты даже не выиграл соревнование? Я не уверена, что ты справишься.

Дождь тихо резвится, его ритмичный шум резко контрастирует с напряжением между нами. Я делаю глубокий вдох, чувствуя прохладный ветерок на своем теле, и приближаюсь к ней.

– Исла, – начинаю я, мой тон твердый, – Я здесь не для того, чтобы выигрывать трофеи. Я имею в виду кое-что гораздо лучше. Возможно, ты не помнишь, когда мы впервые встретились, но я помню.

Она скрещивает руки на груди, ее глаза сужаются, пока она слушает, не совсем убежденная.

– Это было прямо здесь, на этом самом пляже. Ты часами говорила о своем последнем папочке, который так тебя обидел. Поверьте мне, если я говорю, что не упущу возможность сделать тебя счастливой, как никто не делал то этого, то так и будет.

– Мой последний папочка?

Ее голос пронизан растерянностью.

– Когда это было?

– Год назад, – отвечаю я.

Внезапный смех вырывается из нее, как рассвет.

– Это… Это было не…

Складки на моем лбу становятся глубже, когда я пытаюсь понять, что ее так рассмешило. По моему мнению, мужчина, причиняющий ей боль, – это не повод для смеха.

Ее хихиканье сменилось улыбкой, а затем нежным прикосновением ее руки к моему сердцу.

– Это был не мой папочка. То есть это он, но не в том смысле, что ты подумал. Я злилась на родного отца. – ее голос меняется, слегла дрожа под тяжестью прошлых воспоминаний. – Он меня подвел.

В ее глазах блестят слезы. Я протягиваю руку, нежно беру ее лицо в свои руки и смахиваю скатывающиеся слезы. Мне приходится сопротивляться желанию ощутить вкус соленой воды, льющейся из ее глаз, и впитать ее языком. Вместо этого я позволяю подушечке большого пальца ласкать ее щеки.

Я делаю шаг ближе, не заботясь о том, нужно ли ей время, чтобы осознать то, что она признала. Я хочу, чтобы она знала, что я здесь и готов выслушать.

Она смотрит себе под ноги, упираясь пальцами ног в прохладный, влажный песок, словно заземляясь. Меня охватывает чувство защищать, мое сердце болит при мысли о том, что ее кто-то обидел, особенно ее собственный отец.

– Тебе больше не нужно думать о нем, – говорю я. – Я твой новый папочка. Я тот, кто всегда будет рядом с тобой и никогда не позволю тебе упасть.

Ее глаза ищут мои, словно пытаясь найти правду в том, что я говорю. С усмешкой я добавляю:

– Если только ты не упадешь на колени, чтобы поклоняться моему члену.

Улыбка озаряет ее лицо, и она прекраснее любого восхода солнца на пляже, который я когда-либо видел. Немного колеблясь, она шепчет:

– У меня никогда не было такого папочки. Что бы это значило для меня? Быть прикованной к тебе?

Я делаю глубокий вдох, выдерживая ее взгляд.

– Это значит, что ты моя. Твое сердце, твое тело, вся ты принадлежишь мне. Если ты когда-нибудь почувствуешь дискомфорт или неуверенность, я хочу, чтобы ты мне сказала об этом. Твои чувства всегда будут для меня в приоритете, как и твое благополучие. Но я хочу, чтобы ты отвечала мне тем же. И ты отдаешься мне полностью, беспрекословно.

Искренность моих слов, кажется, достигает ее, и в уголках ее губ появляется робкая улыбка. Ее рука тянется, чтобы коснуться жемчуга на шее.

– Как то, что мы только что сделали?

– О, мой милый маленький островок, это была всего лишь капля в океане.

6

Исла

Я смутно помню ту ночь после последнего соревнования. Папа очень не хотел сообщать мне эту новость, но это маленький город, и я все равно узнала бы. Я имею в виду, что кто-то, помочившийся на песок, не может не стать лучшей сплетней, которую это место видело за долгое время, так что я не виню их полностью. Но я винила отца в том, что он разрушил воспоминания, которые мы так усердно создавали вместе.

Я пришла на пляж, чтобы излить свое сердце единственному, что, как я думала, может меня понять, – бушующим приливам. Откуда мне было знать, что песчинки под моими ногами слушали, наблюдали и ждали момента, чтобы ожить и… даже не знаю, что?

Пляж всегда был моим убежищем, местом, где волны могут смыть мои заботы, а соленый бриз может очистить мою душу. Но теперь мне кажется, что те самые элементы, которым я доверяла, обернулись против меня. Вода, которая когда-то успокаивала меня, теперь бурлит с интенсивностью, отражающей мое внутреннее смятение, а песок, смягчавший мои шаги, теперь непредсказуемо колеблется передо мной.

Он сказал, что хочет обо мне позаботиться, но в то же время заставил меня встать на колени и завладел моим ртом. Теперь он желает от меня большего, и, хотя я не протестую, но также не уверена, сколько себя готова отдать.

Я с легкостью позволю ему забрать мое тело. Черт, он такой горячий, что я бы позволила ему сделать со мной что угодно, особенно если это приведет к оргазму, подобному тому, что я только что испытала. Но мне страшно обжечься, как будто иду босиком по пляжу в ненастный день. Он может заполучить меня в любом виде, в любой позе, как угодно. Но доверие? Моя покорность и вера в него? Это другая история. Я не знаю, готова ли ему это дать.

Каждое его прикосновение, каждый поцелуй разжигают во мне огонь, одновременно волнующий и пугающий. Это как стоять на берегу океана, чувствовать притяжение течения и знать, что, если я отпущу его, меня может унести. Он – сила природы, и я поймана в его потоке, разрываясь между желанием сдаться и инстинктом защитить себя.

Той ночью я пришла на пляж в поисках утешения. Вместо этого нашла его. Шторм в человеческом облике, способный как на разрушение, так и на красоту. Но он утверждает, что сможет успокоить бушующую во мне бурю, если я просто дам ему полный контроль. Поэтому я говорю эти слова и решаю свою судьбу.

– Хорошо. Давай двигаться постепенно.

Возможно, мне следовало понять, что «двигаться постепенно» может означать нечто иное для человека, который может пересечь пляж всего несколькими взмахами щупалец. Когда он обхватывает одним из этих щупалец мое запястье, притягивая меня ближе, я не могу не задаться вопросом, во что именно ввязываюсь. Я имею дело с силами, находящимися за пределами моего понимания. Он клянется заботиться обо мне, но его методы совсем не мягкие.

– Ты пришла сюда за освобождением, так позволь мне дать его тебе.

Его голос скользит по моему телу, как ветерок, шепча сквозь дюны, щекоча и дразня.

Изящные и твердые, его щупальца срывают мои джинсовые шорты, на мгновение оставляя меня в трусиках от бикини. Несмотря на то, что материал непромокаемый, я чувствую, что раздвинула границы возможностей ткани из-за своего желания намокнуть.

– Моя девочка такая мокрая для меня.

Его щупальце дразнит мой клитор сквозь скользкую ткань.

– Блять, мне не терпится впитать все твои соки, пока ты кончаешь вокруг моего члена.

Идеальные прикосновения соблазняют мое сердце. Он как будто точно знает, что мне нужно, читая тоску в моих глазах, напряжение в моих мышцах. Каждое его слово вызывает во мне предвкушение. Я остро осознаю пространство между нами и жажду близости, выходящей за рамки простого прикосновения.

Его щупальца очерчивают узоры на поясе трусиков от моего купальника, дразня меня, пока он скользит по моей коже. У меня перехватывает дыхание, когда присосавшийся придаток обхватывает ткань и срывает с моего тела. В его глазах дикость, которая обещает удовольствие.

Я хочу отдаться настоящему моменту, отпустить сомнения и страхи, которые цепляются за меня, как водоросли. Но какая-то часть меня колеблется. Этот монстр передо мной создан из древнего песка, ревущих приливов и сырых молний, и я собираюсь доверить ему свою самую сокровенную плоть.

– Я вижу, как крутятся твои шестеренки, маленький островок.

Его голос прорезает мои мысли с поразительной ясностью.

Его присутствие, столь властное и потустороннее, вызывает реакцию столь же первобытную, как и силы, создавшие его. Мои тревоги улетучиваются, когда он раздвигает мои складки своим скользким щупальцем.

– Не борись с этим, – продолжает он.

Как бы я ни старалась, мои мышцы отказываются расслабляться.

Его глаза впились в мои.

– Сдавайся, Исла. Или ты хочешь, чтобы я заставил тебя подчиниться, подавил этот хорошенький мозг, чтобы ты не могла об этом думать? Это то, что тебе нужно?

– Да, – это слово – вздох, тоска, о которой я даже не подозревала. Я всегда все обдумываю. Всегда размышляю и рассказываю о своем выборе и горестях. На мгновение мне хочется утонуть в ощущениях, а не в мыслях.

– К тому времени, как я закончу с тобой, ты будешь не чем иным, как лужей, тающей в земле вокруг меня.

Когда его щупальце погружается внутрь, я чувствую внутри себя перемену. У меня подгибаются колени, когда он находит это больное место, и я чуть не падаю. Его смех резкий и горячий, когда он обхватывает меня за талию. Еще больше щупалец обвивают меня, окутывая его существованием, утаскивая от мыслей, как корабль, засасываемый в пучину морским чудовищем.

Его прикосновения – это пьянящая смесь власти и собственничества. Как будто он забирает каждую часть меня, сливая наши сущности в одну, чем глубже проникает в мой ноющий, набухший клитор.

Внешний мир исчезает. Я чувствую тепло его тела, ровный ритм его дыхания и мощный стук дождя, обрушивающегося на нас, но ничего другого для меня не существует.

– Вот и все, маленькая волна, – шепчет он. – Отдайся мне. Окропи меня своим удовольствием.

Когда его щупальца сжимают меня в своих объятия, я сдаюсь папочке. Его прикосновения повсюду, постоянное напоминание о его доминировании и моем добровольном подчинении. Буря внутри меня утихла, сменившись глубоким ощущением того, что я там, где мне предназначено быть. Ветер воет в знак одобрения тому, как я обмякаю в его объятиях, и я присоединяюсь к его дикой песне собственными стонами.

Подхватив меня на руки, он поднес меня к своему трону, сохраняя внутри меня устойчивый ритм. Трон из песка и ракушек теперь выглядит так, будто он высечен из древней скалы. Когда он опускает меня на прохладную, гладкую поверхность, его глаза не отрываются от моих, их интенсивность пронзает дымку удовольствия.

– Посмотри на меня, – тихо приказывает он, и я подчиняюсь, встречаясь с ним взглядом.

Он опускается передо мной на колени, обхватывает щупальцами мои ноги и разводит их в стороны, так что я открываюсь перед своим королем. Обычно я не сторонник секса на публике, но выставляться все это напоказ на открытом воздухе – невероятно эротично.

Соленые брызги и случайные капли дождя, струящиеся по моему телу, идеально увлажняют мою кожу, чтобы ветер мог прийти и лизнуть меня своим прохладным дыханием. Волны, плещущиеся на пляже, и раскат грома над головой аплодируют моей смелости, когда я шире развожу ноги и трахаюсь с Посейдоном.

Несмотря на то, что я полностью обнажена, я чувствую себя в безопасности с песчаным человеком передо мной, что делает это событие особенным. Не только физически, хотя его устрашающая форма скрывает мою наготу от любопытных глаз, но и эмоционально. Он, несомненно, защищает меня. Я знаю, что он никому не позволит причинить мне боль, какой бы уязвимой я сейчас ни была.

Если бы мне пришлось переспать с человеком на пляже, то я бы слишком много анализировала, чтобы получать от этого удовольствие. Но с моим Божественным папочкой я могу просто лежать и наслаждаться каждым кусочком удовольствия, которое он мне доставляет.

– Позволь мне быть твоим папочкой, Исла, – говорит он, как будто читая мои мысли. – Сейчас и всегда.

Прежде чем я успеваю ответить, он погружает язык в мою щель. Когда он проникает в мою морскую пещеру, ощущение его рта и его щупалец, играющих со мной, вызывает такой сильный стон, что моя спина выгибается, умоляя о большем. Его прикосновения безжалостны, каждая ласка и движение призваны подвести меня к краю идеального утеса.

Кажется, ему нравится моя реакция, его глаза темнеют от удовольствия, когда он наблюдает, как я содрогаюсь под ним. Его щупальца покрывают мое тело, как вода покрывает землю, их присоски оставляют нежные поцелуи на моей плоти, которые впитывают мою влагу.

– Будь моей, маленький островок.

Его хватка усиливается, щупальца обхватывают меня с новой силой.

– Моей гаванью. Моим домом. Моей королевой.

С этими словами он усиливает свои движения, поднимая меня все выше и выше, пока я не теряюсь в море чистых ощущений. Его язык касается моего клитора, прежде чем он останавливается, чтобы засосать мой капюшон губами. Он массирует чувствительный бутон, напевая в мою киску, нежное «Ммм» заставляет меня сказать «О!»

Мое тело дрожит, и я чувствую, как буря внутри меня достигает своего пика, готовая вырваться на свободу. Его глаза смотрят в мои, приземляя, даже когда меня уносит волна удовольствия. В этот момент я полностью принадлежу ему, отдавшись грубой, стихийной силе моего короля.

Самое большое удовольствие, которое я когда-либо испытывала раньше, – это победа в конкурсе скульптур из песка, но создание моего замка заставляет меня брызгать, как каракатица, и чувствовать себя чемпионом, когда я кончаю.

Все еще дрожа от оргазма, мое тело безвольно падает в его руки, когда он поднимает меня, чтобы занять свое законное место на своем троне. Он садится, притягивая меня к себе на колени.

Его член кружится внутри меня, когда я меняю позицию и оседлаю его бедра. Он набухает по мере того, как погружается в меня все глубже, его кончик касается места, где никто никогда не был. Он пульсирует у моей точки G, вызывая толчки удовольствия, которые поджигают каждый нерв моего тела. Я слишком чувствительна, мой клитор набух, как иглобрюхая рыба после тщательного траха. Я хнычу и извиваюсь, пытаясь уйти от подавляющего ощущения.

– Ничего подобного.

Щупальца связывают мои руки за спиной и тянут их вниз, заставляя мою грудь подниматься так, что мои чувствительные сиськи прижимаются к его грубой груди. Он наклоняет мой подбородок, и его губы встречаются с моими, перехватывая мое дыхание.

Этот поцелуй – буря. Зубы царапают губы, губы сосут языки, языки сплетаются в первобытном танце, как ночь. Грубый и животный, он покоряет меня, и мое тело подчиняется его воле. Я становлюсь чистым ощущением, кипящим экстазом, неутолимой жаждой.

Когда мы разрываем поцелуй, он хватает меня за горло прямо над ожерельем.

– Теперь ты будешь кататься на своем папочке, как хорошая девочка, и кончать на мой член. И когда эта узкая маленькая киска сожмет меня, я наполню тебя своей спермой настолько, что ты почувствуешь ее вкус.

Его грязные слова заставляют меня сжиматься, и мы оба стонем в унисон. Я оседлала его, как волну, поднимаясь и опускаясь на его члене, пока он ласкает им мои внутренности.

То, как он с любовью гладит мои волосы и целует мою шею, несовместимо с его жесткой хваткой на моих запястьях и с тем, как он наказывает мои соски. Пусть он и сделан из песка, но он океан, дикий и спокойный одновременно.

И я плыву по его течению.