Текст книги "Второе правило волшебника, или Камень Слёз"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

Зедд сделал попытку проскочить в угол, но скрин едва не схватил его. Зедд отступил, отбиваясь всеми известными видами магии.

– Эди, уходим!

– Нельзя оставлять талисман! Он быть слишком важен для завесы!

Она бросилась в угол. Зедд попытался схватить ее, но промахнулся. К счастью, скрин тоже. И все же он задел ее руку. Эди с криком отлетела к стене и упала лицом вниз. Сверху на нее посыпались кости.

Зедд ухватил ее за платье и оттащил в сторону. Кривые когти вонзились в стену в нескольких дюймах от его головы. Эди извивалась на полу, стараясь вырваться и добраться туда, куда укатился талисман.

Вновь запрокинув голову в беззвучном рыке, скрин выпрямился во весь рост. Потолок треснул. Скрин принялся кромсать стены. Зедд потащил упирающуюся колдунью к дверям.

– Здесь быть вещи, которые надо взять! Это важно! Я собирала их всю жизнь!

– Нет времени, Эди! Заберем их потом!

Она вырвалась и бросилась к стене, на которой висели талисманы. Скрин потянулся к ней. С помощью магии Зедд дернул ее назад, сгреб в охапку и вместе с ней выскочил за дверь. Огромные челюсти клацнули им вслед.

Оказавшись на крыльце, Зедд побежал прочь, толкая перед собой Эди. Она пыталась сопротивляться с помощью магии, но Зедд безжалостно пресек эти попытки. Ночной воздух был холодным, ледяной ветер подхватывал и уносил сизые облачка их дыхания.

Эди рыдала, словно мать, у которой отнимают ребенка. Простирая залитые кровью руки к дому, она умоляла:

– Пожалуйста! Мои вещи! Я не могу их оставить! Ты не понимаешь! Там быть важная магия!

Скрин крушил дом, чтобы вырваться и добраться до них.

– Эди! – Зедд наклонился к ней вплотную. – Мертвецам они не понадобятся! Вернемся за ними, когда ускользнем от скрина.

Грудь ее тяжело вздымалась, по щекам текли слезы.

– Пожалуйста, Зедд! О добрые духи, мои кости! Ты не понимаешь! Там важная магия. Она поможет замкнуть завесу! Если кости попадут в дурные руки…

Зедд свистом подозвал лошадь и потащил Эди к ней. Колдунья упиралась на каждом шагу.

– Зедд, прошу тебя! Не надо! Мы должны забрать их!

– Эди, если мы умрем, то уже никому не поможем!

Лошадь рыла копытами землю, боязливо косясь на скрина, который уже выбирался из-под рухнувшего дома, расшвыривая бревна и доски. Она испуганно заржала, но Зедд ухватил ее за гриву и сел верхом, посадив Эди у себя за спиной.

– Скачи! Лети как ветер, милая!

В воздух взлетели комья земли, и лошадь стремительно рванулась вперед. Зедд пригнулся, Эди обхватила его за пояс, и темнота понеслась им навстречу. Позади, шагах в десяти, мчался скрин. С той же скоростью. Хорошо, что не быстрее, мелькнуло у Зедда. Он слышал, как щелкают его челюсти. Лошадь тоже слышала это и неслась изо всех сил. Теперь все зависело от того, кто устанет раньше, она или скрин. Впрочем, Зедд ничуть не сомневался – кто.

Глава 24

Ричард открыл глаза.

– Мне кажется, сюда кто-то идет.

Сестра Верна, сидевшая с другой стороны костра, отложила небольшую книжечку, в которой что-то писала:

– Ты коснулся своего Хань, да?

– Нет, – честно признался Ричард. У него затекли ноги. Он просидел без движения по меньшей мере час. – Но я не ошибаюсь. Сюда кто-то идет.

Каждый вечер повторялось одно и то же. Ричард сидел и добросовестно представлял себе свой меч на черном фоне, пытался нащупать ту силу, что, по словам сестры Верны, таилась в глубине его существа. Но до сих пор у него ничего не выходило. Сестра Верна наблюдала за ним, что-то записывала, а иногда сама погружалась в медитацию. После того случая Ричард ни разу не пытался представить себе меч на черном квадрате, погруженном в Белую Безграничность. Он не хотел повторения того кошмара.

– Я начинаю думать, что вообще не способен коснуться своего Хань. Я делаю все, что могу, но ничего не выходит.

Сестра поднесла книжечку к самым глазам и при свете луны принялась перечитывать написанное.

– Я уже говорила тебе, Ричард, это требует времени. По существу, ты даже еще не начинал. Не расстраивайся. В свое время это произойдет.

– Сестра Верна, повторяю еще раз: сюда кто-то идет.

Она снова начала писать.

– Если ты не коснулся своего Хань, Ричард, как ты можешь об этом знать?

– Понятия не имею. – Ричард почесал затылок. – Но я много времени провел в лесах. Иногда я отчетливо ощущал чужое присутствие. Разве тебе это не знакомо? Разве ты не чувствуешь, когда на тебя смотрят?

– Только если коснусь своего Хань, – не переставая писать, сказала она. Ее лицо, освещенное отблесками огня, было бесстрастно.

– Ты говорила, что эти места опасны. Сюда кто-то идет, сестра Верна!

Сестра открыла предыдущую страницу и принялась перечитывать написанное.

– И давно ты об этом знаешь?

– Я сказал тебе сразу, как только почувствовал. Довольно давно.

Она положила книжечку на колени и подняла голову.

– Но ты говоришь, что не коснулся своего Хань. Ты ничего не почувствовал в себе? Ни силы, ни света? Не ощутил присутствия Создателя? – Ее глаза сузились. – Лучше не лги мне, Ричард! Лучше не лги, когда дело касается Хань!

– Сестра Верна, ты что, оглохла? Кто-то идет сюда!

Она закрыла книгу.

– Ричард, я знаю это с того момента, когда ты только закрыл глаза.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Так чего ж мы сидим?

– Мы не просто сидим. Ты пытаешься коснуться Хань, а я занимаюсь своими делами.

– Почему же ты ничего не сказала?

Сестра Верна со вздохом сунула книжечку за пояс.

– Потому что тот, кто идет сюда, еще далеко. Пока мы все равно ничего не можем предпринять, а ты нуждаешься в упражнениях. Ты должен пробовать снова и снова, пока не коснешься своего Хань. – Она со смирением покачала головой. – Впрочем, я вижу, ты сейчас слишком возбужден. У нас есть еще минут десять – пятнадцать. Самое время начать собирать вещи.

– А раньше? Почему мы не уехали сразу, как ты это почувствовала?

– Потому что, если нас выследили, ускользнуть уже не удастся. Это их земли; нам все равно не оторваться.

– Тогда зачем же ты собираешься бежать сейчас?

Она поглядела на него, как на безнадежного идиота.

– Не можем же мы ночевать здесь после того, как убьем их.

Ричард вскочил на ноги:

– Убьем?! Ты даже не знаешь, кто эти люди, а уже приговорила их к смерти.

Сестра Верна встала и выпрямилась, глядя ему в глаза.

– Ричард, я сделала все, чтобы этого избежать. Встретили ли мы до сих пор хоть одного человека? Нет. И это несмотря на то что людей здесь больше, чем комаров на болоте. Я избегала любого, кого могла ощутить своим Хань, я пресекла все попытки контакта. Я сделала все, чтобы обойтись без неприятностей. Я не хочу никого убивать, но эти люди хотят убить нас.

Теперь Ричард понял, почему они так петляли. Несмотря на то что неделя за неделей они уходили все дальше на юго-восток, делалось это несколько странным образом.

Без всяких объяснений сестра Верна то и дело меняла направление, а иногда даже возвращалась назад.

Ричард ни о чем не спрашивал. Во-первых, потому что не рассчитывал, что сестра Верна соизволит ответить на его вопросы, а во-вторых, потому что ему было, в сущности, все равно. Куда бы они ни ехали, он все равно остается пленником.

Ричард поскреб отрастающую бороду и начал забрасывать костер землей. Эта ночь, впрочем, как и все предыдущие, была на удивление теплой. Ричард терялся в догадках, куда подевалась зима.

– Мы даже не знаем, кто они такие. Нельзя же просто взять и убить любого, кто появится перед нами.

– Ричард! – Она раздраженно махнула рукой. – Далеко не всем сестрам удается благополучно миновать эти земли. Многие гибнут. Именно по этой причине мы, как правило, путешествуем втроем. Но я одна. Неприятное исключение.

Лошади забеспокоились: тихонько заржали, вскидывая головы. Ричард проверил, легко ли вынимается меч из ножен.

– И все же ты не права. Надо было уходить, как только ты узнала об их приближении. Если драться, то лишь тогда, когда нет другого выхода. А ты даже не попыталась его найти.

Скрестив руки на груди, она посмотрела на него.

– Эти люди намерены убить нас, – тихо, но твердо сказала она. – Нас обоих. Если мы попытаемся скрыться, они пошлют за подмогой, и по нашим следам пойдут сотни, если не тысячи. Пока, я надеюсь, за нами следит всего один – дозорный, и ему очень хочется расправиться с нами в одиночку. Поэтому я не хочу бежать: сейчас у нас есть еще шанс остаться в живых.

– Я не стану убивать людей по одному твоему слову, сестра Верна.

Они уставились друг на друга, и в этот момент Ричард услышал крик: женский крик. Он повернулся, напряженно вглядываясь в темноту. Никого не было видно, но крики, несомненно, приближались.

Ричард поспешно забросал костер и бросился к лошадям. Что бы там ни говорила сестра Верна, он не станет никого убивать. Эта сумасшедшая даже не хочет попытаться найти выход!

А может, она просто желает посмотреть, как он будет драться? Сестра Верна постоянно наблюдала за Ричардом, словно он – жук в коробке, и подробно расспрашивала его каждый раз после того, как он пытался коснуться своего Хань. Но чем бы там этот Хань ни был, Ричард не мог даже почувствовать его присутствие, не говоря уж о том, чтобы коснуться или призвать его.

Он как раз запихивал в седельные сумки последние вещи, когда из темноты выбежала женщина. В развевающемся плаще, истошно крича, она выскочила на поляну и бросилась к Ричарду.

– Прошу вас! – кричала она. – Помогите! Не отдавайте меня им!

На лице ее читался такой неприкрытый ужас, что у Ричарда дрогнуло сердце. Чуть-чуть не добежав до него, она споткнулась, но Ричард успел подхватить ее хрупкое тело. На ее испачканном грязью лице были отчетливо видны следы слез.

– Пожалуйста, господин! – Она умоляюще взглянула на Ричарда своими темными глазами. – Не отдавайте меня им! Вы даже не знаете, что они со мной сделают!

Перед мысленным взором Ричарда возникла Кэлен, за которой гонится квод. Он вспомнил, в каком она была ужасе и как повторяла те же самые слова: «Ты даже не знаешь, что они со мной сделают!»

– Тебя никто не тронет. Ты в безопасности.

Ее рука выскользнула из-под плаща и обвилась вокруг Ричарда. Женщина открыла рот, словно хотела что-то сказать, но внезапно захрипела и обмякла. Из глаз ее вырвалась вспышка света, и в следующее мгновение Ричард понял, что держит в руках труп. Сестра Верна убрала в рукав длинный нож с серебряной рукоятью.

Ричард опустил безжизненное тело на землю и схватился за меч. Ночной воздух наполнился чистым звоном стали.

– Ты сумасшедшая! – прошипел Ричард. – Ты ее просто зарезала!

Ответный взгляд сестры Верны был не менее гневным.

– Мне показалось, ты говорил, что не разделяешь распространенного заблуждения насчет того, что женщин убивать нехорошо.

Магическая ярость меча переполняла Ричарда и жаждала освобождения.

– Ты сошла с ума! – Он поднял меч, готовясь нанести смертельный удар.

– Прежде чем убить меня, – подчеркнуто спокойно сказала сестра Верна, – убедись, что ты не совершаешь ошибки. – Ричард ничего не ответил: в таком состоянии он просто не мог говорить. – Посмотри на ее руки.

Ричард посмотрел вниз. Руки убитой были закрыты плащом. Кончиком меча он отбросил плащ. Мертвые пальцы все еще сжимали рукоять кинжала. На лезвии виднелись темные пятна.

– Она успела тебя задеть?

– Нет, – через силу ответил Ричард. – А что?

– Этот кинжал отравлен. Достаточно легкой царапины.

– С чего ты взяла, что он предназначался для меня? С таким же успехом она могла надеяться защититься им от преследователей.

– Какие преследователи? Она здесь одна. Она и была тем дозорным, о котором я говорила. А ты еще жалуешься, что я поучаю тебя, как ребенка! Так не будь же ребенком, Ричард. Я знаю повадки этих людей. Она хотела убить нас.

Ричард стиснул зубы.

– Надо было хотя бы сделать попытку скрыться, когда она только-только заметила нас.

– Ну да, – кивнула сестра Верна, – и умереть. Повторяю, Ричард, я знаю этих людей. Здесь, в Диких Дебрях, все спят и видят как бы убить нас. Нам достаточно попасться кому-нибудь на глаза. Она позвала бы на помощь других, и наша песенка была бы спета. Магический гнев не должен ослеплять тебя, Ричард. У нее был отравленный кинжал, и, обняв ее, ты дал ей великолепную возможность им воспользоваться. – Сестра повернулась и обвела рукой окружающую темноту. – Где же ее преследователи? Здесь никого нет, и мой Хань говорит мне об этом. Она была одна. Ты вел себя глупо, Ричард, и я только что спасла тебе жизнь.

Ричард убрал меч в ножны.

– Не могу сказать, что я сильно этому рад, сестра Верна. – Он уже не знал, чему верить. Он устал нести бремя магии и бремя смерти. – А что это за нож у тебя в рукаве? Почему глаза ее вспыхнули, когда ты убила ее?

– Этот нож называется «дакра». Он чем-то похож на отравленное лезвие: им нельзя ранить, им можно только убить. Дакра гасит искру жизни. – Она опустила глаза. – Отнимать чью-то жизнь – это ужасно, Ричард, но иногда другого пути нет. Сегодня это был единственный способ спасти наши жизни. Это так, веришь ты мне или нет.

– Все, что я знаю, сестра Верна, так это то, что ты воспользовалась этим способом без всякого стеснения и даже не попыталась найти другой. – Он повернулся. – Я хочу похоронить ее.

– Ричард. – Она смущенно разгладила юбку. – Надеюсь, ты поймешь… и не истолкуешь мои слова превратно… но, когда мы окажемся во Дворце, нам придется забрать у тебя Меч Истины. Для твоего же блага.

– Вот как? И каким же образом это будет способствовать моему благу?

Сестра Верна нервно сложила ладони.

– Ты упомянут в пророчествах. Вот что там говорится: «Он – Несущий смерть, и сам даст себе это имя». Это чрезвычайно опасное пророчество. Дальше там сказано, что владелец меча способен отозвать смерть и призвать прошлое в настоящее.

– И что это значит?

– Мы не знаем.

– Так я и думал, – проворчал Ричард. – Пророчества – это всего лишь дурацкие загадки. Вы придаете им слишком большое значение. Вы признаетесь, что не понимаете их, но пытаетесь им следовать. Только глупец будет следовать указаниям, которых не понимает. Если бы я действительно мог отозвать смерть, я вернул бы жизнь этой женщине.

– Мы знаем больше, чем тебе кажется, Ричард. И я уверена, что лучше на время забрать у тебя меч, пока мы глубже не разберемся в пророчестве. Просто в целях безопасности.

– Сестра Верна, если забрать у тебя твою дакру, ты перестанешь быть сестрой Света?

– Конечно, нет. Дакра – всего лишь инструмент. Не она делает меня тем, кто я есть.

Ричард холодно улыбнулся:

– То же самое и с мечом. С ним или без него, я остаюсь Искателем. С ним или без него, я остаюсь опасным для вас. Если вы отберете меч, это вас не спасет.

Сестра Верна стиснула кулаки.

– Это не одно и то же.

– Меч останется у меня, – спокойно сказал Ричард. – Тебе никогда не понять, как я ненавижу его, ненавижу его магию и как горячо желал бы от него избавиться. Но меч был вручен мне, когда я был назван Искателем. И пока на то есть моя воля, он – мой. Я – Искатель, и только мне решать, когда расстаться с Мечом Истины.

Она сощурилась.

– Был назван Искателем? Так ты не нашел его? Не купил? Он был дан тебе волшебником? Волшебником, который назвал тебя Искателем? Настоящим Искателем Истины?

– Именно так.

– Кто был этот волшебник?

– Я уже говорил: Зеддикус З’ул Зорандер.

– Ты впервые увидел его, когда он вручил тебе меч?

– Нет. Я знаю его всю жизнь. Фактически он меня вырастил. Он – мой дед.

Повисло тяжелое молчание.

– И он назвал тебя Искателем, – наконец проговорила сестра Верна. – Назвал Искателем, потому что не хотел учить тебя пользоваться даром? Не хотел, чтобы ты стал волшебником?

– Не хотел? Да когда он узнал, что у меня есть дар, он чуть ли не на коленях умолял меня стать его учеником!

– И ты отказался? – прошептала она.

– Ну да. Я сказал, что не хочу быть волшебником. – Что-то тут не так. Сестра явно была обескуражена. – А он сказал, что предложение остается в силе. Но что с тобой?

Она рассеянно потерла ладони.

– Это так… необычно. Многое, что связано с тобой, весьма необычно.

Ричарду показалось, что она чего-то не договаривает. Похоже, Зедд все же мог бы помочь ему без всяких ошейников.

Но Кэлен хотела, чтобы он надел ошейник. Ей нужно было избавиться от него. Эта мысль причиняла нестерпимую боль.

А меч… Это единственное, что осталось у Ричарда от Зедда. Меч был ему дан, когда он был еще в Вестландии, когда он был еще дома. Теперь он далек от дома и от своих лесов. Меч – единственная память о доме и Зедде.

– Сестра, я был назван Искателем и получил этот меч. Он – мой, до тех пор, пока я не решу снять с себя это бремя. Но решить это могу только я. А если тебе хочется отнять его силой – что ж, можешь попробовать прямо сейчас. Только помни, что один из нас умрет. А кто – в данный момент мне в общем-то безразлично. Но я буду сражаться до последнего вздоха. Меч принадлежит мне по праву, и пока я жив, ты его не получишь.

Где-то в отдалении послышался звериный вой и тут же оборвался. Опять воцарилась тишина.

– Ну что ж, раз ты получил этот меч, а не просто нашел его или купил, можешь оставить его себе. Я не стану отбирать его у тебя. Не могу ручаться за других сестер, но постараюсь уговорить и их. Единственное, что нас волнует, – это твой дар. Единственное, чему мы должны тебя научить, – это магия. – Она выпрямилась и взглянула на Ричарда с такой холодной яростью, что он невольно отшатнулся. – Но если ты еще раз осмелишься поднять на меня этот меч, я заставлю тебя проклясть тот день, когда Создатель вдохнул в тебя жизнь. – На скулах у нее заиграли желваки. – Надеюсь, мы поняли друг друга?

– Чем я так важен, что вы готовы убивать ради того, чтобы завладеть мною?

Холодное бешенство в ее голосе было страшнее крика:

– Наше призвание – помогать тем, у кого есть дар, ибо дар дается человеку Создателем. Мы служим Создателю. Ради Него мы умираем. Из-за тебя я лишилась своих лучших подруг. Я оплакиваю их и, засыпая, молюсь за них. Сегодня я убила эту женщину, и, вероятно, мне придется убить еще многих, прежде чем мы доберемся до Дворца.

Ричард чувствовал, что лучше бы промолчать, но уже не мог остановиться. Сестра раздула угольки гнева, тлевшие в его душе.

– Не пытайся переложить на меня ответственность за свои поступки, сестра!

Даже в темноте он увидел, как изменился цвет ее лица.

– Я старалась быть терпеливой, Ричард. Я жалела тебя, потому что ты оказался выхвачен из привычной тебе жизни. Я понимаю твои растерянность и испуг. Но мое терпение подходит к концу! Я старалась не видеть безжизненные тела своих подруг, когда смотрела в твои глаза. Молчала, когда ты упрекал меня в бессердечности. Я старалась забыть, что ты, а не я, провожал их в последний путь, и не думать о том, что могла бы сказать, стоя над их могилами. Есть вещи, перед которыми бессилен разум, бессильна надежда. Бессильна даже вера. И когда я думаю о них, я готова исполнить твое желание и снять с тебя Рада-Хань, оставив тебя умирать от боли и безумия. Но я не могу, ибо я выполняю волю Создателя.

Горячие угольки гнева не погасли совсем, но немного остыли.

– Я сожалею о случившемся, сестра Верна…

Ричард хотел, чтобы она накричала на него, обругала – это было лучше, чем видеть ее холодный гнев и спокойное презрение.

– Ты возмущен тем, что я обращаюсь с тобой, как с ребенком, но до сих пор не дал мне ни малейшего повода вести себя иначе. Я знаю путь, который тебе предстоит пройти, и сейчас ты действительно не более чем ребенок, неразумное дитя, которое требует прекращения опеки, хотя даже еще не научилось стоять на ногах. Ошейник, который ты носишь, способен управлять тобой. А еще он способен причинять тебе боль. Великую боль. До сего дня я избегала прибегать к его силе, стараясь иными средствами подтолкнуть тебя к осознанию необходимости того, что происходит. Но если ты меня вынудишь, я применю силу. Видит Создатель, все остальное я уже перепробовала. С каждым днем дорога будет становиться все опаснее, а другой у нас нет. У сестер Света существует договор с местными жителями, согласно которому нас должны пропустить, но для этого тебе придется выполнить кое-какие их требования. Ты будешь делать все, что я скажу, иначе нам не выжить.

Ричард подозрительно посмотрел на нее:

– Что именно?

– Хватит на сегодня испытывать мое терпение, Ричард.

– Согласен, если ты поняла, что по доброй воле я не отдам тебе меч.

– Мы лишь стараемся помочь тебе, Ричард, но, если ты опять вздумаешь угрожать мне оружием, я заставлю тебя горько пожалеть об этом. – Она поглядела на эйджил, висящий у него на груди. – Не только морд-сит умеют причинять боль.

Ричард похолодел. Итак, его подозрения подтверждаются. Сестры Света учат теми же методами, что и морд-сит. Это и есть истинное основание Рада-Хань. Именно так они собираются учить и его: болью. Впервые сестра Верна допустила оплошность и обнаружила перед ним свои истинные намерения.

Она вытащила из-за пояса свою книжечку.

– Прежде чем мы уедем, я должна еще кое-что сделать. Ступай похорони ее. И спрячь тело получше: если его найдут, за нами будет погоня, и мне снова придется убивать. – Она протянула руки к погасшему костру, и пламя вспыхнуло вновь. – А после того, как похоронишь ее, сделай одолжение, прогуляйся немного. Я хочу, чтобы ты малость остыл. И не возвращайся, пока не возьмешь себя в руки. Но если вздумаешь удрать или если к тому времени, как я закончу дела, в твоей тупой башке не появится хотя бы крупицы здравого смысла, я верну тебя с помощью ошейника. – Она многозначительно взглянула на него из-под бровей. – И тебе это не понравится. Клянусь, что это тебе совсем не понравится.

Тело женщины оказалось на удивление легким, и Ричард, почти не замечая его тяжести, брел меж невысоких каменистых холмов. Луна уже взошла, и он хорошо различал дорогу. В голове у него теснились невеселые мысли. Он уныло шагал, отшвыривая ногой случайные камешки.

Ричард был удивлен внезапным признанием сестры Верны. До сих пор она ничем не показывала, что смерть двух других сестер причинила ей душевную боль, и Ричард считал, что если она ничего не говорит, значит, ничего не чувствует. Теперь ему было искренне жаль ее, он разделял ее страдания. Уж лучше бы она ничего не говорила. Куда проще было огрызаться на каждое слово, считая ее бессердечной.

Он отошел довольно далеко и неожиданно обнаружил, что стоит на каменистом гребне, окруженном остроконечными скалами. Мысли его вернулись к мертвой женщине, которую он нес на спине. Рубаха Ричарда насквозь пропиталась кровью, и он почувствовал внезапное отвращение.

Он осторожно опустил тело на камни и огляделся в поисках подходящего места. На поясе у него болталась небольшая лопатка, но он понимал, что вырыть могилу в такой почве – дело нелегкое. Проще бросить тело в какую-нибудь расселину и заложить камнями.

Ричард рассеянно потрогал повязку у себя на груди. Ниссел дала ему тряпицу, пропитанную лечебной мазью, и Ричард ежедневно прикладывал ее к ожогу, стараясь при этом не смотреть на рану. Шрам в виде растопыренной пятерни приводил его в ужас.

Сестра Верна утверждала, что Ричард по неосторожности угодил в костер в доме духов, но он был абсолютно уверен, что это не так. Это было клеймо подземного мира. Клеймо Даркена Рала. Ричард стыдился его и не позволял сестре Берне взглянуть на рану. Этот ожог служил ему постоянным напоминанием о том, кто на самом деле его отец, и казался оскорблением памяти Джорджа Сайфера, человека, который воспитал Ричарда, который подарил ему свою любовь и участие.

Кроме того, клеймо напоминало о том, каким чудовищем является он сам, Ричард Рал. Чудовищем, которого Кэлен почла за лучшее прогнать и заставила надеть ошейник.

Ричард прихлопнул муху, жужжащую у самого лица, и в следующее мгновение обернулся, пораженный внезапной догадкой. Так и есть: над мертвой женщиной кружил целый рой. Он вздрогнул от страха, когда еще одна муха ужалила его в шею.

Кровавые мухи!

Он выхватил меч как раз в тот момент, когда от соседней скалы отделилась большая черная тень. Чистый звон стали потонул в злобном рычании. Огромные крылья раскрылись, и гар бросился на человека. На мгновение Ричарду показалось, что на скале мелькнула еще одна тень, но его внимание тут же переключилось на крылатого зверя с горящими зелеными глазами, пикирующего на него.

Зверь был слишком велик для длиннохвостого гара и, судя по тому, как он ловко увернулся от меча, слишком умен. Короткохвостый гар, выругался про себя Ричард. Правда, гар был чересчур тощим, видимо, охота в этих местах, как правило, бывала неудачной, но все равно он был раза в полтора выше Ричарда.

Уворачиваясь от удара когтистой лапы, Ричард споткнулся и упал на тело убитой женщины. Он поднялся, яростно вращая мечом, позволив магическому гневу завладеть каждой клеточкой своего тела. Лезвие полоснуло по гладкому тугому розовому пузу. Взревев от боли и бешенства, гар снова бросился на него и внезапно опрокинул Ричарда на землю ударом кожистого крыла.

Ричард перекатился через голову и, вскочив на ноги, вновь взмахнул мечом. Сверкнув в лунном свете, клинок отрубил гару полкрыла. Брызнула кровь. Но это только подстегнуло гара. Длинные клыки, с которых капала пена, оскалились. Зеленые глаза сверкнули яростным огнем. От громкого рычания Ричард едва не оглох. В воздухе мелькнули огромные когти.

Магия взметнулась в Ричарде, требуя крови. Вместо того чтобы отступить, он пригнулся, а потом, распрямившись, вонзил меч в заросшую густой шерстью грудь зверя. Резким движением повернув меч в ране, Ричард выдернул его, и гар рухнул, захлебнувшись в предсмертном вое.

Ричард вновь занес меч, собираясь отсечь ему голову, но в этом уже не было необходимости. Помедлив мгновение, гар завалился на спину, ломая крылья, несколько раз судорожно дернулся и затих.

Из темноты донесся протяжный вой. Ричард отступил на несколько шагов. Маленькая темная тень скользнула к поверженному чудовищу и, раскинув маленькие крылышки, взобралась ему на грудь.

Ричард не поверил своим глазам. Детеныш!

Умирающий гар сделал попытку накрыть детеныша лапой, но у него не хватило сил. Он медленно повернул голову. В зеленых глазах читалась боль… и мольба. Из пасти хлынула кровь, дыхание оборвалось. Зеленые глаза потухли. Все было кончено. Звереныш вцепился в шерсть убитого гара и жалобно завыл.

Маленький или большой, все равно это гар, подумал Ричард. Он подошел ближе. Надо его убить. Ярость по-прежнему бурлила в нем. Он поднял меч.

Маленький гар прикрыл голову дрожащими крыльями и шмыгнул в сторону. Но недалеко. Даже страх не мог заставить его покинуть мать.

– О добрые духи, – прошептал потрясенный Ричард. – Я не могу!

Маленький гар дрожал, глядя, как медленно опускается меч. Когда лезвие коснулось земли, Ричард отвернулся и закрыл глаза. Его мутило от магии меча, которая заставила его испытать боль поверженного врага, и от осознания низости того, что он только что намеревался сделать.

Убрав меч в ножны, Ричард глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, а потом взвалил на плечи тело убитой женщины и, не оглядываясь, зашагал прочь. В спину ему неслись душераздирающие крики малыша, оплакивающего мать. Он не мог его убить. Просто не мог. «Кроме того, – сказал себе Ричард, – меч бы мне этого не позволил».

Конечно, можно было бы сделать лезвие белым, но Ричард не хотел лишний раз испытывать связанную с этим боль, тем более для того, чтобы убить беззащитного детеныша.

Он понес тело к другому холму, и крики маленького гара за спиной постепенно затихали. Ричард опять опустил труп на землю и сел рядом, чтобы перевести дух. Мертвый гар был отчетливо виден в лунном свете – большое черное пятно на фоне серой скалы. А рядом – пятнышко поменьше. Плач детеныша был уже еле слышен. Ричард сидел долго, всматриваясь в темноту и прислушиваясь.

«Добрые духи, что же я наделал!»

Но духи, как водится, не откликнулись.

Уголком глаза Ричард уловил какое-то движение. На фоне желтой луны мелькнули два крылатых силуэта. Тары! Они заложили вираж и начали неторопливо снижаться. Еще двое!

Ричард вскочил на ноги. Вероятно, они заметили малыша и хотят ему помочь. Он возликовал, но тут же сообразил, сколь нелепа такая радость. Похоже, он уже начинает испытывать странную симпатию ко всяким чудовищам.

Он пригнулся. Тары пронеслись у него над головой и по спирали устремились к соседнему холму.

Маленький гар примолк.

Тары приземлились чуть в стороне от холма и, не складывая крыльев, осторожно двинулись к мертвому гару. Внезапно они взмахнули крыльями и бросились на притихшего детеныша. Тот прервал молчание и завизжал. Послышалось хлопанье крыльев, злобное рычание и испуганные крики малыша.

Ричард выпрямился. Некоторые животные имеют привычку пожирать детенышей своего вида. Особенно самцы и особенно если еды не хватает. Они вовсе не собирались его спасать; они собирались съесть его!

Не успев толком осознать, что делает, Ричард уже бежал вниз по склону холма, стараясь не думать о том, что поступает глупо. Взлетая на следующий склон, он выхватил меч. Испуганные крики малыша гнали его вперед, а жадный рев взрослых гаров наполнял сердце магической яростью.

Сверкала сталь, лязгали когти, хлопали крылья. Эти два гара оказались больше, чем тот, которого убил Ричард, скорее всего действительно самцы. Гары отступили, и лезвие пронзило воздух, зато один из них отпустил малыша. Он скользнул к телу матери и испуганно зарылся в мех. Гары старались окружить Ричарда, размахивая когтистыми лапами, а тот отчаянно вращал мечом, пытаясь удержать их на расстоянии. Один из гаров вновь потянулся за малышом, но Ричард подхватил детеныша свободной рукой и отступил на несколько шагов.

Гары тут же набросились на тушу сородича. Детеныш с плачем протянул лапки к маме и захлопал крыльями, пытаясь освободиться.

Ричард оценил обстановку. До тех пор, пока мертвый гар здесь, детеныш его не оставит; но у него больше шансов выжить, если ничто не будет привязывать его к этому месту. Маленький гар был легче, чем можно было предположить, исходя из того, что ростом он был по пояс человеку.

Ричард сделал попытку отогнать гаров, но ты были слишком голодны, чтобы отступить, и лишь огрызнулись. Они дрались между собой, раздирая когтями тушу. Ричард взмахнул мечом, и в этот момент детеныш все-таки вырвался и с воплем бросился вперед. Но все уже было кончено. Разодрав тушу на две части, гары взмыли в воздух, каждый со своей половиной. Еще мгновение – и они скрылись из виду.

Малыш остановился там, где только что лежало тело его матери, и беспомощно уставился в темное ночное небо. Ричард, тяжело дыша, убрал меч в ножны и уселся на каменный выступ. Ему надо было передохнуть. Он закрыл лицо ладонями. По щекам катились слезы. Похоже, он совсем потерял разум. Что, скажите на милость, он делает! Рисковать жизнью из-за пустяков. Впрочем, нет, не из-за пустяков…