Текст книги "Правдивые истории о войне"

Автор книги: Терри Дири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Картотека больших луков, арбалетов, мечей и копий

1. История войн знает немало сражений, выигранных умелым применением оружия. Большой лук принес англичанам победу при Креси. До этого все боялись арбалета. Его стрела могла пробить рыцарские латы, что в корне противоречило рыцарским представлениям о войне. Ведь это означало, что крестьянин с арбалетом мог убить рыцаря в доспехах. Не дело крестьян убивать рыцарей!

2. Рыцарь был христианином, не стремившимся убить врага, как это делал в бою перепуганный крестьянин. Его желанием было пленить неприятеля и потребовать за него выкуп. Таким образом рыцарь мог не только разбогатеть, но и прославиться.

3. Отцы церкви пытались поставить арбалет вне закона. Их усилия, однако, не увенчались успехом. Арбалет не был совершенным оружием. Он был тяжел (весил около 10 килограммов), и чтобы его перезарядить требовалось время. Натягивая пружину спускового механизма и прилаживая новую стрелу, арбалетчик должен был прятаться за большим щитом. Даже лучшие арбалетчики не могли стрелять чаще трех раз в минуту. А при Креси щиты арбалетчиков, совершивших долгий переход, остались далеко позади! Не удивительно, что арбалетчики побежали под градом английских стрел.

4. Большие луки, которыми пользовались англичане, были легкими, а тетиву можно было снять и сунуть в карман, как это сделали английские лучники во время ливня перед началом битвы. Дальность стрельбы большого лука превышала 250 метров, и за одну минуту лучник мог послать во врага от 12 до 15 стрел. Лучник втыкал стрелы в землю рядом с собой, чтобы они были у него под рукой во время боя. Кроме того, грязные наконечники стрел вызывали у поверженного врага заражение крови.

5. Английские лучники были вооружены еще и мечами, поэтому, когда кончался запас стрел, могли драться в пешем строю. Они дорого продавали свою жизнь. За лучников нельзя было получить выкуп, и вражеские рыцари убивали их при первой возможности.

Пешие воины расправлялись с пленными английскими лучниками особенно изуверски – отрубали им два пальца на правой руке, с тем чтобы они больше никогда не могли натянуть тетиву.

6. Из всех воинов английской армии самый сильный страх наводили на врага уэльские копьеносцы. Их копья венчали длинные острые наконечники. Копьеносцы выполняли самую отвратительную работу – приканчивали раненого противника. Они ходили от одного поверженного воина к другому и, отыскав незащищенное латами место, совали туда наконечник копья.

7. В течение двухсот лет после битвы при Креси большой лук царил на полях брани в Европе. Со временем, конечно, луки уступили место огнестрельному оружию. Но существует любопытный рассказ о том, что впервые пушка была использована… при Креси! В то время как большой лук демонстрировал превосходство над всеми другими видами оружия, ему уже готовилась достойная смена. Фруассар ничего не написал о пушке при Креси, но итальянец по имени Виллани сообщил следующее: «Пушечный выстрел произвел грохот такой силы, что казалось, это мечет громы сам Бог». Впрочем, во время той битвы Виллани сидел во флорентийской тюрьме и не мог видеть упоминаемую им пушку.

8. У короля Эдуарда III были в Лондоне пушки, стрелявшие при помощи пороха, но он вряд ли потащил их через всю Францию. Пушечные ядра, найденные на поле сражения в 1850 году, были отлиты из чугуна, но чугунные ядра придумали только через сто лет после битвы. Здесь кроется какая-то тайна!

ПОСОЛ В АЛЖИРЕ

Две тысячи лет назад один римский поэт сказал:

– Умирать за родину легко и приятно. Идея смерти за родину побуждает людей храбро драться во множестве войн. Мужество самопожертвования рождает героев и героинь. Павших героев любят и почитают. Но печальна судьба героев живых. Таких, как американец Джон Паль Джоунс.

Время: 18 июля 1782 года

Место: Париж, Франция

В комнате воняло тухлой капустой и дохлыми кошками. Стояла удушливая жара. И было темно – лишь сквозь расщелины ставень чуть просвечивал отблеск яркого парижского солнца. Постелью служил соломенный матрац, валявшийся на полу. На нем, сбросив с себя одеяло, лежал человек в залатанной ночной сорочке. Он не брился уже много недель, и его редкие темные волосы и отросшая борода сбились в косматые пряди. Тусклый взгляд его бесцветных глаз остановился на молодой женщине в черном платье.

– Я не могу рассчитаться за комнату, – сказал он. – Но скоро меня назначат американским послом в Алжире. Очень скоро. Вот-вот. И я дам вам в два раза больше.

Женщина фыркнула:

– А меня скоро сделают королевой Франции.

– Зачем вы смеетесь надо мной? – сказал мужчина. Его глаза заливал пот, дыхание было неглубоким и частым.

– А почему бы и нет? У нас революция. Толпа захватила королевский дворец. Король Людовик и его ужасная жена Мария Антуанетта будут казнены. Мы будем равными и свободными. Почему бы мне тогда не стать королевой?

– О революциях я знаю все, – вздохнул мужчина. – Я помогал американцам освободиться от английского ига.

Взглянув на худое тело в грязной ночной сорочке, женщина презрительно усмехнулась.

– Вы были солдатом?

– Героем, – сказал он.

– Американским?

– Да.

– Но у вас не американский выговор.

– Верно, – согласился он. – Я родился в Шотландии.

– Тогда вы – англичанин, – заключила она. – Когда я получу квартплату?

Не успел он ответить, как раздался стук в дверь, и в комнату вошел мужчина в черном костюме, седом парике и белоснежном галстуке.

– Мистер Джоунс? – спросил он. – Вы посылали за мной? Я доктор Марло.

Женщина обратила худое лицо к гостю.

– Он предложит прийти за деньгами на следующей неделе. Когда станет американским послом в Алжире.

Доктор передернул плечами.

– Мы это называем горячкой. В таком состоянии человек вообразит все что угодно. – Он присел у больного, пощупал пульс и покачал головой. – Вам больно?

– Раскалывается голова и трудно дышать.

Доктор приложил ухо к груди больного и прислушался к хрипам в легких.

– Я дам вам снотворное, – сказал он. Доктор извлек из кармана зеленый пузырек, приложил к губам больного и всыпал ему в рот несколько пилюль.

– Мне надо быстро поправиться, чтобы занять пост в Алжире. – сказал Джоунс.

– Сейчас вам не стоит покидать постель, – сказал доктор.

– Скоро он покинет ее в саване, – пробормотала женщина.

Доктор неодобрительно взглянул на нее и покачал головой. Затем встал и сказал ей на ухо:

– Давайте не омрачать его последние часы. Это все, что мы можем для него сделать.

Женщина смутилась и опустила голову.

– Ладно, – шепнула она. Потом громко произнесла: – Послушайте, доктор. Мистер Джоунс сказал, что был героем Американской революции.

Доктор присел на скамью у дверей и улыбнулся.

– В самом деле, мистер Джоунс?

– Мое настоящее имя Джон Поль. Но мне пришлось его изменить, – сказал больной.

– Почему, мистер Джоунс?

– В 25 лет я был капитаном торгового судна «Бетси». Мы загрузились в Англии и взяли курс на Тобаго. Там мы собирались продать товар, а на вырученные деньги купить сахар, табак, кокосовые орехи и ром. В Англии мы бы это продали с большой прибылью. Да, к 25 годам я был состоятельным человеком. Я собирался купить табачную плантацию в Америке. У меня было около 2,5 тысяч фунтов!

– Тогда вы бы смогли рассчитаться за комнату, – кисло пробормотала женщина.

– Но в 1774 году со мной случилось несчастье. Некоторые члены команды отказались вложить свою часть денег в закупку груза на Тобаго и потребовали наличные. Их предводитель напал на меня с дубинкой. Я бросился в каюту, и они подумали, что я бегу. Но шотландцы не уклоняются от боя. Я мчался за саблей. Тот парень оказался крепким бойцом. Я хотел ударить его по руке и выбить дубинку. Но он вынудил меня отступить к одному из люков на палубе. Еще шаг – и я бы разбился насмерть, упав с высоты двадцати футов на дно корабля. В отчаянии я бросился вперед.

– И вы ранили его? – спросил доктор.

– Я убил его!

– Это была самозащита, – пожал плечами доктор.

– Мы были на Тобаго, – вздохнул Джон Поль Джоунс. – И убитый был с Тобаго. Я бы никогда не добился справедливого суда. Я изменил имя Джон Поль на Джон Поль Джоунс и покинул «Бетси». Потеряв состояние, я отправился к брату в Америку. Он жил в Виргинии.

– Вы стали человеком вне закона, – кивнул доктор.

– Да. Однако шотландцам не привыкать к преследованиям. К тому времени, когда я добрался до Америки, ее жители восстали против англичан. Добыть свободу было нелегко. Англичане хозяйничали в Атлантике. У них были сотни боевых кораблей, у американцев – пять торговых судов с боевым снаряжением. Поверьте, у Давида было больше шансов против Голиафа!

– Но Давид победил, – улыбнулся доктор.

– Конечно! – сказал мужчина, издав горлом хриплый звук, отдаленно напоминавший смех. – Я поступил лейтенантом на военный корабль «Альфред» и поплыл навстречу англичанам. Нам не хотелось, чтобы нас повесили, как пиратов, если попадем в плен, – кораблю нужен был настоящий американский флаг.

– У вас есть звездно-полосатый флаг, – сказал доктор.

– В 1775 году его не было. И я предложил изобразить на флаге тринадцать красных и белых полос – по одной для каждой колонии!

Женщина глубоко вздохнула и подняла брови.

– Теперь он не только американский посол в Алжире, но и человек, придумавший американский флаг! Ему становится хуже, доктор.

Доктор показал рукой, чтобы она замолчала.

– Итак, пятерка ваших маленьких кораблей вышла против мощного английского флота. И Давиду удалось побить Голиафа?

Глаза больного на миг просветлели, и он сфокусировал их на человеке в черном костюме.

– На войне всегда по-другому, доктор. Давид поплыл навстречу Голиафу, тот подул – и его не стало. – Он захихикал, но боль в груди заставила его замолчать. – Чтобы добыть порох, мы атаковали форт англичан на Багамах. А на обратном пути наткнулись на их военный корабль «Глазго». У нас не было плана боя. Наши пять кораблей шли один за другим, и англичанин расправился с нами по одиночке. Это была бойня. Наши потери составили десять против одного. Несчастье!

– Вам нужно было больше кораблей, – сказал доктор.

– Нет, нужно было воевать по-другому тем, что у нас имелось. Меня назначили капитаном двенадцатипушечного шлюпа «Провидение» с приказом искать и топить английские торговые и рыболовецкие судна. Мы не могли разбить военный флот англичан, но были в состоянии нанести урон их торговле. И мы знали, что англичанам это не понравится.

– Насколько я помню, господин Джоунс, вам помогал французский флот. Англичане никогда не простили этого французам. Мне кажется, нам скоро опять придется воевать с ними.

– Тогда позвольте вам сказать, что единственный способ победить англичан – это атаковать. Я избороздил со своим судном всю Атлантику и нападал на их военные корабли там, где они меньше всего этого ожидали. В их собственных портах. Понимаете, какая это была замечательная тактика? Мы не могли рассчитывать на победу в открытых водах Атлантики. Но если нам удавалось пробраться в одну из их гаваней ночью, мы поджигали их корабли и наносили куда больший урон, чем это делал весь наш остальной флот в течение года!

– Вы были в Портсмуте?

– Нет, я начал кампанию у юго-западного побережья Шотландии. Я хорошо знал английский порт Уайтхейвен. Я привел мой корабль в Уайтхейвен и сошел на берег, чтобы вывести из строя их пушки и дать возможность команде поджечь корабли в доках.

Лицо больного блестело от пота, он часто дышал. Доктор положил руку на его плечо и заставил прилечь.

– Прекрасный замысел, – мягко произнес доктор Марло.

– Увы, матросы предпочитали куда менее опасное дело – грабить торговые суда. Они были ненамного лучше пиратов, доктор.

– Значит, вы не напали на Уайтхейвен?

– Напали. Но все обернулось для нас печально. Мой экипаж сошел на берег, чтобы поджечь корабли, пока я расправлялся с пушками. Но что же этот сброд сделал? Они завалились в кабаки Уайтхейвена и напились вусмерть. А потом рассказали всем и каждому, что мы собирались сделать! Караульные чуть не схватили нас, когда мы пытались поджечь один из кораблей, и мне чудом удалось спастись.

– Так вы ничего не сожгли?

– Только два корабля, потом у меня кончились свечи, – вздохнул он.

Джон Поль Джоунс закрыл глаза. Женщина презрительно повела носом.

– Сейчас он видит сны.

Мужчина на матраце продолжал говорить с закрытыми глазами.

– Англичане захватили много американских моряков, но обращались с ними не как с военнопленными. Они содержали их, как уголовников, в тюрьмах-блокшивах (Блокшив – корпус старого корабля, непригодный к плаванью). Однажды я решил, что пора их освободить. Мне казалось, что если я возьму в плен какого-нибудь важного английского лорда, то смогу обменять его на моих американских товарищей.

– Почему бы не захватить самого короля Георга? – фыркнула женщина.

– Я хорошо знал места вокруг острова Святой Марии, где провел детство. И не сомневался, что смогу захватить графа Селкирка в его доме. Матросы тоже были бы довольны – им бы достались все найденные там драгоценности. Я нарисовал им план дома, пометил все двери и указал комнату графа. Это был совершенный план!

Доктор подался вперед:

– И он сработал!

Шотландец на постели вздохнул:

– Нет, когда мы напали, графа не было дома. Матросы прихватили лишь пару серебряных подсвечников. Я выкупил их и отослал графу – так я был посрамлен.

– Мне казалось, вы хотели рассказать об успешных действиях против англичан, – тихо сказал доктор. – Вы собирались научить нас, французов, как лучше колотить их. Но то, о чем вы только что поведали, удачей никак не назовешь!

– А, да! – произнес Джоунс едва слышным голосом. – Возвращаясь с острова Святой Марии, мы встретили английский шлюп «Дрейк» – такого же водоизмещения, как наш, – и атаковали его. Команда сдалась, и мы обменяли ее на 228 пленных американских моряков. В Америке я стал героем! Обо мне и моем корабле сочиняли песни! После этого нас уже не считали пиратами. Мы превратились в военно-морской флот, и англичане стали нас бояться.

– Трудно бороться с теми, кто наносит удар и сразу же уходит, – сказал доктор. – Никогда не знаешь, когда они нападут вновь!

– Будь у меня более быстроходный корабль, я бы сделал гораздо больше. Американцы дали мне старую французскую калошу «Добряк Ришар», чтобы я на ней плавал и бил англичан. Мы встретили их военное судно «Серапион» у побережья Йоркшира, и я поднял звездно-полосатый флаг. Они сразу обстреляли нас из пушек. В первые же минуты два моих восемнадцатифунтовых орудия разнесло на куски.

– У вас не было шансов справиться с английским военным кораблем, – сказал доктор.

– Огневой мощью – нет. Но можно было подойти к нему и взять на абордаж. «Серапион» попытался ускользнуть, но я был хорошим моряком. «Добряк Ришар» настиг его и пристал к борту. Мои матросы дали мушкетный залп и уложили часть их канониров. Оставшиеся в живых открыли ураганный огонь. Их ядра превратили нашу калошу в щепы. В какой-то момент мой главный бомбардир взмолился: «Господи, пощади!» Услыхав это, капитан «Серапиона» прокричал: «Вы просите пощады?» Я ответил: «Мы еще и не начинали боя!»

Джон Поль Джоунс болезненно закашлялся, скрючился, будто в агонии, потом откинулся на матрац, с трудом дыша.

– Мы еще и не начинали боя! – повторил он. – Эти слова запомнили мои молодцы, и их узнала Америка.

– Вы победили?

– В конце концов – да. После двух часов боя, – произнес Джон Поль Джоунс еле слышным голосом. – Английский капитан сдался. Мы перешли на борт «Серапиона». А «Добряк Ришар» затонул на другой день. Мы привели «Серапион» в Америку. Пятьсот пленных. Герои. Все – герои. Голиаф повержен. Ваш король Людовик вручил мне орден «За заслуги».

– Людовик! – сплюнула женщина. – Он скоро умрет. Французам не нужен король.

– Не умрет. Поедет послом в Алжир.

– Вам надо отдохнуть, – сказал доктор.

– Американцы не дали мне другого корабля. Они получили независимость и продали военный флот. Он им стал не нужен. И я стал не нужен. Приехал во Францию. Началась ваша революция. Не смог вернуться в Америку.

– Но они отблагодарят вас сейчас, назначив послом в Алжир, – сказал доктор. Он укрыл больного одеялом.

– Он такой же посол в Алжире, как я, – бросила женщина. – Когда я получу мои деньги?

– Сколько он должен?

– Десять су.

Доктор полез в карман и дал ей деньги.

– Пусть говорит, пока может. Ему осталось недолго.

– Но то, что он наболтал…

– Это был хороший рассказ, – пожал плечами доктор. – Дороже десяти су.

Он встал со скамьи и направился к двери. Шагнув из провонявшего дома в удушающую жару парижской улицы, он увидел иностранца в дорогой визитке и атласной жилетке, о чем-то расспрашивающего прохожих. Иностранец поймал взгляд доктора и подошел к нему.

– Прошу прощения, вы говорите по-английски?

– Да.

– Я ищу человека по имени Джон Поль Джоунс.

– Вы американец?

– Совершенно верно. Из американского посольства. У меня к нему срочное дело.

Доктор посмотрел на обшарпанный дом, из которого только что вышел.

– Не хотите ли вы сказать, что он – герой Америки?

– Вы что-нибудь слыхали о нем? Он знаменит в Америке так же, как Джордж Вашингтон. Он придумал наш полосатый флаг!

– И вы пришли сказать, что ему предлагают пост посла в Алжире?

Мужчина в атласной жилетке удивленно заморгал.

– Однако… Черт возьми… Как вы узнали, что… Вы видели Джона Поля Джоунса?

Доктор смахнул со лба каплю пота.

– Кажется, я видел его, – сказал он упавшим голосом. – Кажется, я в самом деле видел его.

Картотека морских сражений

Джон Поль Джоунс умер, так и не узнав, что получил высокую должность. Его похоронили в могиле для нищих на одном из парижских кладбищ. Сто лет спустя его останки были выкопаны и перевезены в США. Его похоронили как героя на территории военно-морского училища, созданию которого он немало поспособствовал. Теперь там есть музей, посвященный ему, и его заслуги в борьбе за независимость Америки признаны всеми.

Конечно, это случилось слишком поздно. Джон Поль, объявивший себя Джоном Полем Джоунсом, должно быть, умер одиноким и разочарованным, с мыслью о том, что он забыт страной, ради которой он не жалел жизни.

Тысячелетняя история морских баталий знает много героев и героинь. Одни, как Джон Поль Джоунс, остались в памяти, другие прочно забыты. Морские бои, в силу очевидных причин, не отмечены мемориалами. Но некоторые из них изменили историю человечества…

1. Саламин, Греция, 480 год до нашей эры. До изобретения пушки корабли сражались, тараня друг друга. Жертвы были огромны, так как из-за малых размеров кораблей нельзя было взять на борт выживших моряков противника. Команду побежденного судна оставляли тонуть. При Саламине 300 греческих кораблей встретили 800 персидских судов. Но канал был таким узким, что нападавшие персы не смогли бросить в бой все свои парусники. Бронзовые тараны греческих кораблей разнесли свыше 200 персидских судов. С персидским вторжением было покончено, и этот бой, в котором приняли участие 190 тысяч человек, стал крупнейшей морской битвой в истории. Но… осталась странная легенда о том, что греки дрогнули и стали отступать перед огромной армадой персов, как вдруг явился корабль-призрак, приказал им развернуться и идти в бой. После битвы этого корабля больше никто не видел!

2. Акциум, Артский залив, 31 год до нашей эры. Римляне напали на огромные египетские корабли царицы Клеопатры и ее любовника Антония. Легкие суденышки римлян избегали египетских таранов и осыпали вражеские корабли горящими стрелами. Тот день не дал новых героев. Клеопатра поняла, что бой проигран, и сбежала в безопасное место. Антоний последовал за ней, бросив в беде верных людей. Те предпочли плен смерти и вскоре сдались. А неделю спустя Антоний и Клеопатра свели счеты с жизнью.

3. Остров Суолд, Винланд, 1000 год нашей эры. Викинги воевали, вскарабкиваясь на борт корабля противника и вступая с ним в рукопашный бой. Предводителя викингов Олафа заманили в ловушку, вынуждая сразиться со сводным братом, королем Дании Свейном, у которого было в три раза больше кораблей, чем у него. Люди Олафа схватились за весла, чтобы уйти прочь и спастись. Но Олаф, который был храбрее (или глупее) их, воскликнул:

– Мои люди не отступают. Пусть лучше боги возьмут мою жизнь, чем увидят меня бегущим!

К сожалению, боги взяли жизни всех его людей. Когда все было кончено, Олаф прыгнул в море, держа над головой тяжелый щит, и утонул.

4. Ла-Манш, у Слуиса, 1340 год. Французские корабли вышли в море, чтобы остановить вторжение английского короля Эдуарда III. Командование пошло на необычный шаг, приказав привязать корабли цепями друг к другу. Англичане получили возможность свободно маневрировать внутри этой малоподвижной массы и разрушать ее. Но самое странное состоит в том, что экипаж одного из английских кораблей был полностью уничтожен камнями, которые французские моряки бросали с полубака своего судна.

5. Англия, 1588 год. Испанский король Филипп отправил 130 кораблей с 30 000 солдат взять на борт испанскую армию в Нидерландах и напасть на Англию. Эта огромная флотилия могучих галионов, названная Непобедимой армадой, должна была встретить и стереть в порошок сравнительно небольшой английский флот. Говорят, что, когда армада появилась, Фрэнсис Дрейк, один из английских флотоводцев, играл в кегли. Ему не хотелось бросать игру, и он сказал:

– У нас много времени. Закончим партию, потом разобьем испанцев.

Ночью англичане нагрузили взрывчаткой несколько кораблей, подожгли их и направили на испанцев. Те запаниковали, их галионы стали сталкиваться и тонуть. Шторм, разыгравшийся в Ла-Манше, завершил начатое, и испанский план вторжения рухнул. Поразительно, что испанские канониры выпустили 100 тысяч ядер, ни разу не попав в цель!

6. Вест-Индия, 1731 год. Английский капитан Роберт Дженкинс мирно водил торговое судно в Вест-Индии, когда его арестовали чиновники испанской береговой охраны и отрезали ему ухо. Дженкинс положил ухо в коробочку и послал королю с требованием отомстить. Англичане отомстили только через восемь лет: ухо попало в палату общин, и разгневанные парламентарии сочли его еще одним аргументом в пользу войны с Испанией, которая началась в 1739 году. Она вошла в историю, как Война Дженкинсова уха.

7. Американская революция, 1775–1776 годы. Еще до знаменитого сражения Джона Поля Джоунса с «Серапионом» американцы одержали победу над английской шхуной «Маргарита». Английский экипаж бросил якорь в бухте Мачиас и отправился в церковь. Там на моряков напали фермеры с серпами. Англичане вскочили со скамей и бросились к кораблю. За ними погнались две лодки с разгневанными американцами. Фермеры взобрались на «Маргариту» и убили капитана. Экипаж сдался. Немного позже, в 1776 году, английский военный корабль «Орел», тоже стоявший на якоре, стал жертвой не менее необычного нападения американцев. Это был первый корабль, атакованный подводной лодкой. Крохотное судно, перемещавшееся под водой, было изобретено американским фермером, назвавшим его «Американской черепахой». Оно походило на двухметровое деревянное яйцо. Подлодка тащила бочку с порохом, которая взрывалась вскоре после установки под днищем вражеского корабля. Субмарине не удалось потопить «Орел», но ее вид привел в трепет экипаж корабля, погнавшегося за ней. И она спаслась.

8. Мыс Трафальгар, 1805 год. Французский император Наполеон Бонапарт решил высадиться в Англии, как это сделал за 739 лет до него Вильгельм Завоеватель. Но на сей раз надо было сперва пройти английский флот. Им командовал одноглазый и однорукий адмирал лорд Горацио Нельсон. Когда появилась французская эскадра, Нельсон просигналил своим кораблям:

«Англия ожидает, что мы исполним свой долг».

И каждый моряк исполнил его. К несчастью, Нельсон был сражен французским снайпером. Когда он лежал, умирая, офицеры сообщили ему, что вывели из строя 18 из 53 французских и испанских кораблей. Нельсон ответил:

– А я насчитал двадцать.

Затем сказал:

– Слава Богу, я исполнил свой долг!

И умер. Нельсон из тех героев-моряков, которых помнят. Его статуя венчает высокую колонну на Трафальгарской площади в Лондоне, названной в честь той битвы. После очередной победы Нельсона хозяйка трактира «Ружья короля» (что по-английски можно понять и как «Руки короля») попросила разрешения флотоводца переименовать заведение в «Ружья Нельсона». Он ответил:

– Не будьте смешной – у меня ведь одна рука.