Текст книги "Благие знамения (Добрые предзнаменования)"
Автор книги: Терри Дэвид Джон Пратчетт
Соавторы: Нил Гейман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– И с каждым днем все чаще, – продолжил Ньют, перелистывая прямоугольнички газетной бумаги. – Какая-то ерунда на атомной электростанции, и никто не понимает, а что же произошло. Еще уверяют, что всплыла затерянная в волнах Атлантида.
Он явно гордился своей старательностью.
Шедвелл проткнул перочинным ножичком крышку сгущенки. Где-то далеко зазвонил телефон. Ведьмоловы привычно не обратили на него внимания. Звонили только мадам Трейси, и некоторые разговоры вовсе не предназначались для мужских ушей. В свой первый рабочий день Ньют добросовестно подошел к телефону, внимательно выслушал вопрос, ответил: «Семейки, стопроцентный хлопок, от Маркса и Спенсера», после чего в телефонной трубке воцарилась гробовая тишина.
Шедвелл присосался к банке.
– Не-ет, разве ж это феномены? – сказал он наконец. – Разве способны ведьмы на такое? Они скорей утопят кого, чем из воды подымут.
Рот Ньюта открылся и закрылся несколько раз.
– Чтобы выстоять в борьбе с ведьмовством, на такие глупости отвлекаться не след, – продолжал Шедвелл. – А чего-нибудь настоящего не нашлось?
– Но американские войска высадились там для обеспечения порядка, – простонал Ньют. – Высадились на несуществующий континент…
– Ведьмы на нем есть? – прохрипел Шедвелл, впервые выказывая искру заинтересованности.
– Не пишут, – признал Ньют.
– Ха, тогда это просто политика с географией, – пренебрежительно бросил Шедвелл.
В приоткрывшуюся дверь просунулась голова мадам Трейси.
– Хау, мистер Шедвелл, – сказала она, по-приятельски подмигнув Ньюту. – Вас просит к телефону какой-то джентльмен. Привет, мистер Ньютон.
– Прочь, потаскуха, – машинально буркнул Шедвелл.
– Он выражается очень изысканно, – не обращая внимания, продолжила мадам Трейси. – Кстати, к воскресному ужину я собираюсь приготовить печенку.
– Уж лучше я отужинаю с дьяволом, женщина!
– И я была бы очень признательна, милый, если бы вы соблаговолили отдать тарелки, оставшиеся с прошлой недели, – сказала мадам Трейси и, покачиваясь на трехдюймовых каблуках, вернулась к своим загадочным делам.
Шедвелл, ворча, подошел к телефону, а Ньют уныло разглядывал вырезки. Одна из них утверждала, что камни Стоунхенджа начали смещаться, словно железные опилки под действием магнитного поля.
Он смутно слышал односторонний телефонный монолог.
– Кто? А-а. Да. Воистину. Неужто? И что же именно? Воистину. Как скажете, сэ-эр. Так где бишь это место?..
Но таинственно движущиеся камни тоже пришлись Шедвеллу не по вкусу – в отличие от сгущенки.
– А то, а то, – заверил Шедвелл телефонного собеседника. – Выезжаем немедленно. Я направлю туда мой лучший взвод и без промедления доложу об успешном завершении операции, без страха и сомненья. Всего наилучшего, сэ-эр. И вас также, будьте здоровы, сэ-эр. – Трубка тихо дзинькнула, и Шедвелл, чей голос, метафорически выражаясь, уже не стоял навытяжку, ехидно пропищал: – «Голубчик», ну надо же! Чертов южный гомик. [97]97
Шедвелл терпеть не мог всех южан; сам он, судя по всему, родился на Северном полюсе.
[Закрыть]
Прошаркав обратно в комнату, он взглянул на Ньюта так, словно начисто забыл, откуда тот взялся.
– Чем это ты тут занимаешься? – спросил он.
– Да все новости смотрю… – начал Ньют.
– Да?.. – Шедвелл продолжал смотреть на него невидящим взглядом, задумчиво постукивая по зубам опустевшей банкой.
– Вот пишут тут про один городок, где последние несколько лет стоит совершенно удивительная погода, – растерянно продолжал Ньют.
– И что же в ней удивительного? Лягушки падают с неба или еще что? – оживился Шедвелл.
– Нет. Просто хорошая погода круглый год.
– И что же тут феноменального? – сказал Шедвелл. – Эх, парнишка, поживи с мое… Я такие феноменоны видел, что у тебя бы волосы от них закурчавились. – Он опять начал постукивать банкой.
– Где это вы видели нормальную погоду круглый год? – слегка раздраженно спросил Ньют. – Нормальная погода, сержант, уже ненормальна. Обычно на Рождество выпадал снег. А когда вы в последний раз видели снег на Рождество? А долгий жаркий август? Каждый год? А знобкую осень? Разве не о такой погоде все мечтают в детстве? Чтобы пятого ноября перед самым костром не зарядил дождь [98]98
5 ноября, годовщина раскрытия католического «порохового заговора» 1605 года, когда на кострах жгут чучело Гая Фокса, одного из заговорщиков ( Примечание редактора).
[Закрыть]и чтобы к сочельнику обязательно выпал снег.
Взгляд Шедвелла стал рассеянным. Рука с банкой сгущенки замерла на полпути ко рту.
– Я в детстве ни о чем не мечтал, – тихо сказал он.
Ньют осознал, что оказался на скользком краю очень неприятного провала. Он мысленно отпрянул.
– На самом деле все очень странно, – сказал он. – Вот здесь один синоптик сообщает о средних и нормальных уровнях осадков, о микроклимате и так далее.
– В смысле?
– В смысле он не знает, чем это объяснить, – сказал Ньют. Нельзя провести годы на отмелях большого бизнеса и не нахвататься кое-каких практических навыков. Он искоса глянул на сержанта-ведьмолова.
– Ведьмы умели запросто портить погоду, – рискнул продолжить он. – Так и в «Разоблачении» Хопкинса сказано. [99]99
«Разоблачение ведьм» (1647), трактат Мэтью Хопкинса ( Примечание редактора).
[Закрыть]
«О Господи, – мысленно взмолился он, – или иная высшая сущность, какая окажется рядом, не дай мне провести очередной вечер за газетами в этой курилке. Позволь мне подышать свежим воздухом. Что у ведьмоловов служит аналогом водных лыж на германском курорте?»
– Это всего лишь сорок миль от Лондона, – неуверенно сказал он. – Я мог бы сгонять туда завтра. И разузнать все, ну, поточнее. Я даже бензин сам оплачу, – добавил он.
Шедвелл с задумчивым видом облизнул верхнюю губу.
– Это твое местечко, – сказал он. – Уж не называется ли оно Тадфилд?
– Именно так, мистер Шедвелл, – опешил Ньют. – Но как вы узнали?
– Что за игру затеяли эти южане? – пробормотал Шедвелл. – Ладушки, – громко сказал он. – Почему бы и нет?
– А кто играет, сержант? – спросил Ньют.
Шедвелл проигнорировал вопрос.
– Лады. Полагаю, вреда от этого не будет. Так, значит, сам за бензин заплатишь?
Ньют кивнул.
– Тогда загляни сюда завтра к девяти утра, – сказал он, – перед тем как ехать.
– Зачем? – спросил Ньют.
– Вооружишься праведностью.
Сразу после ухода Ньюта телефон вновь зазвонил. На сей раз звонил Кроули, который дал примерно те же указания, что и Азирафаэль. Шедвелл повторно записал их проформы для, а мадам Трейси жизнерадостно нависала над ним.
– Два звонка за один день, мистер Шедвелл! – воскликнула она. – Должно быть, ваша маленькая армия продвигается вперед полным ходом!
– Да отвали ты, Езавеля, – проворчал Шедвелл и захлопнул дверь.
«Значится, Тадфилд, – подумал он. – Ой крутят, ой крутят… Но раз уж платят вовремя…»
Ни Азирафаэль, ни Кроули не руководили деятельностью Армии ведьмоловов, но оба относились к ней одобрительно или, по крайней мере, полагали, что ее одобрит начальство. Она оказалась в списке Азирафаэля, поскольку охотилась, очевидно, на ведьм, а силы небесные поддерживают любого, кто называет себя ведьмоловом, точно так же, как США поддерживают всякого, кто называет себя антикоммунистом. Армия оказалась также в списке Кроули, хотя и по более сложной причине: такие люди, как Шедвелл, не доставляли Аду вообще никаких хлопот. А вот польза от них была весьма ощутимой.
Строго говоря, Шедвелл и сам не командовал Армией ведьмоловов. Согласно его гроссбухам, Армию возглавлял некий генерал Смит. За ним следовали ведьмоловы различных званий: полковники Грин и Джоунз, майоры Джексон, Робинсон и Смит (не родственник). Кроме того, в списке имелись еще майоры Сковоррод, Коунсерв, Бутль-Молокоу и Буфет: ограниченное воображение Шедвелла к этому времени забуксовало. Среди капитанов числились Смит, Смит, Смит, Смитт и Тэ-Дэ. Далее следовало еще пять сотен рядовых, капралов и сержантов. Многих из них звали Смитами, но это не имело значения, поскольку ни Кроули, ни Азирафаэль никогда не заглядывали так далеко в платежную ведомость. Они просто выдавали зарплату.
В конце концов, их совокупный вклад составлял около шестидесяти фунтов в год.
Шедвелл ни в коем случае не считал, что нарушает закон. Его армия была священным воинством, так надо же как-то сводить концы с концами. В былые времена платили девятипенсовики, а теперь даже их нет.
СУББОТА
То было очень раннее субботнее утро, рассвет последнего дня этого мира, и небо стало краснее крови.
Курьер «Международной экспресс-почты» осторожно завернул за угол на скорости тридцать пять миль в час, притормозил и съехал на травянистую обочину.
Выйдя из машины, он сразу бросился в кювет, чтобы не попасть под грузовик, который лихо вылетел из-за поворота на скорости, явно превышающей восемьдесят миль в час.
Поднявшись с земли, он нашел упавшие очки, нацепил их, достал посылку и блокнот, стряхнул с униформы траву и пыль и несколько запоздало погрозил кулаком стремительно удаляющемуся грузовику.
– Надо бы запретить эти проклятые грузовики, никакого уважения к людям, а ведь я говорил, я всегда говорил: помни, сынок, стоит тебе вылезти из машины, и ты уже простой пешеход…
Он спустился вниз по травянистому склону, перелез через низкую изгородь и оказался на берегу реки Ак.
С посылкой в руке курьер «Международной экспресс-почты» побрел вдоль берега.
Ниже по течению сидел молодой парень, одетый в блеклые одежды. Больше никого было не видать. Его белое как мел лицо обрамляли светло-пепельные волосы. Он медленно поворачивал голову из стороны в сторону, как будто с восхищением разглядывал речные пейзажи. Он напоминал викторианского поэта-романтика, за которого еще не успели взяться чахотка и опиум.
Посыльный «Международной экспресс-почты» пребывал в недоумении. Дело в том, что в прежние времена, и не так уж давно, здесь через каждые десять ярдов торчали рыболовы, на берегу играли ребятишки, влюбленные парочки приходили сюда послушать плеск и журчание воды, подержаться за руки и няшно проводить мимимишный сассекский закат. Он сам любил прогуляться по берегу с юной Мод, пока дело не дошло до свадьбы. Помнится, тогда и пчелки вились над цветами… Они символизировали.
Да, заключил посыльный, времена изменились.
Теперь белые и коричневые шапки пены невозмутимо дрейфовали по течению, сплошь покрывая воду ярд за ярдом. А если из-под пены все-таки проглядывала река, то на ее поверхности переливалась тончайшая пленка нефтехимических продуктов.
Прошумели крылья парочки гусей, довольных, что они вновь вернулись в Англию после изнурительного перелета через Северную Атлантику. Гуси приводнились на радужную пленку и сгинули в глубине без следа.
Как странно все в нашем мире, подумал курьер. Вот и долина Ака была когда-то красивейшим местом в Европе, а сейчас река превратилась в шикарную сточную канаву для промышленных отходов. Лебеди идут ко дну, а рыба всплывает кверху брюхом.
А что делать – прогресс. Его не остановишь.
Он подошел к парню в белом.
– Простите, сэр. Партийная кличка Мел?
Бледный парень молча кивнул. Он все так же пристально смотрел на реку, провожая взглядом впечатляющие холмы бурой пены.
– Как же красиво, – прошептал он. – Чертовски красиво.
Посыльный на время лишился дара речи. Но вот его речевой аппарат стал машинально вырабатывать слова.
– Да, странно все в нашем мире, не правда ли, ну, то есть можно объездить весь мир с посылками, а затем вернуться, как говорят, в родные пенаты, я ведь родился и вырос в этих самых краях, сэр, а успел побывать и в Средиземноморье, и в Де-Мойне, в самой что ни на есть Америке, сэр, и вот я здесь, и вот ваш пакет, сэр.
«Партийная кличка Мел» принял посылку и, взяв блокнот, расписался в получении. Ручка начала протекать, и подпись расплылась: сплошная клякса, а в конце то ли «…ма», то ли «…ение».
– Премного благодарен, сэр, – сказал посыльный.
Он побрел обратно вдоль берега реки, стараясь не смотреть на воду, и вернулся к загруженной трассе, где припарковал фургон.
После его ухода человек в блеклых одеждах развернул пакет. В нем оказался венец – диадема из светлого металла, украшенная бриллиантами. Несколько мгновений он удовлетворенно рассматривал ее, а потом надел на голову. Корона посверкивала в лучах восходящего солнца. Но тусклый налет, который начал покрывать серебристую поверхность с момента прикосновения его пальцев, становился все темнее, и вскоре вся корона почернела.
Мел встал. Что хорошо в загрязнении атмосферы, так это потрясающие восходы. Словно кто-то поджег небеса.
Случайно брошенная спичка могла бы поджечь эту реку, но, увы, времени оставалось в обрез. Мел мысленно прикинул, где и когда должны встретиться Четверо, и понял, что ему придется поспешить на встречу.
«А уж тогда, пожалуй, мы подожжем небеса», – подумал он. Его фигура как-то незаметно исчезла с речного берега.
Близился урочный час.
Посыльный оставил фургон на обочине дороги с двухсторонним движением. Обойдя машину (с осторожностью, поскольку автомобили по-прежнему вылетали из-за поворота), он оказался у дверцы водителя, просунул руку в открытое окно и взял квитанцию с приборного щитка.
Итак, осталось доставить только еще одну посылку.
Он внимательно прочел указания на бланке доставки.
В недоумении перечел их еще раз, обратив особое внимание на адрес и сообщение. Адрес состоял из одного слова: «Повсюду».
Затем он написал подтекающей ручкой короткую записку Мод, своей жене. Очень просто: «Я люблю тебя».
Положив бумаги на приборный щиток, он посмотрел налево, потом направо и опять налево и решительно направился через дорогу. Он был примерно посередине, когда из-за угла появилась немецкая машина смерти, многоосный грузовик для международных перевозок, водитель которого вконец помешался от кофеина, таблеток и транспортных правил ЕС.
Курьер проводил взглядом громаду удаляющегося грузовика.
«Боже, – подумал он, – а ведь этот гад чуть меня не сшиб».
Затем он глянул вниз на сточную канаву.
«Вот как», – подумал он.
– ДА УЖ, – согласился чей-то голос из-за его левого плеча, или, вернее, оттуда, где, по воспоминаниям, находилось его левое плечо.
Курьер обернулся, огляделся и увидел. В первый миг он не мог найти слов, не мог вообще ничего понять, но выработанная годами привычка сделала свое дело, и он сказал:
– Послание для вас, сэр.
– ДЛЯ МЕНЯ?
– Да, сэр. – Хорошо бы у него было горло – тогда хоть удалось бы сглотнуть. Будь у него еще горло. – Пакета, к сожалению, нет, мистер… э… сэр. Только послание.
– ТОГДА ПЕРЕДАЙ ЕГО.
– Вот оно, сэр. Гм… «Иди и смотри». [100]100
«И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри» (Откр. 6:1) ( Примечание редактора).
[Закрыть]
– НАКОНЕЦ-ТО.
Адресат улыбнулся – впрочем, он всегда улыбался, такое уж у него было лицо.
– БЛАГОДАРЮ, – продолжал голос. – ПОХВАЛЬНАЯ ПРЕДАННОСТЬ ДОЛГУ.
– Сэр? – покойный курьер проваливался в странный серый туман и видел лишь два голубых пятна. Возможно, то были глаза, а возможно – далекие звезды.
– СЧИТАЙ, ЧТО НЕ УМИРАЕШЬ, – сказал Смерть. – ПРОСТО УХОДИШЬ РАНЬШЕ ПРОЧИХ, ЧТОБЫ НЕ ПОПАСТЬ В ТОЛКУЧКУ.
Посыльный удивился на миг – не шутит ли его собеседник – и решил, что не шутит; на том все и закончилось.
Небо красно поутру. Никому не по нутру.
Да.
Сержант-ведьмолов Шедвелл отступил назад и склонил голову набок.
– Значит, так, – глубокомысленно сказал он. – Все готово. Ничего не забыл?
– Ничего, сэр.
– Маятник обнаружения?
– Есть маятник обнаружения.
– Тиски?
Ньют сглотнул и похлопал себя по карману.
– Тиски на месте, – сказал он.
– Растопка?
– Ей-богу, сержант, я думаю, что…
– Растопка?
– Есть растопка, – уныло сказал Ньют. – И спички. [101]101
Примечание для американцев и прочих форм городской жизни: британцы, живущие в сельской местности, тщательно избегают использования центрального отопления, считая его чересчур сложным и в любом случае ослабляющим силу духа. Они методично складывают кучки из деревяшек и угля, поверх которых набросаны мокрые бревна, по возможности содержащие асбест, затем дожидаются, пока все это задымится, и традиционно восклицают: «Что прекраснее живого огня?!» А поскольку ни один из ингредиентов, естественно, не желает загораться, то вниз подкладывают четырехугольную восковую плитку, которая весело горит, пока не погаснет под тяжестью всего остального. Вот эти-то восковые плитки и называются растопкой. А почему, никто не знает.
[Закрыть]
– Колокольчик, книга и свеча? [102]102
Атрибуты, необходимые для обряда отлучения от церкви. «Книга» – разумеется, Библия ( Примечание редактора).
[Закрыть]
Ньют похлопал по другому карману, где находился бумажный пакет с колокольчиком того типа, от которого бесятся волнистые попугайчики, розовая свечка с именинного пирога и книжица «Молитвы для малышей». Шедвелл убедил его в том, что, хотя первостепенной задачей было обнаружение ведьм, добрый ведьмолов никогда не упустит возможность провести ритуал изгнания нечистой силы, и посему следует всегда иметь при себе полное походное снаряжение.
– Есть колокольчик, книга и свеча, – сказал Ньют.
– Булавка?
– Есть булавка.
– Молодец. Никогда не забывай про булавку. Она есть штык твоего сокрушительного огневого оружия.
Шедвелл отступил на шаг. Ньют с удивлением заметил, что глаза старика затуманились.
– Хотел бы я двинуться с тобой, – сказал он. – Там наверняка не случится ничего такого, но все равно – было бы здорово выступить в поход. Ты еще узнаешь, почем фунт лиха. Лежу, бывалоча, в мокрых папоротниках, слежу за дьявольскими плясками… Заноют у тебя еще кости, заноют.
Он браво расправил плечи и отсалютовал.
– Итак, вперед, рядовой Пульцифер. И да пребудет с тобой армия славы.
После отъезда Ньюта Шедвелл решил провести один ритуал, какого прежде никогда не совершал. Для этого ему требовалась лишь одна булавка. Не булавка военного назначения – ведьмовская, для испытания таковых ведьм. А самая обычная булавочка, какую можно воткнуть в карту.
Карта висела на стене. Старая, заслуженная карта. На ней еще не был отмечен Милтон-Кейнс. На ней не было и Харлоу. [103]103
Город в графстве Эссекс; «новый Харлоу» был выстроен после Второй мировой войны (упомянутый выше Милтон-Кейнс – в 1960-е гг.) ( Примечание редактора).
[Закрыть]И едва успели появиться Манчестер и Бирмингем. В течение трех столетий она служила военной штабной картой. В ней уже торчала горстка булавок, в основном в графствах Йоркшир и Ланкашир, да еще несколько в Эссексе, хотя все они успели изрядно проржаветь. А в других местах темнели простые штырьки, отмечавшие далекие миссии, места, где когда-то квартировали отряды ведьмоловов.
Наконец Шедвелл отыскал булавочку среди мусора в пепельнице. Он сдул с нее пыль, протер до блеска и пристально уставился на карту, пока не нашел-таки местоположение Тадфилда, после чего с торжествующим видом воткнул туда булавку.
Она поблескивала.
Шедвелл отступил на шаг и вновь отсалютовал. Глаза его увлажнились слезами.
Сделав резкий поворот кругом, он отсалютовал и выставочному шкафу. Этот старый, ветхий шкаф с разбитым стеклом являлся, однако, неотъемлемой частью Армии ведьмоловов. Он хранил полковое серебро (приз, полученный на межбатальонном состязании по гольфу, не проводившемся, увы, уже более семидесяти лет); он хранил патентованный Громобойный Пугач, заряжаемый с дула, – изобретение полковника-ведьмолова Не-Вкушай-Мяса-С-Кровью-Не-Ворожи-И-Не-Гадай Далримпла; [104]104
Ср. «Не ешьте с кровью; не ворожите и не гадайте» (Лев. 19:26) ( Примечание редактора).
[Закрыть]он хранил также экспозицию из предметов, напоминающих орехи, которые на самом деле были коллекцией усохших черепов охотников за черепами, подаренной штабс-майором Армии ведьмоловов Горацием «Достань их первым, пока они тебя не достали» Легавером, много поездившим по дальним странам; шкаф хранил воспоминания.
Шедвелл шумно высморкался в рукав.
Вспомнив, что пора завтракать, он вскрыл баночку сгущенки.
Если бы армия славы и попыталась пребыть с Ньютом, то ее кости рассыпались бы на марше. А все потому, что ведьмоловы, не считая Ньюта и Шедвелла, уже давно перешли в мир иной.
Но было бы ошибкой думать о Шедвелле (Ньют так и не выяснял, каким именем его нарекли при крещении) как о свихнувшемся одиночке.
Просто так получилось, что все остальные поумирали в большинстве своем уже несколько сотен лет назад. Когда-то Армия охотников за ведьмами была столь же большой, как и в творчески отредактированной бухгалтерии Шедвелла. Ньют удивился бы, узнав, что история Армии ведьмоловов почти такая же древняя и почти такая же кровавая, как у любой другой армии, служащей более прозаическим целям.
Нормы оплаты для охотников за ведьмами, установленные Оливером Кромвелем, с тех пор ни разу не пересматривались. Офицерское жалованье составляло крону, а генеральское – целый соверен. Речь идет, разумеется, о базовом жалованье, поскольку за каждую обнаруженную ведьму каждый ведьмолов дополнительно получал девять пенсов и львиную долю принадлежащей ей собственности.
То есть реально можно было рассчитывать лишь на те девять пенсов. Поэтому армейская казна переживала трудные времена до тех пор, пока Шедвелла не взяли на содержание силы Небес и Ада.
Жалование Ньюта составляло один старый шиллинг в год. [105]105
ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ МОЛОДЕЖИ И АМЕРИКАНЦЕВ: один шиллинг = пяти пенсам. Будет легче понять, каковы были доходы Армии охотников за ведьмами в стародавние времена, если вы ознакомитесь с исходной британской денежной системой.
Два фартинга = полпенни. Два полпенни = одному пенни. Три пенни = одному трехпенсовику. Два трехпенсовика = шестипенсовику. Два шестипенсовика = шиллингу (жарг. «боб»). Два боба = одному флорину. Один флорин и один шестипенсовик = одной полукроне. Четыре полукроны = десятишиллинговой банкноте. Две десятишиллинговые банкноты = одному фунту (или 240 пенни). Один фунт и один шиллинг = одной гинее.
Британцы долгое время сопротивлялись переходу на десятичную монетную систему, считая ее слишком сложной.
[Закрыть]
За это он обязался всегда держать под рукой «огниво, кремень, трутницу или огненосные спички», хотя Шедвелл дал понять, что ронсоновская газовая зажигалка очень удобна в употреблении. Изобретение патентованной зажигалки Шедвелл воспринял так же одобрительно, как обычные солдаты – изобретение магазинной винтовки.
А на взгляд Ньюта, Армия ведьмоловов была больше всего похожа на клуб исторической реконструкции или сборище толкинистов. Приятное развлечение на выходные – и поддержка славных древних традиций, которые сделали западную цивилизацию тем, чем сделали.
Примерно через час после отъезда из штаб-квартиры Ньют остановился на придорожной автостоянке и, склонившись к пассажирскому сиденью, порылся в бардачке.
Он открыл окно (пришлось воспользоваться плоскогубцами, поскольку ручка давно отвалилась).
Пакет с растопкой, вылетев за окно, приземлился за придорожной изгородью. Мгновение спустя за ним последовали тиски.
Поразмыслив над остальным снаряжением, Ньют забросил его обратно в бардачок. Булавку военного образца, выпускавшуюся специально для ведьмоловов, венчала блестящая эбеновая головка, как у дамских шляпных булавок.
Он знал, для чего она предназначена. Ньют проштудировал довольно много литературы. На первой же встрече Шедвелл завалил его специальными брошюрами, но в армейском архиве накопилось также множество самых разных книг и документов, которые, как Ньют полагал, принесли бы огромные деньги, если бы когда-нибудь попали на рынок.
Такой булавкой следовало уколоть подозреваемую. Если на ее теле найдется местечко, нечувствительное к булавочным уколам, значит, перед вами ведьма. Элементарно. Некоторые нечистые на руку ведьмоловы пользовались орудиями, острие которых при надавливании пряталось в булавочной головке, но Ньюту выдали настоящую, из твердой стали. Он не смог бы взглянуть в глаза старине Шедвеллу, если бы выкинул ее. Кроме того, это плохая примета.
Он включил зажигание и продолжил путешествие.
Машина у Ньюта была марки «Васаби». Он назвал ее «Дик Турпин» в честь знаменитого бандита [106]106
Дик Турпин(1705–1739) – английский разбойник, фольклорный герой ( Примечание редактора).
[Закрыть]и в надежде, что однажды его попросят объяснить, почему же он выбрал такое имя.
Лишь очень дотошный историк смог бы точно определить время, когда из дружелюбных роботов, копирующих все западное, японцы превратились в искусных и квалифицированных инженеров, уже не нуждающихся в западной подпитке. Но «Васаби», разработанная на переходном этапе, сочетала в себе традиционные недостатки большинства западных машин со множеством новаторских японских неудач, отказ от которых в дальнейшем способствовал процветанию «Хонды» и «Тойоты».
Второй такой машины Ньют так ни разу и не встретил на дорогах, несмотря на все старания. Уже много лет он не слишком убедительно нахваливал ее экономичность и мощность в отчаянной надежде на то, что кто-то захочет купить такую же – ведь, как говорится, в компании и помирать легче.
Тщетно пел он дифирамбы двигателю, рассчитанному на целых 823 «кубика», трехскоростной коробке передач и потрясающим подушкам безопасности, которые надувались в опасной ситуации – к примеру, на прямой сухой дороге на скорости 45 миль в час, когда вы едва не попадали в аварию, поскольку подушки заслонили обзор. Ньют также впадал в лирику, расхваливая сделанный в Корее радиоприемник, способный потрясающе ловить «Радио Пхеньяна», и встроенную электронику, которая механическим голоском сообщала, что вы забыли пристегнуть ремень безопасности, даже если вы его пристегнули; причем, судя по всему, программист не знал не только английского, но даже и японского языка. В общем, заключал Ньют, все сделано по последнему слову техники.
Техника в данном случае, вероятно, относилась к периоду освоения гончарного ремесла.
Его приятели кивали и соглашались, но лично для себя решали, что, если бы им предложили на выбор «Васаби» или пешую прогулку, они предпочли бы вложить деньги в пару ботинок – результат все равно будет один, поскольку одна из причин потрясающей экономичности «Васаби» заключалась в том, что большую часть времени она стояла в гараже, ожидая, пока единственный в мире выживший агент фирмы «Васаби» перешлет особые коленвалы и прочие запчасти из города Нигирисуши. [107]107
Нигирисуши– простейший вид суши: рис с кусочком сырой рыбы ( Примечание редактора).
[Закрыть]
В туманном, дзенском трансе, который так хорошо знаком водителям, Ньют задумался о том, как именно пользовались такими булавками. Может, для начала говорилось: «У меня есть булавка, и я не боюсь ее применить»? «Имею булавку, готов путешествовать…» «За пригоршню булавок…» «Человек с золотой булавкой…» «Булавки острова Наварон…» [108]108
«Имею булавку, готов путешествовать»– «Имею скафандр, готов путешествовать» (1958) – фантастический роман Роберта Э. Хайнлайна.
«За пригоршню булавок»– «За пригоршню долларов» (1964) – вестерн Серджо Леоне.
«Человек с золотой булавкой»– «Человек с золотым пистолетом» (1974) – фильм Гая Хэмилтона из серии о Джеймсе Бонде.
«Булавки острова Наварон»– «Пушки острова Наварон» (1957) – приключенческий роман Алистера Маклина и его экранизация (1961) режиссера Дж. Ли Томпсона ( Примечание редактора).
[Закрыть]
Ньюту, возможно, интересно было бы узнать, что из тридцати девяти тысяч женщин, проверенных булавкой за долгие века охоты на ведьм, двадцать девять тысяч вскрикнули от боли, девять тысяч девятьсот девяносто девять не почувствовали ничего, поскольку применялись вышеупомянутые коварные булавки, а одна ведьма заявила, что булавка чудесным образом исцелила ее ногу от артрита.
Звали эту исцеленную Агнессой Псих.
И она нанесла Армии ведьмоловов непоправимый урон.
Одно из первых предсказаний в книге «Превосходных и Недвусмысленных Пророчеств» касалось смерти самой Агнессы.
Англичане, будучи по преимуществу народом дремучим и склонным к праздности, не испытывали такого сильного желания сжигать женщин, как другие нации Европы. В Германии костры сооружались и поджигались с поистине тевтонской скрупулезностью и регулярностью. Даже благочестивые шотландцы, на протяжении всей истории до изнеможения боровшиеся со своими заклятыми врагами (шотландцами), умудрились соорудить несколько костров, коротая долгие зимние вечера. Но у англичан, видимо, к этому никогда не лежала душа.
Возможно, одной из причин стала необычная казнь Агнессы Псих, которая в некоторой степени ознаменовала конец ведьмовской истерии в Англии. Однажды апрельским вечером ревущая толпа, разъяренная до предела привычками Агнессы (быть умной и лечить людей), притащилась к дому ведьмы и увидела, что Агнесса спокойно сидит себе в пальто, поджидая своих палачей.
«Что-то вы припозднились, – сказала она. – Я уж минут десять как должна гореть».
Тут она встала, вышла из дома и, прихрамывая, направилась сквозь внезапно притихшую толпу к костру, второпях сооруженному на деревенском выгоне. Как рассказывает легенда, она с трудом вскарабкалась на этот погребальный костер и, встав спиной к столбу, обхватила его руками.
«Вяжи покрепче», – велела она изумленному ведьмолову. А потом, когда обитатели деревни стали бочком подходить к этому костру, она высоко подняла красивую голову, ярко освещенную горящими факелами, и сказала: «Подходите ближе, добрые люди. Ближе, ближе, доколе пламя чуть вас не ожжет, ибо я призываю вас посмотреть, как умрет последняя истинная ведьма в Англии. Ибо я воистину ведьма, по разумению моему, хоть мне и самой неведомо, каково мое истинное Согрешение. А посему пусть смерть моя явится посланием миру. Подходите смелей, говорю вам, и запомните хорошенько судьбу всех, кто вмешивается в то, чего не разумеет».
Тут она устремила взгляд к небу над деревней и, широко улыбнувшись, добавила: «Это и тебя касается, старый дурень».
И после этого странного богохульства она не вымолвила больше ни слова. Не обращая внимания на насмешки толпы, она стояла гордо и неподвижно, пока кучи хвороста поджигали факелами.
Зрители подвалили ближе, а те, кто и раньше сомневались, теперь задумались всерьез, а правильно ли они поступают.
Взрыв, раздавшийся через тридцать секунд на деревенском выгоне и подчистую уничтоживший все живое в округе, видели даже в Галифаксе.
Впоследствии долго спорили, Бог или Дьявол наслал эту напасть, но записка, найденная в доме Агнессы Псих, сообщила, что божественному / дьявольскому вмешательству существенно помогло содержимое нижних юбок Агнессы, в которые она предусмотрительно зашила восемьдесят фунтов пороха и сорок фунтов кровельных гвоздей.
Кроме того, на кухонном столе Агнессы остались еще одна записка, отменяющая доставку молока, а также коробка и книга. Особые указания касались того, что надо сделать с этими предметами: их следовало отослать сыну Агнессы, Джону Гаджету.
Люди, нашедшие все это, – они пришли из соседней деревни, взбудораженные взрывом, – собирались было проигнорировать ее указания и просто поджечь дом, однако передумали, посмотрев на догорающие огни и усеянные гвоздями обломки. Кроме того, записка Агнессы содержала мучительно точные предсказания о том, что случится с людьми, которые не выполнят ее распоряжений.
Факел к костру Агнессы Псих поднес майор Армии охотников за ведьмами. Его шляпу обнаружили на дереве в двух милях от места взрыва.
Внутри шляпы на длинной тесьме было вышито его имя: Не-Прелюбы-Сотвори Пульцифер. Он был одним из наиболее усердных охотников на ведьм во всей Англии и наверняка порадовался бы, узнав, что его последний оставшийся в живых потомок направляется теперь, сам того не сознавая, к последнему живому потомку Агнессы Псих. Он, вероятно, решил бы, что наконец-то свершается стародавнее отмщение.
Если бы он знал, что на самом деле свершится, когда встретятся эти потомки, то перевернулся бы в могиле, которой у него никогда не было.
* * *
Сначала, однако, Ньюту предстояло разобраться с летающей тарелкой.
Она приземлилась на дорогу прямо перед ним как раз в тот момент, когда он, пытаясь найти поворот на Нижний Тадфилд, развернул карту и пристроил ее на руле. Ньют резко затормозил.
Она выглядела как любая летающая тарелка из мультфильмов, которые Ньют смотрел в детстве.
Забыв о карте, он изумленно наблюдал за тем, как дверь в тарелке с лихим свистом отъехала в сторону и на шоссе опустилась самодвижущаяся светящаяся дорожка. Сияющий голубой свет окружал фигуры трех инопланетян. Они сошли по трапу. По крайней мере, двое из них сошли. А третий, похожий на перечницу, [109]109
Это «далек», киборг-мутант из британского фантастического сериала «Доктор Кто» (с 1963 г.) ( Примечание редактора).
[Закрыть]просто выпал, скатившись по наклонной плоскости.
Первые двое, не обращая внимания на отчаянный писк третьего, очень медленно прошествовали к машине Ньюта – характерным шагом всех полисменов мира, мысленно выписывающих штрафную квитанцию. Тот, что повыше, похожий на желтую жабу, завернутую в кухонную фольгу, постучал в окно машины. Стекло опустилось. Глаза пришельца оказались прикрыты зеркальными солнцезащитными очками – точь-в-точь как у Пола Ньюмена в «Хладнокровном Люке».
– Доброе утро, сэр, мадам или бесполое существо, – сказал он. – Это ваша планета, не так ли?
Другой пришелец, лохматый и зеленый, отошел к придорожной рощице. Краем глаза Ньют видел, как он пнул дерево и засунул лист в какую-то хитрую штуковину на поясе. Вид у него был явно недовольный.
– Ну да, наверное, – сказал Ньют.
Лягушонок задумчиво посмотрел на горизонт.
– И давно вы здесь, сэр? – спросил он.
– Э-э. Ну, не лично я, а как вид в целом мы здесь около полумиллиона лет. По-моему.
Пришельцы обменялись взглядами.
– Та-ак. Значит, нарушаем, кислотные дожди устраиваем? – сказал он. – С углеводородами балуемся?
– Простите, не понял.
– Сэр, не назовете ли вы мне альбедо вашей планеты? – поинтересовался лягушонок, по-прежнему внимательно и неотрывно глядя на горизонт, словно там происходило нечто очень занимательное.
