Текст книги "Вещие сестрички"
Автор книги: Терри Дэвид Джон Пратчетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– В чем? – не поняла нянюшка.
– Неужели я должна объяснять тебе то, что известно каждому ребенку? В измене своему королю.
Во вредоносной магии. В предоставлении убежища врагам короля. В краже короны…
Резкий дребезжащий звук заставил ее прерваться. Все трое посмотрели вниз. Со скамьи упал заляпанный кровью кинжал. Такое впечатление, будто некто немощный изо всех сил пытался сжать его рукоять, но в конце концов потерпел неудачу. До нянюшки донеслось крепкое ругательство, что слетело с невидимых уст призрака покойного монарха.
– А также в распространении ложных слухов, – завершила перечень обвинений герцогиня.
– Соль… соль в моей каше… – нервно отозвался герцог, пялясь на тряпки, которые обматывали его руки. Его не покидало безумное ощущение некоего непредусмотренного и постороннего присутствия.
– Если ты раскаешься, – сообщила герцогиня, – то тебе всего-навсего придется взойти на костер… Только, пожалуйста, не пытайся острить по этому поводу.
– А какие ложные слухи я распространяла? Герцог прикрыл глаза, но видения не торопились покидать его.
– Слухи, клевещущие о причине внезапной и прискорбной смерти короля Веренса.
Сгусток воздуха закрутился волчком.
Нянюшка склонила голову набок, как будто внимала каким-то не слышным ни герцогу, ни герцогине речам. И все же герцогу казалось, что ему и самому слышится звучание чьего-то голоса, похожего на вздохи в листве ветерка.
– Я никакой лжи не распространяла, – возразила нянюшка. – Я точно знаю, что это ты его заколол – кинжалом в спину. Дело было на самом верху лестницы… – Она умолкла, вновь наклонила голову, кивнула и продолжила: – Точнее, рядом с рыцарскими доспехами… с пикой… Ты сказал королю: «И если суждено сему свершиться, пусть же свершится все как можно скорее». После этого выхватил у короля его кинжал, тот самый, что валяется вон там, на полу, и…
– Лжешь!!! Свидетелей не было. Мы устроили все так.", да и нечего свидетельствовать, не было ничего! – заверещал герцог. – Было темно, я помню какой-то глухой звук, но вокруг не было ни души! Я точно знаю, что никто ничего не видел!
– Умолкни наконец, Лионель! – презрительно рявкнула герцогиня. – Мы здесь одни, можешь не притворяться!
– Но кто ей сказал?! Уж не ты ли?
– Уймись. Никто ей ничего не говорил. Она же ведьма, а у ведьм, клянусь преисподней, нюх на подобные истории. Третья ноздря или нечто вроде.
– Третий глаз, – поправила нянюшка.
– Которого ты вскоре лишишься, женщина, если не укажешь на тех, кто еще, помимо тебя, располагает столь обширными сведениями, и если не будешь содействовать в некоторых наших начинаниях, – мрачно уведомила герцогиня. – А что ты выберешь, предсказать несложно. Можешь мне поверить, я в таких делах руку набила.
Нянюшка бросила взгляд по сторонам. В темнице стало тесно. Ярость, которая клокотала в короле Веренсе, настолько явно изливалась наружу, что стали видны его очертания. Король предпринимал отчаянные попытки поднять кинжал. В помещении колыхались и другие призраки, полустертые контуры – даже не привидения, а воспоминания, которые пропитали стены темницы за годы бесконечных мук и страха заключенных здесь людей.
– Моим же кинжалом? О негодяи! Заколоть меня моим личным кинжалом! – беззвучно произнес призрак короля Веренса, воздевая прозрачные руки, точно желая призвать обитателей инфернальной стихии в свидетели его безмерного унижения. – О, дайте мне сил…
– Ну что ж, – хмыкнула нянюшка. – Давай посмотрим, как все обернется.
– Тогда начинаем, – сказала герцогиня.
* * *
– Как ты сказала? – переспросил часовой.
– Повторяю, – повысила голос Маграт. – Я принесла в замок свои сочные яблочки. Ты что, плохо слышишь?
– Да у нас тут вроде не торговый ряд…
С тех пор как его напарник был помещен в лазарет, часовой изрядно нервничал. Поступая в охрану, он несколько иначе представлял себе эту службу.
Вдруг на него снизошло озарение.
– То есть ты никакая не ведьма? – воскликнул он, неуклюже перехватывая пику.
– Конечно, не ведьма! Ты сам разве не видишь?
От бдительного ока замкового стража не ускользнули ни оккультные побрякушки, ни плащ, подбитый алым, ни дрожащие руки Маграт. Но самые тревожные чувства внушало ему лицо посетительницы. Дело все в том, что Маграт, желая придать себе загадочную бледность, умастила его толстенным слоем пудры, – сочетание последней с обильно наложенной тушью внушало стражнику впечатление, что он глазеет на двух раздавленных в сахарнице мух. Его пальцы непроизвольно шевельнулись, творя знаки, отгоняющие злой накрашенный сглаз.
– Так-так… – невразумительно заметил он.
Его разум усердно перемалывал вставшую перед ним проблему. Во первых, она ведьма. Во-вторых, совсем недавно прокатилась волна сплетен о том, что общение с ведьмами крайне вредно для здоровья. С другой стороны, ему строго-настрого было велено не пропускать ведьм во внутренние помещения замка, – однако никто и никогда не ущемлял в праве свободного прохода торговок яблоками. Значит, торговки яблоками проблему из себя не представляют. Проблему представляют только ведьмы, тогда как данная посетительница сказала, что ведьмой не является, к чему следует отнестись крайне серьезно, поскольку ведьмы слов на ветер не бросают.
Оставшись в восторге от изящной логической выкладки, стражник шагнул в сторону и размашистым жестом пригласил ведьму зайти в замок.
– Проходи, торговка яблоками.
– Спасибо, – ласково откликнулась Маграт. – Хочешь яблочко?
– Нет, нет, премного благодарен. У меня еще осталось то, которое подарила мне первая ведьма. – Он в отчаянии закатил глаза. – Вернее, не ведьма. Не ведьма, а торговка яблоками. Да-да, торговка яблоками. Она же знала, о чем говорит.
– И когда это случилось?
– Всего пару минут назад.
Матушка Ветровоск вовсе не заблудилась. Блуждание, как таковое, было ей вообще не свойственно. Однако, несмотря на то что матушка отдавала себе полный отчет в том, где именно в данный момент пребывает она сама, ей никак не удавалось взять в толк, куда запропастилось все остальное. Она уже второй раз вышла на кухню, вызвав тем самым настоящий нервный приступ у повара, чьи нервы и так были разболтаны попыткой поджарить сельдерей.
Настроение у матушки Ветровоск было не из лучших, несмотря на то что за время ее пребывания в замке уже несколько человек пытались купить у нее яблоки.
Маграт же сумела быстро разыскать Большую залу, в этот ранний час почти безлюдную – лишь пара стражников оживленно играла в кости. Впрочем, не успела она сделать и пару шагов, как воины, облаченные в накидки с эмблемами личной охраны герцога Флема, оторвались от игры.
– Вот это да, – проговорил один из них, облизывая губы. – Решила составить нам компанию, крошка?<Вряд ли кто способен в точности объяснить, что заставляет мужчин время от времени произносить подобные нелепости. Сейчас он еще брякнет, что ему-де «нравятся девушки с характером» >
– Не могли бы вы указать мне, где находится темница? – спросила Маграт, которая воспринимала словосочетание «домогательство на сексуальной почве» просто как некий сумбурный звукоряд.
– Ты мне не поверишь! – отозвался другой стражник, подмигивая товарищу. – Мы тебе не просто дорогу покажем, а еще и проводим.
Телохранители поднялись с мест и встали по обе стороны от гостьи. Маграт покосилась на их подбородки, о которые можно было зажигать спички, вдохнула ядреный аромат прокисшего пива. Леденящие душу сигналы, поступающие из пограничных районов сознания, впервые в жизни поколебали ее непререкаемую веру в то, что в скверные истории попадают только скверные люди.
Когда же незваные кавалеры спустились с ней по нескольким лестничным пролетам и препроводили ее в сырой, сводчатый лабиринт подземелья, распаленное сознание Маграт принялось отчаянно искать способ отделаться от навязчивых услуг.
– Хочу быть с вами откровенной, – сказала юная ведьма. – Видите ли, я не та, за кого себя выдаю. Вовсе не торговка яблоками…
– Подумать только!
– Понимаете, на самом деле я – ведьма. Откровенность не принесла ожидаемых результатов. Стражники быстро переглянулись.
– Ну и ничего, – высказался один из них. – Мне всегда хотелось узнать, каково это, целоваться с ведьмой. Ходит поверье, что вы после этого превращаетесь в лягушек.
Второй стражник подтолкнул товарища локтем.
– А мне почему-то кажется, – выговорил он медленно и с расстановкой, как человек, который вот-вот отпустит превеселую шутку, – что мы сейчас это проверим.
Приступ заливистого ржания быстро миновал. Маграт одним движением прижали к ближайшей стене. В следующий миг она узрела перед собой две раздувающиеся ноздри.
– А теперь слушай меня внимательно, козочка. Ведьма ты или нет, знай, что до тебя здесь уже много-много ведьм перебывало. Но если будешь с нами ласкова и приветлива, считай, у тебя есть надежда отсюда выбраться.
Где-то поблизости вдруг раздался короткий и пронзительный вопль.
– Слыхала? – поинтересовался стражник. – Той ведьме повезло меньше. Теперь понимаешь? Еще спасибо скажешь, что нас повстречала…
Внезапно его блуждающая рука остановилась, прервав свое увлекательное путешествие.
– Это еще что такое?! – выдохнул он в бледное лицо Маграт. – Никак нож? Нет, правда нож?! Я так полагаю, Хрон, что этот случай – крайне серьезный и требует к себе соответствующего отношения. Ты согласен?
– Слушай, связал бы ты ей руки да кляп в пасть вставил, – засуетился Хрон. – Без говорильни и размахивания лапами они не могут творить магию…
– Ты бы за своими лапами последил!
Все трое уставились на Шута, возникшего в конце коридора. В яростном перезвоне зашлись бубенцы.
– Отпусти ее сию же минуту! – вскричал он. – Или я немедленно доложу герцогу!
– Доложишь, значит? – переспросил Хрон. – И думаешь, тебе, образине плюгавой, кто-нибудь поверит?
– Мы задержали ведьму, она сама в этом призналась, – добавил второй стражник. – Поэтому отправляйся звенеть в другое место… – И вот тут-то, взглянув в лицо Маграт, он и брякнул: – А мне нравятся девушки с характером.
Суждение это на поверку оказалось ложным.
Шут подлетел к месту событий, уже не помня себя от сумасшедшей ярости.
– Руки прочь, я сказал! Немедленно! – прорычал он.
Хрон выхватил из ножен меч и весело подмигнул приятелю.
Но Маграт атаковала первой. Удар этот не планировался и был вызван к жизни душевным порывом – усиленный за счет массы колец и браслетов кулак описал плавную дугу, завершившуюся на челюсти злоумышленника. Тот, совершив двойной пируэт на месте и издав короткий вздох, рухнул как подкошенный. На щеке его запечатлелся ряд символов оккультного обихода.
Переваривая случившееся, Хрон некоторое время сохранял неподвижность, но потом перевел взгляд на Маграт. Меч он поднял в тот самый момент, когда в него со всего разбега врезался Шут. Схватка быстро превратилась в кучу малу. Шут, как всякий низкорослый боец, полагался на успех первых ошеломляющих секунд своего натиска, который должен был обеспечить ему необходимый задел для победного исхода поединка. Однако он не сумел сокрушить оборонительные порядки неприятеля. Дело грозило принять скверный оборот, если бы в самый ответственный миг боя Хрон не обнаружил приставленный к собственной гортани нож.
– А ну-ка выпусти его, – приказала Маграт, смахивая упавшую на глаза прядь. Хрон оцепенел.
– Тебя, наверное, гложет вопрос, перережу я тебе глотку или нет, – тяжело дыша, проговорила она. – Видишь ли, я и сама пока точно не знаю. Зато представь, сколько волнующих открытий ждет нас обоих…
Левой рукой Маграт ухватила за шиворот Шута и вернула ему стоячее положение.
– Кто это так жутко вопил минуту назад? – спросила она, не отрывая многозначительного взгляда от стражника.
– Это неслось оттуда, из того коридора. Они уединились с ней в камере для пыток, а мне это не понравилось, я в такие игры не играю. Поэтому я побежал звать кого-нибудь на помощь…
– И нашел меня, – заметила Маграт и продолжила, обращаясь к Хрону: – Тебе придется остаться здесь. Можешь, правда, удирать – меня это не волнует. Главное, не вздумай за нами увязаться.
Стражник ответил кивком и потом долго глядел в спины парочке, удаляющейся по коридору.
– Дверь заперта, – предупредил Шут. – Звуки проникают, но сама дверь заперта.
– Во всех порядочных тюрьмах заключенных держат взаперти.
– Да, только запирают их снаружи.
Дверь и в самом деле не спешила распахнуться. Тем временем внутри камеры воцарилась полнейшая тишина, насыщенная и деловитая, которая, проползая сквозь трещины в стенах и выплескиваясь в коридор, обволакивает сердца липкой пленкой ужаса.
Пока Маграт исследовала шероховатую поверхность дерева, Шут переминался с ноги на ногу.
– Скажи честно, ты разве ведьма? Ну, эти-то назвали тебя ведьмой, а мне как-то не верится. Понимаешь, ты не похожа на ведьму. У тебя внешность другая. – Он покраснел. – Я думал, что ведьма должна быть уродливой старухой, а ты… совсем другая, честное слово… ты удивительно… красивая. – Голос его потихоньку зачах.
«Я полностью владею ситуацией, – отдавалось в голове Маграт. – Может, раньше я сомневалась в своих силах, но теперь я совершенно в них уверена. Моя голова работает ясно, свежо, четко!»
И тут в высшей степени ясно, свежо и четко она осознала, что два комка колготок соскользнули в район талии, что макушка находится под стойким впечатлением, будто на ней свила гнездышко семейка малоопрятных пернатых, и что тушь с ресниц не просто сошла, но спустилась резвыми скачками. К тому же в паре мест платье было порвано, ободраны обе коленки, на руках взбугрились волдыри; и все-таки Маграт, похоже, не ошибалась, полагая, что настал ее звездный час.
– Мне кажется, тебе лучше держаться в сторонке, Веренс, – заметила она. – Я еще не знаю, что у нас получится.
Послышался сиплый, протяжный вздох.
– Откуда тебе известно мое имя?
Маграт подвела итог своему исследованию двери. Дуб был старый, вероятно нескольких столетий от роду, однако внутри досок, которые за долгие годы превратились по твердости в нечто похожее на камень, она ощутила слабое место. Еще недавно у нее ушел бы весь день на разработку и обдумывание деталей плана, а также на отбор ингредиентов. Во всяком случае, таковы были ее давешние установки. Но теперь она была склонна усомниться в них. Если вы хоть раз увидели, как из стирального корыта вылезает демон, вы уже ничего не испугаетесь.
Она вдруг вспомнила, что Шут обратился к ней с вопросом.
– Не знаю… Наверное, где-то его услышала.
– Сомневаюсь. Оно никому не известно, потому что я им не пользуюсь. Герцог всегда питал против него предубеждение. Это моя мать придумала наградить меня таким имечком. Матери вообще любят называть детей именами правителей. Дед в свое время сказал, что с таким именем мне лучше не показываться на людях…
Маграт кивнула. Ее взор с профессиональной дотошностью блуждал по сырым стенам темницы.
Место, что и говорить, было то еще. Старые дубовые доски долгие столетия стояли под сумрачными сводами, не обращая внимания на смену времен года…
Матушка как-то раз говорила, что все деревья суть одно большое дерево. Кажется, нечто в этом духе. Маграт тогда показалось, что она уловила смысл иносказания, хотя сейчас не взялась бы разъяснить его даже себе самой. Весна уже вступала в свои права. Дух дерева, по-прежнему обитающий в этих досках, тоже помнит весну. А если и позабыл по старости, ему всегда можно напомнить.
Она возложила на дверь ладони, раздвинула пальцы и прикрыла глаза. Мысль ее ринулась сквозь толщу камня вон из замка, проборонила бурые почвы Овцепиков, взмыла в воздух, окунулась в сияние солнца…
С точки зрения Шута, Маграт уже несколько минут пребывала в полном оцепенении. Затем, мягко шурша, пришли в движение ее волосы. Вслед за тем в его ноздри ударил запах прелой листвы.
И наконец, нежданно-негаданно, та сила, что способна заставить дряблую поганку раскроить шестидюймовую плитку мостовой, а несмышленого угря преодолеть тысячи миль океанской стихии и вернуться в тихую запруду в верховьях речушки, – эта сила вырвалась из Маграт и ударила в дверь.
Маграт медленно отстранилась. Разум ее яростно сопротивлялся позыву зарыться в камень пальцами ног, пустить корни и веточки… Шут бросился ей на помощь, и, когда он подхватил ее, могучий толчок, сотрясший ее тело, чуть не сбил с ног его самого.
Повиснув на тщедушном тельце, жалобно побрякивающем колокольчиками, Маграт наслаждалась собственным триумфом. Свершилось! И без всякой искусственной магии! Жаль только, никто не видел!
– Близко к двери не подходи, – предупредила она. – Мне кажется, я ей… всыпала от души.
Шут, который по-прежнему удерживал в руках ее тело, был слишком взволнован, чтобы подать голос. И все же Маграт удостоилась ответа.
– Тут ты права, – произнесла матушка Ветровоск, показываясь из темного угла. – Честно говоря, я бы до этого не додумалась.
Маграт уставилась на нее во все глаза:
– И давно ты здесь стоишь?
– Минуты две-три. – Матушка мельком глянула на дверь. – Техника у тебя хорошая, но дерево очень уж старое. Кроме того, по-моему, оно в свое время пережило пожар. И потом погляди, сколько в нем всяких железяк. В общем, с деревом вряд ли что-то получится. Можно, конечно, протаранить камень, но если уж…
Резкий «чпок!» перебил ее.
За первым «чпоком» последовал второй, потом третий, и наконец разразился целый чпокающий ураган, словно лопались и плющились меренги.
Надсадно кряхтя, двери давали почки, из которых лезла листва.
Несколько мгновений матушка в упор разглядывала дубовую дверь. Затем перевела взор на задохнувшуюся от ужаса Маграт.
– А ну живо! – гаркнула она.
Подхватив Шута, обе ведьмы, пригнувшись, устремились за спасительный выступ контрфорса.
Дверь тем временем предупреждающе крякнула. Несколько досок, корчась в вегетативной судороге, выдавили из себя гвозди, как занозу из раны. По коридору рикошетом полетели брызги каменной крошки. От замка отделилась какая-то увесистая деталь и, свистнув над головой пригнувшегося Шута, врезалась в противоположную стену.
Меж тем из нижних досок полезли буйные белые корни – не уцепившись за сырую каменную кладку, они скользнули к ближайшему разлому в стене и принялись за бурение. Отверстия из-под сучков вдруг заново отрастили ветви, а те, врезавшись в кладку дверного проема, разнесли ее напрочь. Над всем этим стоял низкий, рокочущий вой – это древесная клетчатка пыталась обуздать неуемный порыв заклокотавшей в ней жизни.
– Можно было бы пробить камень… – повторила матушка Ветровоск, когда коридор сделался еще чуть-чуть светлее, после того как обвалился очередной его участок. – С деревом я бы точно не стала возиться. Нет, ты не подумай, ничего против я не имею, – вставила она, заметив, что Маграт собирается что-то возразить. – Работа вполне приличная. Мне, конечно, кажется, что ты слегка перестаралась, но в остальном – полный порядок.
– Понимаешь, я просто не умею работать с камнем.
– Я прошу прощения… – попытался вмешаться Шут.
– Глупости! Камень – это дело привычки…
– Простите, пожалуйста…
Обе ведьмы разом уставились на него, и Шут невольно попятился.
– По-моему, вы пришли кого-то спасать… – робко напомнил он.
– Ну да, верно, – кивнула матушка. – Идем-ка, Маграт. Надо посмотреть, как она там.
– Из темницы неслись стоны и вопли, – поведал Шут, которого не покидало ощущение, что ведьмы настроены неподобающе беспечно.
– И что с того? – буркнула матушка, отпихнув его в сторону и перешагивая через скачущий по полу корень. – Меня в темнице запри, тоже вопли понесутся.
Изнутри валила пыль. В свете единственного факела Маграт различила теснящиеся в уголке две испуганные человеческие фигурки. Большая часть обстановки была перевернута вверх тормашками, и обстановка эта едва ли соответствовала последним достижениям по обеспечению комфорта. Нянюшка Ягг встретила подруг невозмутимым выражением лица. Из-под ее юбок торчали ноги в диковинного вида чулках.
– А вы не спешили, – заметила она. – Ну что, вызволите меня отсюда наконец? А то мне здесь порядком надоело.
Отдельной достопримечательностью темницы мог считаться кинжал.
Расположившись в воздухе посреди комнаты, он неторопливо вращался, вспыхивая бликами факельного света.
– Моим же личным кинжалом! – сетовал призрак, голос которого могли слышать только ведьмы. – Моим, собственным! И я все это время ни о чем не догадывался! Ловко же они все устроили! Пустить мне кровь моим же кинжалом… Подумать только, моим же чертовым кинжалом!
Продолжая помахивать личным оружием, король приблизился к чете своих убийц. С губ герцога, спеша побыстрее покинуть своего хозяина, сорвался невнятный булькающий звук.
– Смотрите, а как призрак он очень даже неплох! – проговорила нянюшка, пока Маграт возвращала свободу ее онемевшим конечностям.
– Так это и есть старый король? А они его видят?
– Не похоже.
Старый король пошатывался под весом тяжеленного кинжала. Строго говоря, полтергейст подобного уровня был вообще противопоказан ему по возрасту.
– Только бы захват удержать… – бормотал он. – Больше мне ничего не нужно. Проклятие…
Клинок вырвался из разряженной хватки бывшего хозяина и, звякая, покатился по полу. Матушка Ветровоск проворно наступила на кинжал.
– Мертвецам не положено убивать живых, – объяснила она свой поступок. – А не то возникнет опасный… ну, как это… прецедент. Вас, мертвых, куда больше, чем нас, живых…
Герцогиня первая оправилась от ужаса. В воздухе парят кинжалы, по своему желанию разваливаются двери, а теперь эти ведьмы собрались поиздеваться над ней в ее же собственной темнице. В целом герцогиня была не слишком опытна в общении со сверхъестественным, но уж с людьми из плоти и крови она научилась справляться.
Рот ее разверзся, как врата в пламенеющую преисподнюю.
– Стража! – завопила герцогиня и тут же увидала мельтешащего возле рухнувшей двери Шута. – Шут! Зови быстрее стражу!
– Им сейчас не до вас, – отозвалась матушка. – И все равно, мы уже уходим. Который из вас герцог?
Флем, не разгибая спины, поднял тусклые глазки. Из уголка рта выползла струйка пузырящейся слюны. Герцог хихикнул.
Матушка присмотрелась к нему повнимательнее. Сквозь слезящиеся глаза герцога на нее глянуло нечто.
– Я не собираюсь мериться с тобой силами, – сообщила она. – Однако будет лучше, если ты уберешься из этой страны. Если хочешь, можешь предварительно отречься.
– Ив пользу кого, интересно? – проскрежетала герцогиня. – Уж не в пользу ли ведьм?
– Нет, – вдруг произнес герцог.
– Не поняла?
Герцог расправил плечи, приосанился, смахнул осевшую на камзол пыль и дерзко, в упор уставился на матушку Ветровоск.
– Я не стану отрекаться, – объяснил он. – Неужели ты решила, что можешь запугать меня с помощью какой-то шарлатанской выходки? Я занял престол силой, и не тебе меня свергать. Вот так-то, ведьма. – И герцог подошел к ней почти вплотную.
Матушка глядела во все глаза. Никогда прежде не видела она такого лица: перед ней стоял настоящий умалишенный, однако ядро его безумия составляла жуткая, ледяная вменяемость, ядро межзвездного льда внутри раскаленного горна. Она-то полагала, что ее ждет встреча с тщедушным созданием, прячущимся под панцирем силы, но дело обстояло значительно хуже. Где-то на задворках его сознания, за горизонтом здравого смысла, исполинский молот помешательства превратил безумие в нечто более неподатливое и монолитное, чем алмаз.
– Если же ты одолеешь меня с помощью заклинаний, то на этом престоле придется воцариться магии. А ты сама этого не допустишь. Король, которого ты вознесешь на трон, также будет в твоей власти. Он будет одержим ведьмой, так сказать. А магия не умеет править – правя, она уничтожает все и вся. И тебя она тоже может уничтожить. Впрочем, ты сама все знаешь. Ха. Ха. Ха.
Он сделал еще один шаг к матушке. Костяшки его пальцев побелели.
– Допустим, ты сможешь меня низложить, – продолжал он. – Допустим, объявится тот, кто захочет стать моим преемником. Правда, такого дурака еще придется поискать, ведь он будет приговорен твоими чарами послушно исполнять любую твою волю, а случится ему чем-либо тебя прогневать, за его жизнь никто не даст и ломаного гроша! Даже если ты торжественно отречешься от своей опеки, этот человек всегда будет помнить, что правит он исключительно с твоего разрешения. Он никогда не станет настоящим королем! Или, скажешь, я вру?
Матушка отвела глаза. Маграт и нянюшка попятились, готовясь в любое мгновение кинуться на пол и прикрыть голову руками.
– Ну так что, может, я вру?
– Нет, – ответила матушка. – Ты не врешь…
– Вот именно.
– Но есть некто способный низложить тебя и без моей помощи, – медленно проговорила она.
– Ты имеешь в виду того малыша? Что ж, приводи его сюда, когда он вырастет. Подпоясанный мечом отрок, ищущий свою судьбу… – Герцог хмыкнул. – Ужас, как романтично! Правда, у меня будет много времени, чтобы хорошенько подготовиться к встрече. Пусть попробует.
Невесомый кулак короля Веренса мелькнул в воздухе, но цели своей так и не достиг – прошел прямо сквозь челюсть Флема.
Герцог же навис над матушкой. Расстояние между их носами сократилось до одного дюйма.
– Возвращайтесь к любимым котлам, вещие сестрички, – посоветовал он.
Матушка Ветровоск, подобно огромной, разъяренной летучей мыши, мчалась по коридорам Ланкрского замка. Зловещий смех герцога до сих пор отдавался в ее голове.
– Во всяком случае, ты могла бы наградить его парой фурункулов, – заговорила наконец нянюшка Ягг. – Или геморроем, что тоже неплохо. Этого нам никто не запрещает. Страной он бы правил по-прежнему – только стоя. Хоть посмеялись бы. Или свищ – тоже милое дело.
Матушка Ветровоск не обронила ни слова. Если бы гнев и впрямь обладал свойством гореть, то кончик ее остроконечной шляпы рассыпал бы сейчас снопы искр.
– Хотя, может быть, он бы совсем свихнулся, – проговорила нянюшка, стремясь идти в ногу с подругой. – Кстати, есть для этого хорошее средство – зубная боль.
Она искоса бросила взгляд на кислую гримасу матушки.
– Брось ты переживать! Они меня даже пальцем не успели тронуть. Но вообще-то, спасибо.
– Неужели ты думаешь, это я о тебе так переживаю, Гита Ягг? – фыркнула матушка. – Маграт очень уж нервничала, вот я и пришла. Лично я всегда говорила: если ведьма не может защитить себя, то это уже не ведьма.
– Кстати, Маграт очень неплохо поработала с деревом.
Здесь матушка все-таки сумела обуздать ярость и выдавить из себя кивок.
– Она быстро идет вперед, – согласилась она. Оглянувшись, она нагнулась к уху нянюшки: – Перед ним я бы в этом никогда не призналась, но должна сказать тебе, что он нас сделал.
– Не знаю, не знаю, подружка, – покачала головой нянюшка. – Вот мой Джейсон соберет дружков, тогда посмотрим…
– Ты же видела его стражников. Крепкие парни. Это раньше здесь всякие слабаки служили.
– Мы можем немного пособить мальчикам.
– Даже не думай об этом. Пусть люди сами разбираются.
– Наверное, ты права, Эсме, – кротко отозвалась нянюшка.
– Ясное дело, права. Магия существует затем, чтобы ею управляли, а не затем, чтобы править самой.
Нянюшка кивнула, а потом, вспомнив о своем обещании, нагнулась и подобрала с пола обломок булыжника.
– А я было подумал, что ты забыла, – проговорил рядом с ее ухом призрак.
Отставая от старших ведьм на несколько шагов, Маграт отбивалась от вертящегося вокруг нее Шута.
– И когда мы с тобой снова увидимся?
– Ну, не знаю… – отвечала Маграт, прислушиваясь к ликующей песне собственного сердца.
– Может, сегодня вечером? – предложил Шут.
– Вряд ли, – сказала Маграт. – Сегодня у меня куча всяких дел.
В сущности, куча сводилась к стакану горячего молока и ученым записям тетушки Вемпер, посвященных разработкам в области прикладной астрологии, однако внутренний глас подсказывал Маграт, что путь ухажера должен быть усеян терниями, ибо это только разожжет аппетит влюбленного.
– Тогда, может, завтра? – не унимался Шут.
– Вообще-то, я собиралась завтра вечером голову помыть.
– Значит, я беру отгул в пятницу.
– В пятницу вечером мы всегда по горло загружены работой.
– Тогда давай встретимся днем! Маграт помешкала. Не слишком ли она доверяется незнакомому, хотя и внутреннему гласу?
– Днем? – переспросила она.
– В два часа. На лужайке возле пруда, идет?
– В два часа?
– Да, да, да! Приходи, хорошо? – едва не взмолился Шут.
– Эй, Шут! – эхом разнесся по коридору голос герцогини.
Лицо Шута мигом перекосилось.
– Мне надо срочно идти, – проблеял он. – Но мы ведь договорились? На лугу. Я обязательно что-нибудь этакое на себя надену, чтобы тебе легче было узнать меня. Ну как, договорились?
– Хорошо, – безвольно отозвалась Маграт, не в силах устоять перед его исступленным натиском. И тут же, развернувшись, устремилась вдогонку за старшими подругами.
Площадь возле замка превратилась в кромешный ад. Толпа, сквозь которую матушке и Маграт пришлось прокладывать дорогу, увеличилась за это время стократно, хлынула через покинутые стражей ворота внутрь замка и теперь теснилась возле главной башни. И хотя акции гражданского неповиновения были пока в новинку для жителей Ланкра, горожане успели усвоить несколько основных навыков подобных мероприятий. Основным из навыков было грабле – и серпопотрясение, прием, исполняемый местными манифестантами крайне незамысловато, то есть путем простого поднятия и опускания названных предметов, причем в конце каждого цикла собравшиеся делали страшные лица и дружно рычали: «Гр-р-р! Гр-р-р!» Однако нашлись и такие граждане, которые не уловили изюминку и неповиновение свое выражали в размахивании флагами и свирепом улюлюканье. Некоторые умники из числа учащейся молодежи уже взяли на заметку наиболее склонные к быстрому возгоранию постройки. Словно из-под земли возникли лоточники<Сам момент их появления до сих пор не удалось засечь ни одному наблюдателю. Остается лишь предположить, что круг подручных средств представителей данного ремесла включает в себя не только киоски и бумажные колпаки, но и портативные газовые машинки времени >, продающие мясные пирожки и запеченные в булочках сосиски, и развернули на площади бойкую торговлю. Еще немного, и в чей-то невинный череп наверняка угодил бы первый злополучный камень.
Ведьмам, оказавшимся на верхней ступеньке лестницы, которая спускалась к главным воротам, открылся океан человеческих лиц.
– Смотрите, вон Джейсон! – воскликнула счастливая нянюшка. – А вон там – Вейн, а рядом с ним – Даррон, Кев, Трев и Нев…
– Обязательно их запомню, – проговорил герцог Флем, встревая в группу и по-братски обнимая ведьм за плечи. – А на моих арбалетчиков вы обратили внимание? Видите, вон на той стене…
– Мы заметили, – угрюмо ответила матушка.
