355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Терри Брукс » Королева эльфов Шаннары » Текст книги (страница 19)
Королева эльфов Шаннары
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 19:14

Текст книги "Королева эльфов Шаннары"


Автор книги: Терри Брукс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 20

Наступил рассвет – таинственный призрак уходящей ночи, неуверенно выползающий из минувшего дня в поисках дня нынешнего. Все поднялись, чтобы приветствовать его усталыми взглядами. Закинув скатанные плащи, снаряжение и оружие за спину, они снова отправились в путь.

«Если бы я могла поспать хоть одну ночь, – думала Рен, пытаясь справиться с усталостью. – Только одну».

Последнюю ночь она снова провела без сна, мучимая кошмаром – демонами всех размеров и видов, с лицами близких ей людей. Они нашептывали ей разные слова, дразнили и насмехались над ней, они намекали на ее тайны, которых она не могла узнать, указывали на тропинки, по которым якобы можно идти, на груз, который нужно хранить, и тут же пропадали, исчезали, как утренний туман.

Ее руки постоянно сжимали жезл Рукха, они опирались на него при подъеме. «Никому не доверяй», – шептала Гадючья Грива из заветных уголков памяти.

Подъем оказался коротким, так как к концу вчерашнего перехода они успели выйти из туннелей и приблизились к вершине. В поле их зрения показалась гряда гор. За день они быстро добрались до нее, взобравшись по осыпающейся тропе. С вершины гряды они оглянулись, чтобы окинуть взглядом только что пройденный путь. Но окрестности скрывал густой туман. Их жизнь исчезала в прошлом. Они могли еще видеть ее в своем воображении, словно кто-то вытащил ее из шкатулки и положил перед ними. Они вспоминали, чего им стоило пройти этот путь, как много он отнял у них и как мало дал взамен. Они прощались с прошлым. Бросив последний взгляд на долину, путники повернулись к горам.

Теперь их путь лежал по узким скалистым тропам, петляющим среди деревьев, которые тянулись от самого Блэкледжа, словно пальцы гигантских рук. Несколько лет назад излился поток лавы. Хлынув из жерла Киллешана, лава срезала гребень Блэкледжа, выжгла все, оставив лишь редкие серебрившиеся стволы деревьев, которые теперь торчали жалкими, причудливо искривленными скелетами, подпирающими друг друга в общем несчастье и безысходности. Из застывшей лавы торчал клочковатый кустарник, кустики мха темнели пятнами по северной стороне шероховатой расщелины.

Стреса остановил их у небольшого холма, оборонительно ощетинив иголки. Путники уныло разглядывали мрачную местность, вслушиваясь и ничего не слыша, вглядываясь, но ничего не видя, чувствуя присутствие смерти совсем рядом.

Фаун вскарабкалась на плечо Рен, осторожно наклоняясь вперед и поставив торчком уши. Лесная скрипелочка дрожала.

– Как называется это место? – спросил Гавилан.

Ответ потонул в сильном грохоте, заставившем всех повернуться на север, туда, где неясно темнел Киллешан. Казалось, он так же близок, как и в день, когда они уходили из Арборлона. Грохот пошел на убыль и стих.

– Это Харроу, – сказал наконец Стреса. – Ш-ш-ш. Здесь живут дракулы.

Рен вспоминала: это то ли разновидность демонов, то ли порождения Тьмы. Стреса однажды говорил о них.

– Дракулы, – повторил Гавилан как нечто давно знакомое.

Киллешан вновь загрохотал, настойчивее, чем прежде, напоминая о себе, о своем гневе на то, что они унесли волшебную силу, что нарушили равновесие в природе. Морровинд содрогнулся в ответ.

– Расскажи мне о дракулах, – приказала Рен иглокоту.

Глаза Стресы потемнели.

– Это демоны, как и остальные. Ф-ф-ф! Они спят днем, а ночью выходят, чтобы поесть. Выпивают из живых существ, которых ловят, жизнь, то есть кровь и флюиды жизни. Они превращают… ш-ш-ш… некоторых из своих жертв в существ, подобных себе. – Его тупой нос дернулся. – Они охотятся, как призраки, но обретают форму, когда едят. – Он с отвращением плюнул.

– Мы пойдем в обход, – объявил Трисс. Стреса сплюнул снова, будто ему досаждал неприятный привкус во рту.

– В обход! Фр-р-р! Здесь нет такого понятия «в обход»! На севере Харроу подходит к Киллешану, простираясь на многие мили и возвращаясь к долине и демонам, которые преследуют нас. Р-р-р. На юге Харроу примыкает к утесам, где также охотятся дракулы. Пройти Харроу до вечера нелегко, но мы должны, если хотим выжить. Дневной переход – наш единственный шанс.

– Пока дракулы спят? – догадалась Рен.

– Да, Рен из рода эльфов, – воркотнул иглокот. – Пока они спят. И даже тогда… ш-ш-ш… это не совсем безопасно. Дракулы присутствуют здесь даже сейчас – голосами ветерка, лицами в тумане, точно ваши чувства, подозрения, страхи и сомнения. Ф-ф-ф… Они попытаются привести в смятение и завлечь, удержать нас в Харроу до вечера.

Рен взглянула на искалеченный вулканом пейзаж, на туман, который клочьями свисал с небес на землю.

«Снова в ловушке, – подумала она. – Весь остров – западня».

– У нас нет другого пути? Стреса не ответил: пустой вопрос. Подошел Трисс. Его худое лицо было напряжено.

– Орин Страйт тоже говорил о дракулах, – сообщил он тихо. – По его словам, против них нет защиты.

– Но сейчас они спят, – так же тихо возразила она.

Новый раскат грома потряс остров. Он нарастал, словно гнев разбуженного великана. Рокот становился все оглушительнее, толчки – сильнее. Земля под ногами дала трещины, а обломки скал и мелкозем полетели в пропасть. Из Киллешана вырвались пар и зола, в небо взметнулись гейзеры и, выгнувшись светлыми змейками, исчезли в темноте. Из жерла вулкана зловеще выбилось пламя, тонкой струйкой, едва различимой в тумане.

Гарт задержал шаг возле Рен, его пальцы задвигались.

«Быстро, Рен. Остров начинает разваливаться».

Что же теперь делать? Она внимательно посмотрела на всех по очереди. Вот Гарт, загадочный и внешне безразличный, как всегда; спокойный и надежный Трисс, тоже ее защитник; за ним Дал, чем-то встревоженный молчун; она еще не слышала, чтобы он говорил. Эовен – белая тень на фоне серого тумана, вот-вот растворится в нем, и, наконец, Гавилан, неровный, непредсказуемый, наверное, потерянный для нее.

– Сколько времени нам потребуется, чтобы пересечь Харроу? – спросила она Стресу.

Фаун сползла с ее плеча и спрыгнула на землю.

– Чуть больше, чем полдня, – сообщил иглокот.

– Целая жизнь, если ты ошибаешься, – с мрачной иронией изрек Гавилан.

– Тогда нам нужно торопиться, – объявила Рен. Она поставила жезл Рукха перед собой как напоминание. – Идемте. Держитесь ближе друг к другу.

Они петляли по лабиринту впадин, продираясь через заросли высохших деревьев, ощупывая взглядом растрескавшуюся землю под ногами. Стреса старался вести их быстро, но все равно они продвигались с трудом, так как тропа была бугристой, неровной, с многочисленными поворотами. Харроу поглотил их сразу же, окутав почти сплошным туманом, который валил из трещин в земле, поднимался из жерла Киллешана. Появлялись и исчезали какие-то тени, черные линии сцеплялись в подобие скелетов, из-под земли доносился грохот – возникало чувство, что там проснулось что-то ужасное.

Затем послышались голоса. Они возникали ниоткуда – шепот на ветру, который мог появиться в любом месте. Они взывали, подчиняя себе, и для каждого из путников звучали по-своему. Они переглядывались, думая, что идущий рядом слышит то же. И в тревоге спрашивали друг друга: «Ты слышал это? Слышал?» Но оказывалось, что слышал только тот, кто спрашивал, кого окликнули, угадав его ощущения.

Затем появились образы – лица из теней и света, фигуры, быстро мелькавшие в плывущем тумане, образы, менявшиеся в зависимости от того, кому они предназначались, – воплощения желаний, потребностей и надежд. У Рен они принимали облик ее родителей, у Трисса и Эовен – королевы, у каждого свое. Образы подбирались к их сознанию, пытаясь прорваться через все преграды и увести путников в другую сторону.

Это продолжалось непрерывно. Голоса не становились громче, а образы яснее. И общее впечатление не было ни отвратительным, ни пугающим. Даже не реальность, а лишь воспоминание о том, чего никогда не было. Стреса, знакомый с опасностью, требовал, чтобы они напоминали друг другу: «Не поддавайся, не поддавайся». Дракулы неотступно преследовали их и пытались задержать, повернуть, сбить с пути, удержать в Харроу.

Время тянулось медленно, так же мягко и неторопливо, как туман, сквозь который они шли, так же мрачно, как окружающий их пейзаж. Впадины становились все глубже, безжизненные деревья возникали на пути неожиданной преградой – их приходилось обходить. Рен все время окликала то одного, то друга го, оберегала от морока голосов, всматриваясь в лица, пытаясь удержать всех вместе, подбодрить и заставить идти. Внезапно потемнело. Над их головами собирались грузные тучи. Сначала заморосило, потом полил сильный дождь. Ветер усилился, все они промокли насквозь, а дождь не кончался, долго не кончался.

И вдруг разом прекратился. Из недр земли стал подниматься жар. Туман сгущался. Путники подошли друг к другу почти вплотную, так что стали натыкаться один на другого, и наконец сбились в кучу, как ослепленные, нащупывая дорогу в темноте.

– Стреса! Далеко ли еще? – прокричала Рен сквозь какофонию голосов, круживших у нее над головой.

– Ш-ш-ш! Теперь уже скоро, – послышался ответ.

Они спустились в глубокий овраг, словно высеченный на поверхности скальной породы зазубренным ножом. Здесь царил мрак. Рен почувствовала опасность и чуть было не повернула всех назад. Но тут разглядела, что овраг пересекает их тропинку и это единственная дорога, по которой они могут выбраться. Она спустилась во мглу, держа жезл Рукха перед собой, как щит. Фаун испуганно заверещала у нее на плече – еще один звук, вплетающийся в голоса невидимок. Гудящие, лающие, скрежещущие, они так терзали душу, что хотелось пронзительно закричать. Она разглядела Трисса, шедшего на шаг впереди вслед за Стресой.

Потом Рен услышала позади себя шаги, кто-то шел, а остальные…

Ее схватили чьи-то руки. Внезапно, резко и крепко, как железные. Они возникли ниоткуда, как порождение тумана, обхватили ее ноги, и лодыжки, и стопы, сорвали с тропинки. Она закричала и в ярости ударила по земле тонким концом жезла Рукха. Внизу вспыхнуло белое пламя и полыхнуло во всех направлениях. Волшебная сила вторила ей. Рен потрясло, что волшебная сила возникла так легко. Ее друзья в один голос предостерегающе вскрикнули. Рен обернулась, и руки, которые крепко сжимали ее, пропали. Что-то сновало в тумане, по-видимому, те самые бесплотные существа. Она поняла: это проснулись дракулы. Возможно, в этом овраге было достаточно темно, как ночью.

Рен громко позвала товарищей, указывая на дальний склон оврага. А вокруг кружились фигуры, хватая, касаясь, увлекая их за собой.

Она видела лица, лишенные жизни, слабые копии ее собственного лица, невидящие пустые глаза и зубы, похожие на клыки животных, впалые щеки и запавшие виски, тела, превратившиеся в ничто. Она с трудом пробиралась сквозь них, а они, казалось, все стягивались, приближаясь к ней, как к магниту. Она поняла, что их манила магия.

Наваждения дракул обретали плоть, и Гарт промчался мимо, обнажив короткий меч. Видения рассеялись. Достигнув оврага, Рен повернулась. «Один, два…» – дрожа от волнения, считала она. Здесь оказались все шестеро. Стреса уже пробирался вперед, и она повернулась, чтобы последовать за ним. Путники толпой поднимались по склону, с трудом удерживаясь на скользкой от дождя скальной породе, цепляясь за кустарники и упавшие деревья. Видения преследовали их – голоса и фантомы, вышедшие из снов. Рен с отвращением, яростно отгоняла их. Фаун вцепилась ей в шею, согревая своим теплом. А руки жгло жаром жезла: его волшебная сила снова искала выхода. Та самая сила, которая могла сделать все что угодно, даже создать чудовищ, подобных этим. Она внутренне содрогнулась от такой ужасной перспективы. Лучше бы ей никогда не знать этой горькой правды, которая отныне будет преследовать ее всегда. Даже если она сдержит обещание, данное бабушке, и спасет эльфов.

Добравшись до вершины склона, путники сначала ускорили шаг, а потом побежали. Мчась вперед, не разбирая дороги, они кричали друг другу ободряющие слова и яростно сопротивлялись нападавшим. Дракулы шипели, и плевались, и урчали, как кошки, исходя злобой. Их врагами были голоса и смутные видения – дракулы не могли выйти из укрытия засветло. Они отступали, как отхлынувшая волна огромного океана. Постепенно путники стали замедлять бег, их тяжелое дыхание эхом разносилось в наступившей тишине. Только хриплое дыхание и скрип сапог.

Рен оглянулась. Сквозь туман проступали лишь слабые тени кустарника да окостеневшие стволы деревьев. Фаун неуверенно толкнулась мордочкой в ее лицо. К ним неуклюже приближался Стреса, тяжело дыша и высунув язык. Иглокот сплюнул:

– Ш-ш-ш! Дурацкие призраки!

Рен кивнула, мгновенно почувствовав озноб – это согревавший ее жар жезла затух и исчез.

Обеспокоенный Гарт протиснулся вперед; продолжая озираться, он вглядывался в туман. Рен, проследив его взгляд, ужаснулась, пока что не сознавая чему. Все тревожно переглядывались.

Сердце ее екнуло. «Что-то случилось?»

И тут же поняла: их было только пятеро. Не хватало Эовен.

Нет, этого не могло быть, она ошиблась. Когда поднимались из оврага, их точно было шестеро. Эовен шла со всеми, она видела ее лицо…

«Эовен!» Рыжеволосая провидица, очень бледная, эфемерная, почти как всегда, шла в цепочке, но теперь ясно – это была уже не она. У Рен замутило под ложечкой, боль разрасталась. Они видели обманный образ, искусный и как бы подлинный, способный заставить их поверить, что они все вместе, хотя на самом деле…

Дракулы схватили Эовен.

Гарт стал подавать знаки. «Я наблюдал за ней, как обещал. Она шла сразу же за нами, когда мы поднимались из оврага. Как я мог потерять ее?»

– Ты и не потерял ее, – мгновенно ответила Рен. Она почувствовала, что на нее снизошло странное спокойствие, смирение перед неизбежностью судьбы. – Все в порядке, Гарт, – прошептала она.

Рен почувствовала, что земля разверзается у нее под ногами. Рен ждала, когда ее чувства улягутся и ею овладеет спокойствие. Она знала, что должна делать: что бы ни случилось, она не может оставить Эовен, придется вернуться в Харроу, к дракулам. Рен может послать кого-то еще, и они, конечно, пойдут. Но она этого никогда не сделает. Против дракул бессильно все: мастерство преследователя, опыт скитальца, подготовка Эльфийского Охотника. Только одно имеет смысл.

Сделав несколько неуверенных шагов, она остановилась. Доводы здравого рассудка взывали к ней, требовали образумиться. Все взгляды были устремлены на нее, когда она всматривалась во мрак Харроу. Все были готовы следовать за ней.

– Нет! – зарычал Стреса. – Фр-р-р! Уже темнеет.

Не обратив на него никакого внимания, Рен повернулась к Гавилану, изучая его оценивающим взглядом. Затем протянула вперед жезл Рукха.

– Пора тебе снова стать мне другом, Гавилан, – сказала она тихо. – Возьми жезл. Сохрани его, пока я не вернусь. Непременно сохрани.

Гавилан смотрел на нее, не веря своим глазам. Его руки легли на талисман и крепко сжали его. Она быстро отвела взгляд, испугавшись того, что может прочесть в его взгляде. Он был единственным, кто остался у нее от семьи, и она должна доверять ему.

Трисс и Дал опустили свои мешки на землю и подтянули ремни с оружием. Гарт уже вынул меч.

– Нет, – сказала она. – Я пойду одна. Мужчины запротестовали, шумно и настойчиво, но она оборвала их.

– Нет! – Рен повернулась к ним лицом, – Только у меня есть шанс найти Эовен и привести ее сюда. Только у меня. – Она вытащила мешочек с эльфинитами. – Волшебная сила поможет мне найти ее и защитить. Никто больше не годится для этого. Всякого, кто пойдет со мной, мне придется защищать. Эти существа не боятся вашего оружия. Это тот случай, когда вы не в силах помочь мне.

Она положила ладонь на руку Трисса, бережно, но твердо.

– Ты дал слово, что будешь охранять меня, я знаю. Но я приказываю тебе сейчас сторожить Лоден и оставаться с Гавиланом. Ты и Дал должны проследить, чтобы с Лоденом ничего не случилось; несмотря ни на что, эльфы должны выжить.

Суровые серые глаза Трисса прищурились.

– Я прошу тебя не делать этого, сударыня. Придворная Гвардия служит в первую очередь королеве.

– Если я королева, то приказываю вам остаться здесь, Трисс.

Гарт раздраженно зажестикулировал: «Делай что хочешь. Но я не намерен оставаться. Я пойду с тобой».

Она покачала головой и тоже взмахнула руками:

– Нет, Гарт. Если я не вернусь, ты будешь нужен им, чтобы благополучно довести до берега, до Тигра Тэя. Им понадобится твой опыт. Я люблю тебя, Гарт, но там ты ничего не сможешь сделать. Ты должен остаться.

Великан посмотрел на нее так, словно получил пощечину.

– Мы всегда знали, что наступит этот момент, – внушала она мягко, но настойчиво. – Момент, ради которого ты так много трудился, воспитывая меня. Сейчас слишком поздно преподавать мне еще какие-то уроки. Мне придется полагаться на то, что я знаю.

Она сняла Фаун с плеча и посадила на землю рядом со Стресой.

– Оставайся, малыш, – приказала она.

– Р-р-р! Рен, возьми меня! – воскликнул Стреса, ощетинившись. – Я смогу последить за тобой лучше, чем кто-либо из них!

Она снова покачала головой.

– И все же эльфийские камни лучше защитят меня одну. Гарт благополучно доставит тебя до Западной Земли, Стреса, если я не вернусь. Он знает о моем обещании тебе.

Она сняла вещевой мешок, сложила все свое оружие, оставив только длинный нож у пояса. Четыре человека, а также иглокот и лесная скрипелочка молча наблюдали за ее действиями. Бережно вытряхнув эльфиниты из мешочка, она положила их на ладонь, пальцы ее крепко сжались.

Не колеблясь больше ни минуты, она повернулась и исчезла в тумане.

Какое-то время Рен шла, ни о чем не думая, просто переставляла ноги; она уходила от тех, кто мог бы ее защитить. Путь ее пролегал сначала по каменистой тропе. Она шла, как одинокий охотник, замирая от напряжения и собственной решимости. Рен явственно слышала голос Эовен, которая рассказывала ей о своем видении: картине собственной смерти. «Нет, – поклялась себе Рен. – Если это и случится, то только не теперь, пока я жива».

Дракулы шептались у нее над головой, звали к себе. Ярость боролась в ней со страхом.

Она снова шла мимо посеребренных стволов мертвых деревьев, голых и окостеневших, – мимо врат в подземный мир мертвых. Смутно замаячили лица с пустыми темными глазницами. Рен раскрыла ладонь, вытянула руку вперед, призывая силу эльфинитов. Послушный ее воле, тотчас же вспыхнул голубой огонь. Она шла по дну коридора, где была выжжена вся растительность.

Впереди, на большом отдалении, она рассмотрела скопление белесых фигур, которые легко двигались, поворачиваясь к ней в немом приветствии. Слышались голоса, крики, шепот, призывы.

Голубое пламя исчезло, и теперь она шла наобум.

«Рен, – окликали ее, – Рен…»

Заставив себя отбросить страх, она осторожно двигалась дальше, озираясь, как бы не замечая движения теней вокруг себя, каких-то туманных сгустков, подающих слабые признаки жизни. Стреса оказался прав: темнело, день клонился к вечеру, свет угасал. Именно этого и хотели дракулы. Сперва они завлекли в ловушку Эовен, чтобы поглотить ее. Теперь настал черед Рен.

Рен закрыла глаза, защищаясь от страшной неизбежности.

Голоса становились все громче, все настойчивее, и бесформенные туманные пятна стали принимать форму человеческих тел, слабых и бесплотных. Перед ней открылся овраг… «Тот, где я потеряла Эовен», – решила Рен. Она спустилась в него, повинуясь волшебной силе, чувствуя, как она наполняет ее железной твердостью, – огонь уже полыхал в кузнице ее души. Она не знала, сколько времени… час, два или больше? Она потеряла ощущение времени, ощущение опасности, страха – всего на свете, осталось лишь желание найти и вызволить Эовен. Королева эльфов, хранительница жезла Рукха и Лодена, наследница волшебства друидов и родов Элессдилов и Омсвордов, она была всем, что составляли ее предки, и вместе с тем – никем. Существом, созданным из чего-то, что не поддается определению.

«И теперь ничто, – сказала она себе, – не сможет устоять передо мной».

Вокруг нее сомкнулась тьма – Рен достигла дна оврага. Слабый свет над ее головой терялся в тумане. Дракулы становились все наглее, показались их скелетообразные фигуры. Чудищ страшила и притягивала волшебная сила. Жадные глаза впивались в Рен, излучая безумное желание – завладеть ею, выпить ее до дна. Она почувствовала, как эльфиниты жгут ее руку, предупреждая об опасности. Но она все еще выжидала, шла вперед, живая среди мертвых.

«Рен». – Она услышала голос Эовен.

Стена бледных тел преградила ей дорогу. Формой напоминая человеческие, они гнулись и покачивались – слабая имитация того, чем они были при жизни. Они встречали ее, уже не призраки, готовые исчезнуть при дуновении ветра, а некие создания, принявшие подобие живых существ.

– Эовен! – позвала Рен.

Дракулы расступились, и она увидела Эовен. Провидица лежала у них на руках, как в колыбели, такая же бледная, как и они, – на лице выделялись лишь изумрудные глаза в обрамлении рыжих волос. И эти глаза блестели, полные ужаса. Рот Эовен был раскрыт, словно она пыталась вздохнуть… или крикнуть.

Губы дракул впивались в ее тело.

Рен застыла на месте, пораженная происходящим, и тут же подумала: «Ловушка!»

Голова Эовен резко вскинулась, а губы с рыком открылись, расползлись, обнажив блестящие клыки.

Рен взвыла от отвращения, и дракулы двинулись к ней. Раскрыв ладонь, она с быстротой мысли вызвала магическую силу эльфийских камней, в ярости направив огонь на все, что находилось поблизости. Волшебный огонь пронесся по телам дракул, испепеляя их. Пламя поглотило все. Рен направляла огонь во все стороны, чувствуя, как через нее проходит волшебная сила, горячая и суровая. Она испустила крик радости, видя, как огонь выжигает равнину – от края до края. Она подчинилась пламени… все равно чему, лишь бы уничтожить новый образ Эовен!..

Еще мгновение, и она полностью растворилась бы в магической силе. Но последним усилием воли остановилась, и вспомнила, зачем она здесь, и пришла в себя. Рен с силой сжала пальцы, утопив в ладони эльфиниты. Огонь обжигал руку, тело дрожало. Наклонившись, она упала на колени. Волшебная сила как бы с сожалением покинула ее, испугав напоследок своей неукротимостью.

Она припала к земле, пытаясь окончательно овладеть собой. Воображение рисовало ей жуткую сцену, дракулы и Эовен исчезают в языках пламени, сожженные волшебной силой эльфинитов.

Чувство стыда и горя поглотило ее.

Она устало подняла глаза. Перед ней простирался пустынный овраг. В воздухе висели дым и пепел. У нее сжалось горло, когда она попыталась вздохнуть. И все кончено. Эовен уничтожена, а она, Рен, наблюдала, как сбывалось пророчество. Как Рен ни пыталась, она не смогла ничего изменить. Эовен говорила, что ее жизнь согласуется с ее видениями и она должна принимать их все, даже то, которое предсказало ей смерть.

Слезы полились по щекам Рен.

«Эовен! Бедная Эовен!»


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю