Текст книги "Самая длинная ночь в году"

Автор книги: Тереза Тур

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Ты идешь, попадая ногой в волчий след —

только ветер колючий в лицо.

Путь не близкий лежит у тебя впереди.

Иди, Рэй, иди.

Джанхот. Настоящее время. Он

Великий князь Радомиров Андрей Николаевич засыпал, улыбаясь. Эта глупая, по-мальчишески ликующая улыбка не желала сходить с его губ с того самого момента, как он обнаружил Иру, сидящую на лестнице.

– Ты чего тут? – опустился он к ней, сел рядом и обнял. Она, как котенок, сонно потыкалась ему в плечо и пробурчала:

– Там темно.

– Чудо мое… – рассмеялся он, подхватывая ее на руки. – Пошли спать. Только надо будет сразу второе одеяло найти, а то ты мое наверняка отнимешь.

– Идем…

– Почему Джанхот? – спросил он вдруг, лежа напротив нее. – Почему из всех городов Империи Поморья ты осталась жить именно здесь?

– К тебе поближе, – сонно выдохнула она, но он уловил сарказм в голосе. – Я не хочу сейчас говорить об этом, это… слишком больно.

Андрей как-то горестно покачал головой и притянул ее к себе:

– Спи, чудовище.

Ира закрыла было глаза, но уже через минуту любопытство победило усталость:

– Почему чудовище?

– Потому что! Я сходил с ума, поднял всю Империю на дыбы, чтобы найти тебя, – а ты была рядом…

– А потом просто пришел ко мне… – Она уже была полностью завернута в его одеяло. – Потому что это было правильно… И мне больше нравится, когда ты меня называешь ласточкой…

– Спи, моя ласточка!

И она спала.

А утром, когда он проснулся с той же улыбкой на губах, – она исчезла.

Кровать была пуста, одеяло – аккуратно сложено…

– Ира! – заорал он, вскакивая так резко, что в голове зазвенело. – Ира! – выбежал в коридор.

Пытался прислушаться – это плохо удавалось сквозь грохот сердца и шум крови в висках.

– Чего ты кричишь? – выглянула она из спальни, закутанная в его халат. – Напугал.

– Где ты была?

– Не поверите, Андрей Николаевич – в купальне! – Она морщилась и с силой терла бедро. – Налетела на столик… Теперь синяк будет…

– Иди сюда – пожалею. – Он улыбался, но сердце все не унималось – билось раненой птицей о грудную клетку.

– Ты больше не пугай, – весело сказала она. – У меня и так с мебелью непростые отношения.

– Личные? – рассмеялся он.

– У мебели – углы, а у меня – конечности.

– Бедная моя…

– Раньше я, конечно, не обращала на это внимания, пара секунд на лечение – и все. А вот теперь…

Она замолчала, натянуто улыбнулась.

– Ира, – он поцеловал ее в макушку, – я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе вернуть дар. Мы обратимся к целителям, к преподавателям вашей Академии. Проконсультируемся у княгини Снеговой. Спросим у Тамары Ильиничны…

– Кто это?

– Моя личная целительница. Еще отец приставил. Мы с ней не разговаривали в этот год, правда… Но теперь, я думаю, она меня простит.

– А не разговаривали почему?

Князь Андрей только вздохнул – и погладил любимую по щеке.

– Не понимаю… – нахмурился он. – Я, конечно, не видел еще целительниц, лишенных дара, но с магами, от которых ушла сила, встречаться приходилось. Их называют «выгоревшими». Или трухой.

– И что? – Ира напряглась.

– Через тебя проходят потоки силы. Очень четкие и яркие. Ты не лишилась магической энергии.

– Меня уже осматривали целители. Сказали, что сила ушла, – прошептала она. – Труха…

– Ира, я не знаю, что было год назад, после… – он запнулся, – после всех этих событий. Я тебе говорю то, что вижу сейчас.

– Они говорили, что такое может быть, но мне казалось, что меня просто утешали…

– Не знаю. Не уверен. Но вот что я скажу тебе. – Он заставил ее посмотреть себе в глаза. – Будет сделано все: возможное и невозможное. Но… Если ничего не получится, то я предложу тебе возглавить патронаж над целительницами Империи.

– Что? – она даже зажмурилась.

– Согласен, работа трудная – объем огромный… Давно, кстати, собирался, но были сомнения…

– Какого рода?

– Объем финансирования. Такие фонды очень продуктивно разворовываются… Но это, так сказать, план «Б». А пока давай одеваться. Я распорядился насчет завтрака. Хотя, – он посмотрел на часы, – время уже к обеду. Вестовые накрывают на стол.

Ирина прислушалась – внизу действительно кто-то ходил.

– Я бы хотел представить тебе одного человека – моего друга. Если, конечно, ты позволишь…

Она воззрилась на него с недоумением.

– Понимаешь, по протоколу я должен представить свою невесту Императорской семье. Сначала.

– У нас изначально все, как я понимаю, не по протоколу…

– Пойдем завтракать. – Он улыбнулся и предложил невесте руку.

Джанхот. Она

– Простите, обед у нас самый простой, – обратился ко мне после представления генерал-полковник Макаров, которого князь Радомиров охарактеризовал, в числе прочего, как своего близкого друга.

Генерал – нестарый еще мужчина, высокий, худощавый, темноволосый и темноглазый – мне понравился. Судя по фамилии, он происходил не из знатного рода. Следовательно, чтобы он очутился так высоко, с низов пробивались как минимум три поколения Макаровых. Все как у моих родителей…

– Где вы познакомились? – спросила я.

– На войне, – пожал плечами генерал.

Да… «Неявная» война – как ее назвали потом в учебниках мировой истории, «Черная» – как называли ее наши – действительно прошлась по всем в Поморье…

Сразу после гибели императора и императрицы девятнадцать лет назад никто официально на наше государство не нападал. Были волнения в стране, какие-то как бы непонятные наемники высаживали многочисленные и хорошо организованные десанты на границах Империи Поморья. Четыре года длилось это противостояние – ожесточенное, яростное. Нынешнему императору удалось поднять весь народ и сплотить его.

Мне эта война принесла сиротство – мама и сестра погибли, когда в последние дни войны были вырезаны семьи офицеров и солдат, обороняющих Мироград. Отец умер от обширного инфаркта спустя месяц – в тот момент, как было объявлено о победе.

– Мы познакомились с Семеном Семеновичем здесь, на юге, – сказал князь Андрей, вернув к реальности.

– Дела здесь шли хуже, чем на востоке. Там генерал Иевлев – как я понимаю, ваш батюшка – организовал оборону Мирограда таким образом, что за каждый пройденный метр нашей земли противник платил таким количеством убитых и раненых, что особо не рвался вперед. До сих пор оборона Мирограда изучается в учебниках истории как образец военного искусства. Простите, наверное, мы зря затронули эту тему?

– Нет, – решительно отерла я глаза. – Отец… Да, он такой был. Я потом узнала, что у него от напряжения из складок на ладонях сочилась кровь… Я даже боюсь предположить, какое у него было давление… А уж потом, когда мамы и сестры не стало…

Увидела запрещающий взгляд князя Андрея, обращенный к генералу Макарову:

– Нет. Не надо. Мне так хочется иной раз поговорить с кем-нибудь о папе, о моей семье…

Тогда Андрей подал мне руку. Я протянула свою. Он сжал ее обеими руками. И уточнил:

– Мы говорим про юг. И о том, как мы познакомились.

– Да, – согласился с ним генерал Макаров, смущенно поглядывая на меня. – Простите бесчувственного солдафона.

– Тогда еще капитан Макаров командовал участком фронта…

– Препоганым, надо отметить. Неподалеку отсюда. Вражеский десант смог прорваться в глубь территории. А это же горы. Под чьим контролем высота – тот и творит, что хочет. Мало мне было головной боли, так еще – представитель ставки! Прибыл из самой столицы. Контролировать нас и осуществлять общее руководство. Ну, и потребовал меня к себе. А я ему и говорю!..

– Семен Семенович! – протянул князь.

– Да понимаю я все, повторять дословно не буду, – рассмеялся генерал. – Смысл и так понятен. Я выразил негодование, что молодые щенки-аристократы и сами помочь не могут, и на убой безоружных солдат гонят. Патронов мало, ледовых бомб нет вовсе, солдаты голодные, прикрытия магического – никакого. А нам господствующую высоту брать.

– И что? – Я от любопытства завертелась на стуле от одного к другому, как птичка на жердочке.

– Молодой аристократ внимательно выслушал мои вопли – кстати, я тогда знать не знал, к какой фамилии он принадлежит. Через двадцать минут у нас были боеприпасы и провиант – слова «каторга» и «сгною» в устах представителя ставки обладают большим воздействием, чем «расстреляю» боевого офицера. Тогда я и понял, зачем они, эти самые представители ставки, нужны. А еще через полчаса он пошел с нами в атаку. Благодаря его магической поддержке мы взяли ту высоту. И даже без невосполнимых потерь. Так и познакомились.

– И уже не важно стало, как ты танцуешь вальс, – со смехом сказал князь.

– А при чем здесь вальс? – не могла не спросить я.

– Мой дед землю пахал. Но отцу образование дать смог. Я уже поступил в военное училище. За деревенский говор, незнание иностранных языков и особенно за танцы надо мной, конечно, глумились. Чуть было не отчислили за неумение танцевать вальс с первого курса…

– И у меня с танцами было как-то не очень, – задумчиво протянула я. – Но меня никто отчислять не собирался…

– Ты же говорила, что умеешь танцевать? – изумился князь Андрей. – И мы даже вальс танцевали в Мирограде.

– Умею я танцевать, – гордо отвечала я. – Но плохо.

Мужчины рассмеялись. Я встала – они незамедлительно и очень слаженно поднялись, оказавшись на ногах раньше меня.

– И как вы это делаете? – проворчала я.

Дальше я им сообщила, что хотела бы прогуляться по поместью, сопровождать меня не надо – и да, я помню, что на скользкую тропинку, ведущую к морю, без сопровождения я не пойду.

Через какое-то время меня догнал князь Андрей.

– Не замерзла? – спросил, обнимая меня.

– Нет.

Я наслаждалась видами поместья, словно вписанного неизвестным художником в вековой сосновый лес. Мысли, которые меня сегодня сопровождали, не были ни мрачными, ни тоскливыми – я была счастлива.

– Почему ты ушла?

– Хотела побыть одна. И я подумала, что вам надо поговорить наедине.

– Ласточка моя, я понимаю, – разговор был тяжелый. Но… привыкай…

Джанхот. Он

– И что вы скажете о наследнике?

После того как Ирина их покинула, князь Андрей и генерал Макаров перешли в кабинет.

– Он – сын своего отца, – развел руками генерал. – Однако, когда командует, интонации ваши.

– Значит, в целом неплохо? – иронично поинтересовался Радомиров.

– Он молод, горяч, вызывает симпатии офицеров и любовь солдат. Умеет воодушевлять. Прост в общении, но при этом величественен. Кстати, все распоряжения были даны толково. Кое-что упустил, но прислушался, когда я посоветовал обеспечить охрану водонапорной башни. Очень профессионально запугивал городского главу и руководителя района. Кстати, через час он запланировал встречу с местными жителями. Желает общаться. Хочет привлечь их к расчистке дороги. И улицу Сосновую от снега вычистили. Я так и не понял, что адъютанты с этой окраинной улицей так всполошились.

– Замечательно, – улыбнулся князь. – Надо посмотреть на это действо – и можно будет отбыть в столицу до ужина. Вы же присмотрите за его императорским высочеством?

– Конечно, – кивнул генерал Макаров. – А в столицу зачем? У вас же не было таких планов.

– Я же не знал, что Ирину найду… здесь… Я сделал Ирине Алексеевне предложение, и она его приняла.

– Поздравляю.

– Спасибо, – рассеянно протянул князь.

– Что же произошло в прошлом году?

– Кто-то, – нарочито спокойным голосом проговорил Великий князь, – совершил проникновение на территорию моего как бы хорошо охраняемого поместья… Кто-то отпер для Ирины дверь этого самого кабинета, чтобы она в документах порылась. Кто-то изобразил из себя служанок и открыл глаза Ирине на мое подлое поведение.

– С ума сойти, – выдохнул ошарашенный генерал Макаров. – Это кто у нас в Поморье настолько не ценит собственную жизнь?

– Скорее уверен в собственной безнаказанности…

– Вы думаете?

– Я просто уверен, что это императрица. Взлома не было. Иначе у вас на базе в первую очередь сработала бы магическая защита. Значит, открывали ключом. Он есть у вас, есть у императора. Все. Эта выходка… Уж больно в стиле жестоких розыгрышей, которые так любит супруга моего брата… Можно сделать вывод… – и лицо князя закаменело, не предвещая ничего хорошего той, о которой он говорил.

– Андрей Николаевич, Небесами заклинаю! Все ведь обошлось… Оставь ты эту историю. Ты сам говорил, что не собираешься ничего предпринимать против императрицы в глобальном масштабе – ты слишком привязан и к наследнику, и к его младшей сестре. Развод слишком плохо отразится на престиже монархии. Это только испортит ваши отношения.

– Куда уж больше…

– Ты же сам удивлялся – год затишья. Год она ничего против тебя не предпринимала.

– Видимо, шутка удалась чуть в большем масштабе, чем она планировала…

Он простился с генералом, распорядился подогнать экипаж – захотелось романтики – и отправился искать Ирину.

Они подъехали на центральную площадь их маленького городка, что носила гордое название «Имперская», как раз тогда, когда наследник заканчивал обращение к народу.

Все было правильно и патетично. Народ в глубинке более консервативен, чем в высокомерной столице – зрелище проникало в сердце людей, у подданных горели глаза от воодушевления.

– Хорошая работа, – послушав буквально несколько секунд, обронил князь Андрей. – Ты не замерзла?

Ирина отрицательно замотала головой, с восторгом рассматривая молодого наследника.

– Я буду ревновать! – прошептал ей на ухо князь Андрей. Выпрыгнул из экипажа, протянул невесте руку. – Мы с тобой отправляемся в столицу.

– Хорошо, – улыбнулась она. – Я скучала по городу.

Одновременно с хлопком открывающегося портала раздался крик их возницы:

– Код девять! Диверсия! Диверсия! Портал схлопывается!!!

Но тьма уже поглотила их.

Самый страшный кошмар для жителей Поморья – это схлопнувшийся портал. Взбесившаяся магия перемещения, которая вдруг перестает подчиняться. И вместо того, чтобы доставить одного мага – если портал личный – или группу пассажиров – если общественный – из одной точки в другую, портал захлопывается сам на себе. И через какое-то время выдает ошметки тех, что когда-то были людьми. Так погибли родители ныне царствующего императора.

До их трагической гибели никому в голову не приходило, что можно использовать порталы как орудия убийства, хотя несчастные случаи, конечно, случались… Но как убийцы воздействовали на портал? Как им противодействовать? На этот вопрос уже без малого двадцать лет пытались найти ответ и Тайная канцелярия, и лучшие умы Империи. Но пока безрезультатно.

А вот сейчас князь Радомиров увидел небольшой жемчужно-серый шарик под ногами. Должно быть, кто-то, стоящий совсем рядом, кинул его под ноги в тот момент, когда князь открыл портал.

Ну что ж… Еще двадцать лет назад он приказал разработать план спасения и от этой смертоносной моды времен Черной войны. Пришло время испытать еще одну задумку профессора Сиялова.

Кольцо давало магу шанс при активации своих способностей остаться в живых, попав под непроницаемый купол. Кроме того, император отдал приказ создать защитный амулет. Но нашелся иной выход. Идея профессора была, с одной стороны, гениальна, с другой – имела один существенный недостаток.

В качестве артефакта использовалась та самая серая сфера, по вине которой портал схлопывался. Маг просто останавливал ее программу и использовал тот же самый энергетический выброс для того, чтобы оказаться в другом месте. После этого портал все-таки схлопывался, но маг успевал спастись. Если же нет, то в теории сила хлопка ослабевала настолько, что мага могли спасти целительницы. Испытаний, понятное дело, не было.

К сожалению, воплотить идею профессора в жизнь по магическому потенциалу могли лишь Великий князь Радомиров, наследник и его величество император. Выход был найден, но только для членов императорской фамилии. Однако если учесть, что именно они были главной мишенью бомбистов, – это уже был огромный успех.

Князь Радомиров услышал вопль солдата – и его залила волна такой обжигающе-пламенной ненависти к той твари, что пыталась убить – ладно его самого, но Иру… И растворившись в этой ненависти, он настолько явно представил себе скалу неподалеку, к которой любил сбегать в детстве, что мог, наверное, просто коснуться ее рукой и почувствовать подушечками пальцев шершавую поверхность нагретого солнцем камня. Даже страха, что не хватит энергии, не было.

Он уставился на маленький серый шарик:

– Давай, родная… Давай, серенькая… Ну!

Через несколько мгновений он рухнул в снег, заливая его алым. Как же он ненавидел вид испачканного кровью снега! Кровь, как назло, сочилась отовсюду – из носа, из пор. Даже из ладоней. И пачкала, пачкала чистый белый снег вокруг…

– Вырвались… – беззвучно сложились его губы.

Как-то отстраненно он заметил, что Ирина забрасывает его снегом, особенно старательно лепит снежок и пытается примостить его на переносицу.

Потом говорит что-то – он не слышит, что именно. Роется в сумочке, достает какой-то камень в темной оправе. Начинает срывать с него одежду – какие же у нее холодные руки… Она прижимает кулон к телу, исходящему кровью, где-то в области солнечного сплетения…

И кровь подчиняется. Она перестает стремиться наружу.

Они спаслись… Снова спаслись! Вопреки всему.

Окрестности Джанхота.

Скала Парус. Она

Я ненавидела себя. За то, что замерла, когда Андрей стал истекать кровью. За утраченный дар. За то, что растерялась.

Зарычала – и стала забрасывать его снегом, чтобы хоть как-то попытаться остановить кровотечение. Потом вспомнила, что так и не выложила из сумки амулет, останавливающий кровь. Конечно, я понятия не имела, подействует ли он сейчас, когда я потеряла дар, – но вариантов особых не было.

Я высыпала все, что было в сумке, на снег, схватила кулон, распахнула шинель, китель, порвала рубашку – надо добраться до тела… Приложила артефакт в район солнечного сплетения. Хвала Небесам – кровотечение прекратилось. Стряхнула с руки перчатку, прижала пальцы к шее. Пульс был.

Больше ничего сделать не могла – только положить его голову к себе на колени, молить Небо о милости. И ждать…

Грохотало о замерзший берег серое мрачное море, где-то рыдали чайки. Низкое тяжелое небо с подозрением поглядывало на сугробы, появившиеся за ночь.

– В детстве я любил сюда удирать, – раздался тихий хриплый голос. – Мое любимое место… Хорошо, что нас вынесло рядом, а не впечатало в скалу…

– Да, – прошептала я. – Слава Небесам – мы живы остались. И ты очнулся…

– Мы с Александром сюда удирали регулярно. Как-то, нам, по-моему, лет по одиннадцать было, сделали плот. И попытались отправиться в плавание. Конец сентября… Штормило. Нас спасли моряки. Вечером меня порол мой папенька, а Александра – его.

– Пороть детей! – ужаснулась я. – Как можно!

– Подрастут наши – подискутируем.

Надо же – сам белый, сосуды на лице полопались – а смеется…

– Надо отсюда выбираться, ты замерзнешь, – проворчала я.

– Меня надо поцеловать, – прошептал одними губами.

– Никакой порки детям! – потребовала я перед тем, как коснуться его губ.

– Только если за ложь… – явно о чем-то вспоминая, тихо сказал он.

– Так, – распорядилась я, – поднимайся.

– Тебе придется взять на себя наше прикрытие магией.

– В каком смысле? – Вот уж кем я никогда не была, так это магом.

– Кулона связи нет, у меня ни капли энергии. Нам идти около трех километров берегом. Горами – короче, но туда мы соваться не станем, слишком рискованно. Как ты видишь, все завалено снегом. Необходимо передать мне часть энергии, чтобы я поднялся. И сделать, чтобы перед нами расстилалась узкая, но плотно утоптанная тропинка.

– Но я этого делать не умею!

Первый шок прошел, и к горлу подступил страх осознания того, что случилось… Холодный, липкий, безжалостный.

– Придется научиться. Надо будет выбраться сюда летом. Если оплыть скалу под водой, появляется удивительное чувство… Свободы, наверное…

Я закатила глаза. Романтичный мужчина – это, конечно, замечательно! Вот только не вовремя…

– Будем строить плот?

Злость вернула самообладание. Подумалось о том, какой он сильный и мудрый, – это он меня отвлекает разговорами специально, чтоб не впала в истерику…

– Нет… Как корабельных дел мастер я никуда не гожусь… Угоним корабль у военных. Они меня простят…

Он замолчал, вглядываясь в небо, которое далеко-далеко у горизонта было не серое, как все вокруг, а какое-то тревожно-синее…

– Возьми свой браслет, рассмотри камни… Расслабься, просто смотри, – раздался его голос. – Вокруг покой, тебе спокойно… Дыши вместе с морем, в такт набегающим волнам. Море сильное. Очень, очень сильное. Ты можешь попросить частичку этой силы. Она проходит через тебя – и ты оставляешь ее в браслете. Распределяешь в камнях, по узору, вплетаешь в нити…

Я слышала его голос и не слышала своих мыслей. Я была с морем – с каждым его ударом о землю. Я была самим морем – его легкими, его сердцем, его душой…

– Ира, Ира… Хватит!

Я поняла, что меня тормошат, – и недовольно скинула чью-то руку.

– Ирочка, ласточка… – Его губы, почему-то теплые, на моих губах. – Девочка моя, возвращайся ко мне. Я тебя люблю…

И я послушалась. Тяжело вздохнула – возвращаться не хотелось – но послушалась.

Распахнула глаза и увидела близко-близко встревоженное лицо Андрея.

– Все хорошо, – громко сказала я. Во мне что-то бурлило, переливалось, искрилось…

Он расстроенно покачал головой:

– Я и забыл, что ты никогда не работала с внешними энергиями. Так глубоко погружаться нельзя. Можно и не вернуться… Когда нас учили – нас страховали. А я сейчас магии лишен.

– Все хорошо! – упрямо повторила я, по-прежнему не понимая, чего он такой насупленный, и немного обижаясь, что он не радуется вместе со мной. – Что мне теперь надо делать?

– Надень свой браслет мне на руку – мой рассыпался.

Я так и сделала.

– Теперь поднимаемся – и идем.

– Ты говорил про тропинку. Как ее сделать? По такому глубокому снегу мы будем брести пару дней…

– А ты представь – только в деталях, чем подробнее, тем лучше, – то, что ты хочешь. Только делай тропинку узкой – иначе сил не хватит.

И у меня получилось!

Мы брели, пошатываясь. Андрей шел, опираясь на мое плечо. А я ощущала себя почти целительницей – и была счастлива. Потом мы взбирались по ступенькам. К счастью, их успели расчистить. Несколько сотен метров – и мы дома…

Дошли до спальни – Андрей рухнул на кровать. Прямо в одежде, пропитанной кровью…

Лицо приобрело землистый оттенок, который мне совсем не понравился.

– Где взять кулон связи? – потрясла я его за плечи.

– В кабинете, – не открывая глаз, ответил он. – Не надо меня тормошить!

– Где он лежит?

– В ящике стола.

– Где ключ от кабинета? – продолжила я.

– В кармане.

– Дай сюда, – зарычала я.

– Держи.

Я схватила его – и побежала звать на помощь.

– Семен Семенович! – нажимая на все камушки разом, кричала я, вызывая генерала Макарова, с которым я познакомилась в обед. Небеса, как, кажется, давно это было. – Князь Радомиров ранен, нужна помощь целительницы!

И через целую вечность до меня донесся голос:

– Ирина Алексеевна! Вы живы?!

– Живы!

* * *

Помощь пришла. Пусть не так быстро, как хотелось, – порталами пользоваться не рискнули, поэтому генерал Макаров и целительница добирались в экипаже.

Я успела раздеть князя и обтереть его от запекшейся крови, нервно прислушиваясь к прерывистому дыханию, злясь на свою беспомощность, чувствуя в себе силы… Но, как я ни старалась, не смогла призвать свой дар. Раньше мне достаточно было прислушаться к человеку, раствориться в биении его сердца, прожить несколько ударов… И я знала – и чем он болен, и какая помощь требуется.

Сейчас же я не слышала. Я, конечно, могла нащупать пульс, могла догадаться по косвенным признакам, что происходит, но… Как я ни вслушивалась – до шума крови в висках, до тянущего назад гула в затылке… Я не слышала.

– Ирина Алексеевна!

Наконец-то чьи-то голоса внизу. Выскочила навстречу. Чуть не упала – голова сильно кружилась, – но побежала в коридор, чтобы встретиться с сильно постаревшим за эти сутки Семеном Семеновичем. За ним шла немолодая уже женщина в белой одежде целительницы.

Она как-то странно посмотрела на меня, но мне было не до этого.

– Пойдемте скорее! – торопила я.

Мы зашли в спальню.

Андрей выглядел плохо. По всему телу были разбросаны черные точки от полопавшихся сосудов. В себя он тоже не приходил.

Целительница опустилась рядом с ним на кровать, замерла. Я буквально чувствовала ее погружение… Но так же сделать не могла.

– Истощен магически, большая, но не критическая кровопотеря… Небольшой ожог на левой руке…

– У него браслет энергии пеплом осыпался, – пояснила я.

– В остальном… – продолжила целительница, – ничего особенного. Дать выспаться. Хорошо покормить. Можно подпитать энергией. Только слегка, – обратилась она к генералу, – надо дать организму возможность восстановиться самостоятельно.

Семен Семенович радостно закивал.

– Сейчас все сделаем в лучшем виде, Тамара Ильинична.

И он, сосредоточившись, закрыл глаза.

Я облегченно вздохнула.

– Так, теперь вы, – посмотрела на меня целительница. – Что же вы, Ирина Алексеевна, о себе не заботитесь? Оказали помощь Великому князю, так надо же и себя вылечить…

– Я не могу никого лечить, – уже привычно проговорила я. – Дар ушел.

– А как вы кровь остановили? – удивилась целительница.

– У меня в сумке был артефакт – я его использовала.

– Простите, – как-то смутилась целительница. – Не знала. Так… Давление высокое, пульс скачет, левая рука повреждена.

Я вспомнила, как в телепорте, в заполонившей все тьме, меня за запястье схватил Андрей.

– Странно, я и не почувствовала…

– Сейчас я вам помогу. Только расслабьтесь – целительниц тяжело лечить…

– Повторяю, я больше не… – начала я.

Тамара Ильинична раздраженно подняла ладонь вверх.

– Сила в вас бурлит, – улыбнулась она мне. – Никуда она не делась. Вы не потеряли Дар, Ирина Алексеевна, – вы не можете лечить. Почему – я не знаю. Но в остальном я уверена, что не ошиблась. Вы уж поверьте моему опыту, дорогая.

Джанхот. Он

Проснулся в кромешной темноте. Захотелось света – ничего не произошло. Силы не было. По-стариковски, кряхтя, поднялся, вспоминая подробности дня минувшего…

Раздраженно захлопал в ладоши – неяркий свет проник в спальню.

Ирины не было.

Конечно, такой паники, как утром, не случилось – но… птица-сердце чертыхнулась, захлопала крыльями, жалобно пискнув.

Прислушался – по первому этажу кто-то ходил. А еще волшебно пахло жареным мясом.

Стало как-то веселее.

А когда обнаружил ее на кухне, сосредоточенно колдующую над горшочком, остановился. Нежность – глупая, щемящая – затопила пряным ароматом и унесла туда, где нет ничего, кроме счастья рядом с любимой.

– Ира, – позвал он.

Она улыбнулась:

– Как ты себя чувствуешь?

Андрей прислушался к себе:

– Ничего не болит. Выспался. Магии нет. Есть хочу!

– Тамара Ильинична была здесь. Она очень сильная. Единственно… – запнулась Ира.

– Что? Она тебя смотрела?

– Да. Она говорит – со мной все в порядке. Удивилась, почему я тебя сама не вылечила…

– Ты сможешь, – обнял он ее. – Ты будешь лечить.

– Надо накрывать на стол, – высвободилась она. – Ужин готов. Кстати, у тебя из запасов пропитания – только алкоголь! Целый подвал!

– Конечно. Остальное – привезут.

– А знаешь, я за этот год готовить научилась. Вот, – она сделала приглашающий жест рукой. – Пожалуйте, ваше сиятельство!

Он поцеловал ей ручки и заверил, что в еде он абсолютно неприхотлив:

– Вот только всяких морских гадов не люблю…

– И креветок? – спросила его с ужасом Ирина.

– И креветок. Терпеть не могу.

– Ты же у меня в гостях ел и нахваливал, – возмутилась она. – И потом мы с тобой в Мирограде в ресторанчике были – там тоже…

– Я во время Черной войны и перловку нахваливал, особенно если она горячая была, – рассмеялся князь. – Это же не значит, что она вкусная. А уж ради вашего, Ирина Алексеевна, удовольствия…

– Какие жертвы!

– Почему жертвы, – обиделся он. – Я хотел тебя порадовать.

Ира подошла, посмотрела в его глаза, потом сказала очень тихо и серьезно:

– Спасибо.

Он легонько поцеловал ее в макушку:

– Ладно, кормите меня. Согласен на все!

– Сейчас, конечно, – засуетилась она. – Только я не нашла, где скатерти.

– Вот уж чего не знаю – того не знаю.

Скатерть он нашел – подумаешь, поднял дежурных по гарнизону. Они и нашли, у кого спросить. А кто сказал, что служба в Имперской армии, особенно в таких привилегированных частях, как Министерство безопасности Поморья, – это легко?!

Как отужинали – было и правда очень вкусно, – князь Андрей потащил ее в библиотеку.

– Надо убрать со стола, – протестовала она.

– Глупости! Надо идти со мной!

– Нехорошо, Андрей! Надо все отнести хотя бы на кухню – я помою позже.

Вместо ответа он подхватил ее на руки.

– Андрей Николаевич, это тирания! – возмутилась Ирина.

Великий князь Радомиров вдруг тяжело вздохнул. То, что происходит между ними, – это сказочно хорошо. Это просто подарок Небес какой-то… Но вот потом, когда они вернутся в столицу… Как жаль, что работу его Министерства от того, что у него приключилась большая светлая любовь, никто не отменит…

Он обнял Иру еще крепче. Понял, что она гладит его по голове.

– Ничего, – проговорил он. – Все хорошо…

И отправился с ней на руках туда, куда собирался, – в библиотеку.

– Я – князь, и мне положено музицировать. И потом, у меня для тебя сюрприз. Я кое-что написал. Для тебя.

– Ты – музыкант? – удивилась Ирина.

– Нет конечно. Но меня учили – как и всех. Уроки эти я любил, поэтому надеюсь доставить тебе удовольствие!

– С ума сойти!

– Только не смейся… прошу.

– Я не буду…

Он удивительно легко и изящно уселся за рояль, нежно тронул клавиши. Тихая, нежная мелодия укутала ее плечи. Ласково, но настойчиво подтолкнула в мир грез, и Ирина пошла за ней – туда, где звенящая вьюга, туда, где жемчужное море, где хрустальные замки и прозрачные льды. Туда, куда нестерпимо манил уютный бархат его чарующего голоса:

 
Это первый раз в моей жизни,
Когда с каждым ударом сердца,
С каждой упавшей снежинкой,
Где-то в этом же самом ритме
Дышит Счастье…
 
 
Тихо, несмело, но ты знаешь —
Спокойно, ровно…
Так, как будто оно вдыхает
Запах моря…
 
 
Ах да, снежинки…
А снежинки ему не мешают!
Они тихо плывут над морем,
Ищут место, где мне с тобою
Очень было бы хорошо…
 
 
Хорошо так стоять, обнявшись,
И дышать… тихо, несмело,
Попадая ударом сердца
В ритм падающих снежинок,
Понимая, что запах моря —
Это первый раз в твоей жизни…
 
 
Если что-то ты вдруг услышишь,
Между ударами сердца,
Тише шелеста снежного вальса,
Где-то в этом же самом ритме,
То запомни —
Так
     дышит
Счастье…
 

– Ирочка, почему ты плачешь? – склонился он над ней, когда закончил читать.

– Не знаю… – вздохнула она. – Это словно сказка. Словно чудо. Словно не со мной…

– Меня тоже мучит эта мысль. Мысль о том, что придется выйти из этого дома, вернуться…

Она забралась к нему на колени, уткнулась в плечо:

– Но мы ведь всегда сможем убежать сюда ото всех?