Текст книги "Неспящая красавица (СИ)"

Автор книги: Тэффи Нотт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7

– Андрей Сергеевич!

Маг сначала было хотел отмахнуться от голоса, но потом узнал обеспокоенно-раздраженные нотки.

– Андрей! – позвал знакомый голос вновь. Маг тряхнул головой, открыл глаза и обнаружил себя в зимнем саду. Наденька стояла напротив, настойчиво и как-то даже по-детски тянула мужчину за рукав, нахмурив брови, с тревогой вглядывалась в побледневшее лицо.

– Надя… – хрипло прошептал Андрей, не веря своим глазам. Барышня поспешно убрала руку, нахмурилась ещё сильнее. – Надежда Ивановна, Боже, как я рад вас видеть.

– Вы в своём уме? – Полицейская подбоченилась. – Что с вами?

– Для начала скажите, мы во сне или в реальности? – Андрей завертел головой осматриваясь. – Что произошло?

– Если вы опять прыгнете в окно, я за себя не ручаюсь, – предупредила полицейская, но увидев на лице напарника полнейшую растерянность, смилостивилась. – Да ничего не произошло. Мы с вами шли к двери, чтобы дойти до кухни, но как только вы потянулись открыть ручку, как застыли словно статуя.

– И сколько я так простоял?

– Достаточно, чтобы я начала беспокоиться, но недостаточно, чтобы применить силу, – Надя выразительно хмыкнула. Без дополнительных уточнений Андрей понял, что в случае чего, смелая полицейская была готова отвесить ему пощёчину. И стоило признать, что это было бы идеальным вариантом для проверки прочности этой реальности. – Может, наконец, расскажите, чем вас так зацепила ручка двери?

Андрей медленно провёл ладонью по лицу, как будто пытаясь ощутить себя здесь и сейчас. Загвоздка была в том, что там в коридоре он тоже чувствовал себя вполне реальным. Вдруг он просто свихнулся? Или ночница убила и его, а он попал в какой-то вид собственного ада?

– Расскажу, – покладисто кивнул Андрей, убирая ладонь от лица. Улыбнулся, с весёлым удивлением заметил, как вытягивается лицо полицейской. Улыбка ей эта явно не понравилась. – Только должен сделать сначала одну чрезвычайно важную вещь.

Сложно сказать, что было более реальным – ночница в коридоре, крики боли или сейчас растерянное симпатичное лицо напротив и огненный шар, мечущийся от одного высокого окна к другому. Однако одно Андрей мог бы утверждать с пугающей точностью: та реальность, в которой он держал на руках мертвое тело Нади, была невыносима мыслью о том, что он мог потерять барышню Огонь-Догоновскую. Насовсем. По-настоящему. И ни разу даже не попробовать рискнуть. В конце концов, это совсем непохоже на бравого фельдфебеля Голицына, о котором слагали легенды в столице!

И Андрей сделал то, что сделать должен был давно. Преодолел то небольшое расстояние, что было между ним и Надей. Смело приобнял полицейскую за талию, которая так здорово была подчёркнута в этом наряде, и поцеловал. Здраво рассудив, что если это очередное видение – то не рискнуть глупо, он ничего не теряет. А если реальность, то пощёчина докажет ему это.

Губы у Надежды Ивановны были горячими, мягкими. На несколько мгновений мир будто замер, прислушиваясь к их сердцебиению. Сошлось ли оно в унисон, как то бывает у истинных влюблённых в бульварных романах или эти двое не проходят даже такую простую проверку?

А потом Андрею Сергеевичу Голицыну, бравому обер-фельдфебелю, любимцу бонн и их симпатичных дочек, который ни разу в своей жизни не получал отказа, всё-таки прилетела звонкая пощёчина.

Рука у полицейская оказалась тяжёлой. Андрей в первую секунду подумал, что голова, взорвавшаяся фейерверком боли, просто у него оторвётся. Маг приложил ладонь к горящей щеке.

– Что вы смеётесь? – Надя сжала ладони в кулаки. В голове у неё был полный кавардак. Точнее, сначала, когда маг её вот так бесцеремонно поцеловал, в голове была блаженная пустота. Причём никакого другого слова, кроме как «блаженная» Надя и подобрать не могла. Ни тревог, ни мыслей, ни страха. В какой-то миг полицейской даже подумалось, что она не чувствует пола из-за лёгкости. А потом накатила злость. Теперь даже и обида. – Кто вам позволил себя так вести?

– Ради Бога, простите, Надежда Ивановна, – Андрей украдкой утёр влагу в уголках глаз. – И спасибо. Теперь я точно знаю, что вы – настоящая.

И пока полицейская не влепила ему ещё одну пощёчину, маг поспешил рассказать, что на этот раз принесло ему видения. Коротко, по делу, опуская неприятные подробности. Да и свой страх. Не успел, не защитил, не смог. Грош тебе цена, какой из тебя боевой маг? Вернуться в столицу, да подать в отставку. Андрей опустил взгляд на свои руки. Было неприятное ощущение будто на них до сих пор тёплая, чужая кровь. Он медленно повернул руки ладонями вверх, в горле застыл колючий ком. На ладонях виднелись бурые разводы.

Под конец рассказа Андрея Надя даже забыла, что она вроде как злилась. Теперь полицейская задумчиво смотрела на дверь. Маг тем временем мотнул головой и снова посмотрел на руки. Те были чистыми.

– Думаю, не удивлю вас, если скажу, что не очень хочу туда заходить? – вздохнула Надежда.

– Резонно, – кивнул маг, пряча вспотевшие ладони за спину. – Я тоже, поверьте, не стремлюсь.

Стоило бы заранее разведать, нет ли в подвале кого-то, да ещё осветить себе путь поярче. То, что прячется в столь густой тьме, как правило, не выносит изобилия света. Вот только он немало сил потратил на то, чтобы побороть несуществующего ифрита, и теперь их стоило бы поберечь. Он теперь не брался предсказать, что их ждет в подвале. Андрей задумчиво осмотрел зимний сад в поисках простейшего решения задачи. Его взгляд наткнулся на иллюзию.

– Есть идея…

Надя проследила за взглядом мага, удивлённо выгнула бровь, ожидая комментариев от коллеги.

– Попробуем с помощью нашего горячего друга осветить себе дорогу, – пояснил Андрей. – Он – всего лишь иллюзия, но весьма качественная. Если в подвале прячется кто-то, то мы хотя бы спугнём его. Вот только… – Андрей огляделся. – Вот только ифрит – иллюзия, привязанная к месту. Предметом.

– Свеча? – уточнила Надя, а маг удивился тому, что полицейская была весьма сообразительна. Кивнул.

– Надеюсь, что да. Иначе на освещение подвала мне придётся тратить собственные резервы.

Они, не сговариваясь, двинулись обратно в зимний сад к бассейну в поисках обломков свечи.

– Андрей Сергеевич? – Надя пошла туда, где и обронила свечу. – А почему вы не можете тратить собственные резервы?

– Могу, Надежда Ивановна. – Андрей зашёл с другой стороны, быстро находя нижнюю половинку свечи. – Да только хотел бы сэкономить. Если там за дверью прячется что-то… или кто-то, я бы предпочёл иметь в запасе всё, что есть.

Полицейская кивнула. Было непривычно чувствовать себя беспомощной. Но она никак не могла помочь магу. Взгляд зацепился за огненные руны, и Надя с победным восклицанием подняла свою половинку свечи, едва не натыкаясь лбом на мужчину, который занимался тем же самым. Они застыли друг напротив друга, каждый сжимая в пальцах свою часть артефакта. Надя поняла, что не может отвести взгляда от серых, внимательных глаз напротив. В голове вспыхнули воспоминания о наглом поцелуе, и Надежду словно жаром обдало, щёки заалели.

– Позволите? – маг протянул руку, и полицейская торопливо вложила в открытую ладонь часть свечи. Их пальцы соприкоснулись. Надя почувствовала, как по позвоночнику бежит дрожь. Совершенно неуместная, пронизывающая, заставляющая не только покраснеть щёки, но и глаза заблестеть. Как во сне Надя видела, как взгляд серых глаз скользнул к её губам… А потом Андрей забрал свечу.

– Что вы теперь будете делать? – чувствуя, как голос дрогнул, спросила Надя, для того чтобы хоть как-то разбавить эту неловкую тишину. И бесконечно злясь на себя за такую слабость.

У Андрея было несколько вариантов – что делать дальше. И почти все они никак не были связаны с ифритом или подвалом. В такой серьёзной ситуации все мысли были до неприличия несереьзны. Больше хотелось коснуться тонкого шрама над верхней девичьей губой или обнять изящную талиию, или покрыть поцелуями горящие румянцем щёки.

Но вслух он сказал совсем иное:

– Попробуем починить поломанное.

– А это возможно?

– Вот и узнаем.

Одну часть свечи Андрей установил на чугунный столик. Заставил свободную ладонь вспыхнуть синим пламенем и провёл ею над свечой. Там немедленно начала плавиться. Не теряя ни секунды, маг надставил вторую часть свечи сверху, сплавляя их. Рисунок руны немного повредился от этих манипуляций, но в итоге свеча оказалась целой.

Ифрит отреагировал незамедлительно. Тут же остановился, превращаясь из огненного шара обратно в человекоподобную фигуру, почесал полупрозрачный огненный живот, как будто там могло что-то чесаться.

– Сработало? – почему-то шёпотом спросила Надежда.

– Это может быть совпадением, – также тихо ответил Андрей, тоже непонятно почему.

– Что теперь? – полицейская неотрывно следила за ифритом, который лениво оглядывался, будто искал, чем теперь заняться.

– Вас учили кидать гранаты, Надежда Ивановна? – полицейская в ответ кивнула, глядя на то, как ифрит, видимо, избрав их своей целью, двинулся к людям. – Будем действовать по тому же принципу. Сейчас я активизирую руны на свече, вы по моей команде откроете дверь в коридор, я кину туда свечу.

– И что должно произойти? – не сговариваясь, они вместе начали двигаться к двери, поглядывая на иллюзию.

– То, что мы и запланировали – поток света.

Оказавшись возле двери, оба они замерли, выжидающе глядя друг на друга. Андрей что-то шепнул прямо в свечу, и руны загорелись. Этого импульса хватит ненадолго, так что действовать надо быстро. Иллюзия, будто подозревая что-то, двинулась быстрее.

– Готовы? – Надя кивнула, сосредоточенно нахмурилась. – По моей команде. Три, два… – Андрей подождал, пока ифрит подплывёт ближе и скомандовал: – Открывайте!

Рывком полицейская распахнула злополучную дверь во тьму. Андрей не медля ни секунды, подкинул свечу, произнося заклинание. Та ярко засветилась рунами и рассыпалась на сотню мелких золотых брызг. Ифрит ринулся за ней с диким рёвом, подлетая к потолку и тут же взрываясь ярким потоком пламени, освещая даже самые тёмные уголки подвала.

Выжидая пока пламя утихнет, Андрей рассматривал коридор, уходящий вперёд. Но нет, тот был абсолютно пуст. Только четыре двери, одна из которых была приоткрыта. Никаких ночниц, клетниц или другой нечести.

Кажется, видения им с Надей посылал дом. Это единственное объяснение, которое приходило в голову фельдфебелю. Оно было не очень правдоподобным, но пока единственным. Дом как будто обладал своим разумом и даже характером, и будто… испытывал их с полицейской на прочность? Андрей не мог сказать наверняка насчёт Нади, но пока всё что видел он, было связано с чем-то глубинным. С тем, что он предпочёл бы никому не показывать.

Сопровождаемые магическим синим пламенем они повернули направо, туда, где виднелась приоткрытая дверь. Это оказалось искомой кухней, вряд ли её можно было с чем-то перепутать. Посреди широкого помещения стоял длинный стол-остров, на котором, скорее всего, происходило главное священнодействие. Тут до сих пор стояли какие-то блюда, плошки, тарелки. В глубине у стены притаилось дровяная плита, на которой, видимо, и готовилась еда. Андрей помнил подобные старомодные приспособления ещё на кухне в родительском поместье, куда он бегал за лишним кусочком пирога к Нюрочке, молодой поварихе, которая души не чаяла в маленьком барчонке.

Кроме того, здесь была целая куча шкафов и буфетов, которые хранили в своём нутре всевозможную кухонную утварь, посуду и изящные сервизы для многочисленных гостей Адлерберга.

Справа находился глубокий эркер, в котором притаился длинный стол со стульями, где, скорее всего, ела вся дворня, а в углу камин. Большой, почти по грудь Андрею, родной брат того, что стоял в гостиной. Орнамент тут только совсем иной.

Сзади раздался грохот. Это Надя полезла по шкафам, проверять наличие чего-то съестного и девушку чуть не завалило отрядом сковородок.

– Вы в порядке?

– Если не считать полного разочарования и пустого желудка, то да, – Надя не стала складывать сковородки обратно, а просто с тяжёлым вздохом встала и направилась к Андрею, на ходу осматриваясь.

– Бывали здесь?

– Кажется, да, – Надя подошла к магу, который увлечённо разглядывал резные узоры на портале камина. – Увидели что-то интересное?

– Знаете, что такое макабр? – Андрей провёл пальцами по каменному узору, смахивая пыль с угадывающихся фигур.

– Пляска смерти? – полицейская усмехнулась, не без иронии глядя на мага. – Проходили что-то в кадетском корпусе.

– Зря смеетесь, – заметил Андрей. – Этот изобразительный мотив широко использовался в Средние века с подачи церковников и, как ни странно, алхимиков. Но сейчас мало кто знает о его истинном значении.

– Я помню лишь ту историю, где «Пляска Смерти» – аллегория на бренность человеческого бытия. – Надя вслед за магом провела пальцем по фигурам на камне. – Смерть в безумной пляске ведёт за собой в могилу всех без разбора: мужчин, женщин, стариков, детей, королей и крестьян.

– Всё верно, – кивнул Андрей и потёр ладони. В подвале и правда было зябко, но маг не пытался согреться. – Однако в алхимии это ещё своеобразная отсылка к Великому деланию. К одной из его частей точнее: Нигредо.

– Полное разрушение. – Полицейская часто слышала об алхимии от матери, да и книг у них в доме, посвящённых алхимии, было больше, чем женских романов или учебников. Что ещё было делать маленькой девочке дома, скучая на каникулах?

– Полное разрушение, за которым непременно идёт возрождение, – Андрей сделал лёгкое движение рукой и огонь в камине вспыхнул, не в пример легче прошлого раза. Надя испуганно отпрянула, помня ещё вчерашние упражнения с огнём, но этот как будто был смирным. – Без разрушения невозможна новая жизнь.

В серых глазах красиво отражались огненные всполохи. Полицейская невольно засмотрелась. Сейчас в тёплом свете пламени лицо Андрея казалось не таким… надменным, что ли.

Маг повернул голову и улыбнулся, показывая, что прекрасно заметил Надин взгляд. Барышня немедленно насупилась, предавая себе самое серьёзное выражение лица. Андрей с трудом, но всё же сдержал смешок. Полицейская откашлялась.

– Как думаете, это поможет? – спросила Надя.

Кажется, они с магом пришли к одному и тому же выводу – пробуждение дома и его жителей зависело от камина. Он как будто своим теплом пробуждал ото сна сказочное сонное царство.

– Вот и проверим, – пожал плечами Андрей. Он выдвинул один из стульев, жестом пригласил Надежду присесть. Полицейская отодвинула себе другой стул и села неподалёку.

На языке вертелось: «Упрямая пигалица». Но Андрей только хмыкнул. Потянулся было к портсигару, достал одну из сигарет, но закуривать не решился. Воздух тут и без того был тяжёлый, спёртый. Не удивительно, учитывая, что здесь никого не было вот уже двадцать лет. Зато самое время было выяснить вопрос, который не давал ему покоя.

– Надежда Ивановна, – полицейская повернула голову к магу. – Вы мне не хотели бы ничего рассказать?

Было одно мгновение, когда брови её взметнулись вверх, глаза расширились, словно бы в испуге… Но в следующую секунду Надежда уже поморщилась, словно от зубной боли.

– Что, например? Как звали моего любимого пони? – полицейская скрестила руки на груди.

– Не вижу толку от этого, безусловно, интересного факта, – Андрей провёл в воздухе сигаретой. – Например, почему вы мне не рассказали о том, что являетесь единственной наследницей всего этого великолепия?

– Откуда вы знаете? – Надежда немедленно вспыхнула.

Вот уж темпераментная натура, – подумал Андрей, – и как ей с такими качествами в полицейском управлении служится.

– Ваш любезнейший изобретатель нашептал, – не стал отпираться маг. – Он, видите ли, принял меня за вашего жениха и пришёл в ночи выяснять, какие у вас планы на наследство вашего дядюшки.

– Не нужно мне никакое наследство, – едва не зарычала полицейская, впиваясь пальцами в стол. – Ни дядино, ни матушкино, ни отца! Как вы не понимаете!

– Надежда Ивановна… – Андрей, конечно, ожидал, что Надя среагирует остро, но не настолько.

– Я ведь похожа на ту, что гоняется за наследством, да, Андрей Сергеевич? – Полицейская резко встала, распаляясь всё сильней. – Отказалась от шифра*, чтобы уйти из Смольного, да поступить в кадетский корпус, уехала из столицы, наверное, всё для того, чтобы получить в наследство прогнивший особняк дяди, которого я не видела двадцать лет?!

Но успокоить разошедшуюся не на шутку полицейскую Андрей не успел. Откуда-то из коридора раздался звон стекла и отменная ругань.

Молодые люди бросились из кухни по направлению к ругани, которая служила отличным путеводным маяком.

– Что в других комнатах?

– Ледник, винный погреб… – Надя запнулась. Они встали посреди коридора, голоса стихли, надо было решать, какую из дверей дергать.

Андрей потянул за ближайшую и не прогадал. Из дверного проема на мага практически вывались двое молодых людей. Единственным источником света здесь был по-прежнему магический огонь, и эти двое застыли, ошарашено глядя на горящую синим пламенем руку.

Маг поспешил рассмотреть этих двоих. Один рыжий, бледный с вихром кудрявых волос и большими глазами, второй с вытянутым лицом, длинным, тонким носом и темными, зализанными в аккуратную прическу волосами. Обоим молодым людям было около двадцати лет, и их роднил похожий строгий наряд – брюки, жилетка, белая рубашка. Правда, у рыжего на груди красовалось огромное тёмное пятно… Андрей с замиранием сердца подумал, что это кровь, но потом пригляделся и понял, что это вино.

К предсказателю не ходи, это два пропавших камердинера Владимира Александровича и его гостя. Вид парни имели растрепанный и немного ошалевший.

– Господа, – приосанился тот, что с длинным носом, в голосе послышались знакомые строгие нотки. Андрей готов был ставить свою голову на кон – это был сын Остина и Прасквеьи Фёдоровны. – Извольте представиться.

– Голицын Андрей Сергеевич, штабс-фельдфебель, а это Огонь-Догоновская Надежда Ивановна, капитан-дознователь. Вы не ранены? – Кивнул он на рыжего.

Камердинер стушевался, попытался поправить свой жилет так, чтобы пятна не было видно, но это было заранее бесполезное занятие.

– Э, нет. Произошло недоразумение…

– Что вы, собственно, тут делаете? – прервал его коллега, насупившись. Андрей переглянулся с полицейской.

– Пройдемте на кухню, там и поговорим, – аккуратно предложил маг. На этот раз переглянулись молодые люди. Они как будто без слов, одним лишь взглядом пытались решить что-то. В конце концов, рыжий пожал плечами, и его коллега кивнул.

На кухне двое дико заозирались, очевидно, слабо понимая, как за время их отсутствия могли произойти такие кардинальные изменения. Оба камердинера застыли на месте.

– Не понимаю…

– Господа, я правильно понимаю, что вы, – Андрей указал на рыжего. – Илья, камердинер графа Долгорукова, а вы – Александр, камердинер Владимира Александровича?

– Всё верно, но что здесь происходит? – на этот раз голос подал Илья.

В который раз Андрею пришлось пересказывать произошедшее. Каждый раз рассказ лишь удлинялся и удлинялся. С внутренней тоской маг подумал о том, что сейчас проснутся обитатели кухни, и все придется пересказывать заново.

В отличие от изобретателя, молодые люди спорить не стали. Лишь Александр, хмурившийся всё сильнее, произнес:

– Думаю, мне необходимо подняться к родителям.

– Сначала расскажите, что вы делали в винном погребе, – Андрей красноречиво кивнул на «кровавое» пятно на рубашке.

Молодые люди переглянулись каким-то одним им понятным взглядом. Слово снова взял Александр.

– Господа изволили отдохнуть перед ужином, у нас было свободное время.

– И вы решили в свободное время показать гостю коллекцию вина Владимира Александровича? – не без иронии поинтересовалась Надя, молчавшая до этого.

– Да, – не дрогнув голосом ответил камердинер. – Быть может, даже открыть одну из бутылок, – смело заявил он. Глаза Ильи при этом расширились от удивления.

Андрей задумчиво потёр переносицу. Уж слишком смело камердинер заявлял о покушении на господское вино, да и на пьянство, когда ещё впереди был ужин, на котором явно должно было прислуживать гостям и хозяину. Ох, не за вином эти двое ходили в погреб…

– Что произошло дальше?

– Да мы так и не поняли, – посетовал рыжий, почесывая свои вихры. – Очнулись в полной темноте, я вот бутылку нечаянно разбил. – Он указал на свою рубашку. – А потом вы…

– Я могу идти? – Александр вопросительно посмотрел на Андрея.

– Конечно, только предельно аккуратно.

– Илья, а вы не могли бы ответить еще на пару вопросов? – Надя достала из кармана свою записную книжицу. Камердинер, проводив Александра взглядом, рассеянно кивнул. Они вместе прошли к столу, расселись. Андрей остался стоять в центре кухни, внимательно наблюдая за тем, что произойдет дальше. В прошлый раз он пропустил то, как преобразился первый этаж, а это, тем временем, могло оказаться чертовски важным.

– Когда вы прибыли в поместье?

– Три дня назад.

– И сколько планировали здесь пробыть?

– Почем мне знать? У господ дела были какие-то нерешенные. Ну да и мы долго сидеть не могли… – Илья осекся, по всей видимости, сболтнув лишнего.

– И почему же? – Надя вцепилась в случайную зацепку как истинная ищейка.

– Да, видите ли, Александр Борисович с некоторых пор стал нежелательной персоной в столице, он полагал, что его преследуют, – в этот момент Андрей с интересом скосил глаза на рыжего камердинера. Тот, неловко оправляя воротничок испорченной рубашки, нехотя выдавал тайны своего хозяина. – И он хотел поскорее уехать за границу.

– Кто преследует?

Илья покосился на стоящего поодаль мага. Но Андрей этого уже не видел. Он неотрывно смотрел за тем, как на стуле рядом с полицейской появляется силуэт.

Однажды Андрей попал заднюю комнату к фотографу, впервые увидев таинство созданий фотокарточек. Негатив будущей фотографии помещался в специальный алхимический раствор, и постепенно на бумаге проявлялось изображение.

Но такое он видел впервые: будто на бумаге реальности проявлялось изображение. Сначала неясный силуэт, потом очертания стали четче, пока не начал приобретать черты человека.

– Надежда Ивановна, – маг привлёк внимание барышни. – Только не пугайтесь, – и кивнул на соседний стол. Предупреждение было нелишним. Потому что Надя вздрогнула, но хотя бы не закричала. Полицейская шарахнулась в сторону, за ней – Илья. Оба подскочили, оказываясь рядом с Андреем.

Человек за столом тем временем становился всё более материален. Это был грузный мужчина с пышными усами и в поварском кителе. По его позе можно было предположить, что повар, а это было именно он, присел на минутку отдохнуть и задремал прямо так.

Андрей покосился на Илью. Тот, как ни странно, держался. Но глаза у него были огромными. Да уж, он сам подобные чудеса видит впервые, что уж говорить о камердинере.

Фигура совсем вырисовалась в пространстве. Повар всхрапнул громко, отчего разбудил сам себя, вздрогнул, едва не падая со стула.

– Кто здесь?!

Несмотря на всю серьезность ситуации, Надя едва удержалась от смешка. Впрочем, барышня быстро оправдала себя тем, что это нервное. Вокруг происходил полный абсурд, люди вокруг едва ли не поднимались из могил, а она, если верить Андрею, вообще погибла получасом ранее. Психика просто пыталась подстроиться.

– Карл Арнольдович, – полицейская первая сделала шаг вперед, привлекая внимание повара. Она его хорошо помнила, правда, не факт, что он вспомнит её.

– Кто вы и что забыли на моей кухне? – загремел повар, шумно поднимаясь со своего места. Взгляд его метнулся к Андрею и Илье. – Илья, опять ты! Это что, твои друзья?

– Карл Арнольдович, это дознаватели, – попытался оправдаться рыжий камердинер, но повар его, кажется, не слышал.

– Какие ещё дознаватели? – повар вскочил со своего места, заозирался в поисках чего-то. – Не надо нам тут никаких дознавателей… – взгляд его наткнулся на искомое. Карл Арнольдович в два счета достиг своей цели и уже через пару мгновений двинулся на них с кочергой наперевес.

– А, ну! Пошли с моей кухни! И ты, охломон!

Кочерга просвистела в опасной близи от носа Ильи. Тот поспешил нырнуть за спину Нади, что оказалось тактической ошибкой.

– Только и горазд, что за женской юбкой прятаться!

– Карл Арнольдович! – Надя примирительно выставила ладони вперёд, пытаясь избежать кровопролития. Крепко же рыжий камердинер насолил повару. Неизвестно, чем бы закончился этот конфликт, если бы сзади не послышался всхлип. Очнулись (пока другого глагола к этому действу Надя подобрать не могла) мальчишка-поваренок и кухарка.

Дознавателям пришлось по десятому кругу рассказывать одну и ту же историю. Причём полицейская поймала себя на неприятной мысли, которая была совсем уж непозволительна для той, кто должен был оберегать и защищать: что ей это уже порядочно надоело. А странные события, происходящие вокруг, начинают восприниматься как само собой разумеющиеся. Так недолго привыкнуть и потерять всякую бдительность.

Взгляд метнулся к Андрею, который пытался умаслить Карла Арнольдовича. Услышав вести о том, что о самом Владимире Александровиче ничего не известно, повар встал в позу и заявил, что пока не станет известна судьба хозяина, он и пальцем не пошевелит.

– Если все вокруг превратились в скотов, не помня, кто дал им кров еду, то я не таков! Нет-нет, милостивый государь, Бог не Тимошка, видит немножко! – И повар сложил могучие ручища на груди, показывая, что и с места не сдвинется.

Надя же смотрела на мага, который пытался найти ключик к сердцу упрямого Карла Арнольдовича. Мог бы он приказать повару? Мог. Мог бы заставить его работать силой? С помощью магии – легче лёгкого. Голицын был в силах не то что заставить повара готовить, а танцевать гопака и варить щи одновременно. Но Андрей был хоть и настойчив, но вежлив и аккуратен. Почему-то это никак не вязалось с образом удалого штабс-фельдфебеля, который она нарисовала себе при встрече с магом. Она таких видала много, пока жила в столице.

Когда молодые фельдфебели входили в бальный зал, всё кругом меркло от их сияния. Мундиры с иголочки, начищенные до блеска сапоги, безупречные манеры, очаровательные улыбки, обольстительные речи. Каждый из них был завидным женихом. Если по рождению маг не обладал титулом или имуществом, то всем этим его обеспечивали врожденные способности к магии. Платили за такую опасную службу хорошо. К тому же многие из них не брезговали прибегать к алхимикам для того, чтобы улучшить здоровье и внешний вид. Кто не хотел бы такого в мужья или зятья?

Обласканные почетом и вниманием, они зачастую пренебрегали простыми человеческими качествами и даже законом. Что и подтвердила информация, которую Надя услышала из уст своего начальника: Голицын не первый раз стрелялся на дуэли, соперника убил, обычного человека, не мага, между прочим, а теперь сослан сюда, отсидеться, так сказать, пока на него снова не обрушится милость начальства.

Таким, как он, убить человека – что прихлопнуть назойливую муху. Что ему сделал тот гвардеец? Отдавил начищенный сапог? Не поделили столичную красавицу?

Но теперь нарисованный образ никак не сходился с реальностью. На деле маг казался хоть и немного заносчивым павлином, но при этом понимающим и заботливым. Вспомнить хотя бы, как он примчался к ней на второй этаж, когда услышал выстрелы. Или как он вливал в неё силы. Или это его галлюцинация в саду. Не просто так же Андрею привиделась её смерть.

Тем временем пока они разговаривали, кухня постепенно начала приобретать свой первоначальный вид. Как и в гостиной, всё менялось будто по велению чьей-то невидимой руки. Стены, потолок, мебель и кухонная утварь вновь приобретали вид, что и двадцать лет назад. Со стороны это выглядело так, будто кто-то стирал тряпкой пыль, только с пылью уходили и естественные разрушения вещей, возвращая все на свои места. Как и в первый раз, это выглядело впечатляюще.

– Надежда Ивановна?

Надя встрепенулась, понимая, что её уже некоторое время зовут, но она не слышит. Все взгляды были обращены на неё, а она смотрела на одного лишь Андрея. Кровь прилила к щекам, неловко как…

– Простите, я задумалась, – она побыстрее постаралась отвести взгляд. Наткнулась на лицо камердинера, который улыбался. Понимающе и… как-то печально.

– Говорю, идёмте в ледник, посмотрим, останемся ли мы сегодня голодными, – мягко произнес маг, делая вид, что не заметил пристального взгляда полицейской на себе.

* Лучшим выпускницам Смольного института благороднх девиц по выпуску преподносился "шифр" – золотой знак с инициалами императрицы. Лучшие из лучших становились фрейлинами двора. "Быть пожалованной шифром" – означало получить придворное назначение на должность фрейлины.