Текст книги "Дважды нелюбимая жена. Найду счастье в северном лесу (СИ)"

Автор книги: Тая Вальд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 10

Я проснулась от нарастающей волны, которая поднималась из самых глубин моего тела. Ещё не понимая толком, где я, уже чувствовала – его язык выписывает медленные, точные круги там, внизу, где всё было влажно и горячо. Открыла глаза и увидела его белые волосы, рассыпанные по моим бёдрам, его широкие плечи между моих ног. Я застонала громче, вцепившись пальцами в шкуры, когда он нашёл чувствительный бугорок и принялся ласкать его упругим кончиком языка.

– Аррен... – выдохнула я, когда волна накатила, заставив всё моё тело выгнуться и затрястись.

Он не останавливался, пока последние судороги не отпустили меня, и только тогда поднялся, его губы блестели в утреннем свете.

– Доброе утро, – прошептал он, его голос был хриплым от сна и того, чем он только что занимался.

– Лучшее утро, – смогла выдавить я, всё ещё не в силах отдышаться.

Его рука скользнула вверх, и пальцы обхватили сосок, заставляя его затвердеть. Другая рука легла на моё бедро, раздвигая ноги шире.

– Хочу тебя, – просто сказал он, и его член упруго прижался к мне. – Но сегодня ты сверху.

Меня будто обдали холодной водой.

– Я... – я сглотнула. – Я же... я тяжёлая. Я тебя раздавлю.

Он тихо рассмеялся, и его глаза лукаво заблестели.

– Запрыгивай и не переживай. Для меня ты не тяжелее подушки.

Его руки обхватили мои бёдра и перевернули меня так легко, будто я и правда была пуховой подушкой. Я оказалась сверху, оседлав его, чувствуя под собой его твёрдый живот и упругий член, упирающийся мне в промежность. Я сидела, не решаясь пошевелиться, чувствуя, как горит лицо.

– Я не знаю как, в этом теле я ещё ни разу…– призналась я.

– Никто не знает, пока не попробует, – он положил свои огромные ладони мне на бёдра. – Просто двигайся так, как тебе нравится.

Я медленно, неуверенно приподнялась на коленях и направила его член внутрь себя. Он входил медленно, заполняя меня, и я закатила глаза, опершись руками о его грудь. Поначалу движения были робкими, неуклюжими, но потом я нашла ритм. Его руки лежали на моих бёдрах, помогая, направляя.

– Вот так... – прошептал он, и его глаза потемнели. – Да, именно так...

Я ускорилась, по спине бежали приятные мурашки. Быть сверху – это была совершенно новая власть. Видеть, как его лицо искажается от наслаждения, слышать его сдавленные стоны, чувствовать, как его пальцы впиваются в мои бёдра.

– Ты... ты слишком хороша в этом, – выдохнул он, его руки скользнули с моих бёдер на ягодицы, сжимая их.

– Это всё ты, – прошептала я ему в губы, чувствуя, как новая волна нарастает где-то глубоко внутри.

Он приподнялся, чтобы сжать мой сосок губами, и этого оказалось достаточно. Вторая волна накрыла меня, более сильная, чем первая. Внутри всё сжалось вокруг него пульсирующими спазмами, и в этот момент его тело напряглось подо мной. Глухой стон вырвался из груди, когда он кончил, наполняя меня горячими толчками, и мы застыли – мокрые, дрожащие и приятно опустошённые.

– Никогда ещё меня так приятно не "раздавливали", – прошептал он мне в волосы, и я почувствовала, как его грудь вздрогнула от беззвучного смеха.

– Молчи, – пробормотала я, кусая его сосок, но сама не могла сдержать улыбки.

Мы лежали так, пока наше дыхание не выровнялось, а тела не перестали дрожать. Он не отпускал меня, да и я не спешила уходить. В такие моменты все страхи и сомнения казались такими далёкими. Была только эта комната, этот запах нашей кожи, его руки на моей спине и глубокое, безмятежное чувство правильности происходящего.

Всего несколько дней назад я просыпалась в холодной трёхкомнатной квартире, где единственным звуком был тикающий будильник. Теперь же я просыпалась от его прикосновений, от его поцелуев, от этого дикого, прекрасного безумия, в которое превратилась моя жизнь. И самое интересное, я ни на секунду не хотела, чтобы что-то было иначе.

Мы наконец разлепились, и он легко поднял меня с себя, словно я и правда была невесомой.

– Голодна? – спросил он, вставая с постели и протягивая мне его большую рубаху.

– Умираю с голоду, – честно ответила я, натягивая ткань, которая пахла им и нами.

Он кивнул и направился к очагу.

Я сидела на краю кровати, всё ещё чувствуя приятную ломоту во всём теле и влажность между ног. Аррен у очага ловко управлялся с котелком, его спина напрягалась при каждом движении. Я не могла оторвать глаз от этого зрелища – такой простой бытовой момент казался сейчас самым откровенным проявлением нежности.

– Знаешь, – сказала я, подходя и обнимая его со спины, – если бы мне кто-то сказал, что я буду вот так жить с красивым здоровяком в сказочном лесу...

Он повернул голову и улыбнулся:

– И?

– И что мне это будет нравиться больше, чем моя прежняя жизнь с центральным отоплением и кофе-машиной.

Он развернулся ко мне, его руки сжали мои бёдра:

– А что такое кофе-машина?

– О, это такая штука, которая умеет делать счастливым любого офисного работника с утра, – я прижалась лбом к его груди. – Но знаешь, даже она не делала меня такой счастливой.

Аррен низко рассмеялся и этот звук завибрировал где-то глубоко во мне.

– Значит, я лучше кофе-машины?

– В миллион раз, – прошептала я, поднимаясь на цыпочки для поцелуя.

Наш поцелуй был нежным, неторопливым, полным взаимного понимания. Когда мы наконец разомкнули губы, он прижал мою голову к своему плечу:

– Я рад. А теперь давай завтракать, а то ты действительно умрёшь с голоду.

Я ела, украдкой наблюдая за ним – за тем, как он держит ложку своими большими руками, как двигается кадык на его шее, когда он глотает. Эта простая близость волновала меня почти так же сильно, как и утренний секс.

– О чём думаешь? – его голос вернул меня к реальности.

– О том, что я, наверное, самая счастливая женщина в двух мирах, – ответила я, не скрывая улыбки.

Он протянул руку через стол и провёл большим пальцем по моей щеке:

– А я – самый счастливый мужчина.

В этот момент из-за пределов жилища донёсся странный звук – металлический, ритмичный, совершенно непохожий на естественные шумы леса.

Аррен мгновенно насторожился. Его лицо стало серьёзным, а глаза приобрели то выражение хранителя леса, которое я видела в первые дни.

– Что это? Медведи? – тихо спросила я.

Он уже вставал из-за стола, его движения стали собранными и точными:

– Хуже. Гости.

Я вскочила на ноги.

– Какие гости? Ты же говорил, сюда никто не ходит!

– Не ходил, – поправил он мрачно, не отрывая взгляда от входа. – До сегодняшнего дня. Оль… слушай меня внимательно. Что бы ни случилось, что бы ты ни услышала – молчи и стой сзади.

– Ты меня сейчас пугаешь, – прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Не бойся, – его рука легла на моё плечо, тяжёлая и твёрдая. На секунду в его глазах мелькнула прежняя нежность. – Просто помни – это мой лес. И теперь – ты тоже.

Его слова должны были придать мне уверенности, но почему-то стало ещё страшнее. Мы вышли из дома, и я чуть не ослепла от яркого солнечного света отражающегося от снега. Воздух был чистым и холодным. И слишком неподвижным. Даже ветер притих, словно затаив дыхание.

И тогда я их увидела.

Они вышли из-за деревьев не спеша, словно разворачивая перед нами живую картину. Это не был отряд воинов. Это была… делегация. Впереди шли двое мужчин в латах, но выглядящих не как простые солдаты, а скорее как церемониальная охрана – их доспехи были слишком начищены и украшены холодной, строгой вязью. За ними, чуть поодаль, шел старый мужчина в длинных, тёмных одеждах, с лицом, испещрённым морщинами, и с посохом в руке, от которого так и веяло ледяным могуществом. И в центре этого всего была девушка.

Я инстинктивно отступила на шаг. Она была обжигающе опасной. Её рыжие волосы пылали, как корона из живого огня, а платье глубокого гранатового оттенка облегало фигуру, обещая не объятия, а смертельную хватку. Но главное – её глаза. Золотисто-медовые, они горели сосредоточенным внутренним огнём, в котором не было ни капли милосердия, лишь готовность в любой миг вспыхнуть всепоглощающим пламенем.

Она остановилась в нескольких шагах от нас, и её свита выстроилась полукругом позади, создавая ощущение неоспоримой власти. Её взгляд скользнул по мне на секунду – быстрый, оценивающий и настолько полный презрения, что мне стало тошно. Казалось, она увидела не человека, а нечто неприятное и недостойное внимания, вроде слизняка на дороге. Потом её глаза медленно, с убийственной неспешностью, перешли на Аррена.

И тут она улыбнулась. Это была самая ядовитая и самая фальшивая улыбка, которую я только могла представить.

– Мой дорогой жених, – её голос был мелодичным, но острым как бритва. Он резал тишину, при том что она даже не повышала тона. – Как долго я тебя искала. Игры в отшельника, должно быть, были увлекательны, но, полагаю, зашли уже слишком далеко. Пора вернуться к своим обязанностям. Твой народ скучает по своему принцу.

Я застыла, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание. Жених. Так вот она какая, та самая Ингрид. Та самая «истинная пара» с фальшивой меткой. Она была ещё красивее и ещё страшнее, чем я могла вообразить.

Аррен стоял неподвижно, как одна из скал, окружавших лес. Его лицо было каменной маской.

– У меня нет обязанностей перед твоим кланом, Ингрид, – его голос прозвучал низко и ровно, без единой нотки приветствия. – И нет желания их обсуждать. Ты незваная гостья в моих владениях. Говори, что привело тебя сюда, и уходи.

Лёгкая тень досады скользнула по идеальному лицу Ингрид, но её улыбка не дрогнула.

– Как резко, Аррен. Лесная жизнь уничтожила твои манеры. Я пришла не одна, ты видишь, – она сделала изящный жест рукой в сторону своей свиты. – Это официальный визит. Мы обеспокоены слухами. Очень тревожными слухами.

И тут её взгляд снова медленно, с преувеличенным интересом, переполз на меня. Она изучала меня с ног до головы – мои спутанные, не мытые несколько дней волосы, его огромную, мятый рубаху, доходившую мне до середины бедра, мои босые ноги, покрасневшие от холодного пола.

– А это что за… – она сделала театральную паузу, подбирая слово, и её губы искривились, – местная фауна? Ты теперь не только от цивилизации отказываешься, но и приручаешь… диких зверушек?

Я почувствовала, как по моему лицу разливается раскалённая волна стыда и гнева. Мои пальцы сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Внутренняя Ольга, та что отсидела двадцать семь лет в удобном браке, закричала: «Молчи! Не отвечай! Сейчас только хуже сделаешь!». Но во мне вскипело что-то ещё – обида на Серёжу, на всю мою прошлую жизнь, на то,что в этом мире муженёк меня бросил умирать в лесу, на то, что меня снова считают никчёмной, неудобной вещью.

Аррен сделал шаг вперёд, заслоняя меня собой, но я сама вышла из-за его спины. Гордо выпрямилась, насколько это было возможно в его мешковатой одежде, и подняла подбородок, глядя прямо в эти глаза.

Ингрид слегка приподняла бровь, явно удивлённая моей реакцией. Казалось, она ожидала, что я сожмусь от страха, спрячусь за Аррена.

– Зверушки обычно не смотрят в глаза, милочка, – сказала она, и в её голосе зазвенела ядовитая сладость.

Глава 11

Эта фраза про «зверушек» задела меня за живое куда сильнее, чем все предыдущие оскорбления. Наверное, потому что в моей прошлой жизни я и правда была чем-то вроде ручной зверушки – удобной, тихой, не доставляющей хлопот. Но сейчас во мне что-то щёлкнуло. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но на этот раз не от страха, а от ярости. Я выпрямилась ещё больше, чувствуя, как метка на груди под рубахой отвечает жарким пульсированием на моё возмущение.

– А цивилизованные люди, – сказала я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо, – обычно сначала представляются, прежде чем на чужой территории начинают раздавать оценки. Милочка.

Ингрид медленно моргнула, её идеальные брови поползли вверх. Кажется, она не ожидала, что "зверушка" заговорит. Да ещё и таким тоном. Рядом я услышала короткий, сдавленный звук – похоже, Аррен попытался сдержать смех, но не до конца преуспел.

– О, – протянула Ингрид, и её глаза сузились до щёлочек. – Она ещё и разговаривает. Как занятно. Ну что ж, если тебе так уж не терпится знать – я леди Ингрид из клана Огненного Клинка. Невеста этого человека, – она кивнула в сторону Аррена, словно указывая на вещь. – А ты, я полагаю, … прислуга? Или что-то в этом роде.

Я почувствовала, как Аррен напрягся, готовый взорваться, но я опередила его. Сейчас это была моя битва.

– Ольга, – представилась я просто. – И я здесь не прислуга. Я хозяйка.

Наступила мёртвая тишина. Даже ветер, казалось, застыл, чтобы не заглушить ни слова. Ингрид смотрела на меня с таким выражением, будто я только что объявила себя королевой всех миров.

– Хозяйка? – она рассмеялась, но смех её был фальшивым и резким. – Забавно но, ты, похоже, не понимаешь, с кем разговариваешь. И в какой ситуации находишься.

– Понимаю прекрасно, – парировала я. – Вы – незваная гостья, которая явилась без приглашения и ведёт себя так, будто ей тут всё обязаны. А я – та, кто живёт в этом доме.

Старый мужчина в тёмных одеждах за спиной Ингрид что-то тихо прошипел, но она жестом остановила его. Её лицо стало гладким и холодным, как отполированный лёд.

– Аррен, – обратилась она к нему, полностью игнорируя меня, словно я внезапно испарилась. – Твои шутки зашли слишком далеко. Позволь мне избавить тебя от этой… особы. Мои люди отведут её в ближайшую деревню…

Аррен наконец заговорил. Он сделал шаг вперёд, встал рядом со мной, и его плечо коснулось моего. Этот простой жест говорил больше любых слов.

– Ингрид, ты ошиблась с самого начала, – сказал он, и его голос был спокоен, но в нём слышалась сталь. – Ольга – не шутка. И не прислуга. Она остаётся здесь. Со мной. А ты и твои люди покинете мои земли. Сейчас же.

Ингрид замерла. Казалось, она не верит своим ушам. Её пальцы сжались в кулаки, и на мгновение мне показалось, что воздух вокруг неё задрожал от жара.

– Ты отказываешься от договора? – её голос упал до опасного шёпота. – От нашей помолвки? От союза, который укрепит оба наших клана?

– Договор был основан на лжи, – холодно ответил Аррен. – А на лжи нельзя построить ничего, кроме новой лжи и предательства.

– О чём ты говоришь? – Ингрид попыталась сделать вид, что не понимает, но я заметила, как дрогнул её подбородок.

– О метке, Ингрид. О том знаке, что якобы объявился у тебя. Он был фальшивкой. Подделкой.

Это прозвучало как удар хлыста. Ингрид отшатнулась, будто её действительно ударили. Её свита зашепталась, старик поднял голову, и его глаза, тёмные и пронзительные, уставились на Аррена с новым интересом.

– Ты… ты не можешь этого знать, – выдохнула она, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность.

– Могу, – Аррен был неумолим. – Потому что сейчас со мной настоящая истинная пара. И её метка горит на её груди так ярко, что твоя жалкая подделка меркнет перед ним, как свечка перед солнцем.

Он положил руку мне на плечо, и в тот же миг метка на моей груди вспыхнула так ярко, что свет пробился сквозь ткань рубахи, отбрасывая сияющие блики на снег. Ингрид вскрикнула и закрыла глаза рукой, её свита отпрянула.

– Не может быть! – прошипела Ингрид, когда свет угас. Она смотрела на меня с такой жгучей ненавистью, что мне стало физически жарко. – Это колдовство! Какая-то уловка!

– Это правда, – спокойно сказал Аррен. – И ты знаешь, какое наказание ждёт тех, кто посмел подделать Волю Судьбы. Твой клан будет опозорен. Союз расторгнут. А ты… – он сделал паузу, давая ей понять весь ужас её положения, – ты вернёшься к своему отцу ни с чем.

Ингрид стояла, дрожа от бессильной ярости. Её лицо исказила гримаса, в которой было и отчаяние, и злоба. Она посмотрела на меня, и в её взгляде я прочитала обещание мести. Стопроцентное, железное.

– Ты пожалеешь об этом, Аррен, – её голос снова стал мелодичным, но теперь в нём слышался яд. – Ты променял меня, свой народ… на это?

– Я предпочёл правду, – коротко бросил он.

– Правда? – она истерически рассмеялась. – Хорошо. Пусть будет по-твоему. Но знай, – её взгляд снова переключился на меня, и по моей спине пробежал холодок, – твоя "правда" недолго будет греть тебя в этом лесу. Мы ещё вернёмся. И когда мы вернёмся, от неё не останется и пепла.

Она резко развернулась, её платье взметнулось, и она пошла прочь, не оглядываясь. Её свита, бросив на нас последние злобные взгляды, последовала за ней.

Мы стояли молча, слушая, как затихают их шаги. Воздух снова стал чистым и холодным, но в нём висела тяжёлая, невысказанная угроза.

– Вот же гадина, – наконец выдохнула я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. – А я-то думала, моя бывшая свекровь была стервой.

Аррен обнял меня за плечи и притянул к себе. Его тело было твёрдым и надёжным.

– Всё в порядке, – прошептал он мне в волосы. – Ты была великолепна.

– Ага, да я чуть не обмочилась от страха, – честно призналась я, прижимаясь к нему и закрывая глаза. – Она так на меня смотрела… будто уже придумала под каким соусом меня подавать.

– Теперь она не отступит. Для неё это вопрос чести. И власти. – Его голос стал серьёзным.

Я посмотрела ему в глаза.

– И что мы будем делать?

Он провёл рукой по моей щеке, и в его глазах засветилась та самая решимость, что была там, когда он говорил о готовности уничтожить ради меня весь мир.

– Мы будем готовиться. Я научу тебя защищаться. А сейчас… – он вздохнул, и его взгляд стал мягче, – сейчас нам нужно собраться. Мы не можем больше оставаться здесь.

– Почему? – спросила я, чувствуя, как в груди защемило. Этот дом стал для меня первым настоящим домом в этом мире.

– Потому что они теперь знают, где мы. И следующее их посещение будет не таким… вежливым, – он окинул взглядом наше жилище, его лицо стало сосредоточенным. – Нам нужно идти в крепость. К моему народу. Только там мы будем в относительной безопасности. И только оттуда мы сможем дать им отпор.

– В крепость? – я сглотнула. – То есть… к людям? К твоей семье?

Он кивнул, и в его глазах я прочитала понимание всего моего страха. Страха перед новым миром, перед осуждением, перед тем, что я – чужая.

– Да. К моему отцу. К Совету Старейшин. – Он взял мои руки в свои. – Им нужно будет всё объяснить. Показать тебя. Показать твой знак. Это будет непросто, Ольга. Но иного выхода у нас нет. Один в лесу мы против всего клана Огненного Клинка не выстоим.

Я посмотрела на наш дом, на очаг, на стол где мы ели, на кровать, где мы любили друг друга… Это было наше маленькое убежище. Наша сказка. Но сказка, похоже, подходила к концу. Впереди была суровая реальность – дворцовые интриги, война кланов и необходимость доказывать своё право быть с тем, кого ты любишь.

Я глубоко вздохнула и выпрямила плечи. Ну что ж. Если это цена за моё второе рождение и за этого мужчину, я готова её заплатить.

– Хорошо, – сказала я, сжимая его руки. – Когда отправляемся?

Глава 12

Аррен

Я наблюдал, как она спит, закутавшись в шкуры, её тёмные волосы были раскиданы по моей подушке. Совсем недавно это ложе было лишь местом для одинокого сна, а теперь… теперь оно пахло ею. Тёплым, сладким запахом, который въелся в меха и в стены, стал частью этого места. Частью меня. Я провёл рукой по её плечу, чувствуя под пальцами шелковистость кожи. Она вздохнула во сне и прижалась ко мне, и в груди что-то болезненно-сладко сжалось.

Храбрая, безумная девочка. То, как она встала против Ингрид… Я до последнего ожидал, что она сожмётся, спрячется за моей спиной, как это сделало бы большинство девушек. Но нет. Она вышла вперёд, с вызовом в глазах, и назвала себя хозяйкой. Хозяйкой! В тот миг я готов был разорвать весь отряд Ингрид голыми руками не только за осквернение воли судьбы, но и за один только косой взгляд, брошенный на мою Ольгу.

Она пошевелилась, её глаза медленно открылись. Увидев меня, она улыбнулась – сонной, довольной улыбкой, от которой становилось тепло внутри.

– Уже утро?

– Да, – я провёл большим пальцем по её нижней губе. – Нам нужно собираться.

Её улыбка угасла, сменилась пониманием и тенью тревоги.

– Немного страшно…

– Не бойся, моё сокровище, я буду рядом.

Она кивнула, стараясь быть храброй, но я видел, как дрожит её подбородок. Встала и потянулась, и рубаха задралась, открывая вид на её прелестные, сочные бёдра.

– Я… я даже не знаю, что взять, – она оглянулась по сторонам с лёгкой паникой.

– Только самое необходимое. Еду, тёплую одежду. Этого будет достаточно.

Я начал собирать свои вещи – проверенный лук, колчан, топор. Привычное оружие, почти что часть меня самого. А Ольга ходила по комнате, трогая вещи, словно прощаясь. Остановилась у очага, потрогала край котла.

– Я буду скучать по этому месту, – тихо сказала она.

– Мы вернёмся, – пообещал я, хотя сам не был в этом уверен. Ничто уже не будет прежним.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Мы вышли из дома, когда солнце только начинало подниматься над вершинами деревьев. Воздух был холодным и при дыхании колол легкие. Я накинул на неё свой самый тёплый, меховой плащ.

– Куда мы идём? – спросила она, когда я повёл нас вглубь чащи.

– Есть путь короче. Через ущелье. Но он… сложнее.

– Насколько сложнее? – она посмотрела на меня с подозрением.

– Придётся спускаться по скалам. И есть одно место… мост. Ты же не боишься высоты?

Она сглотнула, и её глаза стали круглыми.

– Честно? Ужасно. В моей прошлой жизни я на стремянку выше третьей ступеньки боялась залезать.

– Придётся преодолеть страх, – я пожал плечами. – Альтернатива – лишние несколько дней пути по открытой местности, где нас могут легко выследить.

– Ладно, – она выдохнула. – Буду думать о чём-нибудь приятном. О кофе, например. Или о шоколаде.

Мы шли несколько часов. Я вёл её по тропам, известным лишь мне и лесным зверям. Она молчала, сосредоточенно переставляя ноги, изредка. Я следил за ней краем глаза, готовый подхватить, но она ни разу не пожаловалась. В её молчаливой упрямой сосредоточенности было что-то, что заставляло моё сердце сжиматься с новой силой.

Наконец, мы вышли к ущелью. Ледяной ветер ударил в лицо, заставив её ахнуть. Пропасть уходила далеко вниз, на дне белела лента замёрзшей реки. И прямо посредине, между двумя скалами, висел тот самый мост. Не мост, а несколько канатов с редкими досками, раскачивающихся на ветру.

– О, господи, – прошептала Ольга, глядя на это сооружение. – Ты называешь это мостом? Это же… это же смерть на верёвочках!

– Он выдержит, – я попытался звучать уверенно. – Я его сам делал.

– От этого мне не легче! – она почти взвизгнула.

– Слушай меня, – я взял её за плечи, заставив посмотреть на себя. – Я пойду первым. Ты идёшь следом. Не смотри вниз. Смотри только на меня. Понимаешь? Только на меня.

Она кивнула, её глаза были полны ужаса, но в них читалась решимость. Я повернулся и ступил на мост. Доски прогнулись под моим весом, заскрипели, но выдержали. Я сделал несколько шагов, обернулся. Она стояла на краю, белая как снег, не двигаясь.

– Ольга, – позвал я. – Иди ко мне.

– Я не могу, – её голос сорвался на шепот.

– Можешь. Ты самая упрямая и сильная женщина из всех, что я встречал. Ты смогла пережить предательство, холод и встречу со мной. Неужели несколько старых досок тебя остановят?

Это её растрогало. Уголки её губ дрогнули. Она сделала глубокий вдох, зажмурилась и ступила на мост. Пальцы вцепились в канаты так, что костяшки побелели. Она двигалась медленно, пошатываясь, каждый скрип заставлял её вздрагивать.

– Не смотри вниз! – крикнул я, когда её взгляд непроизвольно скользнул в пропасть. – Смотри на меня!

Она подняла голову, её глаза, полные слез, впились в моё лицо. Она сделала ещё один шаг. И ещё. Она была уже на середине, когда ветер резко рванул, раскачав мост сильнее. Она вскрикнула и присела, ухватившись за канаты.

– Аррен!

– Встань! – скомандовал я. – Быстро! Не останавливайся!

Она покачала головой, прижимаясь к доскам.

– Я не могу!

– Можешь! Встань и иди! Сейчас же!

Что-то в моём тоне заставило её подчиниться. Она поднялась, её ноги дрожали, но она сделала шаг. И ещё. Она была уже почти рядом, когда одна из досок под ней с треском проломилась. Она вскрикнула, одна её нога провалилась, но руки ещё держались за канаты.

Я не думал. Просто бросился вперёд, схватил её за плащ и рванул на себя. Мы рухнули на мост, который закачался как маятник. Она лежала на мне, вся дрожала, её лицо было зарыто в мою шею.

– Всё хорошо, – бормотал я, гладя её по спине, сам дрожа от адреналина. – Всё хорошо. Ты справилась.

– Ты… ты чуть не убил нас обоих, идиот! – её голос был глухим от слёз и ярости.

– Но не убил же, – я помог ей подняться. Она всё ещё дрожала, но на её лице уже появилось что-то похожее на облегчение. Мы стояли на твёрдой скале. Мост остался позади.

Она вытерла лицо рукавом и посмотрела на меня.

– Никогда. Слышишь? Никогда больше не заставляй меня делать что-то подобное.

– Обещаю, – я улыбнулся, не в силах сдержаться. – В следующий раз выберем длинную дорогу.

Мы снова пошли, но теперь она шла ближе, иногда касаясь моего плеча, как бы проверяя, что я рядом. Мы спустились в долину, где воздух был мягче, а снег лежал лишь пятнами. Я вёл её к пещере, которую использовал как убежище в дальних походах. Солнце уже клонилось к закату.

– Здесь переночуем, – сказал я, отодвигая заслонку из веток у входа.

Пещера была небольшой, но сухой. Я развёл у входа маленький костёр, пока она сидела, закутавшись в плащ, и молча смотрела на пламя. Я достал еды – вяленое мясо, хлеб. Мы ели в тишине.

– Спасибо, – вдруг сказала она.

– За что? За тот жуткий мост?

– Нет. За то, что не дал мне там остаться. За то, что пошёл за мной в тот день в лесу. За… всё.

Я отложил еду и подошёл к ней. Присел на корточки, взял её лицо в свои руки.

– Это я должен благодарить, – прошептал я. – Ты появилась и… всё перевернула в моей жизни.

Я поцеловал её. Медленно, нежно. Её губы были холодными, но отзывались на моё прикосновение с такой же жадностью. Она обвила руками мою шею, притягивая ближе. Мы упали на постеленные на землю шкуры, и в этот миг все мысли об опасности, об Ингрид, о долге – всё это исчезло. Осталась только она. Её тепло, её запах, её стоны, когда мои губы нашли её грудь, а пальцы скользнули между ног.

– Аррен… – прошептала она, когда я вошёл в неё, медленно, с наслаждением.

– Я здесь, – я прижал лоб к её лбу, глядя в её глаза. – Я всегда буду здесь.

Мы двигались в унисон. Её ноги обвились вокруг моей спины, её пальцы впились в плечи. Когда она закричала, содрогаясь от удовольствия, я почувствовал, как она сжалась вокруг меня, и позволил себе потерять контроль, с её именем на губах.

Мы лежали, сплетённые, слушая, как потрескивает огонь. Её рука лежала у меня на груди.

– Завтра мы придём в крепость? – тихо спросила она.

– Да. К полудню.

– А что… что они скажут? Твой отец… все эти старейшины…

– Скажут то, что скажут, – я притянул её ближе. – А мы будем вместе. Это главное.

Она ничего не ответила, лишь прижалась ко мне сильнее.