Текст книги "Девушка, которой он не знал (СИ)"

Автор книги: Тая Стрельцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Через неделю

– Может, отвезти тебя к Лике? – предложил Дмитрий, собираясь по делам.

Очень переживал из-за того, что надо было оставить Катю ненадолго одну.

– Дима, – вздохнула, – все будет хорошо. Я не маленькая девочка. И ты же не можешь всю жизнь круглосуточно находиться со мной.

– А хотелось бы. Ничего не отвлекает, никуда не надо ехать... Только ты и я... – мечтательно проговорил.

– Вот решишь все свои дела, вернешься домой и будем только ты и я, – улыбнулась.

Понимала волнение любимого. За эту неделю после ее освобождения они ни разу не расставались. Он решал все свои рабочие вопросы, которых накопилось немало, из дома, в телефонном режиме, по крайней мере, те, что можно было решить, остальное же переносилось.

Сейчас Дмитрий поставил себе цель помочь Кате восстановить спокойствие и равновесие. Из-за пережитого она еще часто плакала, накрывало тревогой. Ночью бывали кошмары или бессонница. Но от помощи психолога девушка пока отказывалась. Екатерина четко осознавала, в чем ее проблема. Проговаривала все вслух. Говорила, что ей просто нужно немного времени, но если не станет легче, обязательно пойдет к специалисту. Дмитрий даже предложил пойти с ней, если она захочет.

А пока что выходили куда-то не очень часто. Ездили за вещами Кати на съемную квартиру, один раз к Лике и Егору, сразу после полиции, а еще раз поздно вечером выбирались в магазин. Просто никуда не хотелось, домашняя обстановка, уют и покой – все, что нужно, чтобы восстановить силы и психическое равновесие. Да и Екатерине с ее внешностью не очень комфортно было находиться на людях, привлекая внимание к травмам на лице.

– Я постараюсь быстро со всем разобраться. Но, если вдруг загрустишь, бери такси и езжай к Лике.

– У меня тоже есть одно дело, – отвела глаза Катя.

– И какое? – насторожился немного, до сих пор волновали перепады настроения девушки.

– Хочу попробовать позвонить родителям, – выдохнула тяжело, опустившись на диван.

– Попробуй, – кивнул. – Но, если не получится сегодня, не волнуйся. Может, тебе просто больше времени надо, – сев рядом, поддержал Дмитрий, взяв ее за руку.

Родители Катерины звонили ему несколько раз на следующий день после ее спасения. Всех деталей разговора Катя не знала, не расспрашивала. А Дима только коротко рассказал, что они волнуются, спрашивают о ее состоянии. Хоть он и старался сохранять безэмоциональный вид, но Катя видела, что ему жаль ее родителей.

А сегодня ночью, когда почему-то проснулась и не смогла уже заснуть до утра, долго проворочавшись в постели, решила, что стоит самой хотя бы попробовать поговорить с мамой и папой. Главное теперь настроиться. Чего боялась? Услышать то, что разочарует еще больше? Упреки? Опять не получить поддержки? Наверное, да, несмотря на все, что ей говорил о поведении и эмоциях родителей Дмитрий. Но лучше знать уже все, как есть, чем мучиться от предположений.

И, по правде, обижалась. Когда услышала от Грушина, что зазывая ее домой, родители вместе с ним планировали, как их лучше вновь свести, в душу будто кислотой плеснули! Как теперь поверить в искренность отца и матери?

Когда осталась одна, еще долго не могла даже просто взять в руки мобильный телефон. Выпила кофе, походила по квартире из угла в угол... Выдохнула и решила, что хватит откладывать. Но стоило начать листать телефонную книгу, как услышала, что ключ в дверях квартиры прокручивается. Дима? Так быстро? Очень странно.

Пошла в коридор. Дима как раз заходил в квартиру. И заходил с таким выражением лица, что Катерина сразу поняла: что-то случилось. Замерла, глядя на любимого, ожидая хоть слово от него услышать.

– Ты маме еще не звонила... – то ли уточнил, то ли констатировал.

– Нет, – качнула головой.

А у самой аж похолодело все внутри.

– Катя, она мне сама позвонила. И я сразу поехал обратно домой. Ты должна знать. Твой отец в больнице. Мне очень жаль...

От слов Димы мир как будто перевернулся. Не потому ли она и возобновила общение с родителями, что они не вечны и никто ни от чего не застрахован? Именно об этом и думала, тогда... А потом снова ссоры и все остальное. А теперь ее отец... Мысли понеслись в голове хаотичным вихрем.

– Что с ним? – спросила хрипло, прислонившись спиной к стене.

Горло сдушило мгновенно. И глаза уже защипало от слез.

– Сердце. Плохо себя чувствовал. Позавчера попал в вашу местную больницу, а потом перевезли в областной центр. Я подробности не очень расспрашивал, не хотел терять время. Сразу к тебе, – объяснил Дмитрий.

– Но папа никогда не жаловался на сердце, – мотала головой и плакала.

Не могла поверить, что это все происходит наяву. Как так?!

– Катюша, дорогая, нам надо собраться. Сейчас поедем и все узнаем. Хорошо? – обнял ее крепко, утешая. – Не надо паниковать, этим мы не поможем.

– Да, – всхлипнула, закивав.

– Бери самое необходимое и выезжаем, – решительно сказал Дмитрий.

И Катя его услышала. Собралась за десять минут. Он же тем временем поднял на ноги Вадима, администратора клуба и еще нескольких работников. Всем раздал задания, объяснив ситуацию. Ремонт в клубе сейчас – не самое главное дело.

В дороге Катя почти не говорила. Так, коротко отвечала на его вопросы. А уже когда подъезжали к больнице, начала размышлять вслух:

– Почему она сразу не позвонила? Не хотела, чтобы я знала? Почему?

– Катя, остановись. Твои вопросы не туда тебя ведут. Ничего плохого никто не задумал. Просто твоя мама не хотела, чтобы ты волновалась, – серьезно сказал Дима.

– Наверное, – опустила голову. – Дима, я так боюсь... А если мои родители никогда меня и не поймут? – посмотрела растерянно.

– Ангел мой, твои родители уже все поняли. И, поверь, они тоже боятся, только, наоборот, того, что ты их никогда не простишь, – объяснял Дмитрий.

Он так уверенно это говорил... А вот Екатерине после стольких лет недоразумений, разлуки, упреков очень трудно было поверить, что родители займут, наконец, ее сторону, даже после того, как ее мать защищала тогда, возле горящего дома. Почему-то казалось, что это временный порыв. Но, даже если и так, это сейчас не самое важное. Только бы с отцом все было в порядке!

Подъехав к больнице, Дмитрий набрал мать Кати. Хотел уточнить, где ее искать. Оказалось, женщина на улице. И, уже подойдя ближе к корпусу, они ее заметили на скамейке в тени.

– Мама! – воскликнула Катерина, ускорив шаг, когда Дмитрий еще говорил с ней по телефону.

Мать поднялась и сделала несколько шагов к дочери, а потом обе как-то внезапно замерли на расстоянии метров полтора. Смотрят друг на друга и не решаются произнести ни слова.

– Инна Владимировна, как вы? Что с Григорием Анатольевичем? – Дмитрий решил взять контроль над ситуацией в свои руки.

– Я? Нормально, – махнула рукой женщина. – А... – всхлипнула и замолчала.

Судя по всему, она здесь и до их появления плакала.

– Мама, – Катя подошла чуть ближе.

– Несколько дней назад папе стало плохо. Но он об этом даже говорить не очень хотел. Вчера ушел на работу, как всегда, но вернулся еще до обеда, коллега привез. Сердце. Я сразу хотела вызвать скорую, но отец был против. А через несколько часов стало хуже. Я не послушалась, вызвала. Его госпитализировали. Сказали, что инфаркт. У нас состояние стабилизировали, но ровно настолько, чтобы можно было транспортировать. Надо было делать операцию, – снова заплакала. – Папа в операционной, Катя...

– Мама, – девушка сделала еще шаг и обняла мать.

И та, почувствовав прикосновение дочери, бросилась с крепкими объятиями в ответ.

– Прости! Дочка, прости меня, если сможешь! Я не прошу сейчас, потому что понимаю, насколько это трудно. Может, когда-нибудь... – залилась слезами.

Катя молчала. Трудно было что-то сказать, сама рыдала уже. Как давно они с матерью не обнимались!

От этих рыданий матери и дочери у Димы сердце разрывалось. Жаль обоих. Но не вмешивался. Им надо было выплакать все, что отягощало души.

Казалось, что мать не может наобниматься с дочерью. Ее можно было понять. После всего того ужаса Дмитрий и сам не мог от Екатерины и на шаг отойти, а с родителями же девушка даже говорить не захотела. Вот мать теперь наверстывает, пока есть возможность.

Сама же Катя, хоть и обнимала маму, но выглядела растерянной и будто сдерживала себя. Пыталась овладеть эмоциями, перестать плакать. Почему не давала полностью волю чувствам? Что старалась удержать в себе?

– Ой! – спохватилась Инна Владимировна, бросившись в сумочку за мобильным, который как раз заиграл. – Да! – ответила и застыла, слушая собеседника. – Правда? Спасибо! Спасибо! Да, я буду! Спасибо! – расплакалась снова и отключила звонок. – Операция прошла успешно. После обеда, возможно, пустят меня к папе, – сообщила дочери и Дмитрию, который уже подошел ближе.

Девушка как обмякла вся, выдохнула и села на скамейку, опустив голову.

– Все хорошо, доченька, – начала утешать мать, поглаживая ее по спине, и сама понемногу успокаиваясь.

– Поскольку у нас еще много времени, предлагаю пойти выпить кофе, прийти в себя и поговорить, – предложил Дмитрий.

И с ним никто не спорил. Пошли в летнее кафе неподалеку. Заняли уютный столик в уголке. Дима и здесь дал возможность матери и дочери побыть наедине. То ли просто повод придумал, то ли действительно надо было сделать несколько звонков... Дел все же было немало.

Правда, разговор не очень клеился. Долго молчали обе, устремив взгляды в свои чашки с кофе. Такое ощущение, что начать говорить для каждой – все равно что на тонкий лед ступить. И все же Катя решилась.

– Почему ты мне сразу не сообщила? Почему только сегодня Диме позвонила? – не глядя на мать, спросила.

Та вздохнула тяжело.

– Отец звонил Диме на следующий день после... – сказала, так и не глядя на дочь. – Я тоже звонила. Мы просто хотели узнать, как ты. Попросить прощения хотели. Но мы понимали, что ты не готова с нами говорить. Папа сказал, что мы должны принять это, не давить на тебя, не пытаться связаться. А ты, если когда-то почувствуешь, что готова и хочешь нас услышать и увидеть, сама позвонишь. Я поняла, что он прав, сказала себе, что надо смириться. Правда, когда отец попал в больницу, хотела сообщить, но он запретил. Сказал, что мы должны оставить тебя в покое, не мешать стать счастливой. А потом добавил, – всхлипнула, – если случится что-то, я должна тебе передать при случае, что папа любит тебя, – расплакалась и спрятала лицо в ладонях.

В душе огнем запекло! И у самой слезы потекли из глаз. Аж губы дрожали от боли и обиды.

– Как не вовремя вы решили дать мне свободу выбора, – пропустила сквозь зубы Катя.

– Я знаю, что причинила тебе много страданий, уже поняла, – закивала мать, – и мне очень жаль, что это понимание пришло через такие события. Даже подумать страшно, что могло бы произойти, если бы не Дима...

Мать подошла очень близко к тому, что волновало Екатерину. Грушин. А именно отношение родителей к нему и его поступку. Вот что мать скажет теперь? Она же так болела все время за этого подонка! И сейчас будет оправдывать? Будет жалеть?

– Ты с родителями Грушина общалась после всего этого?

– Они с нами общались, – скривилась женщина. – Его мать приходила. Хотела уговорить, чтобы мы за него вступились, потому что он от любви голову потерял. Паскуда! Еще совести хватило такое сказать! Видно вон, кто любит! – кивнула в сторону Дмитрия, который все еще говорил по телефону, немного отойдя.

– Почему ты никогда мне не верила? Мы же так много говорили обо всем, когда помирились... Ты же вроде и поняла... А потом что? Когда я приехала домой? Или ты притворялась, чтобы заманить меня? Руслан рассказал, что вы вместе ждали моего приезда! – посмотрела на мать.

– Нет. Нет, Катя, я верила, – перевела на нее взгляд. – Я услышала, почему ты сбежала. Но, вместе с тем, я поверила, что Руслан повзрослел и изменился. Мне всегда так жалко было его. Думала, что и он выводы сделал, поэтому... Да что уж говорить? Ошибка. Страшная ошибка, – тяжело вздохнула.

– Которая едва не стоила жизни мне. А еще под удар попал Дима. Материально только, хвала небесам. И чуть не попала под удар моя беременная подруга. А чем могло закончиться мое освобождение? Сколько людей могло погибнуть? Дима, Егор, ребята, которые помогали им... – не отводя глаз, проговорила Катя.

– Насколько я поняла, теперь Руслана ждет серьезное наказание? – уточнила мать.

– Если честно, в подробности не лезу. Дима все контролирует. Я ему доверяю. От ответственности этот негодяй точно не уйдет. Знаю только, что Грушину, скорее всего, еще и психиатрическая экспертиза светит.

Мать кивнула. А потом добавила:

– Хорошо, что у тебя есть Дима. Он очень хороший.

Вот с этим Катя была полностью согласна.

Глава 22

После обеда врач разрешил зайти в палату к отцу Кати. И хотя все немного боялись, что заставят его волноваться, но зашла все-таки она сама. Мать осталась в коридоре с Димой, который не отходил никуда и на мгновение. Кажется, даже врач как-то больше на него переместил свое внимание. Может, думал, что заплаканные женщины не в том состоянии, чтобы слышать его слова и понимать их суть? Дима же выглядел вполне собранным и адекватным. Да и интерес проявлял, не держался в стороне.

Дверь приоткрыла тихонько, заглянула в палату. Отец лежал, повернув голову к окну. Выглядел обессиленным. И бледный, как простыня на больничной койке. Катя зашла и закрыла за собой тихонько дверь. Постояла на пороге какое-то мгновение. Потом решилась сделать несколько шагов. Отец, видно, обратил внимание, что зашел кто-то свой, не медсестра или врач, потому что сразу же обернулся. И, казалось, что глазам не поверил! Нахмурил брови, голову пытался оторвать от подушки, но был слишком слаб для этого.

– Катя... – одними губами проговорил мужчина.

– Папа! – бросилась к нему.

– Катя... Ты здесь? – качнул головой, все еще ошарашено глядя на дочь.

– Здесь, – кивнула.

Отец легонько обхватил пальцами ее хрупкую руку, а Екатерина второй ладонью накрыла сверху руку отца. И слезы хлынули снова, хотя после того, как столько выплакала, разговаривая с матерью, не должно было бы остаться и слезинки.

– Нет-нет, девочка моя, не плачь, не стоит, – немного сильнее сжал ее руку отец. – Ты уже и так много плакала на своем веку. Теперь должна радоваться и быть счастливой. И, если и плакать, то тоже только от счастья, а никак не из-за меня, – тяжело дыша, говорил.

– Папа... Почему вы с мамой сразу не сказали Диме? – всхлипнула.

– Потому что мы понимаем, почему ты не хочешь с нами общаться больше. Правда понимаем. И мы не будем сердиться или осуждать. Если не захочешь и в дальнейшем, мы смиримся с твоим выбором, ты не должна себя заставлять. Просто будь счастлива. Мы очень перед тобой провинились, но мы любим тебя, Катюша! – сказал со слезами на глазах.

– И я вас люблю! Я сердилась и обижалась из-за вашего непонимания, мне больно от этого, папа. Но я никогда не переставала вас любить. И я всегда за вас волновалась, – откровенно сказала все, как есть.

– Я знаю. Мы поняли. Многое поняли. К сожалению, так, что едва не поздно было, – вздохнул. – Ты стала жертвой нашего эгоизма. Мы не хотели тебя от себя отпускать, а так нельзя. Дети рождаются не для того, чтобы быть собственностью родителей.

– Папа, я не хочу, чтобы вы с мамой винили себя всю жизнь. Я пытаюсь это все пережить, отпустить ситуацию. Не всегда удается обуздать эмоции, тревогу, взять себя в руки, мне нужно больше времени. Я не обещаю, что наши с вами отношения наладятся быстро, но...

– Дочка, ты и не должна ничего обещать. Мы не требуем. Ты должна делать только так, как велит твое сердце, как чувствуешь... И здесь тебе тоже не надо быть. Езжай домой, по крайней мере, туда, где чувствуешь себя дома. Занимайся своими делами, своей жизнью... К Диме езжай. Он тоже много пережил. Смотреть больно было. Он очень тебя любит, Катюша. Езжай, милая, езжай... А мы тут потихоньку выкрутимся, все хорошо будет. Если захочешь, будем звонить, – уговаривал отец.

– Папа, Дима здесь, со мной, – даже немного улыбнулась.

– Да, не подумал я. Тогда тем более, езжайте домой, нечего вам здесь сидеть, – скомандовал, хоть и тихо.

– Прошу прощение, – в палату заглянула медсестра, – врач сказал, что пациенту уже надо отдыхать.

– Да, иду, – кивнула Катя. – Папа, ты хоть как себя чувствуешь? Боже... Проговорили, а сейчас маме не знаю, что и сказать о твоем состоянии! – спохватилась.

– Да хорошо все, – улыбнулся. – Тебя увидел, и даже лучше стало, чем мог себе представить еще вчера.

– Ты отдыхай, а мы с мамой зайдем, как только разрешат. Сейчас просто двоим заходить не разрешили, – объяснила.

– Говорю же, нечего тебе тут сидеть возле меня...

– Но ты же сам сказал, делать так, как велит мое сердце, – улыбнулась.

***

Хоть отец и пытался спровадить Катерину каждый раз, как она заходила к нему в палату, но девушка все-таки осталась. И Дмитрий, понятное дело, с ней. Все свои дела продолжал решать в телефонном режиме. Кате было не по себе от этого, одни проблемы от нее, которые по телефону не всегда и решить можно. Но Дима и слышать ничего об этом не хотел! Сразу сказал, пусть она и не заикается, чтобы он поехал сам обратно в Киев.

Мать Кати оставалась в больнице. Дима организовал ВИП-палату, в которой был достаточно удобный диван, душ, холодильник... Поэтому женщина сразу заявила, что никуда не пойдет, будет ухаживать за мужем, хотя в этом не было необходимости. Но решили ее не отговаривать, видимо, так матери спокойнее.

Катя и Дмитрий поселились в гостинице, недалеко от больницы. Правда, туда они приходили только ночевать. Днем почти все время проводили с родителями девушки в больнице. На третий день после операции отца Екатерины врач разрешил выводить на свежий воздух. Поэтому много времени они проводили в тени деревьев на территории больницы. И так пять дней.

Это время пошло на пользу всем. Они очень много общались. Родители с восторгом слушали о том, чем занимается их дочь. Катя рассказала и как начала заниматься йогой, и сколько училась, и как тренером стала... Показывала фото и видео. Ее родные люди были поражены тем, как много пропустили, не замечали, даже когда дочь еще приезжала по выходным домой. И жалели, что Катя не осуществила свою мечту, не стала журналисткой. Но она уверяла, что вполне довольна тем, как реализовалась в йоге. К тому же не известно, встретилась бы она с Дмитрием, если бы занималась журналистикой. А эта встреча в жизни девушки точно важнее, чем любые достижения.

Собственно, не только для своих родителей Екатерина стала открытием. Дима тоже многое узнал. Забавные истории из ее детства, успехи в школе, общественная деятельность... Катюша всегда была образцовой девочкой, отличницей, активной, яркой и творческой личностью. Но, как Диме показалось, скованной, будто в каких-то рамках. Потом, когда разговаривали уже вдвоем, Катя подтвердила, что и сама себя так чувствовала. Оглядывалась на мнение знакомых, родственников, учителей, на ожидания родителей, а потом на Грушина. Свобода пришла только тогда, когда вырвалась полностью и из дома, и из-под влияния окружающих. И пусть бы как тяжело тогда не было, но она ежедневно радовалась от того, что все же решилась на побег.

Зашла речь с родителями и о Грушине, куда же от него денешься... Старое не поднимали, нет смысла, а вот недавние события обсудили. И тут уже новости были для Кати в основном. С момента освобождения она и слышать ничего о нем не хотела. Диме доверяла на сто процентов, поэтому не расспрашивала и о том, как продвигается расследование. Знала, что любимый все проконтролирует, потому что заинтересован не меньше ее.

А вот обсуждая дело с родителями, уже узнала, что, оказывается, когда Грушин с Димой улетел из окна, приземлился совсем неудачно. По правде, им всем повезло, что новые владельцы готовились к ремонту и привезли здоровенную кучу песка, который и смягчил падение с высоты. А то страшно представить последствия. Так вот Грушин пострадал больше всего. Травмировал позвоночник. Хотя, по словам Дмитрия, если бы негодяй так не пострадал от падения, он бы сам его травмировал. Теперь ему необходима операция и длительная реабилитация. Также Дима добавил, что, кроме операции, Грушина должны обследовать и другие специалисты. У следователя почти нет сомнений, что тот имеет какие-то психические расстройства. А уже от этого и будет зависеть мера наказания.

Родители Грушина (больше мать) поэтому и приходили к родителям Кати, чтобы как-то повлиять, ведь и так их сын пострадал... И еще новые владельцы дома имеют претензии. Дом сгорел настолько, что проще его снести и новый построить. Хорошо, что Егор, который был там с ними, но на первом этаже, догадался газ перекрыть, потому что было бы намного хуже. Об этом всем Екатерина тоже узнала только теперь, когда вместе по частичкам собрали пазл из фактов.

Дмитрий взял себе на заметку, что стоило бы обезопасить родителей любимой. Когда Григория Анатольевича уже выписали, отправил Вадима, чтобы тот отвез родителей Кати домой. Сама же девушка сказала, что вряд ли когда-нибудь приедет в город своего детства и юности. Поэтому Дмитрий попросил Вадима подключить местных правоохранителей, чтобы те провели беседу с родителями Грушина. Не стоит лишний раз волновать Катюшиного папу.

Они же поехали в Киев. Сразу по возвращению Дима погрузился в работу с головой. Столько дел... Клуб восстанавливали, надо было контролировать, не все можно целиком переложить на плечи помощников. Катя или находилась с ним рядом, помогая, или ехала к Лике или, наоборот, подруга приезжала к ней. В таком чрезвычайно напряженном графике прошло почти две недели. И, честно говоря, никто из них не жаловался на занятость. Дела способствовали тому, чтобы скорее затерлись в памяти недавние травмирующие события. Казалось, все то отдаляется, исчезает вместе с последними синяками на лице Кати. Или, может, это она себя так настроила? Не важно. Главное, что становилось немного легче. Несколько дней назад у Катерины даже появилось желание послушать музыку, сходить на шопинг.

Ну и Дима делал все, что мог, для ее душевного исцеления. Несмотря на занятость, находил и время, и силы, чтобы организовать для нее что-то приятное, воплотить какие-то маленькие мечты, о которых уже успел узнать... Они снова устраивали поздние прогулки по городу. Дошли-таки до кинотеатра под открытым небом, правда, и на этот раз сеанс не удался. Начался дождь. И они, смеясь, бежали в машину, шутя, что это знак, видимо такое кино не для них.

А еще Катерина с Димой много говорили. Темы были разные. И воспоминания о том, как у них все началось, и о неутешительном опыте прошлого, который есть у обоих, и о переживаниях, и о планах на будущее.

Вот и сегодня, написав, что скоро будет дома, Дмитрий намекнул на сюрприз. Поэтому ждала с нетерпением. Теперь, кстати, сюрпризов Катя не боялась совсем. Ее наполняло любопытство и предчувствие чего-то хорошего. В общем, Дима на нее повлиял так, как не смог бы ни один психолог.

Дорогие читатели, сегодня и завтра буду редактировать данную книгу. А прода будет послезавтра. Приятного чтения!