Текст книги "Игра на двоих (СИ)"
Автор книги: Тая Глиб
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
– Маша, я чуть мозгами не поехал. Какого… ты чё трубку не брала? Дома нет, след потерян... Хорошо, что про «имение» деда твоего вспомнил...
– Извини. Но я не думала...
– Вот отшлепал бы тебя за такие кульбиты.
Его рука ложится мне на спину, плавно спускается вниз и прихватывает за ягодицу – легкий, безобидный шлепок.
– Покажешь поместье?
– Позже. Думаю, вас ждет допрос с пристрастием от моих родственников. Сначала вечерний чай от бабули, а уже потом, если дед не прогонит «женихов» взашей, может, и прогулка по достопримечательностям.
Тут до меня доходит, как это может звучать. Щеки наливаются краской. Но, похоже, Кармацкому нравится смена тона нашего разговора. Он подыгрывает:
– Женихов?
– Эм... Ну, это оборот речи такой... Для деда любой мужчина, приехавший к нашим воротам вот так... встал бы в ряд женихов... – Блин, закапываю себя еще больше. Молчи уже, Маша!
– Интересно... Не зарастет народная тропа? – Кармацкий лыбится, стреляет глазами. – И часто мужчины к этим воротам приезжали и вставали в ряд?
Чтоб меня! Но смотрю на лицо Кармацкого: да он просто стебется. Ну ничего.
Матвеев ретируется к спящей Дашке, а мы идем в дом.
– Хочешь поговорить о тропе и о ряде женихов?
– Было бы интересно послушать, – улыбается Сергей.
– Нас же четыре девочки... Ту дорожку протоптали не столько мои «женихи» – в этом смысле у нас передовики Дашка и Наташка. Но как пришли, так и ушли. Деда у нас кремень.
– Про кремень я уже понял. И дед молодец! Нехрен пыль топтать всяким «ходокам». – Ревнует, что ли? На Кармацкого это не очень похоже. – А как насчет только твоих «женихов»?
– Есть пара веселеньких историй, но все они на уровне семейных баек...
– Расскажешь?
– Потом. А пока чай.
Мы проходим в дом.
Глава 26 – «Протоптанный» ряд женихов
Маша
Бабуля у нас сторонница брака, поэтому в ход идут все аргументы в пользу нас с Дашкой как хороших невест. Я сношу эти дифирамбы с любовью к бабе Лиде. А Кармацкий, похоже, просто кайфует от бабушкиной стряпни и домашнего тепла.
От Дашки приходит сообщение: они возвращаются в город, и она просит её прикрыть. Я говорю всем, что сестренка показывает Матвееву наши угодья.
Мама с девочками бросают на нас с Кармацким косые взгляды, но больше вида не подают, что охренели от «колеи», в которую съехал наш вечер.
Дед осуществляет допрос с пристрастием. Но «жених» попался необычный, не «колется». Как бы сказала Дашка: «Сопли не жуёт!». Даже дед через час его «отпускает» и предлагает выпить коньяка. Это хороший знак. Одобряет.
Дед потерял Матвеева и Дарью, и мне пришлось сказать, что они уехали по срочным делам в Москву. Хорошо, что деда уже выпил и немного подобрел – реагирует спокойно.
Все потихоньку расходятся. На часах уже близится полночь, и дед принимает решение: гостя уложить в летний домик. Ссылается на то, что там камин, и для бравого мужика, да еще и который служил (этим Кармацкий окончательно покорил деда), условий будет достаточно! Сами с бабулей они уходят к себе, оставив меня на хозяйстве за старшую.
– Классная у тебя семья. Большая, дружная.
– Это да. Не утомили тебя?
– Ты что, это кайф! Но обо мне потом. У нас был с тобой разговор, но мы были вынуждены прерваться…
– Да, прерванный разговор… Ты о каком именно?
– Начнём с протоптанной тропы и ряда женихов… – Кармацкому явно весело.
Он приобнимает меня за талию и выводит на улицу. Мы укутываемся в пледы и сидим на качелях.
– Давай, колись! Что там за женихи?!
– О, ты будешь в восторге. Был Петруша… – Кармацкий просто прыскает от смеха, и я тоже не могу сдержаться.
– Имя многообещающее! Продолжай…
– Петруша был соседом по квартире бабушки и дедушки.
– Это той, в которой вы сейчас обитаете с Дарьей?
– Да. Но Петруша уже переехал, так что… Так вот, Петруша, играя на скрипке на своем балконе, очень любил поглядывать на меня, читающую.на балконе напротив. Дед его как-то рассекретил и со смехом сказал: «Если серенады посвящаешь, то женись!» Ну вот Петру исполнилось восемнадцать лет, и он пришел просить моей руки с букетом тюльпанов и мамой Сарой Ефимовной в придачу…
– Захватывающий сюжет! – Кармацкий явно забавляется.
– Тогда у деда жил попугай Андрей.
– Андрей?
– Да, дед любит давать животным человеческие имена. Попугая назвал в честь своего подчиненного, который изрядно его бесил. Так вот, попугай иногда поругивался на незнакомых особ. А тут Петруша-жених с потенциальной свекровью пожаловали. Вот он и заголосил: «Смерть жидам! Смерть жидам!» Ну он же не знал, что Сара Ефимовна примет всё буквально… И всё – отцвели тюльпаны, и Петруша завял.
Мы вместе тихо смеемся.
– А еще?
– О, это интересный случай. Был Арсений. У деда в подчинении ходил, работал его водителем. Так вот, Сеня захотел феерично сделать карьеру и «охмурить» старшую внучку генерал-майора. Но он же не знал, что у деда был хомяк по имени Арсений…
– Так! Пахнет жареным… – Кармацкий уже начинает хохотать, и с моих губ улыбку теперь ничем не убрать.
– Как-то Арсений стал свидетелем нашего с дедом разговора. Меня хомяк куснул, и дед разорялся, что эту животину он в колесе для бега заставит сутками гонять, чтобы сил даже смотреть в мою сторону у него не осталось. А если не осознает, то заживо схоронит под яблонькой. Ну, жених и сбежал: попросил перевод и сдулся. Мы только от нового водителя узнали о причинах столь быстрого побега его подчиненного.
– Эх, накрылась прямая траектория бега по карьерной лестнице для Арсения.
– Да. Но он сам поднялся: звания у него, должность. Видимо, перспектива быть похороненным под яблонькой отрезвила бойца. Так дед сейчас шутит.
– Дед у тебя вообще красава!
– Ещё был... Это последний «жених». Иго-о-рь, – произношу я нараспев. – Он учился со мной в аспирантуре. Очень неглупый парень, кстати. Но, как оказалось, у него аллергия на котов.
– Опять животина?
– Ага… Дашка тогда привезла кота Вениамина к нам в квартиру. Бабуля с дедулей укатили в санаторий, и к нам зашёл Игорёк. Как оказалось позже – с намерениями. Цветы, конфеты, белая рубашка, заправленная в брюки под самую грудь. Но не судьба. Веня тогда сожрал кусок каучукового мячика и весь день ходил блевал по дому, а когда мы с Дашкой вернулись, он уже, бедняга, залез в свой «помиральный угол».
– «Помиральный угол»? – У Сергея уже слезы в глазах от смеха, и у меня тоже.
– Да, это угол между диваном и стеной. Он не вылезал, прикинувшись ветошью. Пока мы суетились, в какую клинику его везти, пришёл Игорь. У него с порога начали капать сопли-слюни, и он тоже осел, но в другом углу, с приступом... В одном углу котяра, в другом Игорёк. Разделяй и властвуй! Мне достался котик-тошнотик и ветеринарка, а Дашке – Игореша и скорая... После этой истории у нас в квартире есть и «помиральный угол Игорька»... Он даже в этом углу после себя две гвоздички оставил и пару конфет. Третью гвоздичку медсестре со скорой подарил и початую коробку конфет... Они, кстати, поженились год назад.
– Вся дедова живность твоих женихов спровадила? – смеемся мы оба.
– Да. Между собой мы, девочки, называем их дедовским ОПГ... Котик-тошнотик и попугай-неболтай...
– Какие-то неправильные «женихи» к вам приходили, барышня.
– Это да… – Ну и конец моему настроению. – Думаю, тебе пора. Давай я тебя провожу до гостевого домика.
– Не думаю, что мне туда стоит идти. Там явно Матвеев с Дарьей, они еще не уехали. Его машина за воротами, а в домике тусклый свет.
– Эм… Что-то я и не заметила. Вот же ж Даша!
– Оставь их. Димка нормальный мужик. Лучше покажи, где ты здесь останавливаешься, когда приезжаешь?
– Оу… – до меня доходит, что хочет сказать Сергей. – Да. Я тогда тебя провожу в «голубятню».
– Куда?
– Только не подумай ничего… – я смеюсь, глядя на лицо Кармацкого.
– Маш, я могу переночевать в машине.
– Да не подумай ты ничего! Там хорошо. Пойдем. Пойдем со мной.
Я беру его за руку и тяну за собой на верхний этаж дома.
– Мы в гости к Карлсону?
– Почти… Нам действительно под крышу.
Я открываю дверь и завожу его в мой уголок в доме деда и бабули – мою «голубятню». Это мой кабинет. Он появился, как только отстроили этот дом. Здесь я готовилась ко всем экзаменам, писала диссертацию…
Глава 27 – «Разгуляй»: начало
Сергей
Если бы я не знал, что это «голубятня», а точнее – просторный кабинет, место пребывания моей девочки, то по ощущениям и предметам, что там находились, я бы и так это понял. Место похоже на нее.
Светлый диван с мягкими подушками и такое же кресло. Большой добротный стол с аккуратно сложенными на углу исписанными листами и семейные фото в рамках… Удобный офисный стул тоже в светлых тонах. Полки с книгами: от фамилий авторов сразу становится ясно, что здесь обитает человек науки… Легкие занавески на окнах. Доска с записями на стене и маленькими записками, открыточками, валентинками… Несколько разных светильников дают возможность регулировать зоны и интенсивность освещения. На придиванном столике – вазочка с полевыми цветами…
Очень уютно.
– Это место похоже на тебя.
– Люблю его. Здесь много было написано и сделано. Это мое место, и здесь я чувствую себя спокойно и под защитой…
Что-то меня настораживает в словах Маши. Она немного ежится. И я понимаю: что-то она не договаривает. Но готова ли открыться сейчас?
– Маша, думаю, что нам нужно поговорить.
– Я тоже так думаю. Но мне не хочется рушить этот вечер дурными воспоминаниями.
– А я не привык заметать под ковер и бежать от разговора. Я расскажу о себе, а ты уже сама решишь – довериться мне или нет. Тебя не тороплю.
Маша немного расслабляется. Веду ее к дивану и усаживаю. Сам – напротив, придвинув кресло.
– Маш, Астахов.
Она закатывает глаза и, видимо, пытается выдохнуть и дышать ровнее.
– Мы с ним были в одной тусовке. Я только начал строить свой бизнес, мне было лет двадцать шесть тогда. Астахов уже чего-то достиг. На одной из общих встреч я познакомился с Леной, у нас закрутилось. Пару месяцев встречались. Как оказалось позже, Астахов давно положил на нее глаз. Потом мы с Ленкой расстались. По ее словам, я не был «птицей ее полета». Да и, если честно, с психикой у нее явно были проблемы, поэтому я был рад этому разрыву. Короче, она переключилась на Астахова. Вышла замуж, забеременела. Где-то через полгода мы пересеклись на одном из деловых ужинов, обменялись парой фраз. Она уже была на третьем месяце. Астахов приревновал без повода. Разразился скандал. Ленка уехала на машине в дождь. ДТП. Их не спасли. Астахов винил и винит меня. Набросился прямо там. Три ножевых на мне. За ним – срок. Он вообще башкой поехал.
– Вот же ж!
– Он больной. У него и так с психикой всегда был капец, но в тюрьме вообще сорвало крышу… Его несёт… За себя не переживай. Со всех сторон тебя и твою семью держат под контролем: и я, и Матвеев.
– А что с тобой?
– Астахов ко мне не сунется. Сам скоро себя до края доведет. Он уже под прицелом у полиции – он же не только на меня охотится, другим тоже нагадить успел. Так что это вопрос нескольких дней: либо психушка, либо тюрьма, либо…
– Ты знал, что он за нами следил, когда мы были в ресторане? Он мне цитировал наши слова…
– Вот больной ублюдок! Извини, Маша. Я решу. Это хорошая зацепка. Знаю, что он приходил к тебе. Он напугал тебя?
– Он скорее напомнил… и это напугало.
Маша тушуется и замолкает. Девочка моя, да что же произошло с тобой?
– Расскажешь?
– Нет. Не сейчас. Нет… – Маша выставляет руки в жесте «не трогай, не прикасайся».
Я поднимаю ладони:
– Сдаюсь. Маш, не поднимаем тему, если ты не готова.
– Еще Астахов бред нес про то, что всё сгорит, и поднес зажигалку к моему лицу. Этого я вообще не поняла.
Я задумываюсь. Нет, не мог он. Он тогда был в тюрьме, за ним там наблюдали. Видимо, ублюдок таким образом хотел просто запугать – и всё.
В комнате повисает молчание.
– Сергей, Астахов как-то связан с нашим проректором Кротовым, а тот – друг Бориса Юрьевича Котовского, того, на чье место назначили меня… Мне показалось это странным.
– Я решу. Маша, ты не думай больше об этом. Я здесь, и всё под контролем. – Думаю, что надо как-то сводить эту тему на нет. Слишком для Маши она болезненна. – Маша, но я же не Петруша и не Арсений-хомяк… Я не убегу. Это проблемы из моего прошлого, и они тебя не коснутся.
Видимо, моя шутка не зашла, или Маша слишком глубоко ушла в себя. Она поднимает на меня глаза – такие доверчивые, открытые.
– А если и у меня есть проблемы, и они не обойдут тебя? Заденут, замарают?
– Нет, девочка. Я всё решу, Маш…
– А если не захочешь решать?
– Доверься мне…
– Не обещай. Не вселяй в меня надежду, не хочу разочаровываться…
– Хорошо. Не буду обещать. Буду делать. Когда ты будешь готова, расскажешь мне?
Маша скомканно желает мне спокойной ночи и, показав, где лежат плед и подушка, оставляет меня одного.
Что же произошло с тобой, девочка?
Пока есть возможность, звоню своим безопасникам по поводу ресторана, Кротова и Котовского. Пусть роют. Связываюсь напрямую с юристом – пусть начинают процесс…
Глава 28 – «Тещины вечёрки» по Кармацки
Маша
Иду спать в комнату к Дашке.
Слова Сергея относительно Астахова, всей этой ситуации и даже меня немного успокаивают. Он так уверен и спокоен, что невольно и я немного выдыхаю. Быстро проваливаюсь в сон и сплю до самого утра.
Будит меня запах блинов и щебетание девчонок на кухне. Встаю и застаю очень, очень странную картину.
Кармацкий с моей бабулей на пару жарят блины.
Он залихватски распределяет тесто по сковородам, а потом с легкостью переворачивает блины одним движением. Бабушка строго осуществляет контроль. Сонька и Наташка улюлюкают и показывают ему большой палец вверх. Мама с дедом сидят за большим столом и пробуют первые, которые совсем не комом…
Странь! Я всё еще сплю?
Девчонки тоже присоединяются к маме за столом… Смакуют блины. Идиллия.
Сергей замечает меня первым:
– Вот и наша принцесса. Хорошо спала?
Что-то пропустила? Откуда взялась «принцесса»?
Угукаю в ответ и присаживаюсь ко всем. Последняя партия блинов готова, и наши «пекари» тоже присоединяются к нам. Бабуля в восторге.
– Маша, Сергей феерично печет блины. Попробуй, детка.
– Вы мне льстите, – говорит Сергей. – Просто это единственное из нормальной еды, что я умею готовить. Ну, может, еще яйца пожарю и макароны сварю. Шашлык…
Дед сразу встает на защиту потенциального зятя:
– Правильно, мужик должен уметь готовить. Чтобы и сам был сыт, и товарищи.
Бабуля смеется:
– И это говорит человек, который и пельмени не отварит!
– О! Наговаривать-то! А мангал? А плов?
– Сдаюсь. Николай – кулинар от бога!
Все смеемся.
Завтрак проходит легко. Сергей предлагает завезти меня домой, поскольку маме с девочками в другую сторону. Все соглашаются, и ближе к обеду мы отправляемся. Машины Матвеева нет, Дашки тоже. Видимо, ночью они всё же уехали.
Дед крепко пожимает Сергею руку.
Кармацкий достаточно тепло прощается со всеми.
Я обнимаю родных. Бабуля шепчет мне на ухо:
– Хороший! – и подмигивает…
Глава 29 – «Догонялки»
Сергей
Едем в сторону Москвы.
Маша начинает разговор:
– Как поездка?
– Удачно!
Маша многозначительно смотрит на меня. Мол, продолжай...
– А?! – На самом деле я не привык, что с настолько юными особами можно говорить на равных и они хоть что-то поймут из моих слов. Хотя, если честно, со своими женщинами я никогда не вел таких разговоров. Но я же в компании с Марией Александровной...
– Хорошо! Даже очень! Заключил контракт на поставку оборудования в обход традиционных схем. Сегодня в IT с этим непросто.
– Да. Слышала, что многие перешли на китайских вендоров. А вы?
Умница моя...
– Да и мы тоже. Но инфраструктура некоторых проектов у нас выстроена на западном оборудовании, и перестраивать их сейчас просто невозможно...
– Большая неустойка, если что-то пойдёт не так?
– Да, там пиздец... Извини, – Машка улыбается. – Извини, я не привык вести подобные разговоры вне айтишной среды.
– Что-то ещё интересное?
– Нашли крутых ребят в нашу команду. Уровень – космос. Направление разработки ждут большие перемены.
– Это ещё круче, чем первая новость! Днём с огнем не найти на рынке хороших спецов. Особенно СЕО и тимлидов...
Бросаю на нее вопросительный взгляд. Она определённо хороша. Как я скучал по общению с этой эрудированной девочкой! Смотрю на неё и сам себе завидую.
– Маш, а давай уже в «КарС», а? Ты хорошо впишешься! Умница, красавица!
– Я подумаю. Но пока останусь там, где есть.
– Как вообще тебя угораздило пойти работать в универ?
– После аспирантуры и защиты диссертации выбор небольшой: это академическая карьера, а значит – либо преподавание, либо наука. Я выбрала первый вариант. Но кривая вывела на третий.
– А я предлагаю четвёртый.
– Ты же говорил, что выбор за мной?
Вот лиса! Она опять меня подловила.
– Да, и это остаётся в силе... Решать тебе. Но рассмотри все варианты.
Я легонько хлопаю её по бедру, но она вздрагивает и отстраняется. Что случилось? Я без задней мысли – просто неформальный жест. Нужно поговорить. Она болезненно, слишком болезненно реагирует, и я не могу понять почему. Те догадки, что есть, не добавляют оптимизма и перспективности нашим и без того шатко строящимся отношениям...
– Маш, прости, но что случилось?
Маша напряжена. Надо бы как-то её растормошить.
– По ходу, меня одобрили тебе в женихи… Но я очень надеюсь не попасть в один ряд с Петрушей и Арсением, который не хомяк.
– Ой, не бери в голову. Если ты про деда и бабушку, то они уже года два грезят правнуками, и их иногда заносит.
Да, моя шутка не зашла. Маша сильно ушла в себя. Надумывает там чего-то.
– Почему? А если и мне хочется быть женихом?
– Не думаю, что такая невеста тебя устроит…
– Так… А что у нас с настроением? Маша, давай поговорим. Боюсь, если долго тянуть, рванёт потом так, что всех засыплет…
Вижу, что она собирается с духом, но… нет. Молчит. Я сворачиваю с трассы на прилегающую территорию и останавливаюсь.
– Маш, давай поговорим. Мне важно знать, что происходит. Я не хочу двусмысленности и недосказанности. Я открыт перед тобой и хочу, чтобы и ты мне доверилась.
Её раскрасневшееся лицо, припухшие губы, чуть подрагивающие ресницы... Во мне всё вскипает. Блядь. Да как контролировать себя с ней, когда мы вот так близко и наедине? Привлекаю её к себе. Внутренне пытаюсь себя остановить. Помню, что в прошлый раз она вылетела из машины как пугливая лань. Но как еще по-иному?
Вижу: в её взгляде нет сомнений, но есть страх...
– Девочка, чего же ты боишься? – Блядь, я это шепчу вслух?
– Я... Нет. Я просто не знаю...
Не могу понять. Она резко меняется: зажимается как-то... Пытается отстраниться, а я интуитивно понимаю, что такой близости, такой возможности для откровения может больше и не быть... Слишком долго, крошечными шажками мы выходили за грань, и сейчас этот шаг сделать проще, чем возвращаться к теме через время. Надо сейчас...
– Ты не знаешь, потому что не уверена во мне или не уверена в себе? Давай поговорим откровенно. Нас в этом моменте двое... Мы сможем всё решить.
Вижу, что пытается сформулировать, но закусывает губу, медлит. Для неё это явно непросто...
– И то, и другое... – выпаливает она.
– Хорошо. Давай начнём с меня? – Пытаюсь её мягко подтолкнуть к диалогу.
Понятно, что в вопросах карьеры и дела у неё всё идет прекрасно, но вот в разговорах о себе, о чувствах она явно не столь открыта и красноречива...
– Машенька, я хочу понять и прошу мне в этом помочь... Если дело во мне, то что смущает тебя? – Начинаю вслух накидывать разные варианты и слежу за её реакцией. – Возраст? Статус? Много женщин до тебя?.. – Она остаётся спокойной. Продолжаю: – Может, моё напористое отношение к тебе?.. – Она едва заметно ведёт в сторону головой. Нет...
– Я боюсь твоей игры. Боюсь, что отношения будут игрой, и я останусь в проигравших...
– Игры с моей стороны нет. Я честен с тобой. Меня влечёт к тебе. Ты мне интересна. Мне хорошо с тобой. Но о чем-то большем всерьез сейчас говорить было бы лицемерием...
Девочка благодарна за честность и даже кивком головы соглашается со мной.
– Хорошо. Это немного прояснили. Но что с тобой? Чего ты боишься?
– Мне очень странно говорить об этом. Думаю, что, узнав, ты не захочешь продолжать не только отношения, но даже начинать «игру»...
Боюсь спугнуть. Девочка уже начала говорить, любой вопрос может заставить её закрыться. Просто молчу и жестом, взглядом предлагаю ей продолжить... И она продолжает.
Ну неужели она не видит, что каждый жест, каждый взгляд интуитивно считывается нами? Не требуется слов – мы кожей чувствуем друг друга. Это капец как редко бывает. Только люди, долгое время прожившие вместе, могут так понимать друг друга, а мы знакомы буквально ничего...
– Я... У меня был опыт только «неправильных» отношений, болезненных... Серёж, я сплошная проблема, и лучше тебе вообще не связываться со мной. Я навряд ли смогу тебе дать то, чего ты хочешь и явно заслуживаешь...
– Маш, расскажи мне...
По её позе, по взгляду вижу, что это какая-то непростая история. Она вся словно сжалась, отстранилась от меня. Я даже её больше не чувствую...
Она набирает побольше воздуха в лёгкие:
– Серёж, я пережила то, что нельзя переживать девочке. Пережила это одна... Я не могла никому рассказать, не могла...
Твою мать! Инстинктивно пытаюсь приблизиться к ней, обнять, но она выбрасывает руку вперёд.
– Нет! Ты меня пугаешь. Только не в машине...
Её глаза горят таким огнём... Он прожигает во мне дыру в душе, лишает сил и слов. Но я понимаю: если сейчас она не справится, то нихера дальше не выйдет. И дело не во мне, не в том, что я не получу её. Она больше никогда не доверится и не решит эту проблему для себя.
– Маша, расскажи мне всё. Кто это был?
Я аж не дышу, жду.
– Это был мой парень и его друзья... Их было трое. Мы собирались студенческой группой на первом курсе на его даче.
Блядь! Я бы этих утырков придушил. Сукины дети! Как с такой девочкой можно такое сотворить? Меня мысленно кроет. Но нельзя сейчас это показывать. Сжимаю кулаки до хруста, до боли, но прихожу в себя. Проглатываю застрявшие в горле слова. Ей нужно выговориться, не мне.
– Меня закинули в багажник, хотели выкинуть на трассе или в лесу...
Я не дышу. Внутри такой гнев – блядь, расхерачил бы всё!
– Они получили заслуженное. Все трое были обдолбанные в хлам. Лобовое. Все насмерть. Меня от удара вышвырнуло в снег – он с амортизировал падение. Я вообще в той аварии не пострадала. За ними, видимо, ехало несколько машин, они видели, как всё произошло. Сразу вытащили меня, а я попросила меня увезти, чтобы никак не фигурировать как участник ДТП. Девчонки согласились. И я избежала хотя бы этого ада... Серёж, извини. Но ты должен был знать. Я пойму, если мы на этом попрощаемся...
– Нет, Маша. Девочка моя, послушай. Это никак не влияет на нас. Мы – это другая история.
Пытаюсь её успокоить, отвлечь как-то. А она дрожит как осиновый лист.
– Серёжа, со мной не будет просто... Зачем тебе это? Мы можем быть коллегами, друзьями, но... тебе не стоит. Ты разочаруешься. А я буду надеяться, и мои надежды разобьются, и меня вновь вышвырнет на обочину. Но от такого удара я навряд ли оправлюсь...
– Машенька... Ты пытаешься решать за меня? Не нужно. Я опытный мужик. Поверь, я не причиню тебе вреда. Если ты готова попробовать, то мы будем идти вместе. И это не слова сопливого альтруиста. Я понимаю, на что иду. И я готов.
Так хочется её обнять, прижать к себе и оградить от всего мира. Нежный котёнок мой... Еле сдерживаюсь. Боюсь своими действиями её напугать. Постепенно надо. Когда сама «шагнёт» ко мне...
– Серёжа, я боюсь. Одна мысль – и меня пробивает дрожью...
Она закрывает лицо руками и тихо плачет.
Девочка моя! Ну что за суки! Собираю всю волю в кулак. Так руки чешутся пойти и кого-то отпиздить, но здесь и сейчас я должен быть с ней…
– Маш. Давай выйдем из машины. Давай.
Я выхожу, открываю дверь с её стороны и, сгребая её в охапку, привлекаю к себе. Она, уткнувшись мне в грудь, плачет. Глажу её по спине, по волосам. Меня самого внутренне трясет, но внешне стараюсь оставаться спокойным.
– Дыши, Маш. Дыши.
Глава 30 – Чай на кухне стынет…
Сергей
Мы подъезжаем к дому Маши. Она задремала.
Я нихера не остыл. В голове крутятся мысли о ней и тех утырках, что надругались над ней. Ну как так-то? Она никому не рассказала. А медпомощь, а психолог, сестры наконец…
Ну а как бы она им сказала? Она старшая сестра, остальные вообще соплюхи – чем помогли бы…
Девочка. Всё на её хрупких плечах.
Глажу её по щеке.
– Маш. Приехали. Просыпайся.
– Мху…
– Маш, я тебя провожу. Я не отказался бы от чая... Ты же сможешь сейчас вынести моё присутствие?
Маша чуть успокоилась. Ей лучше – сам аж выдыхаю.
– Да, идём. Моя сестра сегодня ночует у коллеги по работе, так что мы никого не побеспокоим.
– Похоже, мы оба знаем этого «коллегу»…
– Я тоже... Но если твой Матвеев её обидит, я ему глаз на жопу натяну!
– Ой-вей! Какой слог!
– Это всё дедовские присказки… Да, в гневе я бываю остра на язык…
– Ох уж твой язык… – Звучит двусмысленно, и Маша немного краснеет, но тему не продолжает.
Поднимаемся наверх. Уверен, что в таком состоянии ей нельзя оставаться одной. Особенно с её способностями к самокопанию: она может так глубоко себя зарыть, что вылезти обратно будет очень сложно.
Отправляю её в душ. Она выходит минут через пять. На ней милый домашний костюмчик: шортики и футболка в сердечках. Девочка... Какая же она юная и капец какая сексапильная. Но надо тормозить. Рано для каких-либо шагов.
Она включает на колонке свой плейлист. Музыка многое может сказать о человеке.
Звучит «1+1» Екатерины Яшниковой.
Уютно… Пьем чай – мятный с имбирём. Не люблю такие чаи. Признаю только классический чёрный, иногда – зелёный сортовой, но эту мешанину... Но сейчас даже она заходит, и как-то вкусно.
Надо немного «расшевелить» девчонку.
– Маш, а на кого ты училась?
– О! Я думала, по моей манере излагать факты и предлагать варианты развития событий вы должны были догадаться, Сергей Павлович! Нет?
– Анализ данных? – выпаливаю первое, что приходит в голову. Хотя она действительно была бы неплохим аналитиком. Чуть языки программирования подтянуть – и в путь...
– Вы очень проницательны, но нет... – улыбается.
Вот как? Даже в такой ситуации она, как Мюнхгаузен, схватила себя за волосы и вытащила из этого болота... Сильная, стойкая девочка!
– Ну, я плохой оракул...
– Нет, неплохой. Я училась на социологическом, и кандидатскую защищала по социологии. А ты?
– Программирование. Но потом еще много где учился: управление проектами, MBA, стажировки в зарубежных школах. Сертифицированный специалист не только в России, но и за рубежом. Сам сейчас пишу редко, но экспертизу иногда осуществляю, оценку... Обучаю своих ребят-тимлидов, сам у них учусь...
Пытаюсь отвлечь Машу, говорю много о себе. Хотя вообще не любитель рассказывать о подобном.
– В последнее время мы идём в рост, поэтому больше занят управлением. Программирование для меня теперь скорее хобби, а не профессия.
– Сразу видно, что ты знаешь и любишь своё дело... Я тоже люблю своё. Вернее – то, чем я занималась ещё неделю назад. Мне нравится преподавать, но сейчас жизнь направила меня в другое русло.
– Но ты же можешь не плыть по течению?
– Работая в системе, это сложно...
– Можно сменить систему или построить свою.
Она смеётся. Боже, какой это чудесный смех! Она такая настоящая, искренняя, живая...
– Переходим к обсуждению варианта проекта номер два: как заполучить Машу в качестве сотрудника корпоративного университета холдинга «КарС»?
В её глазах вновь вспыхивает игривая искорка – она явно пытается меня подловить. Ну вот как она так может? Как может так быстро переходить от самобичевания к иронии... Ох, девочка моя, с такой подвижной психикой... Капец, мне точно конец! С ней не соскучишься... Куда ты летишь, Кармацкий? В пекло? Сгоришь! Но как «улететь» из дома? Из дома не уходят, а она – мой дом...
«…Чай на кухне стынет, ты проходи.
И останься здесь среди стен, картин…»
Мы болтаем. Маша предлагает переместиться из кухни в зал. Размещаемся на диване. Пробую привлечь Машку к себе. Неуверенно прислоняется, но успокаивается. Так и сидим, разговариваем.
Маша уснула. Выключаю музыку. Боюсь её разбудить, испугать.
Фото от автора: Маша и Сергей.
Девочка моя... Как ты пережила это одна? Почему ни с кем не поделилась? Надо как-то вывести её позже на этот разговор... Конечно, лучше бы ей поработать со специалистами. Хотя любой, кто вызывает доверие, может стать первым, с кем она хотя бы поделится, озвучит то, что у неё в душе...
Я готов выслушать. И я готов не оценивать... Сам по себе знаю, как тяжело не иметь возможности рассказать о самом болезненном. Это же полная хуйня, что если затолкать всё в дальний угол или перебить другими воспоминаниями, то дерьмо забудется. Нихера не так. Всё ещё там... Глубоко в душе, тлеет потихоньку и в самый неподходящий момент даёт о себе знать... Кажется – забыл, отпустил, а хрен там: вылезет за секунду, подступит к горлу, сорвёт дыхание... И нет лекарства.
Хотя, может, вот оно – лекарство? Мирно посапывает на моём плече.
Но сейчас главное, чтобы ей стало легче... Её боль важнее, она острее, она свежее. И я могу ей помочь. Мои раны уже зарубцевались, не кровоточат... Вот и пусть ноют себе, не до них.
Глава 31 – Игра в гляделки
Сергей
Решаю всё же отнести её в кровать. Диван, конечно, неплох, но встанет она завтра точно разбитой. Да и мне здесь разместиться негде, а то, что я сегодня от неё не отойду – это однозначно.
Беру её осторожно на руки. Пушинка... Расслабленная вся, податливая... Несу в её комнату. Она точно её: здесь её аромат, книги, фото, кое-какие вещи... Одной рукой сбрасываю покрывало и укладываю её. Она немного ёжится, но не просыпается. Во сне берёт мою руку и кладёт себе под голову... И здесь без вариантов – ложусь рядом.
Такая нежная... Притянуть бы к себе, зарыться в её волосах, вдохнуть запах, украсть поцелуй... Как же я хочу эту девочку! В паху отдаётся каждый её вздох, её аромат... Но нельзя, нельзя испугать. Надо ждать. Когда будет готова...
Прислушиваюсь к её ровному дыханию и, путаясь в своих мыслях и желаниях, я проваливаюсь в сон...
– Что за херня?
Лежу в кровати. Маша сползла на край. А меня кто-то поливает из чайника водой... Открываю глаза, смахиваю с них воду и вижу какую-то девицу.
– Ты кто? – говорю полушёпотом, почти рыча. А эта… в полную силу чуть не орёт:
– Это вы кто?!
Соскакиваю, рефлекторно прикрываю ей рот:
– Маша спит, не буди. Пойдём выйдем и поговорим.
В глазах – шок, но она так и мечет в меня искрами. Подталкиваю её вперёд и выхожу с ней из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Работаю на опережение:
