Текст книги "Морской змей"

Автор книги: Татьяна Воронцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

С балкона они проследили за тем, как он прошел быстрым шагом по дорожке, пристроил баллон на пол под задним сиденьем, сел за руль, включил габаритные огни... Ни разу он не обернулся. Ни разу не поднял головы, чтобы бросить прощальный взгляд на две неподвижные фигуры, смутно угадывающиеся на фоне оштукатуренной стены. Джип выехал на дорогу и вскоре скрылся за поворотом. Теперь оставалось только ждать.

Хотя нет, не только. Было еще одно дело, которым они поспешили заняться, как только остались одни. Вытащив и разложив на столе всевозможные блюдца, плошки, розетки для варенья, крышки от банок с консервированными томатами и собственноручно вырезанные из картона кружочки подходящего диаметра, они трижды пересчитали их и, убедившись, что количество подставок соответствует количеству свечей, приступили к делу. Лиза несла два пластиковых пакета, Джемма – зажигалку. С торжественной неторопливостью они обошли весь дом, не пропустив ни одной комнаты, жилой или нежилой. И в каждой из комнат повторялось одно и то же. Из одного пакета Джемма извлекала подставку, из другого свечу. Бормоча себе под нос не то молитву, не то заклинание, зажигала свечу, укрепляла ее на подставке и, горящую, оставляла на подоконнике. В каждой комнате. На каждом окне.

Лиза не спрашивала, для чего это нужно. Какая-то часть ее мозга, древняя, как сама земля, ПОМНИЛА для чего.

Цивилизованный человек в своем ближайшем окружении функ–ционирует в подходящей и адекватной манере, то есть рационально. Но если из-за какой-то явно неразрешимой дилеммы он выходит за пределы цивилизации, то снова становится примитивным; онпользуетсяиррациональнымиидеямиидействуетинтуитивно;тогдауженеондумает,но«оно»думаетзанего;итогда,чтобыобрестичувствобезопасности,оннуждаетсявмагическихдействиях;тогдаскрытаяранееавтономиябессознательногостановитсяактивнойиначинаетпроявляться,какэтовсегдапроисходиловпрошлом[61]61
  Юнг К.Г. Таинство воссоединения.


[Закрыть] .

В завершение ритуала они приблизились к входной двери и перед самым порогом установили в ряд двенадцать свечей. Вот так, в одну линию. Теперь всякому, кто захочет войти в дом, неминуемо придется перешагнуть через огонь.

– Он будет и так чист, когда вернется, поскольку его омоют воды трех священных морей, – произнесла Джемма с легкой дрожью в голосе. – Но теперь мы можем быть уверены в том, что никто не войдет за ним следом.

Она проснулась, как от внезапного толчка в бок, и тогда только осознала, что спала. Спала, ну надо же!.. Кто бы мог подумать!

Лиза осторожно перевернулась на правый бок (лежащая рядом Джемма даже не шелохнулась) и попыталась понять, что же ее разбудило. Шум двигателя, который теперь уже смолк. Хлопнувшая дверца автомобиля... похрустывание гравия на садовой дорожке... господи, это же он! Он вернулся!

Глаза Лизы широко раскрылись. Почти не дыша, она напряженно прислушивалась к происходящему на улице. На несколько секунд шаги замерли – она с легкостью представила, как стоящий на дорожке Венсан с изумлением переводит взгляд с одного окна на другое. По идее свечи должны гореть там до сих пор. На каждом подоконнике. И как это прикажете понимать?

Шаги – размеренные, легкие. Еле слышный скрип отворяемой двери... Не в силах совладать с охватившей ее нервной дрожью, Лиза села, спустив ноги на джутовый ковер.

Через некоторое время в ванной зашумела вода. Венсан смывал с себя соль, пот и ужас пережитого. Он перешагнул через огонь.

Было уже совсем светло, часов шесть или семь. В саду надрывались полоумные цикады, их не смолкающий ни на минуту звон заглушал даже щебет птиц. Что принесет наступающий день? Будут ли их дни на этом дивном острове такими же светлыми и беззаботными, как раньше?

Шаги на лестнице, шаги в коридоре... Лиза знала, что заснуть уже не удастся, но не спешила вставать. Что-то подсказывало ей, что Венсан сейчас не очень хочет видеть ее (да и вообще кого бы то ни было), тем более вступать в разговор. Пусть он войдет в свою комнату, пусть разденется и ляжет... закроет глаза, даст отдохнуть мышцам и мозгам... Видит бог, он это заслужил.

В шестом часу вечера он еще спал. То Лиза, то Джемма поочередно заглядывали к нему с балкона и всякий раз убеждались, что он действительно спит. Расслабленное тело, ровное дыхание... Он лежал на спине, чуть запрокинув голову, по пояс укрытый тонким тканевым одеялом. Осветленные волосы, уже потемневшие у корней, рассыпались по подушке, как у девушки. Возможно, он казался немного бледным, но никакого напряжения ни в его позе, ни в выражении лица не было и в помине. Крепкий, здоровый сон человека, уставшего от трудов праведных. Просто сон, безо всяких кошмаров.

– Конечно, он устал, – рассуждала Джемма, сидя на кухне и нервно поглощая шоколад. – А кто бы не устал на его месте? Господи, я как подумаю об этом... Кто он такой, вот что хотелось бы знать.

Лиза положила обратно на блюдце кусок сыра, который только-только успела поднести ко рту.

– Кто он такой? Что ты хочешь сказать – «кто он такой»?..

– Не будь наивной, Элиза. Ты же не думаешь, что простой человек, пусть даже дайвер со стажем, способен на такое? Спуститься под воду вместе с мертвецом и его пожитками... уж не знаю, за один заход он их уволок или за два... позаботиться о том, чтобы позже они не всплыли на поверхность... Ты только представь себе все это, Элиза! Нет, ты только представь!

Лиза представила, и на нее вновь накатила тошнота. Да что же это за напасть такая, в самом деле!

– А до этого, подумай, ведь ему надо было каким-то образом перетащить все это из машины в лодку. Наверное, он оставил джип где-нибудь в кустиках неподалеку от берега, бегом добежал до пристани, пересел в лодку, на веслах добрался до нужного места, все погрузил, отчалил... Ну а потом, разумеется, все наоборот: пришвартовался, сошел на берег, быст–ренько допрыгал до машины... Нет, это развлечение не для слабонервных, скажу я тебе.

Лиза слушала, тупо глядя на сыр. Сердце у нее билось часто-часто, как будто она внезапно проснулась среди ночи или была напугана громким звуком. Очень неприятные ощущения. Опасность, угроза – и неизвестно, с какой стороны.

– А как он плавает, ты заметила? Это не спортивный стиль. Это что-то... – Джемма зябко передернула плечами, – нечеловеческое. А ныряет? Вот он есть – и вот его нет. Иногда он всплывает совсем без всплеска, и только заметив, что тебя напугало его неожиданное появление, начинает дурачиться и нарочно баламутить воду.

– И что это значит?

– Что он обучен уходить под воду и появляться НЕСЛЫШНО.

Несколько минут протекли в безмолвии. Лиза втолкнула-таки в себя кусок сыра, который, несмотря на то что был тщательно пережеван, встал внутри колом. Видя ее мучения, Джемма долго не могла решить, стоит ли тревожить ее этими домыслами и необоснованными подозрениями, но все же продолжила:

– Помнишь, мы ездили в Перуладес, и Венсан брал с собой акваланг? Там вместе с ним погружался один пожилой англичанин, довольно приятный с виду, ну и потом они разговорились на берегу. Я так поняла, что его заинтересовало водолазное снаряжение Венсана, все эти регуляторы и прочая дребедень... Он все задавал какие-то вопросы, Венсан ему отвечал, а потом слышу, этот тип говорит: я-то, мол, всю жизнь считал, что аппараты замкнутого цикла используют только военные ныряльщики. Венсану это почему-то очень не понравилось, и он почти сразу под каким-то предлогом закруглил разговор.

У него военная выправка... Неужели даже Макс, совершенно случайный в жизни Венсана человек, оказался более проницательным, чем она – любовница? Даже Джемма, такая же в принципе женщина, весьма далекая от военного дела. Даже какой-то англичанин пенсионного возраста... Нет, это невозможно. Все, что угодно, только не это.

– Черт, да кто он такой? – повторила она вслед за Джеммой.

Вот она – обратная сторона невинности. Люди без прошлого. Люди-невидимки.

– Не знаю. Может, коп?

– Этого только не хватало...

Так ты и правда не знаешь, кто он? Случайно, не кадровый офицер ?.. Тогда она посчитала, что он говорит это просто со зла. Да и как он может судить? От армии откосил, помогли родительские денежки. Ни к вооруженным силам, ни к правоохранительным органам никогда не имел никакого отношения... Впрочем, что теперь... Теперь его сожрут рыбы, как она того и хотела.

– Он не похож на копа, – заметила Лиза, думая уже не о Максе, а о Венсане.

Джемма насмешливо фыркнула.

– А кто похож? Комиссар Жюв?

– Он даже не очень-то здоровый... я имею в виду мускулы и все такое.

– А профессионалы никогда и не выглядят здоровенными. Если только это не боксеры и не борцы сумо. – Она отрезала еще кусок сыра, положила на крекер и протянула Лизе. – Вот, съешь... Нет, милая, с мускулатурой у него все в порядке, ты уж мне поверь. И с быстротой реакции. Я давно заметила.

– Что же заставило тебя обратить внимание?

– Сама не знаю. Просто обратила, вот и все. Понимаешь, один мой приятель был... а-а, ладно. Сейчас речь не о том.

– Что еще ты заметила?

– Помнишь его первые слова, когда... ну, когда все это случилось. Помнишь?

– Нет. Честно говоря, я...

– Он заорал «Стоять!», а чуть погодя – «Ни с места!». Тебе это ни о чем не говорит?

Лиза молчала.

Душка-француз, чьим взглядам свойственна largeur[62]62
  Широта (фр.).


[Закрыть] , а сердцу – щедрость... Она помнила, как быстро ему удалось взять ситуацию под контроль. Не дать им удариться в панику и при этом самому не пасть жертвой каких-либо разрушительных эмоций. Вот именно: не пасть жертвой эмоций. Как будто за считанные минуты Макс перестал быть человеком, с которым он только сегодня обедал, и превратился в проблему, которую предстояло решить.

И не будь его рядом...

– Знаешь что? – Джемма встала из-за стола. – Пошли к нему.

– Зачем? – испугалась Лиза. – Ты собираешься спросить его, кто он такой?

– Дурочка! Ни о чем я не собираюсь спрашивать Я собираюсь доставить ему удовольствие.

Друг за другом они вошли на цыпочках в его комнату, побросали на пол одежду и, хихикая и переглядываясь, быстренько шмыгнули в постель. Венсан заморгал. Сейчас же с двух сторон его принялись поглаживать и пощипывать шаловливые женские ручки... по лицу, по груди заскользили горячие язычки... Потом Джемма нырнула с головой под одеяло, и глаза у него полезли на лоб.

– Pas trop vite, сhеrе![63]63
  Не спеши так, дорогой! (фр.)


[Закрыть] – взмолилась Лиза, когда он крепко ухватил ее за бедра и распластал на кровати.

Какое там! С фанатизмом опоенного зельем миста, совершающего ежегодное ритуальное совокупление на пашне ради плодородия своей земли, он насиловал ее, рвал на части, вскрывал, рассверливал, распинал – и никак не мог остановиться. Не мог насытиться, не мог вырваться из-под власти охватившего его сексуального безумия. Джемма распаляла его все более и более изощренными ласками, чередуя их с нежными укусами и обжигающими щелчками ремня по его загорелым плечам.

В конце концов и она получила свое. Теперь уже Лиза, наоравшаяся до хрипоты, с восторгом подначивала невменяемого насильника. Джемма визжала – и было от чего. Ее взбивали, как масло, ее мяли, как пластилин...

Неизвестно, сколько времени они пролежали безжизненной грудой тел на влажных простынях. Венсан зашевелился первым.

– Вот это да! – В его голосе звучало почти благоговейное изумление. – Такого со мной еще не бывало.

Он сел, ощупал себя со всех сторон. Оглянулся на простертых на постели подруг. Обе выглядели так, как будто несколько часов подряд переходили из рук в руки. Бедра и ягодицы в синяках, на искусанных губах застыли бессмысленные улыбки.

– Ну что? Еще по разу и в душ?

Они хором застонали.

Пока он плескался в душе и ходил по дому, собирая отгоревшие свечи, они даже не переговаривались. Так и лежали, как две тряпичные куклы, но чувствовали себя при этом превосходно. Ровный, несмолкающий стрекот цикад, вечернее благоухание цветущего сада... Полутемная комната, как безопасная утроба великой праматери Реи, куда при желании можно вернуться, а затем снова выйти на свет. Восстать обновленной. Сбросить с кожей старую, никуда не годную жизнь, как это делает змея.

Стоя на балконе, Венсан курил сигарету. Он даже не подумал одеться, и, глядя на него, было просто невозможно удержаться от какой-нибудь хулиганской выходки. Первой не выдержала Джемма, как и следовало ожидать. Прикрытая только собственными распущенными волосами, она подкралась и шлепнула его по заднице. Очень оригинально!

Венсан осуждающе покачал головой.

– Эй! – понизив голос, произнесла она тоном заговорщицы. – Ты ничего не заметил?

– Кроме твоей неописуемой красоты? Ничего.

– Кажется, в нашей маленькой компании стало одним невротиком меньше.

– Что? – удивился Венсан.

– Ты занимался любовью в постели.

Он озадаченно нахмурился:

– Действительно... – Еще немного подумал и добавил с хитроватой улыбкой: – Если уж на то пошло, не одним невротиком меньше, а двумя. Ты ведь тоже с некоторых пор преспокойно спишь с закрытой дверью.

– Я... – пробормотала Джемма. – Ну... А что было делать?

Венсан понимающе кивнул.

– Выходит дело, я одна среди вас осталась уродцем со своей анорексией и с неустойчивой психикой, – подала голос из комнаты Лиза.

– Кто знает, – ответил, не оборачиваясь, Венсан, – быть может, в ближайшее время тебе тоже представится случай corriger la fortune[64]64
  Исправить судьбу (фр.).


[Закрыть] .

Глава 8

Ментальная анестезия действовала до вечера следующего дня. Лиза старалась заполнить все время стиркой накопившихся маечек (добрейшая Джемма, видя, как ее разбирает, подсунула заодно и свои); тщательным осмотром помещений, где мог «наследить» Макс во время своего краткого пребывания в доме; мытьем и проветриванием всего, к чему он мог прикасаться, и прочими столь же бестолковыми и нескончаемыми делами. Единственное, чего ей не доверили, так это приготовление пищи. Джемма заявила, что в своем патологическом состоянии (гиперактивность – это, согласитесь, тоже своего рода патология) она непременно пересолит что-нибудь, или пережарит, или просто заразит нездоровым флюидом.

После завтрака Венсан повез их в Керкиру за новой клеенкой для кухонного стола и новой шторкой для ванной. Операция была проведена блестяще, в лучших традициях детективного жанра. На одной окраине города Джемма купила клеенку, на другой окраине Лиза купила шторку. Затем все вместе они вернулись к Спинаде, расчитывая пообедать в одной из местных таверн, припарковались на платной стоянке, пешком прогулялись вдоль галереи Листон, свернули на одну из сводчатых улочек «волтас» и вскоре оказались перед церковью Агиос-Спиридонас.

Нежданно-негаданно Лизу потянуло зайти. Джемма решила составить ей компанию. Во-первых, внутри было значительно прохладнее, чем снаружи; во-вторых, ей захотелось взглянуть на мощи святого Спиридона, хранящиеся там в серебряном саркофаге уже более пятисот лет. Пока она разглядывала мумию святого, пытаясь представить его в облике призрачного монаха со свечой в руке, преграждающего путь кровожадным туркам (а именно это, согласно традиции, он и сделал, чем спас город и весь остров от турецкой экспансии), Лиза зажгла перед иконами две свечи – одну за Макса, другую просто так. Она и сама не знала, что заставило ее сделать это. Макс погиб по глупости, по неосторожности... Так ли это? Можно ли назвать происшедшее несчастным случаем? Джемма треснула его по черепу – что да, то да. Но ведь не так же просто она его треснула! Ей пришлось, потому что в противном случае... Лиза машинально коснулась пальцами шеи. А до этого в бухте... Она сглотнула, борясь с тошнотой, перевела дыхание и исподтишка бросила взгляд на сидящего на деревянной скамье Венсана.

Он наблюдал за ней и ничуть этого не стыдился. Человек, взявший на себя труд уничтожить все следы преступления. Соучастник. Ему-то что за счастье быть замешанным в такой грязной истории? Почему с самого начала он ни разу не заговорил о полиции?

По дороге в Керкиру она уже задала ему этот вопрос. Не то чтобы ей этого хотелось – расследования, суда и прочего, – скорее «нет», чем «да». Но ОН-ТО почему об этом не заговорил?

Он пожал плечами:

– Какой смысл? Мужика все равно уже не вернешь, а ты за пятнадцать лет тюремной жизни точно не стала бы лучше.

– Господи, да я до сих пор не уверена, что мне удастся этого избежать! Мне кажется, я грохнусь в обморок, стоит только самому учтивому полицейскому задать мне самый невинный вопрос. Alors, que faire?[65]65
  Ну, что делать? (фр.)


[Закрыть]

– Ты можешь выйти за меня замуж, – подумав, сказал Венсан. – И тогда на все вопросы полиции вместо тебя буду отвечать я.

– Ты шутишь!

– Au contraire[66]66
  Напротив (фр.).


[Закрыть] . Никогда в жизни я не был так серьезен.

– Ты шутишь, – в отчаянии повторила Лиза.

И больше они к этому не возвращались. Во всяком случае, в течение дня.

К вечеру маразм стал крепчать. Подобно призраку какого-нибудь средневекового замка, Лиза слонялась по дому, не находя себе места, и разве что не гремела цепями, испуская душераздирающие стоны. В конце концов Джемме удалось заманить ее в кухню и напоить «Метаксой».

– Любовь моя, ты меня пугаешь.

– Да я сама уже собственной тени пугаюсь. Боже! – Лиза горестно закатила глаза. – Какая же я все-таки дура! Где он, там всегда неприятности. Почему я об этом не подумала? Почему дала себя уговорить?

– О каких неприятностях ты говоришь? – невинно поинтересовалась Джемма. – Все твои неприятности позади, разве нет?

– А то, что мы сделали? Это, по-твоему...

Джемма смотрела на нее с ласковой укоризной.

– А что мы сделали?

– Мы совершили преступление, – хрипло сказала Лиза. – Пусть не умышленно, но... Мы поступили неправильно.

– Неправильно? – с хмурой улыбкой переспросил Венсан, появляясь на пороге. – Кто это тут рассуждает о правильном и неправильном?

Лиза подняла глаза.

– Ну, допустим, я.

– Смотрите-ка! – Он сел за стол и уставился на нее с веселым любопытством. – У нашей девочки проснулась совесть.

Сказано безо всякой иронии. Простая констатация факта.

– Тебе это кажется странным?

– Мне это кажется неуместным.

Ее прямо-таки подбросило на стуле.

– Ты думаешь, что говоришь? Мы убили человека. А после этого упаковали, как мусор, как пищевые отходы, и выбросили в море. Его родственники до сих пор не в курсе. Никто не оплакивал его, никто о нем не сожалел... Он лишился жизни, а взамен не получил ничего, даже человече–ских похорон!

Венсан медленно поднялся с места. Глядя на его искаженное гневом лицо, Лиза мгновенно пожалела о своих неразумных словах.

– Я не выбросил его в море, как мешок с мусором, – заговорил он очень тихо, и спокойствие его голоса представляло разительный контраст с выражением лица. – Я нашел для него лучшее место, какое можно было найти в здешних водах, и обошелся с ним со всем почтением, на какое вообще способен. Я даже прочел молитву за упокой его души... правда, я сделал это на французском языке, но, думаю, это не так важно. И после этого ты будешь говорить, что с ним обошлись не по-человечески? Знала бы ты, сколько достойных людей находят смерть в море и остаются там навсегда. Море – колыбель жизни – становится их могилой. Оно дает им покой и свободу от вечной суеты земной, от суеты человеческой... – Голос его прервался, но только на мгновение. – Быть погребенным в море – да я не желал бы для себя лучшей участи! Лечь в море, а не в землю. Поближе к рыбам, а не к червям.

Со стыдом опуская глаза, Лиза заметила, как смотрит на него Джемма – раскрыв глаза и разинув рот. Побледневший под своим чудесным загаром, с горящими от ярости глазами, он был чертовски хорош собой. Неотразимый преступник. Впервые Лиза подумала о том, что в словах Макса о его возможной принадлежности к касте воинов есть крупица правды.

– Пойми, я просто не могу разобраться, – проговорила она жалобным голосом и, услышав себя, сама скривилась от отвращения. – Может быть, он и пытался меня убить... может быть. Сейчас я уже ни в чем не уверена. В любом случае ему это не удалось. А нам – нам удалось, хотя мы вроде бы и не пытались... Как такое могло случиться?

– Никто не убивал его, ясно? Он сам оступился. Это был несчастный случай.

– Ты уверен? – шепотом спросила Лиза.

Почему-то она нуждалась в подтверждении этого факта и обращалась за этим к Венсану, как будто он был не соучастником преступления, а специально приглашенным экспертом. Незаинтересованной стороной.

– Уверен, – сказал он жестко. – Я в этом уверен. И хочу, чтобы вы обе тоже были уверены. Иначе нам крышка.

В мрачном отупении Лиза разглядывала новую клеенку, которую Джемма уже успела постелить на обеденный стол. Веселенькая такая клееночка, с клеточками и цветочками, настолько похожая на предыдущую, что заподозрить подмену можно только по отсутствию пятен и царапин от ножа. Но это дело наживное. Пару раз поставить на край стола горячую сковородку... пару раз отрезать хлеб, не пользуясь разделочной доской... Лиза сжала пальцы в кулаки.

– Можете не верить, но мне его жаль. Мне стало жаль его только теперь. Наверное, я очень дурная женщина. Но разве он заслужил другую?

– Заблудшие души, – проронил Венсан, прежде чем выйти из кухни. – Вы оба – заблудшие души. И ни один не лучше другого.

Наутро концепция изменилась, и Лиза принялась с яро–стью отстаивать свою правоту, несмотря на отсутствие обвинителей. Макс сам целиком повинен в случившемся. Он получил то, чего добивался. Любой, у кого есть голова на плечах, не то чтобы приблизиться не посмел к жертве своих низменных инстинктов, а обходил бы ее за тысячу верст! Бежал бы от нее куда глаза глядят. Сменил бы гражданство. Эмигрировал в Австралию.

– Вероятно, он недооценил масштабы катастрофы, – заметил Венсан.

– Еще бы, ведь для него это не было катастрофой.

– Да и для тебя тоже, откровенно говоря. Ты не потеряла ничего, чем стоило бы дорожить. В конце концов, девственность – это всего лишь...

Он сделал неопределенный жест, обозначающий что-то призрачное, что-то обманчивое, что-то нематериальное.

– ...дурацкая пленка, – договорила Лиза. – Я знаю. Дело не в этом, не в самом факте ее потери, а в том, что это произошло помимо моего желания. Я была не готова. Я сказала «нет».

– Выходит, этот мужчина умер только из-за того, что шестнадцать лет назад ты сказала ему «нет», а он не послушал?

– Именно! – подтвердила Лиза с каким-то злобным торжеством.

Он смотрел на нее, вне себя от удивления.

Джемма, которой надоело выслушивать весь этот бред, встала и пошла купаться. Немного погодя за ней последовал Венсан. Сквозь темные очки Лиза следила за тем, как он держится на воде, как прыгает с пирса и выбирается на пирс... Какая-то молодежь цепляется к нему, до Лизы доносятся их шуточки и смех. Он хватает одну из девиц и увлекает за собой в воду. Девица визжит, ее приятель поспешает на подмогу, и вот уже все трое крутятся колесом, обдавая друг друга фонтанами брызг и хохоча до истерики.

Молоденькие французы радуются встрече с соотечественником. Наигравшись, они всей компанией вылезают на пирс и сидят там, болтая ногами, передавая друг другу банки с кока-колой. Девушка в желтом купальнике собирается сфотографировать своих друзей, и тут Венсан, видя, что рискует попасть в кадр, быстро отворачивается и выбрасывает перед собой согнутую в локте левую руку. Отработанный стремительный жест, каким обычно отмахиваются от назойливых папарацци кинозвезды и политические деятели.

– Ого! – негромко произносит растирающаяся полотенцем Джемма. Оказывается, она тоже следила за этой сценой. – Ты видела?

– Да.

Девушка в желтом не унимается. Ей хочется запечатлеть этот миг навсегда. И этот, и тот... фотографии, много фотографий... Чтобы было что разглядывать долгими зимними вечерами, вспоминая этот восхитительный отпуск и мечтая о следующем.

Спасаясь от объектива, Венсан ныряет с пирса, и вскоре его уже можно видеть у противоположного края бухты. Он лежит на воде и позволяет ей мягко колыхать себя, как какую-нибудь водоросль.

– Вчера, – заговорила Джемма, присаживаясь на циновку, – после обеда, помнишь, вы с Венсаном рванули на мыс купаться, а я сказала, что хочу пройтись по магазинам.

Так оно и было. Все время, пока они купались и загорали, Джемма оставалась одна в Керкире, и на обратном пути из Канони они подобрали ее на набережной.

– Помню. Ты даже купила вазочку и колечко.

– Для отвода глаз. – Джемма выдержала многозначительную паузу, после чего объявила, не скрывая своего торжества: – Я была в интернет-кафе.

– Да? – отозвалась Лиза с принужденным смешком. – И чем же ты там занималась? Пыталась выйти на след нашего секретного агента?

– Примерно.

– И как успехи?

– Суди сама. Его фамилия Торанс, я видела на договоре об аренде. Конечно, это может быть чистой случайностью, но некто по фамилии Торанс с тысяча девятьсот девяносто пятого по две тысячи четвертый год возглавлял GIGN. Майор Филипп Торанс [67]67
  Хотя эта информация не является секретной, имя и фамилия командующего GIGN изменены из этических соображений.


[Закрыть] , если уж совсем точно. Эти сведения общедоступны.

– Родственник?

– Почти наверняка. А учитывая свойственную таким профессиям династическую преемственность, возможно, даже отец.

Лиза почувствовала, что в ней пробуждается интерес. Невинные, да? Как же им всем хотелось сохранить эту свою псевдоневинность! Но, как известно, благими намерениями...

– А что собой представляет эта GIGN? Морская разведка? Я слышала о боевых пловцах Commando HUBERT...

– Это не одно и то же, – терпеливо объясняла Джемма, – хотя у них общая тренировочная база на острове Сан-Мандри. Commando HUBERT относится к Военно-Морскому флоту Франции, а GIGN – это Группа вмешательства национальной жандармерии.

– Так ты думаешь...

– Он может быть одним из бывших аквалангистов GIGN.

– Почему бывших?

– Потому что, если бы он был действующим, он бы здесь не сидел.

– Ему тридцать пять лет, – задумчиво проговорила Лиза.

– Ну правильно. Средний возраст бойцов этих подразделений – тридцать два года. Предварительно они должны не менее пяти лет отслужить в Национальной жандармерии, затем, уже в качестве кандидатов, пройти довольно-таки жесткий многоступенчатый отбор, ну и те, кому это удалось, на следующие три года становятся курсантами Учебного центра GIGN. Это элитное подразделение антитеррора, одно из лучших в мире. За пределами страны оно часто сотрудничает с Французской внешней разведкой.

Непроизвольно Лиза бросила взгляд туда, где несколько минут назад видела Венсана. Он еще немного покачался на волнах, потом перевернулся, помахал им рукой и поплыл к берегу.

– Что же могло послужить причиной его ухода? Неужели история с мертвой девушкой в постели?

– Он уточнил, когда это произошло? – осведомилась Джемма.

– Не помню. Нет.

– История скорее всего вымышленная. Потому он ее и рассказал.

– Что же тогда?

– Ранение. Травма. Или какой-то прокол на задании. Не знаю, может быть все, что угодно.

– Так вот почему он... – начала Лиза и умолкла. Ей хотелось плакать, оттого что она чувствовала себя и обманутой, и спасенной одновременно, и хотелось смеяться, оттого что этот гнусный тип оказался именно тем, кем она упорно отказывалась его признавать. – Вот откуда эта уверенность. Он знал, что справится. Сумка, мертвое тело... и он – совсем один в темноте, в глубине. Но он знал, что справится.

– Еще бы! – хмыкнула Джемма. – Знаешь, какая у них там подготовка? Это не люди, а киборги.

Киборги... А вроде и не скажешь. Ей вспомнился день, когда они впервые увидели его у причала. Положили на него глаз. Просто парень с развязной походочкой, складный и стройный. Подразделение антитеррора? Что бы они тогда ответили, если бы услышали от кого-то подобную чушь? ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ПОТОМУ ЧТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НИКОГДА!

– Главное, будь внимательна и не спеши, – бормотала Джемма, выволакивая на середину комнаты его большую спортивную сумку. – Если ты взяла что-то с полки, постарайся положить на то же самое место. Помни: этот гад замечает каждую мелочь.

– Не называй его гадом, – сердито сказала Лиза, распахивая платяной шкаф и окидывая взглядом его содержимое. – Он не гад.

– Нет? А кого он на шее носит?

– Это не рептилия. Это... хтоническое божество, великий покровитель.

В ответ на это Джемма коротко хмыкнула, чем привела Лизу в еще большее негодование, и принялась обшаривать карманы сумки: два боковых, передний на длинной металлической молнии, все внутренние...

Что они искали? Да хоть что-нибудь! Хоть что-то, что могло бы опровергнуть или подтвердить их предположения. Документ. Фотографию. Глупо, конечно, ожидать от бойца спецназа такой сентиментальности (фотография – ха-ха!..), но чего в жизни не бывает.

Венсан проснулся в семь утра, ответил на два телефонных звонка, наспех побрился, прыгнул в машину и безо всяких объяснений укатил в Керкиру. Отказался даже от чашки кофе. Это заставило Лизу слегка встревожиться, однако Джемма успокоила ее, напомнив, что, во-первых, в случае чего ему всегда можно позвонить; а во-вторых, пока еще нет никаких признаков приближения этого самого «в случае чего». Так что самым разумным будет прекратить панику и воспользоваться его отсутствием, чтобы поискать ответы на некоторые свои вопросы.

Они перерыли все ящики письменного стола и прикроватной тумбочки, все отделения платяного шкафа, все футлярчики, коробочки и прочие потайные местечки. Нигде ничего. Самые обыкновенные вещи самого обыкновенного человека.

Уже перед уходом Джемма еще раз открыла филенчатую дверцу громадного платяного шкафа, просто чтобы удостовериться, что там не осталось никаких следов шмона. Помедлила, скользя глазами по рукавам висящей на плечиках одежды. И потянула с вешалки куртку, которую Венсан при них ни разу не надевал. Просто не было необходимости: в это время года температура воздуха ни днем, ни ночью не опускалась ниже двадцати пяти градусов.

– А вот это уже интересно...

С трудом сдерживая волнение, они уселись рядом на кровать и, разложив куртку на коленях, принялись внимательно ее рассматривать. Плотная темно-синяя ткань, порядком полинявшая от времени и стирок, но до сих пор пленяющая своим глубоким ультрамарином. Перфорация от машинной строчки на левом рукаве, в том месте, где был нашит, а затем спорот какой-то шеврон. Похожие следы на клапанах нагрудных карманов.

Джемма запустила нетерпеливые пальцы в один карман, в другой... и извлекла на свет божий овальную нашивку, которая, однако, не совпадала по форме с той, что когда-то красовалась на рукаве.

– Ну-ка, ну-ка...

Обе с любопытством склонились над своей находкой.

Изображение на шевроне внушало невольный трепет. Свернувшийся змеевидный монстр, изготовившийся к прыжку. Широко разинутая пасть с длинными золотыми клыками, удлиненные яростные глаза... Да, именно яростные. Ужасающие и своим разрезом, и холодной угрозой, которая в силу некоего странного оптического эффекта ясно читалась в них... Очень впечатляющее изображение!

Лизу даже дрожь пробрала.