Текст книги "Северный мир. Опасный дар (СИ)"

Автор книги: Татьяна Волхова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 21

Перерождение

Милослав, незаметный для всех, стоял неподалёку и слушал завязавшийся разговор. Он давно узнал место, куда приехала Олана со своим спутником. Это было его родное селение. Только вместо высокого леса была мелкая поросль. И домов стояло вдвое меньше.

– Проходите в дом, – со вздохом сказала хозяйка, видя, что уезжать девица не собирается, – отдохнёте, и пойдём к старейшине.

Молодой волхв остался снаружи. В еде и питье он не нуждался. По его личным ощущениям, со времени его выхода из лабиринта прошло всего несколько часов. Он вспомнил, что Ведмурд предупреждал его, что во время испытания время течёт иначе, и тело будто теряет свою физическую оболочку, а вот сознание остаётся ясным.

На небольшом сборе у дома старейшины было решено оставить Олану в доме молодца, с которым она приехала из города, с условием, что осенью они пройдут свадебный огонь. А пока будут считаться просватанными.

Матери это не понравилось, а вот юноша был рад и дал обещание взять Олану в жёны. На том и порешили. Жить она пока стала в углу с его сёстрами, одна из которых также собиралась замуж.

– Всё не хотел жениться, – причитала себе под нос хозяйка дома, – столько солнц его уговаривали, могли бы уже внука растить, а он всё нос от девиц воротил. А эту встретил – и всё. Приворожила его, не иначе.

Олана чувствовала отношение будущей свекрови, но молчала, ведя себя тихо и делая вид, что старается всем угодить. На самом деле она уже придумала, как всё изменит, когда станет главной в доме.

Змейка, которая последовала за ней, жила в лесу неподалёку, и девица часто ходила с ней общаться. Однажды за этим занятием её застала младшая сестра жениха, совсем пока девочка.

– Не зря матушка говорит, что ты ведьма, – сказала она, – кто ещё со змеями водится?

Олана косо посмотрела на незваную собеседницу и решила, что можно уже начинать приводить свой план в исполнение.

Недалеко от ног девочки что-то шевельнулось, та испуганно отступила и угодила прямо на хвост змеи. Громкий крик огласил лес.

Подождав, пока яд подействует, девица пошла домой, оставив пострадавшую одну.

В этот момент остатки добра покинули её, сердце окончательно закрылось. Приспешники Нави не дали свету ни одного шанса на спасение заблудшей души. Магия Милослава также не могла пробиться к несчастным, ни к жертве, ни к палачу.

Когда девочки хватились, был уже вечер. Олана вместе со всеми принимала участие в поисках, но специально ходила подальше от нужного места, чтобы случайно не найти пострадавшую.

Когда ребёнка обнаружили, безутешная мать рыдала несколько дней, а потом осунулась и замкнулась. Даже к невесте сына стала придираться реже. Не до неё ей было.

Селяне посудачили о случившемся, но обвинять никого не стали. Мало ли змей в округе? Ходить по лесу стали внимательнее, детей какое-то время не пускали, а потом всё забылось, лишь горе матери осталось неизменным.

Свадьбы сына и дочери, подошедшие через две Луны, решили не отменять. И Олане ещё год незамужней в их доме было нехорошо жить. И жених дочери так долго ждать не станет, другую найдёт, а молодые любят друг друга, зачем им препятствия чинить.

Так и осталась Олана в доме мужа одной из двух женщин. Сестёр супруга уже не было. Замечала она, что подозрения свекрови возрастают с каждым днём. Однако, чувствуя под сердцем ребёнка, решила пока не применять колдовство.

Её девочка, хоть и родилась в срок, вся была будто покрыта чешуйками. Повитуха покачала головой, но промолчала под острым взглядом роженицы. Свекрови в тот момент рядом не было, и она ничего не видела. Женщину, которая принимала девочку, на следующий день укусила змея, и рассказать об увиденном она никому не успела.

Малышку назвали Тимирой. Олана души не чаяла в своей дочери, даже о муже забыла.

Милослав наблюдал за событиями, будто листая книгу времён. Он видел, как полна тьмой душа Оланы, как передаёт она новорождённой девочке не только свой дар, но и отношение к людям.

Волхв видел, что этот путь был маловероятен для неё, но, попав в сложную ситуацию при инициации дара, носительница змеиной мудрости не справилась с испытаниями души и тела, неизбежными при посвящении.

Поэтому мать и просила её найти волхвов, чтобы они защитили девицу от приспешников Нави, которые следят за людьми, силу имеющими, и ждут, когда трудности на их пути возникнут. Тогда можно их на свою сторону перетянуть.

Служители Велеса смогли бы создать непроницаемое для зла пространство при инициации Оланы, наполнить всё вокруг светом Богов и помочь принять дар во благо. Но этого не случилось, а события, вызвавшие инициацию дара, так больно отозвались в душе женщины, что сейчас Олана всё больше переходила на сторону тьмы, привлекала к селению змей и строила планы по изведению свёкров.

Добавлять в тарелку хозяйки дома яд не составило труда, и вскоре женщина угасла. Селяне списали её уход на то, что она так и не оправилась после потери ребёнка.

На этом Олана решила остановиться, решив, что двое мужчин в семье дадут больше пропитания ей и Тимире, чем если останется один муж. Тем более она помнила, что мужчины долго не живут в союзе с такими, как она. Значит, вскоре сами покинут этот мир. Просчитав всё наперёд, женщина решила ограничиться одним ребёнком, считая, что его и одна прокормит. И сколько бы муж ни спрашивал, почему у них больше нет детей, пожимала плечами.

Жалел ли молодец, что когда-то подобрал на дороге и привёз в свою семью незнакомку, никто не знал. Но он стал угрюм и неразговорчив, а селяне стали интуитивно обходить его дом стороной.

Тимира росла замкнутой девочкой, общалась только с матерью. Отца не слушалась и не признавала его авторитет. Дед ушёл в царство Нави, когда ей исполнилось семь лет.

Зато всё, что говорила ей мать, она впитывала, как земля после засухи. И на этой почве плодородно развивался дар, который и вправду был сильным. Милослав следил за преображением молоденькой девочки в могущественную ведьму и гордился тем, что его дед в будущем смог победить её.

Но главное, что понял молодой волхв, наблюдая за разворачивающейся историей: изначально любой дар – это благословение Богов. Они дают людям способности для помощи и поддержки. А вот как человек распорядится своим умением, к чему приложит – это он сам решает и отвечает за свой выбор. Поступки Оланы и её дочери в итоге привели к гибели их наследниц.

– Могла ли она превозмочь приспешников Нави и справиться со злом, которое проникло в неё во время инициации? – спросил Милослав у Ведмурда, когда вышел из лабиринта и рассказал деду о своём испытании.

– Могла, – ответил тот, – женщины, что гнали её, были наказаны, и мстить больше было некому. В этот момент она могла повернуть на нужную дорогу, но без поддержки волхва или просто любящего человека не справилась.

– Зачем мне показали судьбу Оланы? – продолжал молодой человек. – Ведь ты уже победил Тимиру, и её дар ушёл вместе с ней. Передать его она не успела.

– Такой дар не исчезает бесследно, – покачал головой Ведмурд, – в её доме, что стоит брошенным в нашем селении, продолжает бродить тьма.

– Так почему мы с ней не разберёмся? Отец мог давно его сжечь дотла! – изумился Милослав.

– Всему своё время, – мудро ответил волхв, – тьма поддерживает тьму, и раньше уничтожить её было невозможно. Лишь полсолнца назад свет вернулся на наши земли. Он и поможет нам справиться с наследием Тимиры.

– А как же её дар? Теперь он точно будет утерян для людей?

– Я рад, что ты подумал об этом, – похвалил Ведмурд внука, – дар семьи Оланы полезен людям, но чтобы он служил добру, его надо очистить и возродить заново. Провести инициацию девице-наследнице со светлой душой и чистыми помыслами и обязательно на капище в окружении ликов Богов. Тогда приспешники Нави не смогут управлять ею, и дар вновь обретёт своё благое проявление.

– Но ведь потомков Тимиры не осталось!

– Это ты сейчас так думаешь, а как вернёшься в наше селение, так и поймёшь, о чём я толкую, – напутствовал Милослава волхв. – И обрати внимание на прялку в доме колдуньи. Это не просто предмет обихода, а инструмент женской магии. Многое может женщина создать в жизни, пока ткёт и прядёт – и хорошего, и плохого. А уж если веретено в руках ведьмы крутится, то сила его многократно возрастает. Если сможешь очистить ту прялку и поймёшь, что за девица готова пользоваться ею, то вернёшь в наш мир очень важный дар.

– Значит, мой путь лежит домой? – уточнил Милослав.

– Да, тебя там давно ждут, так что поспешите, – волхв кивнул на ворона, восседавшего на плече хозяина, – для твоего друга приготовлено испытание. От того, как он его пройдёт, зависит счастье Боремира, и я очень хочу, чтобы Крон справился, и вы не опоздали.

– Ты говоришь загадками, – сказал внук.

– Больше тебе знать не стоит, – был ответ, – лишнее знание прибавляет препятствий на пути из-за чрезмерного желания справиться с задачей.

– После посещения родных земель мне возвращаться в княжеский град?

– Нет, ты на целое солнце останешься дома, – ответил Ведмурд, – это твоя плата за то, что ты нарушил уговор и вышел из лабиринта.

– Но ведь так хотели Боги! – воскликнул потворник.

– А правило нарушил ты, – хитро улыбнулся его наставник. – Для развития способностей тебе надо побыть в уединении и тишине. Наше селение лучше всего подходит для этого. Так что можешь считать это не наказанием, а продолжением учёбы.

На следующее утро Милослав покинул расположение волхвов и направился в самую дальнюю часть Северных земель, где его ждали родные.

Подходя, он почувствовал, что Крона надо отправить вперёд, иначе будет поздно. Ворон вспорхнул и устремился сквозь лес к центральной поляне селения. А после вернулся к хозяину со змеиной кожей в когтях. Молодой волхв, увидев это, понял, что история, которую ему показали в лабиринте, не закончилась.

На следующий день при обследовании дома Милисы он нашёл старую прялку, от которой веяло змеиной магией. Но такой тёмной и злой она была, что для очищения потребовалось привлекать силы Богов Яви.

Глава 22

Очищение

– Интересно, кто будет той женщиной, что должна возродить дар Оланы? – спросил Демид, когда его сын закончил рассказ. – Неужели Васса? Ведь она прошла три свадебных круга с браслетом, пропитанным ядом змеи.

– Не думаю, – покачал головой молодой волхв. – Васса не относится к сродникам Тимиры, и хотя яд проник в её кровь, прорасти и развиться в полноценный дар он в ней не сможет. А вот склонить на тёмную сторону через влияние приспешников Нави – это возможно.

Мы с мужем переглянулись, переживая за Боремира.

– Убережёт ли он жену от пагубного влияния яда? – спросила я.

– Должен, – ответил Милослав, – я рассказал им, что надо делать, и буду следить за тем, чтобы они проводили очищение. К концу следующего солнца Васса полностью очистится от принятого яда, и их путь дальше будет счастливым. И есть лишь одно ответвление с него, которое может привести к тьме.

– Как избежать этого поворота? – уточнил Демид.

– Не позволить Змею проникнуть в сердце, – проговорил волхв, – наполнять душу светом, обращаясь к Богам, их благословение будет и защитой, и опорой в борьбе с тьмой.

– Васса справится, – уверенно сказала я, – она так долго шла к своему счастью, что не станет им рисковать. А тёмный путь у неё всегда перед глазами – свекровь такой была.

– Главное, чтобы она не пыталась привязать мужа колдовскими чарами, боясь его потерять, – молвил Милослав, – любое прикосновение к магии сейчас губительно для неё: равновесие будет нарушено, и чаша весов склонится в ту сторону, которая будет сильнее тянуть. А это обычно пространство тьмы, приспешники Нави только и ищут, кого бы в свои сети заманить.

– Скажу Раде, чтобы она тоже присматривала за происходящим, – проговорила я.

Мы помолчали, обдумывая услышанное и вспоминая первое испытание, пройденное сыном. За обсуждением судьбы Оланы все совсем забыли, с чего началось посвящение волхва: с пробуждения огня дочерью в семье Перуна, случиться которому помог испытуемый.

– Интересно, как наша дочь могла получить инициацию раньше, чем Милослав прошёл свою и помог разбудить огонь одной из женщин в роду воинов? – удивилась я.

– Мы никогда не узнаем, что было первично, – ответил мне сын, – время, куда привёл меня каменный лабиринт, протекало задолго до того периода, в котором мы живём сейчас. А значит, все события, случившиеся там, предшествуют нашим жизням. Если бы тогда дочь воина не пробудила в себе огонь, то и сейчас это было бы невозможно. Но помочь ей в этом отправили меня, уже знавшего, как Рада обрела свой дар. Получилась своеобразная петля, начала и конца у которой нет.

– Почему Боги не могли сами дать огонь женщинам? – уточнила я.

– Это навлекло бы на них гнев Перуна, ведь была бы нарушена его воля. А ссора между Богами вызывает слишком большие последствия. В случае же со смертным можно избежать этого, как и случилось: громовержец взъелся только на меня, но быстро остыл. Ведь что взять со служителя Велеса, с которым они не дружат?

– Я рада, что ты вернулся живым и здоровым и не навлёк на себя гнев Богов, – сказала я, поднимаясь и обнимая сына. – Мы очень гордимся тобой. Испытание было пройдено достойно. Уверена, что Ведмурд доволен результатом.

– Спасибо, матушка, – склонил голову Милослав, – для меня важна ваша похвала.

Демид тоже встал и обнял сына. Они посмотрели друг другу в глаза, и в их взглядах было что-то, недоступное женщине: мужское согласие и поддержка. Я была счастлива видеть такие чувства между мужем и сыном.

Когда родители ушли, молодой волхв принялся за дальнейшее очищение прялки. Он достал её из земляной ямы, отряхнул от налипших комков и поставил посреди поляны. Развёл огонь у подножья чуров, разложил верчи и обратился с просьбой к Богам:

– Светлые Боги, прошу вас, помогите мне возродить ко благу дар великий, силу могучую, в мудрости заключённую. Пусть служит она людям, на верные дороги помогает выходить да честные решения принимать. Сила эта противоречива, как нрав моего ворона, и в любой момент может повернуться в тёмную сторону. Очистите её от духа приспешников Нави, чтобы была обращена она к свету.

С этими словами он взял длинную палку, зажёг её с одного конца от горящего костра и поднёс к прялке. Стал водить вокруг, опаляя края прялки и оставшиеся комья земли. Но огонь не сразу смог прикоснуться к дереву, будто пробираясь сквозь магическую завесу. При поднесении пламени от прялки раздавалось шипение, и языки огня отклонялись в сторону, а дерево, из которого была сделана прялка, не обгорало.

Но вдруг стал сильнее разгораться огонь у подножия кумира. Пламя костра взмыло вверх и, казалось, было готово сжечь всё вокруг. Милослав взял прялку в руки и поднёс её непосредственно к большому костру. Здесь уже тёмной сущности внутри вещи было деться некуда. С шипением и стонами выходила она наружу и погибала в пламени костра.

Так продолжалось некоторое время, пока прялка не начала обгорать: это было знаком того, что очищение закончено.

Поблагодарив Богов за помощь и потушив огонь, Милослав направился к ручью. Не к ближнему, что тёк рядом с домом бабушки и у которого было спокойное русло, а к дальнему, начинающемуся на возвышении и бегущему с большой скоростью. Его воды срывались с острых камней и падали вниз, создавая мелкие, но звенящие водопады.

Под один из них и положил молодой волхв прялку Тимиры. Привязал её верёвкой к стоящему рядом дереву, чтобы изделие не унесло и не разбило о камни да пороги. Только он отпустил руку, как подхватило прялку быстрое течение, и начала она трепетать в бурном потоке. И не было ей никакого спасения – лишь быть покорной бурным водам. Так и оставил её Милослав для дальнейшего очищения.

Семь дней ходил он в лес, наблюдая, как сходит грязь с магической вещи. Как звери, сначала обходившие это место стороной, стали осторожно приближаться к нему. Если сначала они пили воду только вверху по течению, то, когда очищение подошло к концу, вся вода стала вновь пригодна для утоления жажды.

Достал тогда волхв прялку и почувствовал, какой лёгкой она стала, будто тяжесть огромную скинула вместе с налипшей землёй и сажей.

Понёс он её на небольшой холм, установил на вершину, давая ветрам возможность обсушить и овеять её. Унести остатки тьмы и злобы, заключённой в ней. И когда вернулся через семь дней, стояла она, как одинокая девица с тонким станом. Чиста была её суть, но ещё не красиво тело.

Принёс её Милослав в свой дом, взял столярные инструменты, работе которыми давно обучал его отец, и начал снимать верхний слой, очищая дерево, из которого была сделана прялка. Потом покрыл её маслом и просушил у тёплой печи. И стала прялка светом сиять и добро излучать. Древний дар затаился в ней, ожидая свою хозяйку. Не мужское это дело – прясть, так что поставил Милослав её в сторонку, зная, что хозяйка придёт позже.

После разговора с сыном мы с Демидом пошли домой. По дороге молчали, думая об услышанном.

– Как быстро вырос наш мальчик, – сказала я наконец, вспоминая детство Милослава: его шаги, улыбки, поделки с отцом из дерева, когда он лишь учился вырезать, восторг при виде лошадей и любовь к уединению. – Только что он был совсем ребёнком, а теперь – волхв, прошедший инициацию.

– Да, всё очень быстро протекло, – задумчиво ответил Демид, – когда мы с тобой встретились, мне каждый день в разлуке казался месяцем. И никакая работа и физический труд не спасали от мыслей о тебе. Мы ждали одно солнце, чтобы быть вместе, а оно тянулось, как пять. Сейчас же время всё летит вперёд, я не успеваю замечать, как растут дети: только отвернёшься, а они уже намного старше.

– В последнее время ты очень далеко от нас, – с грустью проговорила я, – давно уже у нас не было такой долгой разлуки. Нашу вторую дочь я вновь ношу в одиночестве.

– Я должен помочь восстановить Северные земли, – ответил мне муж, – вижу, что нужен сейчас Доброславу. Не всем он может доверять, и не все готовы принять те изменения, что он проводит. Рядом должны быть те, кому он верит.

– Мне ты тоже нужен, – сказала я.

– Я знаю и постараюсь провести дома побольше времени. Урожай собран и распределён по нуждающимся, поместники князя-завоевателя почти везде сняты, и на их места поставлены люди, которых выбрали селяне. Я могу немного отдохнуть, но потом должен буду вновь уехать. Доброслав не верит, что южный князь оставит без отмщения гибель своего старшего сына. Мы должны быть готовы: наш край больше не должны топтать чужеземцы.

– Что он может сделать? Его войско слабо, а сопредельные князья не выступят на его стороне.

– В этом всё и дело: неизвестно, что он придумает и с какой стороны ударит, – согласился Демид, – такие, как он, хитры и изворотливы, могут зайти там, где мы их совсем не ждём.

– Я понимаю, что ты нужен Доброславу, и отпущу тебя после Солнцеворота, но пока прошу: побудь с нами, дети по тебе соскучились, и я тоже.

– Хорошо, я передам с Цветаной послание для князя, чтобы не ждал меня до Коляды.

Я согласно кивнула, впереди было несколько Лун вместе, и это было счастьем.

Дома нас ждала Цветана, пришедшая из своего дома на берегу ручья. Они с Велиславой держали на руках детей и о чём-то разговаривали. Во взгляде княгини было столько света и добра, что всё вокруг лучилось.

Увидев нас, женщины поднялись. Гостья отдала детей матери и направилась навстречу.

– Как ты? – спросила я, пожимая её протянутые руки.

– Отдыхаю душой, – ответила Цветана, – я даже не думала, что этот дом для меня стал таким родным. А холодные воды ручья могут быть настолько успокаивающими и умиротворяющими. Я всю жизнь скучала по тёплому краю своего отца, а оказывается, мой дом – здесь.

– Рада, что тебе нравится у нас, – улыбнулась я, – двери нашего дома всегда открыты для вас. Где Рада со Светозаром? – прибавила я, оглядываясь вокруг и не видя влюблённых во дворе.

– Они уехали кататься на лошадях, – ответила княгиня и, поймав мой озабоченный взгляд, добавила: – В сопровождении охранников и братьев Демида, чтобы не вызывать подозрений.

– Пусть пообщаются, у них скоро разлука, – проговорила я.

Княгиня кивнула. Мы с ней поднялись в мою опочивальню, чтобы спокойно поговорить.

– Как дочери Милисы? – поинтересовалась я.

– Мои прислужницы довольны ими, – был ответ, – ко мне их ещё не допускают, но женщины говорят, что девочки послушны и сообразительны, особенно старшая. В ней чувствуется что-то особенное.

– Богдана не проста, – согласилась я, – но и не опасна, как её мать. В девочке нет тщеславия, и она уже видела, к чему оно приводит.

– При должном воспитании из неё получится хорошая наставница или прислужница, я ещё не решила, чему её будут учить, – ответила Цветана.

В этот момент у ворот раздался звук горна. Это княжич вернулся с прогулки. Всадники въехали во двор и спешились. Радамиле помог слезть с коня отец, а после тепло поприветствовал их со Светозаром.

– Пришло время трапезы, – сказала я, обращаясь к княгине, – отобедаете с нами?

Она кивнула, и мы спустились вниз.

Дальше дни полетели, как стаи перелётных птиц, покидающих нашу землю на зиму. Посреди повседневных дел я проводила много времени с Демидом и Цветаной, мы обсуждали наше будущее и свадьбу детей. Княгиня предлагала после торжества всем вместе поехать в гости к её брату Яромиру, который также в будущее солнце планировал свадебный огонь для своего сына.

– У меня будет маленькая дочь на руках, – сказала я, – а дорога в сопредельное княжество далека. Я думаю, что лучше останусь дома. Да и Радамиле может быть опасно ехать: Вышеслав вряд ли забыл её отказ.

Цветана немного обиделась на мои слова.

– Семья моего брата честна и благородна, я уверена, что его сын осознал свою ошибку и больше не допустит такого поведения. Тем более ему нашли супругу, – проговорила она.

– Я не хотела тебя обидеть, – сказала я, кладя руку на её запястье, – но всё же опасаюсь за дочь. Мы чуть не потеряли её в прошлый раз.

– Матушка, я впредь никуда не пойду без сопровождения и буду очень аккуратна, – заверила меня дочь.

– Когда придут дни следующего лета – тогда и решим, – поставил точку в нашем разговоре Демид.

В этот момент перед воротами раздался шум. Это прибыл посланник от Доброслава. Он поклонился княгине и вручил ей свиток. Развернув его, Цветана улыбнулась.

– Муж пишет, что соскучился по нас, – сказала она, – просит поскорее вернуться.

– Когда-то это должно было случиться, – вздохнул Светозар, глядя на Раду. – Надеюсь, мы скоро увидимся.

Молодые встретились взглядами, и я поняла, что чувства их искренние и горячие. И в очередной раз порадовалась за дочку.

На следующий день княжеская семья собралась и уехала в город. Мы проводили их до ворот и вернулись в дом.

– Я тоже скоро уеду, – сказал Демид, – но обещаю, что вернусь к рождению дочери.

– Буду ждать тебя, – ответила я, обнимая мужа.