Текст книги "Северный мир. Опасный дар (СИ)"

Автор книги: Татьяна Волхова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 23

Знахарка

Боремир с Вассой и её сыном, выехав из родного селения, направились в город. В дороге женщина чувствовала страх и неуверенность. Последний раз она покидала родное селение, когда вместе со свекровью и младшим братом мужа отправлялась в изгнание. Маленький Всеволод тогда капризничал, беспокоился, просился домой. А она очень боялась за него.

Закрыв глаза, Васса погрузилась в воспоминания. До города добирались долго, а прибыв, расположились в каком-то заброшенном доме, что стоял у ворот княжеского града. В погребе они нашли мешок полусгнившей репы и немного отсыревшего зерна. Но даже этим продуктам были рады.

Мать Бартана целыми днями ругалась и негодовала, искала виноватых в том, что потеряла мужа, дом, уважение, обеспеченную жизнь. Больше всего доставалось Вассе. Свекровь винила её во всех бедах, хотя именно её собственный муж, бывший старейшина, был во всём виноват, ещё и старшего сына втянул в свои тёмные дела, за что оба и поплатились.

Но вдове было легче не помнить этого, а переносить свои переживания на безответную невестку, которая, лишившись мужа, была слаба и неприкаянна. Свекровь знала, что Васса ходила к своим родителям, просила у них разрешения вернуться в отчий дом, а те ей отказали. Значит, она была теперь полностью во власти новой семьи. Молодая женщина тоже это понимала и не спорила со свекровью, принимая все её оскорбления и тычки.

Дом, в котором они жили, продувался ветрами, есть было нечего, ребёнок в таких условиях быстро заболел. Это добавило молодой матери переживаний.

Помощь неожиданно пришла от местной знахарки, которую Васса встретила в лесу, куда ходила собирать травы для похлёбки и настоя ребёнку. Увидев, что́ рвёт молодая женщина, старушка сразу поняла, что той нужно лекарство от простуды. А спросив, для кого та собирает, остановила руку матери, рвущую траву.

– Не то берёшь, – сказала она, – если жар у малыша, то это растение лишь хуже сделает. В это время в нём уже много соков, и оно только для взрослых подходит, а ребёнок сгорит от его навара. Пойдём лучше со мной, я тебе заготовку дам, которую в нужное для лечения детей время собирала.

Васса, хоть и опасалась доверять незнакомой женщине, всё же пошла за ней. Знахарка дала трав, сказала, как заваривать и по скольку поить сына. А узнав, что мать с ребёнком живут в заброшенном доме и почти без вещей, дала мешок одежды, что лежал у неё без дела. В нём были вещи, оставшиеся от выросших детей и ещё не совсем развалившиеся от старости. Васса была рада и им, от души поблагодарив старушку.

– Будет тяжело, приходи, – на прощание проговорила та, – чем смогу, помогу. Ребёнка береги, он – твоя опора и поддержка на долгие солнца.

– Уготованы ли мне долгие солнца… – горестно вздохнула Васса.

– Если примешь испытания, которые тебе выпали, и поймёшь, что неспроста они даны, то вознаградят Боги твоё смирение.

– Да в чём же я виновата? – воскликнула молодая женщина. – Мужа любила, кроме него, никого не видела, сына родила, хотя и года от нашего брака не прошло. А погубили его злые люди, и отца его тоже, после этого нас с сыном изгнали из родного селения. Теперь свекровь во всём меня винит, так как не на ком ей больше злобу срывать.

– А ты помнишь, с чего всё началось? – с укором спросила знахарка, пристально глядя на гостью. – Выбрала ты себе мужа по сердцу, да не спросила, люба ли ты ему. А супруг твой всегда другую любил, ей его сердце было отдано. Тебе следовало отступить, а не радоваться беде, настигшей Младу.

– Откуда вы знаете? – удивилась Васса.

– Так у тебя на роду всё написано, две дороги было дано при рождении: одна – спокойная, но одинокая до поры до времени, а другая – та, что ты выбрала, – ответила старушка.

– Так я и сейчас одинока, – глотая слёзы, проговорила молодая женщина, – муж погиб, родители отвернулись. Только сын и остался.

– Он сейчас – самое главное для тебя, сбережёшь его – сердце своё исцелишь, любовью наполнишь. А там, может, и на первую дорогу вывернешь, на которой счастье тебе уготовано.

– Счастье? Мне? – не веря услышанному, переспросила Васса. – Где же оно?

– Суженый твой – и близко, и далеко. Он будет по нашим землям много мотаться, в услужение к новому князю пойдёт; себя в тёмных делах потеряет, потом, благодаря родным, обретёт; и после вы сможете быть вместе.

Гостья с надеждой посмотрела на собеседницу.

– А пока иди, а то свекровь ругать будет, – кивнула ей знахарка, – скоро полегче вам станет.

И правда, через некоторое время жизнь изгнанников немного наладилась. Всеволод поправился, брат Бартана укрепил дом, утеплил его, как смог, дрова заготовил, стало тепло спать. После он нашёл работу в городе в одной из мастерских. Труд его был тяжёл, но за работу давали продуктов на всю семью.

А вскоре и Вассе место нашлось. Стала она помогать в поварне при княжеском граде. Свекровь с Всеволодом дома оставалась, говоря, что работать не пойдёт, а молодые с утра уходили и возвращались поздно вечером. Зато жить стали сытнее. Прислужницы в поварне разбирали по вечерам остатки несъеденных блюд.

Жизнь начала налаживаться, но Вассу угнетала тесная и тёмная избушка, где они жили, и постоянное недовольство матери Бартана, в которой горели гнев и обида. Женщина хотела отомстить своим обидчикам, семье Ведмурда.

Немного освоившись на новом месте, она начала выходить и изучать обстановку в городе. Брала ребёнка с собой и с ним ходила по улицам: высматривала, выглядывала.

Вокруг было неспокойно. Князь вёл войну и был с дружиной и сыном в отъезде. В городе оставались княгиня и молодая княжна, тяжёлая наследником.

Когда предатели открыли врагам ворота города, мать Бартана вместе с семьёй спряталась в своём ветхом жилище. Завоеватели обошли его стороной: таким бедным он казался, что воины решили, что разорять в нём нечего.

А после полыхнуло пламя. По городу пошли слухи, что один из воинов Перуна призвал Последний огонь и сжёг половину гарнизона противника. Женщина чувствовала, что здесь не обошлось без её старых знакомых, но не была уверена, что это сделал именно Ведмурд.

Когда князь-завоеватель вернулся, разбив войско северного князя, то первым делом распял на воротах тела истинных правителей. Мать Бартана, наблюдавшая за этим, не плакала. Она думала о том, как ей выжить.

Васса же, услышав о казни молодой княжны с новорождённым ребёнком, несколько дней не выходила из дома, не в силах выпустить Всеволода из рук. Но потом свекровь заставила её вернуться в поварню.

– Нам есть нечего, а ты дома сидишь! – прикрикнула она на невестку. – Мой сын лишился работы, его хозяина больше нет в живых. Кто нас теперь кормить будет?

– Так пусть займёт пустующую мастерскую, её изделия всем нужны, – предложила Васса.

Мать с сыном переглянулись.

– Завтра пойдёшь на то место, посмотришь, что уцелело и можно ли там работать, – сказала взрослая женщина, и брат Бартана кивнул.

Так они и устроились: Васса приносила еду из поварни, её деверь работал, теперь уже сам себе хозяин. С людьми нового князя они обходились с почтением и благоговением. Так им велела вести себя мать. Сама она смогла завести нужные знакомства, оговорив соседей и этим войдя в доверие завоевателей.

Благодаря этому у Вассы с сыном появился дом побольше, куда они переехали после расправы над его хозяевами по обвинению свекрови. Молодая женщина хотела помочь несчастным, но побоялась. Скажи она правду, завоеватели не пощадили бы за обман её собственную семью.

А мать Бартана, с её умением подстраиваться под обстоятельства, врать и искать выгоду, смогла приблизиться к доверенным лицам князя, и когда те распределяли поместников, добыла себе место в родном селении.

Возвращались они победителями. Вдова старейшины мечтала, как отомстит своим врагам. И обрадовалась, когда услышала новости о Ведмурде: все считали его погибшим от Последнего огня.

Забрав себе лучшие земли семьи поверженного врага и переложив на плечи его родственников свой оброк, мать Бартана зажила в своё удовольствие. Единственное, что расстраивало её, это отсутствие власти карать и миловать. Не могла она окончательно погубить своих недругов, но планы мести не забывала, ожидая подходящего момента. При виде того, как много работают родные Млады, чтобы иметь возможность отдать возложенное на них бремя, как грустят они о потере отца, её сердце радовалось.

Но прошли солнца, тьма сменилась светом, и, не выдержав его появления, ушла мать Бартана в царство Мары, оставив после себя лишь злость и ненависть в душах близких.

Васса вынырнула из воспоминаний. Посмотрела на лю́бого мужа, взрослого сына и попросила:

– Давай заедем в одно селение рядом с городом: там живёт старушка, которая спасла меня и Всеволода давным-давно. Может, она ещё в этом мире, я хочу отблагодарить её.

Муж кивнул и направил повозку в нужном направлении. Женщина не знала, вспомнит ли она дом знахарки и её саму, но что-то влекло Вассу в это селение.

Чем ближе они подъезжали к нужному месту, тем беспокойнее становилось на душе молодой жены. Она даже хотела повернуть обратно, но не решилась сказать об этом Боремиру, чтобы не прослыть легкомысленной, быстро меняя свои намерения.

Они въехали в селение и начали оглядываться по сторонам. С дворов доносились голоса. Сердце женщины защемило, Васса испугалась. Громкие женские крики показались ей враждебными, она решила, что это связано с воспоминаниями молодости, когда она была здесь, испуганная и потерянная. Но всё же тогда знахарка ей помогла, и, уходя из этого селения, Васса чувствовала благодарность. А сейчас всю её сжимал страх, и женщина не могла понять его причины, лишь внутренне замирала, уже жалея, что попросила мужа свернуть с дороги.

Они медленно ехали вдоль домов, избы знахарки не было видно. Постучавшись в ближайший двор, Всеволод спросил, где живёт травница. Хозяева показали ему путь.

Подъехав к уединённо стоявшему на краю строению, Васса узнала его. На пороге сидела совсем сморщенная старушка.

«Сколько же солнц прошло с тех пор? – подумала женщина и ответила сама себе: – Больше тринадцати».

Хозяйка двора подняла голову и посмотрела в их сторону. Заметив, что повозка остановилась у её калитки, махнула рукой, приглашая путников зайти.

Васса с тяжёлым сердцем спрыгнула на землю и направилась внутрь. Домик стал ещё более ветхим, чем она помнила, забор покосился, знахарка казалась не просто пожилой, а очень старой, но взгляд её остался цепким и в то же время добрым.

– Здравия вам, матушка, – сказала Васса, чуть склонив голову.

– Проходи, раз приехала, – ответила старушка, – чую, что видела тебя раньше, но вспомнить не могу, где и когда.

– Много солнц назад вы помогли мне вылечить сына, – она кивнула в сторону сидящего на козлах Всеволода.

– Не помню, но раз говоришь, значит, так и было, – сказала хозяйка, – а сейчас что тебя ко мне привело?

– Я хотела поблагодарить вас, – ответила женщина, – тогда вы не только вылечили моего ребёнка, но и вселили надежду, что счастье когда-нибудь найдёт меня.

– Вижу, что оказалась права, – сказала знахарка, кивая в сторону Боремира.

Васса чуть смущённо улыбнулась.

– Да, примите от меня этот дар, – она протянула старушке корзинку с едой.

Глаза одариваемой радостно загорелись.

– Спасибо тебе, – кивнула хозяйка, – еда – это самое ценное, чем ты могла меня порадовать. Я могу предложить ночлег в моей избе. Она мала и темна, но там тепло и сухо.

Васса взглянула на Боремира, слышавшего их разговор. Мужчина кивнул и зашёл во двор.

Женщины накрыли скромный ужин, так как большинство запасов, которые Васса взяла с собой из дома, уже закончились. Она собиралась пополнить корзины с едой на городском рынке, но до него они ещё не доехали.

Во время трапезы Васса чувствовала себя странно. Ей казалось, что она уже ужинала в подобном доме, хотя в прошлый свой приход не оставалась на обед у старушки. А ещё её не покидала тревожность, охватившая душу при въезде в селение. Радовало то, что утром они должны были двинуться дальше.

Но этим планам не суждено было сбыться.

Глава 24

Чужое наследие

Ночью молодая жена занемогла. Жар наполнил всё её тело, мысли путались, ноги стали совсем слабыми. Боремир с Всеволодом очень обеспокоились за неё. А знахарка, задумчиво глядя на гостью, что-то бормотала себе под нос и не спешила объяснять происходящее мужчинам.

– Что с ней? – спросил Боремир у старухи, которая сидела рядом с его женой.

Васса, ещё вчера счастливая и нежная, пребывала в бреду и никого не узнавала. Жар не отступал, несмотря на все отвары, что давала ей травница.

– Что вы с ней сделали? – подозрительно продолжал мужчина. – Моя жена была здорова и весела, пока не переступила порог этого дома.

– Не перекладывай на меня то, за что другие ответственны, – ответила старушка, – я сама не знаю, что с ней. На обычную горячку не похоже, как и на отголосок воспоминаний: она жива, и мальчик спасён, – знахарка кивнула на стоящего в стороне Всеволода, – значит, не в этом дело.

– А в чём тогда? – с напором спросил Боремир, с ужасом думающий о том, что может потерять жену.

– Разберусь – скажу, а пока не мешайте мне, – ответила хозяйка и махнула рукой в сторону стола: – Там остатки еды, перекусите. О следующей трапезе сами позаботьтесь: я одной водой порой питаюсь, мне много не надо. А вас мне кормить нечем.

– Где можно достать еды? – спросил Всеволод.

Он привык, что запасы делаются с осени и всю зиму хранятся в погребе. А тут – самый сезон, но ничего не припасено.

Травница, будто прочитав его мысли, повернулась к юноше:

– Я давно не работаю в поле и запасов не делаю. Живу тем, что люди принесут. А они ко мне часто захаживают: то ребёнок у матери заболеет, то муж разогнуться от работы не может, то жена захворает – вот и бегают ко мне селяне по любой потребе. В благодарность приносят то, что у самих есть.

Всеволод потупил глаза: в его селении старики жили в семьях и ели вместе со всеми. Лишь колдунья жила в уединении в лесу, но ей семья внучки помогала.

– Надо в город на рынок, – сказал Боремир, – я поеду, а ты оставайся, за матерью присмотри.

– Думаешь, худо ей сделаю? – покачала головой старушка.

– Что бы я ни думал, а оставлять жену одну не хочу, – был ответ.

Мужчина уехал, собираясь выменять побольше провизии, понимая, что придётся задержаться в доме знахарки до выздоровления жены. В том, что с Вассой всё будет хорошо, он не сомневался, так как не представлял своей жизни без неё.

Всеволод остался с матерью. Знахарка попросила его принести дров и затопить печь. За дровами пришлось идти в лес. Юноша взял топор и отправился на заготовку.

Старушка тем временем осматривала болящую. Она видела, что мучает женщину что-то давнее, тёмное, чужеродное ей.

– Не было в тебе этого, когда ты в прошлый раз приходила, – бормотала травница, – что же ты в себя приняла за это время, что так проявляется?

Вдруг взгляд старушки зацепился за красный след на запястье. Это место горело и обжигало при прикосновении. А сама полоска напоминала извивающуюся змейку.

Знахарка вспомнила, что ещё до её рождения был в их селении случай, когда колдунья наслала на местных женщин змей, а сама сбежала. С тех пор ни одной змейки в этих краях не видели, хотя в соседнем селении они жили.

– Давняя история, – продолжала бормотать старуха, – забытая, что это я про неё вспомнила? Матушка тогда говорила, что не колдунья виновата, а сами женщины, хотя все в селении считали иначе. Неужели вернулась к нам та Сила?

Знахарка с удивлением посмотрела на Вассу. Не было в ней задатков ведуньи. Простая бытовая магия, доступная каждой женщине, присутствовала, но никакого родового дара не было.

«Раньше не было, – поправила себя целительница, – сейчас в ней течёт кровь, несущая в себе многие возможности. Но проявиться не может, да и не нужно это ей. Человек, не рождённый для обладания даром, может погибнуть, если вдруг возьмёт себе то, что ему не положено. Наверное, так и случилось. Надела она браслет чужой, и передал он ей свои качества от сильной ведьмы».

Васса слегка застонала. Старушка поменяла на её лбу холодную повязку.

– Потерпи немного, – проговорила хозяйка, – я разберусь, что с тобой происходит, и смогу помочь. А пока я сама не понимаю, что случилось.

Вскоре вернулся Всеволод, принёс дров, затопил печь. Знахарка подошла к огню, чтобы сварить ещё зелий для болящей.

К вечеру приехал и Боремир. Он задержался в городе, так как встретил одного из знакомых, с которым состоял в дружине князя-завоевателя. Сейчас этот воин перешёл на службу Доброславу.

– Мы думали, ты погиб, – сказал мужчина, увидев старого приятеля.

– Я был за гранью нашего мира, – ответил Боремир, – потерял свой огненный пояс, но родные вытащили меня, исцелили своим отношением и вниманием. Теперь я – простой селянин, женился недавно, да супруга заболела.

– Здравия ей, а вам обоим – счастья и лада в семье, – ответил собеседник, – могу я чем-то тебе помочь?

– У моей жены взрослый сын, он хочет вступить в дружину, – сказал Боремир, – я привёз послание воеводе от своего брата Демида, он просит взять моего пасынка в обучение. Помоги мне встретиться с предводителем.

– Хорошо, у нас завтра объезд территории, будем осматривать защитные сооружения вокруг города. После последнего сражения не всё успели привести в порядок, да и летом много других забот. Сейчас самое время заняться перед зимой, – был ответ.

– Нам вновь угрожает опасность? – спросил собеседник.

– Я не знаю, но защита никогда не помешает, – ответил дружинник.

– Тогда завтра мы с Всеволодом подъедем к воротам города и будем вас ждать, – сказал Боремир.

Вернувшись в селение, он рассказал о своей встрече сыну Вассы, тот обрадовался.

– Но разве я могу прямо сейчас оставить матушку? – спросил он.

– Я позабочусь о ней, – успокоил его Боремир, – да и помощи от нас с тобой никакой: одна надежда на знахарку.

Та как раз разбирала мешок с провизией, которую привёз воин, и искала масло, которое наказывала ему купить у одного торговца. Сама она давно не могла к нему выбраться.

– Хороший у него товар, – приговаривала она, втягивая большим носом аромат, исходящий от фляжки с густым маслом, – я на нём такой настой сделаю, что вся хворь из болящей выйдет.

Васса не понимала, что с ней происходит. С того момента, как они с Боремиром заехали в селение рядом с городом, ей стало плохо. Больше всего хотелось развернуть повозку и уехать далеко-далеко. Но, постеснявшись так часто менять свои просьбы, она обрекла себя на мучения.

Хворь подобралась к ней незаметно. Проснувшись посреди ночи, она не узнала своего тела: оно всё горело, как в лихорадке. Но было в этом состоянии что-то, непохожее на обычную болезнь.

Тело пылало огнём, будто всё в нём бурлило. Особую боль причинял след от браслета. Резь была похожа на то воздействие, которое настоящий браслет оказывал на её запястье во время свадебного ритуала. И хотя та верёвочка была давно сожжена, но ощущения от неё были очень явные.

Васса хотела объяснить это знахарке, но, открывая рот, не могла произнести ни звука. Вместо слов у неё вырывалось шипение. Испугавшись, что это услышит Боремир и решит, что яд Тимиры всё же взял над ней верх, женщина молчала. Он очень боялась, что муж откажется от неё. Его семья потратила столько сил на борьбу с бывшей старейшиной не для того, чтобы обрести змею внутри своего рода. Поэтому Васса молчала, а большую часть времени вообще была без сознания.

Старушка чуяла, что что-то нечисто с болезнью гостьи, но понять причину не могла. Вечером, когда Боремир вернулся из города, а она приготовила ему с Всеволодом ужин из привезённых продуктов, стала расспрашивать насытившихся мужчин, что и как происходило незадолго до болезни их жены и матери.

Боремир отвечал неохотно, так как привык к замкнутому образу жизни и вообще не любил общения с незнакомыми людьми. Юноша же был разговорчивее. Он и поведал знахарке, что его мать совсем недавно прошла свадебный огонь, но праздник чуть не был испорчен нашествием змей, которых уничтожили огнём Перуна.

– А на руке мамы оказался пропитанный ядом браслет, – продолжал Всеволод, и старуха тотчас поняла, что в этом и есть причина.

– Расскажи-ка поподробнее, – попросила она.

Юноша передал ей всё, что помнил сам.

«Вот оно что, – думала знахарка, кивая головой, – я как чувствовала, что неспроста вспомнила историю с Оланой: так вроде её звали. Надо проверить, имеет ли хворая к ней отношение».

Ночью, когда все спали, старуха взяла большой чан, поставила его во дворе, прямо под светом Луны, наполнила колодезной водой и начала вглядываться в спокойную водную гладь, нашёптывая слова заговора для прозрения.

Вскоре старуха увидела убегающую Олану и преследующих её женщин. А потом появились змеи, и охотницы превратились в добычу.

Знахарка тяжело вздохнула, она слышала эту историю от матери, но не думала, что столкнётся с её последствиями.

– Васса – не змеиного рода, – бормотала она себе под нос, – но яд наполнил её и затаился. Попав сюда – обрёл большую силу, так как именно здесь пробудился впервые в Олане. Но Васса не сможет его принять, её тело не выдержит этого: лишь наследники могут совладать с даром и вынести его. Как же мне спасти её? И волхвы все ушли на посвящение. Никого в домиках рядом с капищем не осталось.

Вернувшись домой, знахарка долго смотрела на болящую, размышляя, что делать.

Утром она разбудила Боремира и велела ему ехать за отцом на берег Светлого моря.

– Без великого волхва я не справлюсь, – проговорила она, – яд наполнил тело твоей жены, и я не могу его вывести. А она не справится с ним, её тело не предназначено для такой нагрузки. Люди, Силу имеющие, изначально другие.

– Но Милослав говорил, что Вассе достаточно умываться проточной водой и возносить мольбы Богам, и к концу следующего солнца она очистится.

– Так и было, – кивнула старуха, – пока вы не приехали в это селение. Здесь эта история началась и, прикоснувшись к истоку, вновь обрела силу. Сидели бы вы в своём доме на берегу ручья, и через год очистилась бы твоя жена от разлитого по жилам яда.

Боремир тяжело вздохнул, виня себя в том, что решил поехать в город.

– Почему же волхв не увидел, что нас здесь поджидает? – спросил он у знахарки, пытаясь найти себе оправдание, свалив вину на племянника. – Предупреди он, что уезжать нельзя, мы бы не поехали.

– Всё не предугадаешь, – сказала старуха, – да и любая Сила умеет защищаться. Желая пробудиться, она напустила туман на служителя Велеса, и не увидел он опасности, подстерегающей вас в этой поездке.

– Как же помочь Вассе? – спросил Боремир, с тревогой глядя на жену.

– Для этого мне нужен твой отец, – ответила знахарка, – уверена, он найдёт выход. Давно он ушёл с потворниками на берег Светлого моря, поезжай к нему.

– Я дороги не знаю, – ответил воин. – Милослав рассказывал, что шли они лесами и болотами, Велес их вёл. А я как пойду?

– Я тебе клубочек дам заговорённый, – улыбнулась старушка, – была я когда-то на берегу Светлого моря, давно это было, ещё наш князь не родился. Принесла я оттуда камушек, а он свою Родину помнит: порой слышу, как грустит по своим братьям, что на берегу остались. Так я его нитками обмотаю. Ты конец в руках держи, а клубок на землю положи. Камень к родным местам устремится, и ты за ним иди. А как дойдёшь – брось его в волны Светлого моря да поблагодари за помощь.

– А разве у камней есть разумение? – спросил Боремир.

– Конечно, у всей природы есть разум и память, – ответила собеседница, – а у камней тем более: они самые древние на земле. Давным-давно, когда люди ещё не назывались людьми, были здесь одни камни, и разные они были. Те, внутри которых горел огонь, разум имели, передавать друг другу сигналы негласно могли. Теперь они скрыты под толщей земли и лишь иногда прорываются наружу. Но и их наследники, те, по которым ты ходишь, помнят те времена, хоть и потеряли связь между собой и с другими существами.

– Чудно́ ты говоришь, – сказал Всеволод, подходя к сидящим за столом и слыша последние слова знахарки. – С матушкой-то моей что будет?

– Вылечим мы её, – твёрдо проговорила та, – но тебе на службу пора. О Вассе я позабочусь. Если ей станет хуже, то мне её яд не страшен, я давно готова уйти к Маре, а вот вам жить и жить.

– Ты хочешь сказать, что моя жена может причинить кому-то вред? – вспыхнув, спросил Боремир.

– Если яд возьмёт над ней верх, то да, – ответила знахарка, – чтобы этого избежать, вы оба должны думать о ней ежечасно. Душа чувствует, когда кому-то нужна, и борется со злом. А всеми забытый и преданный человек теряет себя и сдаётся на милость злобы.

– Я никуда не поеду, – сказал Боремир, услышав это, – я нужен Вассе здесь.

Старуха покачала головой.

– Здесь ты ей не поможешь, – проговорила она, – только Ведмурд может её спасти, но он не скоро вернётся, надо поторопить. А кроме тебя, никто отца у берега моря не найдёт.

– Может, Милослава отправить? Он знает, где их лагерь.

– Ты потеряешь много времени, возвращаясь в своё селение, – сказала знахарка, – а нам дорог каждый рассвет. Езжай спокойно, я позабочусь о твоей жене. Только думай о ней, держи её в своём сердце. Для этого необязательно быть рядом. Свет любящего человека пройдёт через любые расстояния.

– Я буду навещать маму, – сказал Всеволод.

– Хорошо, тогда в путь, – ответил Боремир, вставая, – собери мне хлеба, хозяйка, остальное я выменяю в городе. То, что я вчера привёз, останется вам с Вассой. А пока нам надо встретиться с воеводой на обходе укреплений и передать послание от Демида, чтобы Всеволода приняли в дружину.

Собеседники кивнули и разошлись собираться.