Текст книги "Северный мир. Опасный дар (СИ)"

Автор книги: Татьяна Волхова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 16

Дочь огня

Посреди всех праздников и визитов у нас совсем не было времени поговорить с сыном о его посвящении в волхвы. И мы с Демидом очень хотели это исправить.

На следующий день, когда Цветана отослала от себя почти всех охранников и сидела одна на берегу ручья, отдавая текучей воде напряжение последних Лун, Рада со Светозаром в сопровождении других детей гуляли по другому берегу ручья, радуясь возможности побыть вместе вдали от посторонних глаз.

Мы же с Демидом отправились в домик бабушки, чтобы поговорить с Милославом. Судя по его резкому взрослению, сыну было, что́ рассказать нам.

Когда мы с Демидом подошли к лесной поляне, новый хозяин домика уже ждал нас. Он сидел у разведённого в центре костра, и я вспомнила, как бабушка так же встречала меня, когда надо было проводить ритуал или напитаться силой. Сердце моё защемило от воспоминаний. А сын в это время приветственно поднялся нам навстречу.

– Я знал, что вы сегодня придёте, – сказал он.

– С момента твоего возвращения нам не терпится услышать рассказ о посвящении, – ответила я, обнимая его.

– Я узнал много нового о семьях Перуна, – улыбнулся Милослав.

Мы с Демидом изумлённо посмотрели на него.

– Разве посвящение в волхвы не заключается в испытании, которые дают Боги? – уточнил мой муж.– Как оно может быть связано с семьями воинов?

– Испытания бывают разными, – ответил сын. – Когда мы с потворниками только приступили к обучению, Ведмурд сказал нам, что каждый получит задание по силам и разумению. И оно необязательно будет связано со светом и тьмой или с преодолением, может быть всё, что угодно.

– И что же выпало тебе? – с возрастающим интересом спросила я.

Сын загадочно посмотрел на меня и начал свой рассказ:

– Когда мы выдвинулись к Светлому морю, я только отошёл от волховской болезни, которая настигает каждого потворника перед посвящением, и идти мне было тяжело, ноша тянула плечи, а ноги еле передвигались. Но чем ближе мы подходили к месту назначения, тем лучше я себя чувствовал. Тело становилось невесомым, будто летело над землёй, так легки были мои шаги. И все мои спутники чувствовали то же. Ведмурд объяснил это тем, что берега Светлого моря особые. По ним часто бродят сами Боги, проходя сквозь границы миров. И весь воздух пропитан их благостью. А ещё существует легенда, что в этом краю был город наших великих предков, от которых перешла к нам сила Перуна.

Мы с Демидом расположились около костра и внимательно слушали Милослава. Его слова рисовали перед нашими глазами яркие картины произошедшего.

– В один из дней я спас птенца, выпавшего из гнезда, – продолжал наш сын, – это был маленький воронёнок. Дед велел беречь его и сказал, что мы с птицей теперь связаны. Придёт время, и он спасёт меня. А пока мы должны учиться и привыкать друг к другу.

«Мы провели много времени у прохладных вод Светлого моря, изучая законы Богов и слушая рассказы Ведмурда о них. И однажды меня неистово потянуло к каменным лабиринтам, расположенным неподалёку от нашего лагеря. Вход в них преграждали большие валуны. И хотя между ними был проход, не каждый мог зайти в него. Среди камней проходила невидимая стена, которая открывалась лишь перед тем, кого лабиринт был готов пустить внутрь согласно воле Богов.

Я часто ходил мимо них, но каждый раз чувствовал, что проход ещё закрыт для меня. А в тот день камни сами позвали меня. И когда я подошёл ближе, стены между ними не ощущалось, я легко зашёл внутрь. Крон полетел со мной, для воронов не существует магических преград.

Сразу за входом тропа, на которой я оказался, резко поворачивала направо. Я знал, что проходы внутри лабиринта представляют собой изогнутые дуги, по которым сначала идёшь к востоку, потом на запад, и постоянно заворачиваешь по кругу. В конце концов полностью теряешь ориентацию в пространстве, и внешний мир перестаёт существовать.

Мне казалось, будто солнце начало обратный отсчёт. И сколько минуло времени, неизвестно. Но в конце концов я начал ощущать, что земля под ногами становится вязкой, как будто не земля это, а вода. И я тону в ней, зарываясь всё глубже и глубже. Сначала я испугался, но ноги уверенно несли меня вперёд, ведь где-то внизу ещё оставался упор на твёрдую землю. Ворон бесстрашно сидел на моём плече, лишь сильнее вцепился когтями в мою одежду.

А потом меня накрыло с головой. Я не мог дышать, со всех сторон была только темнота. Шаг, ещё шаг, кромешная тьма и тишина терзали меня. Вдруг мне в лицо ударил яркий свет, и я очутился на скалистом берегу. Передо мной были бурные воды моря, в котором я узнал то, с берегов которого зашёл в лабиринт. Только всё вокруг было немного иначе.

Рядом с волнами стояло несколько высоких мужей, они были статны, широкоплечи и могучи. А взгляд их таков, что не укрыться от него и не спрятаться. Понял я, что сами Боги спустились в Явь.

– Отец наш Род победил Змея, – молвил один из них, – избавил наши миры от Хаоса, даровал нам и людям порядок. Но не проходит и Луны, чтобы не пытались Змей или его приспешники замутить сознание селян, обратить их души к тьме. И не всегда Боги оказываются рядом, чтобы помочь им. Надо сделать так, чтобы люди сами могли за себя постоять и уничтожить нечисть, от Змея ползущую.

– Что ты предлагаешь? – спросил другой.

– Наделить их огнём, коим выжигаю я приспешников тьмы, – был ответ, – пусть люди несут в себе его искру и им очищают Явь.

– Хорошо, – согласился третий, на чьих руках были золотые рукавицы, – делай, как знаешь.

И в следующее мгновение перед лицом Богов оказались лучшие мужи Северного края. Они в пояс поклонились величественным наставникам и приняли от Перуна дар огня. Каждому из стоящих перед собой громовержец повязал особый пояс, что давал силу огромную и умение насылать пламя на супостата.

– Пусть мой огонь навеки останется в ваших рода́х, – сказал даритель, – и передаётся от отца к сыну. Будет в ваших семьях много сыновей, чтобы несли они огонь по холодной Северной земле и согревали её своими сердцами, к свету обращёнными, против тьмы нацеленными.

С благодарностью приняли мужи дар Перуна. Пояса эти постоянно на себе носили, снимая лишь в опочивальне да в бане. И всё было, как сказал Бог: рождались в их семьях одни мальчики, и несли они в себе огонь. А девочки, что редко, но появлялись в рода́х воинов, этого дара не имели.

Так прошло несколько веков. Огненные пояса давно износились и распались на мелкие лоскутки, но вместо них внутри каждого рождённого в семье Перуна мальчика зажигался свой внутренний пояс, который пробуждали лишь после прохождения им свадебного обряда. Ведь изначально пояса получили семейные мужи.

Так прошли века, начали забывать люди, зачем им был дан дар. Перестали использовать его против приспешников Нави, на борьбу с ними отправили волхвов, сами же в битвах людских свои умения применяли. Смотрели на это Боги, качали головами от того, что самое главное в даре Перуна было забыто, но поскольку его воины сражались на стороне света и не допускали несправедливости в своих стремлениях, то дар у них не забирали.

Пока не случилось одно происшествие.

Селения тогда жили обособленно друг от друга: княжеская власть ещё не объединила их. Но вскоре поняли, что женить меж собой надо мо́лодцов и девиц из разных земель, чтобы иметь здоровых детей. И так обрастали люди родством, объединяли территории и выбирали общих старейшин.

В конце концов образовались крупные общины, обладающие хорошими угодьями: лесами, богатыми дичью, полями, расположенными на солнечных возвышенностях. И стали они гонять со своих земель тех, кто посягал на их богатства. Так и начались распри между людьми. А воины Перуна, рассеянные по всем Северным землям, оказались среди враждующих. Некогда близкие друг другу по духу и целям, стояли воины огня по разные стороны поля, готовясь к битвам.

С грустью взирали на это Боги. Но Род наказал им не вмешиваться.

– Должно у людей проснуться собственное разумение, – сказал он, – чтобы поняли они, что нельзя идти против родной крови.

Звенели битвы, земли переходили из рук в руки, то одна община возьмёт верх, то другая. А урожай за те солнца вызреть не успевал, затоптанный конями и воинами. Звери в лесу убегали подальше от лязга оружия и зарева костров, а оставшиеся не успевали выводить потомство, как уничтожались охотниками для прокорма воинов. Дети малые оставались без крова, спалённого пожарами.

Мужчин, способных держать оружие, становилось всё меньше. И многие селения, когда их мужи уходили на сражения с неприятелем, были беззащитны. Лишь женщины и дети оставались в них. Этим пользовались налётчики из других мест.

В один из дней в крайнем селении, когда все мужчины были на поле брани, была женщина из рода воинов дома одна с детьми малыми. Молилась она неистово Богам, чтобы вернулись её муж и братья живыми и здоровыми. И, как ответ на свои слова, услышала она шум во дворе и топот копыт. Но вместо радости сердце её тревожно затрепетало. Не было лошадей в их дворе, значит, чужаки прискакали.

Завела она тогда детей за шторку, чтобы от глаз чужих спрятать. И наказала сидеть тихо и не выглядывать. А сама к печи вернулась, будто одна в доме находится.

В этот момент распахнулась дверь, ворвались к ней незваные гости.

– Что, хозяйка, гостей не встречаешь? – спросил один из вошедших.

– Так не звала, – чуть дрогнувшим голосом ответила женщина.

– Вижу, не рада ты нам, – продолжал незнакомец, стряхивая дорожную грязь со своих сапог на чистые полы, – а я такого не люблю. Ты должна в пояс кланяться да о милости просить. Тогда, может, и не трону тебя, а лишь запасы возьму да поем сытно того, что ты наготовила.

– Нет запасов, – проговорила хозяйка, – сами впроголодь живём: все поля в это солнце лошадьми затоптаны, зерно вызреть не успело, полегли колосья в грязи.

– Врёшь, – покачал головой незнакомец, – в прошлое солнце ваша община собрала хороший урожай, да ещё и у соседей отняли. Приходили те к нам, жаловались, помощи просили. Да только кто слабому помогает? Прогнали мы их, а сами к вам за добычей пришли.

– Хватить болтать, – одёрнул его вошедший следом, – тащи её на лавку, а я пока погреб проверю.

Мужчина, стоящий рядом с молодой женщиной, схватил её за косу, пытаясь пригнуть, а другой стал откидывать половицы, что лежали на полу, ища погреб. Сдвинул он и занавеску, отгораживающую детей, что забились от страха в угол лежанки.

– Здесь ещё и птенчики сидят, – ухмыльнулся нашедший детей незнакомец, – а у нас как раз дети от хвори полегли, работать некому. Старшего возьмём, пусть пашет. И вот ту, – продолжал он, указывая на старшую из девочек, – матери моей помощницей будет. А коль плохо будет наказы выполнять, кормить перестанем – не жалко.

Мальчик, которому на вид было лет девять, смело выступил вперёд и закрыл собой хлюпающих носами младших детей.

– Не троньте их, – сказал он голосом, в котором чувствовалась будущая сила, ещё не успевшая созреть.

Захватчик зло рассмеялся:

– Приказывать мне будешь! – и, схватив ребёнка, приложил его об пол.

Из уст матери, наблюдавшей за этим со стороны и пытавшейся при этом вырваться из рук мучителя, вырвался крик.

– Голосить ты умеешь, покажи, на что ещё способна, – грубо проговорил тот, что заламывал её.

Женщина посмотрела на лежащего на полу сына, на плачущих дочерей и младших мальчиков, на перекошенные лица чужаков, и такой огонь поднялся в материнской груди, такое желание защитить кровинушку свою, что сильнее оно было всего на свете. Но при этом женщина понимала своё бессилие.

«Что я могу сделать против двух взрослых мужчин, – подумала она, – будь во мне хоть капля отцовского огня, я бы им показала!»

«В тебе его кровь, – услышала она внутри себя незнакомый молодой голос, – попробуй!»

И почувствовала она, что её запястья оплетает невидимая ткань, гладкая и тёплая, расшитая узорами, как на поясе у батюшки.

Загорелись тогда ладони у дочери Перуна, а на запястьях, что были обмотаны тканью невесомой, будто огненные браслеты зажглись. И из сердца, болью за детей напитанного, огонь вырвался и через руки прошёл наружу.

И в следующий миг уже пылал её обидчик, а второй, ударивший мальчика, с ужасом смотрел на происходящее. Женщина перевела на него свой пылающий взгляд и вытянула вперёд руки, которые ныли, как от соприкосновения с горячими углями. Миг – и второй незнакомец полыхал и кричал от огня, пожирающего его кожу.

Забежали в дом ещё несколько незнакомцев, но, увидев происходящее, быстро выскочили на порог, забросили в сёдла свою добычу, взятую в соседнем доме, и ускакали.

А неприятели долго ещё стонали и корчились. Дети и мать подойти к ним боялись, пока не вернулись вечером отец с братьями. Не все пришли, а те, кто выжил в схватке с соседями. Увидели они обидчиков, удивились тому, что с ними произошло, на улицу выволокли. А женщина и слова сказать не может, лишь свои обгоревшие ладони прячет. Ведь все знают, что дар огня мужчинам принадлежит, дочерям Перуна он не положен. И не было такого никогда, чтобы пламя женщина проводила.

О произошедшем сбивчиво рассказал родным мальчик, что отошёл от удара и всё видел.

– Не к добру это, – покачал головой отец, подойдя к дочери. – Без благословения Богов огнём пользоваться нельзя.

И был он прав. Рассвирепел Перун, когда узнал, что его дар не в воине пробудился, а в его дочери. В запале выкрикнул Бог, что никогда больше в семьях его воинов не будут рождаться девочки. А если и займут место в чреве своей матери, то вместе с ней и уйдут в царство Мары.

Порывист был громовержец, сначала говорил, потом мыслил. Но сказанного не воротишь.

Глава 17

Общение с Богами

Собрались Боги на совет – решить, что дальше делать. Как быть со случившимся, как людей меж собой примирить, воинов огня на одну сторону поставить, чтобы не друг с другом воевали, а против внешних врагов объединились.

– Прежде чем об этом думать, – проговорил Перун, – покажите мне того юнца, что помог женщине огонь пробудить.

– Это я его послал, – сказал Велес, указывая на Милослава, – потворник он мой.

Громовержец, пылая, развернулся к молодому волхву, стоящему на берегу Светлого моря, и с негодованием посмотрел на него.

– Как ты здесь оказался? – спросил покровитель воинов. – Время твоего рождения ещё впереди.

– Мо́лодец проходил испытание, – ответил за того Велес, – он должен был доказать, что не побоится гнева Богов и поможет незнакомой женщине. Ведь его сестра была в такой же ситуации, и если бы сейчас он не помог жене воина пробудить огонь, то и Рада бы не смогла это сделать и отбиться от недоброжелателя.

– Как ты это сделал? – спросил Перун. – Раньше никто не мог дать инициацию огня своей дочери, хотя я знаю, что пытались.

– Я видел, как моя сестра проходила посвящение, – решился молвить Милослав, раз уж Боги разговаривали с ним на равных: как и рассказывал им Ведмурд – не были они высокомерны. – На её запястьях загорелись огненные браслеты. Я решил, что это женский способ проведения пламени. И, оказавшись в этом пространстве, рядом с женщиной, которой была нужна помощь, я сначала пытался сам сразиться с её обидчиками. Но не мог причинить им вреда, я был для них как бесплотный дух. Непрошеные гости меня не видели, как и хозяйка дома. Тогда я решил помочь ей защитить себя и детей. Вспомнив, как проводила огонь Радамила, я мысленно накинул жене воина на запястья свой огненный пояс, что достался мне от отца, и прошептал, чтобы она попыталась сама наказать обидчиков.

Велес слушал своего волхва, удовлетворённо улыбаясь.

– Но ведь моя сестра прошла посвящение несколько Лун назад, а здесь я оказался только сейчас. Получается, что первая женщина-воин получила огонь позднее, чем моя сестра? – удивлённо продолжал Милослав. – Да и дед мне рассказывал, что в нашем роду уже были женщины, что с пламенем дружили.

– Всё происходящее в Яви связано, и невозможно сказать, что было раньше, а что позже, – ответил Велес. – Вы с Радой родились много солнц спустя тех событий, в которых ты только что принимал участие, и значит, в вашей истории огонь уже был доступен дочерям Перуна. Но, оказавшись здесь, ты помог первой женщине познать силу Перуна. Кто теперь скажет, что было первично? – загадочно улыбнулся хранитель мудрости.

Юноша с восхищением смотрел на Бога, который так спокойно говорил о невероятных для него вещах.

– Не дело это – жёнам моим огнём распоряжаться, – проворчал Перун, – даровал я его мужам, они его и нести будут.

– Слыхали мы уже, что исключил ты дочерей из родов своих воинов да матерей их решил наказывать, если понесут девочку.

Голос, произнёсший эти слова, был мягким и ласковым, но при этом твёрдым.

Милослав обернулся и увидел прекрасную Богиню, стоящую рядом со Сварогом. Она подошла незаметно, но сразу озарила своим светом всех вокруг. Грозные Боги замолчали, слушая её.

– Я не могу отменить твоих слов, сын мой, – обратилась Лада к Перуну, – ведь каждый из нас имеет силу, и не до́лжно противоречить друг другу и менять принятые решения. Но я не дам тебе извести всех дочерей огня. Нужны они нашему краю, много силы несут в себе. И мужьям помощь оказать могут, и Северные земли защитить и сберечь. Так что ещё будут появляться девицы, способные пробудить в себе огонь. Не часто, но жизнь их лично мной оберегаться будет.

Склонил голову могучий Бог, соглашаюсь со словами Богини.

– Лада-матушка, – обратился к Ясноокой Милослав, склоняясь до земли, – разреши попросить тебя!

– Слишком много ты говоришь, юнец, – прервал его Перун.

– Пусть молвит, – сказала Богиня, останавливая недовольство своего сына, – чую, что брат твой не просто так его сюда отправил. Потворников много, а он именно ему это испытание выбрал.

– Лада, – продолжал ободрённый Милослав, – моя матушка шестнадцать солнц назад чуть не ушла в царство Мары вместе с моей сестрой. А сейчас она вновь носит в себе новую жизнь. И знаем мы, что будет это девочка. Прошу тебя, помоги им, когда придёт срок. Дай лёгкое разрешение и здравие обеим.

– Вот чего захотел, – покачал головой Перун, – чтобы в одной семье две огненные девы родились? Не много ли просишь, юнец?

– Они – моя семья, – ответил, склоняя голову, молодой волхв, – и важны для меня, как солнце и дождь для земли. Ещё моя матушка спасла княгиню наших земель, помогла ей сохранить единственного сына, законного наследника. А перед решающей битвой дала ей инициацию Берегини, чтобы та своим пологом воинов наших укрыла. Неизвестно, победили бы мы князя-завоевателя, если не эта помощь. Разве не заслужила матушка милости?

– Какими бы ни были её заслуги, для меня все люди равны, – ответил Бог, – и если сказал я, что девочки – редкость в семьях Перуна, то так и будет.

Лада вздохнула и положила свою нежную руку на плечо грозного сына.

– Матушку этого юноши я знаю, – мягко сказала она, – часто обращается ко мне Млада и всё о других просит. Редко что для себя пожелает. И вот сейчас пришло время отблагодарить её за добро, для других сотворённое. Родится у неё здоровая девочка, и сама она в здравии останется, – чётко закончила она свою речь.

Перун недовольно выдохнул, и где-то вдалеке полыхнула молния, показывая его гнев. Но ничего не ответил громовержец, спорить с матерью не стал.

– Благодарю тебя, Лада-матушка, – поклонился Милослав.

Богиня кивнула, и от её улыбки по всему телу юноши разлились тепло и радость.

– Можешь возвращаться, – сказал Велес своему потворнику, – и ворона своего возьми, негоже ему здесь оставаться.

Крон, который пришёл в старый мир вместе со своим другом-хозяином, летал неподалёку, устав от бессмысленных для него разговоров. Молодой волхв позвал его, и друзья, поклонившись Богам, направились к большим валунам, меж которыми был вход в каменный лабиринт.

Провожали их взглядами великие Боги.

– Тяжёлая участь уготована этому сыну, – проговорил Сварог, – не ведает он ещё о том, какая беда идёт к ним. И никто на Северных землях того не знает.

– Почему мы прямо сейчас не уничтожим то, что на долгие солнца отвернёт от нас людские сердца? – спросил Велес.

– Сердца всегда будут помнить Правь, – ответил ему отец, – но люди должны сами понять, кто даёт им силу, а кто ослабляет.

– Но ведь за многие солнца, что пройдут до прозрения, они забудут нас, – не сходил со своей позиции Перун.

– Их сердца будут помнить, а язык сохранит наши имена в повседневных словах, – ответила Лада-матушка. – А когда до неузнаваемости изменится мир, они вновь начнут искать нас в своих душах.

Покачал головой порывистый Перун, не нравилось ему это, но со старшими не спорят. Если что решили Род со Сварогом, пусть так и будет.

– Мы ведь всё равно будем рядом, – успокаивающе сказала Лада-матушка, – служители Велеса сохранят знания, и они останутся доступны людям, которые готовы обрести свою силу.

Её взгляд, провожающий Милослава, был ясен и чист, а любовь, наполняющая сердце, бесконечна.

Молодой волхв тем временем заходил в воронку времени, лабиринт затягивал его внутрь, тропинка вилась под ногами, которые спешили домой, в своё время.

Милослав преодолел несколько поворотов, узких переходов между одним миром в другой, сделал пару тяжёлых шагов и ощутил, как земля вновь становится вязкой под ногами, а лёгким не хватает воздуха. Волхв почувствовал, что у него перед глазами всё плывёт, а двери миров распахиваются и закрываются. Юноша шёл через них, ведомый внутренним чувством и когтями ворона, впивающимися ему в плечо, если путник сворачивал не туда. Картины прошлого сменяли друг друга.

«Не сходи с дороги, – вспомнил он слова Ведмурда, которыми тот напутствовал внука перед уходом, – ты должен следовать пути, начертанному для тебя Велесом, и вернуться обратно».

Молодой волхв чётко исполнял наставление деда и шёл только вперёд. На события прошлого, которые открывались перед ним по пути, старался не смотреть. Но чем ближе он подходил к своему времени, тем интересней становилось увидеть давно ушедших в царство Мары родственников. Тех, о которых он знал только по рассказам родных. А также побывать при великих сражениях, в которых участвовал ещё прадед, во времена завоеваний, что вели предки Доброслава.

Остановившись отдохнуть на одном из поворотов пути, когда земля уже стала почти твёрдой, а грудь смогла нормально дышать, что говорило о приближении Милослава к точке выхода из лабиринта, он оглянулся вокруг и в приоткрытую дверь в границе между эпохами увидел военный сбор. По очертаниям он узнал зал в княжеском тереме, где на престоле восседал седовласый правитель, чем-то похожий на Светозара и его отца.

Молодого волхва охватил жгучий интерес. Он помнил, что не виден присутствующим, и решил тихо постоять в стороне, послушать, что происходит.

– Земли наших соседей плодородны, – говорил князь, – а солнце над ними горячее и чаще озаряет их поля. Поэтому и урожай у них богатый, в отличие от того скудного, что собирают мои люди. Выращенного южанами зерна хватает и для питания, и для обмена. Тогда как наши селяне страдают от голода, когда урожай не успевает вызреть.

– Зато леса у нас богаты дичью, – возразил стоящий рядом волхв, – а из земли бьют чистые родники. Здесь не бывает засухи, и люди не страдают от жажды даже в засушливое лето. Боги распределили ресурсы между всеми селениями, чтобы люди могли обмениваться между собой и жить в довольствии.

– Без хлеба сыт не будешь, – возразил воевода, – сколько дичи из леса ни приноси, а без каравая трапеза не мила. Зерно должно быть в каждом погребе.

– Ради богатств нельзя идти против других людей, – качал головой служитель Велеса.

– Я хочу, чтобы плодородные земли принадлежали моим людям, – громко возразил князь, – я буду хорошим правителем для покорившихся селений.

Волхв вновь возразил ему:

– Ты идёшь против воли Богов, князь, и я не смогу благословить воинов на поход.

– Не тебе мне указывать, – проговорил правитель, – я с воеводами решу, в какие походы нам ходить, а ты занимайся своим делом: обряды твори да хворь с моих земель уводи.

– Мои воины готовы биться до конца, – молвил их предводитель, – Перун наделил нас огнём, дал силу великую, он и благословит на ратный подвиг!

– Перун могуч и силён, – ответил служитель Велеса, – но огненный пояс передан лучшим мужам Севера не для войны с соседями, а для защиты Яви от приспешников тьмы, от поползновений Змея, души людей к злу обращающего. Они должны заниматься этим, а не на сопредельные земли с огнём ходить.

– С приспешниками Нави и твои потворники неплохо справляются, – сказал князь, – и Боги нас не забывают, с кем вообще ты бороться собрался?

– То, что зла не видно, не значит, что его нет, – проговорил волхв, – без нашей защиты беды и лишения придут на Северные земли. Без обращения к Богам не будут они помогать людям. Ведь о помощи просить надо, без слова и действия нет.

– Не вижу я результата ваших обращений, – молвил князь, – дождей в прошлое лето совсем не было, вы не смогли вызвать их. И весь урожай наш сгорел на солнце. Какой толк от твоих обрядов, если так происходит?

– Значит, таков был замысел Богов, – ответил служитель Велеса, – неведом он мне. Боги справедливы: они сначала испытания посылают, потом благодарят щедро тех, кто их пройти смог. Пережили наши люди ненастье и не роптали. Скоро и награда будет.

– Пока мы обещанной милости ждём, половина людей уйдёт от голода в царство Мары, – возразил князь. – Мои воины не для того посвящение огню проводят, чтобы прозябать в бездействии. Главное для нас – благополучие Северных земель, достаток во всех дворах, а также защита наших людей силой огненной, страх на соседей наводящей.

– Неверно ты разумеешь, князь, – проговорил старик, – достатка за счёт пролития чужой крови не достичь. И на волхвов зря ворчишь, без моих потворников многое в Северном крае поменяется. Беды, которые обрушатся на него, не описать словами.

– Молчи, старик, – недовольно проговорил воевода, уверенный, что сила его воинов важнее волховских обрядов, – Боги одарили наших мужей силой огня, она сметает всё на своём пути, и никто не может победить их. Какие несчастья ты нам пророчишь, если есть у нас такая сила?

– Ты не видишь грядущее, воин, – ответил служитель Велеса, – и не знаешь, чем может обернуться своеволие князя, решившего нарушить устои Богов.

– Мне надоело это слышать, – проговорил князь, – худые мысли не должны звучать в моём тереме. Наше войско многочисленно и сильно, дружинники много раз доказывали свою удаль. А твои потворники не справились с тем, что было на них возложено. Я обойдусь и без ваших обрядов.

– Не пожалей о своих словах, князь, – сказал волхв, – когда я со своими людьми уйду далеко отсюда, не к кому тебе будет обратиться за советом Богов и исцелением страждущего.

– Хворого исцелит знахарка, к Богам я сам верчи принесу и совета попрошу, а твои угрозы мне не нравятся, – сказал князь резко. – Не мне ты служишь, а народу. Хочешь его бросить – препятствовать не стану. Я буду его защищать от неприятеля всеми имеющимися у меня средствами.

– Селян я не оставлю, – ответил волхв, – мы будем продолжать возносить за них мольбы. Но твоё пренебрежение, князь, к служителям Велеса – недопустимо. Когда узнаешь, о чём я говорил, поздно будет. Прогнать служителей легко – вернуть сложнее.

С этими словами старик развернулся и, опираясь на резной посох, вышел из зала совета.

Взрослые мужи покачали головами, не одобряя сказанного князем. Без защиты и благословения Богов нельзя браться за дела, это всем было известно. И волхвы никогда дурного не советовали, всегда душой за Северную землю болели. Но сегодня княжеская гордыня взяла верх над разумом. Слишком уверен был правитель в своём войске, давно не знало оно поражений. Вот и допустил уход служителей Велеса. А сам велел готовить воинский поход на соседние земли.

Милослав смотрел на всё это со стороны, уже зная, чем кончится дело.