Текст книги "Слеза ангела"
Автор книги: Татьяна Корсакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Опять эта Слеза! Что еще за Слеза? – требовательно спросил Иван.
– Я не знаю.
– А кто такой князь?
– Господи, да я вообще ничего не понимаю. Вань, звони капитану, пусть возвращается.
– Хоть одна толковая мысль, – Иван порылся в кармане, достал мобильник, посмотрел на экран и чертыхнулся. – Связи нет.
– Почему?
– Откуда мне знать?! – взвился он. – Нет и все!
– Вань, ты только успокойся, все будет хорошо, – Света погладила его по плечу.
– Я спокоен, я совершенно спокоен. Все можно объяснить с рациональной точки зрения…
– …Мы идем к тебе, избранница…
Свете захотелось завизжать от ужаса. Ее мозг, как ни старался, не находил происходящему рационального объяснения. Сорваться в пучину бреда было легко, один только этот голос из приемника чего стоил…
– Корнеева, кажется, к нам гости, – Иван говорил спокойно, но от этого нарочитого спокойствия кровь в жилах превращалась в лед. – Смотри…
– Куда?
– Там на дороге что-то белое, – чтобы лучше видеть, Иван приник к лобовому стеклу.
Со своего заднего сиденья Света не видела ровным счетом ничего. Поколебавшись секунду, она перебралась на водительское место, всмотрелась в темноту за окном.
– Вань, тебе показалось.
– Ничего не показалось. Вон, смотри!
Да, Иван был прав. На самом краю освещенного фарами пространства стояла девушка: светлое платье, длинные волосы… Разглядеть цвет того и другого Света не могла, но была абсолютно уверена, что платье бирюзовое, а волосы рыжие…
– Ритка… – выдохнула она и торопливо перекрестилась.
– Корнеева, ты же атеистка, – Иван посмотрел на нее с укором.
– Я сомневающаяся, – она прижалась носом к стеклу. – Вань, это точно Ритка…
– Фигня! – Он неожиданно приободрился, расправил и без того широкие плечи. – Просто кто-то хочет, чтобы мы думали, что эта баба – Ритка.
– Кто?!
– А вот мы сейчас и узнаем! – Иван толкнул дверцу.
– В-а-а-ань! – завыла Света. – Не ходи туда! Вдруг это и в самом деле она?!
– Корнеева, я не верю в вампиров, оборотней и восставших мертвецов. Я верю в человеческую подлость и злонамеренность. Вот, смотри, почему она в темноте топчется, а к машине не приближается? Да потому что если она подойдет поближе, то мы ее маскарад сразу раскусим.
– Вань, даже если это не Рита, все равно опасно.
– Спокойно, Корнеева! Гляди, что у меня есть! – Из кармана пиджака он достал пистолет.
– Откуда это у тебя?
– Он газовый. Убить не убьет, но шкуру попортит.
– Вань, а если она там не одна? – Ох, и не хотелось Свете его отпускать, до дрожи в коленках не хотелось, до зубовного скрежета. – Давай дождемся Золотарева. У него, наверное, и оружие настоящее есть.
– Хочешь, чтобы этот мент меня трусом считал?
– Я хочу, чтобы ты остался в машине и не ввязывался ни в какие истории.
– Я уже ввязался в историю, – оборвал ее Иван.
– …Ванечка, я жду тебя, – зашуршало из приемника, и Света взвизгнула.
– Иду, красавица моя, иду! – зло сказал Иван и вышел из машины.
Он хлопнул дверью, и приемник тут же замолчал: ни помех, ни ужасного шепота – гробовая тишина. Света вцепилась в руль, подалась вперед, провожая тревожным взглядом широкую спину Ивана. Он шагал медленно, держа пистолет в вытянутой руке. Дурак! Ну какой же он дурак! Кому нужна эта бравада?!
Иван был уже на самой границе освещенного фарами участка, когда Ритка – или не Ритка – призывно махнула рукой и отступила в темноту.
– Вань! Не ходи за ней! – что есть мочи заорала Света.
Это было какое-то гиблое место, аномальное. Оно смяло и поглотило ее крик, сделав все возможное, чтобы Иван его не услышал. На мгновение молодой человек замер, а потом решительно шагнул в темноту. Света зажмурилась, крепко сжала руль.
Господи, Господи, Господи! Ну, сделай же хоть что-нибудь!
Тишину, напряженную, почти осязаемую, разорвал вопль ужаса. Света могла поклясться чем угодно, что кричит Иван. Вопль захлебнулся на самой высокой ноте, и черный лес вздрогнул от выстрела.
Иван! Что-то случилось с Иваном. Что-то страшное… Она предупреждала, а он не послушался… и сейчас там, в темноте, кто-то кричит и стреляет, а она здесь, заперта в «Опеле», и ничем не может помочь. Или может?..
Рука нашарила ключ зажигания, надо попробовать завести машину…
«Опель» раздраженно чихнул, и… мотор заработал. Слава тебе, господи! А капитан Золотарев считал, что машина заглохла окончательно…
Все, нет времени думать, нужно действовать. «Опель» дернулся и медленно пополз вперед, вспарывая светом фар кромешную темноту. Он полз, а время остановилось. Света вдруг почувствовала себя мухой, застывшей в капле янтаря. Она вроде бы пытается трепыхаться, а вокруг ничего не происходит. Только черный лес и темнота. Ванечка, ну где же ты?..
Темнота вдруг ожила, приобрела форму, объем и цвет. Темнота превратилась в Ритку, уперлась ладонями в лобовое стекло, прижалась к нему бледной щекой, улыбнулась самой жуткой в мире улыбкой…
– Ну что же ты, избранница? Как некрасиво…
Света уже не понимала, откуда доносится этот шуршащий, точно опавшая листва, голос: из приемника или снаружи. Она не могла оторвать взгляда от черного разверстого рта и длинных клыков. Ой, мамочки…
– Все равно ты будешь с нами, избранница…
Ногти, больше похожие на звериные когти, царапнули стекло.
– Отвали! – Инстинкт самосохранения, самый мощный из всех имеющихся инстинктов, взял управление Светиным телом на себя. Руки сжали руль, нога втопила в пол педаль газа. «Опель» рванул вперед. Жуткая женщина со змеиным шипением отшатнулась, оставляя на ветровом стекле кровавые отпечатки. Лес вдруг ожил и наполнился движением: черные тени, возникая словно из ниоткуда, тянули к Свете длинные руки, а потом отступали.
Четыре километра. Всего четыре километра – и будет пансионат. А там капитан Золотарев с оружием. Только вот поможет ли оружие против этой нечисти?.. Главное – не думать об этом, или думать, но потом, не сейчас. Света доберется до пансионата и найдет капитана. Он говорил, что его люди их уже ждут. Она им все расскажет, и они вернутся за Иваном. Только бы машина не заглохла, иначе всему конец…
«Опель», совершивший невероятное для такого бездорожья ускорение и вырвавшийся из грязевого плена, точно израсходовал все свои жизненные ресурсы и сейчас полз еле-еле. Если бы те твари из леса захотели, они, наверное, смогли бы ее догнать. От этой мысли по спине пополз холодок, в висках заломило.
Она предательница! Она бросила Ивана с этой… нежитью и даже не попыталась его спасти. А он так кричал… Нет ей теперь прощения…
Света ехала уже почти час. Даже по самым приблизительным прикидкам проселок давно должен был вывести ее к пансионату, но впереди маячили только черные стволы деревьев. И никакого намека на человеческое жилище. Глушь. Глухомань. Зачарованный лес…
А бензин на исходе, стрелка уже давно замерла за красной чертой. Ну, «опелечек», ну, родненький, не подведи! Дотяни хотя бы до трассы.
Машина проползла еще метров сто и встала. Света завыла в голос, не таясь и не опасаясь, что ее могут услышать. Все, это конец: одна в глухом лесу, кишащем всякими… вурдалаками. Что делать? Сидеть тут и ждать утра? А что, если эти монстры доберутся до нее раньше, чем рассветет? И еще не факт, что солнечный свет их остановит. Может быть, это не классические вампиры, а какие-нибудь нечувствительные к свету мутанты.
Господи, да о чем она?! Упыри, мутанты… Нет, если она так и будет сидеть без дела, то к утру просто свихнется. Надо действовать. Если есть дорога, значит, она рано или поздно обязательно куда-нибудь выведет… Наверное, капитан Золотарев ошибся в расчетах и до пансионата больше, чем четыре километра. А может, это вообще не тот проселок, в темноте ведь так легко заблудиться. Неважно, все равно у нее не осталось выбора.
Выходить в темноту и сырость было страшно, но она себя заставила: застегнула «молнию» на ветровке, набросила на голову капюшон, нашарила на заднем сиденье рюкзак, сделала глубокий вдох и распахнула дверь машины. Ночной лес встретил Свету шорохами и запахом сырой земли. Девушка поежилась и решительно двинулась вперед…
Рене де Берни. Антиохия. Осень 1098 г.
Все тщетно. Мучения, голод, кровопролития – для чего они?
Мы сидим в Антиохии уже больше двух месяцев: пьем, жрем, иногда совершаем набеги на окрестные поселения, а еще бьем от нечего делать друг другу морды. Антиохия, у стен которой было пролито столько христианской крови, оказалась никому не нужна: ни папе, ни византийскому императору. Зато город приглянулся нашим князьям. Франки, норманны и провансальцы готовы впиться друг другу в глотки за этот клочок опаленной солнцем земли, жестокой земли.
А может, и не жестокой. Может, это Господь наказал нас за непослушание страшной эпидемией, унесшей жизни многих храбрых рыцарей… Не для того мы выступили в Крестовый поход, чтобы собачиться из-за завоеванных земель. Наша главная цель – Иерусалим.
– Пишешь, Рене? – Одноглазый Жан заглядывает мне через плечо и неодобрительно качает головой. Ему, не ведавшему в своей жизни ничего, кроме войны, меня не понять.
– Пишу, – я хмурюсь, хоть Одноглазый и не умеет читать, мне все равно неприятно.
– Пустая трата времени, – Жан садится рядом.
Время? А на что его еще тратить?
– У меня новости, Рене.
– Какие? – Господи, пусть бы он сказал, что мы выступаем.
– Мы выступаем. Господа наконец договорились. Хватит просиживать штаны и марать бумагу! Нас ждут великие свершения, Рене де Берни!
Сабурин
Мобильник трезвонил нагло и громко. Сабурин, открыв один глаз, посмотрел на часы. Мать честная, да что же это творится?! Половина шестого утра! Он и спать-то лег всего пару часов назад. Взгляд скользнул по подпрыгивающему на прикроватной тумбочке мобильнику, и сон как ветром сдуло. Звонил Арсений – неслыханное дело! Для друга раннее утро было святым временем. Обычно в половине шестого он сладко спал после ночных бдений, а тут такое. Видать, произошло что-то в самом деле серьезное. Сабурин поднес телефон к уху.
– Приезжай немедленно! – рыкнул Арсений и тут же отключил связь.
Точно, что-то случилось, если друг бодрый и, по всей видимости, злой как черт. Сабурин нехотя сполз с кровати, натянул джинсы и водолазку, плеснул в лицо холодной воды, чтобы проснуться окончательно, и вышел из квартиры.
В окнах Арсения горел свет, на подоконнике маячил силуэт Силантия. Похоже, график нарушился не у одного только Арсения. Сабурин взбежал на четвертый этаж, нажал на кнопку звонка. Дверь открылась в ту же секунду.
– Приперся, – голосом, не предвещающим ничего хорошего, сказал Арсений и откатился назад, пропуская его в квартиру.
– Что случилось? – Сабурин повертел головой.
– Случилось, – друг зловеще улыбнулся.
– А что конкретно?
– Сейчас увидишь! Оно там, – Арсений мотнул головой в сторону неплотно прикрытой кухонной двери.
– Оно? – переспросил Сабурин, сбрасывая кроссовки.
– Оно самое. Я вот только никак понять не могу, с какой стати оно приперлось ко мне, если ему нужен ты?
– Все, надоели загадки, – Сабурин толкнул дверь и удивленно присвистнул.
Оно сидело на табуретке посреди кухни и клацало зубами. Белые волосы торчали в разные стороны, плечи ссутулились, от сырой одежды шел пар. Белоснежка! Давно не виделись.
– Что это? – Он растерянно посмотрел на Арсения.
– Ты меня спрашиваешь?! – вскинулся тот. – Сначала приваживаешь каких-то чокнутых девиц, а потом еще спрашиваешь! Бурый, я только одного понять не могу, что твоя подружка делает на моей кухне?!
– Моя подружка?! – Сабурин перевел взгляд с друга на девчонку и спросил строго: – Белоснежка, что ты делаешь на его кухне?
– Он сам меня впустил, – буркнула она, выбивая зубами дробь.
– Впустил, – согласился Арсений. – А попробуй не впусти! Ты же своими воплями полподъезда перебудила. Приперлась посреди ночи к незнакомому мужику, вся мокрая, грязная, полы мне заляпала.
– Я уберу, – она дернулась было с места.
– Сидеть! – скомандовал Арсений. – Сам уберу, когда ты отсюда свалишь, убогая.
– Так, я не понял, – Сабурин хлопнул ладонями по столу. – Что здесь происходит?
– А то и происходит, что она заявилась ко мне посреди ночи. И мало того что заявилась, так еще несет всякую ахинею и тебя требует.
– Какую ахинею ты несешь, Белоснежка? – Сабурин уселся напротив девчонки и грозно нахмурился.
Ох и зря он задал это вопрос.
– Мне нужна помощь, – она всхлипнула, размазав слезы по грязному лицу.
– Всем нужна помощь, – Сабурин пожал плечами. – Думаю, тебе она точно нужна, но при чем здесь я, Белоснежка? Мы же с тобой, кажется, уже все обсудили. Или ты запамятовала?
– Я уже обращалась в милицию, – сообщила она, тараща на него свои бесцветные глаза.
– Молодец, и что сказали в милиции? – Он примерно догадывался, что сказали этой ненормальной, но не мешало бы укрепиться в собственной догадке.
– Они мне поверили.
– Поверили?!
– Да, и даже выделили охрану.
– Кому?
– Мне. Капитан Золотарев сказал, что я ценный свидетель и меня нужно охранять.
– От кого охранять?
– От этих… сектантов.
Час от часу не легче. Сначала ей мерещатся вампиры и мертвая подружка, а теперь вот какой-то капитан УГРО и сектанты.
– И где он? – осторожно поинтересовался Сабурин.
– Кто? – Девчонка поежилась.
– Твой телохранитель.
– Я не знаю. Он исчез, а у меня даже нет номера его мобильного.
– Как исчез? Типа, растворился в воздухе? – Сабурин многозначительно посмотрел на Арсения.
– Думаешь, я совсем свихнулась? – На мгновение затравленное выражение исчезло из бесцветных глаз, уступив место злости, но только на мгновение.
– Ну, извини, Белоснежка, – он развел руками. – Пока что у меня нет никаких оснований доверять твоим словам.
– Понимаю, – она кивнула, зажала ладони между коленками. – Я бы сама себе не поверила.
От ее одежды все еще шел пар. И где это она так вымокла?
Сабурин встал, включил электрочайник, сходил в комнату за пледом и, не обращая внимания на протестующее бурчание Арсения, набросил его на поникшие девчонкины плечи. Та благодарно кивнула, закуталась в плед и, кажется, даже перестала клацать зубами.
– Рассказывай, – он уселся на прежнее место. – Только по порядку.
– Ты собираешься слушать эту ненормальную? – возмутился Арсений.
– Собираюсь. Все равно я уже проснулся.
– Ты проснулся, а я, между прочим, еще даже не ложился. Знаешь что, а забирай-ка ты ее к себе, я разрешаю!
К себе?! Да на кой черт она ему сдалась? Одно дело – выслушивать ее бредни, так сказать, на нейтральной территории и совсем другое – впустить в свой мир чужого и не совсем вменяемого человека. Но и Арсения можно понять – незваный гость хуже татарина.
– Где ты живешь? – Сабурин навис над притихшей девчонкой.
– Ко мне нельзя.
Ишь ты, к ней нельзя!
– Это еще почему?
– За моей квартирой следят и вообще…
– Что – вообще?
– Там небезопасно. Они в нее однажды уже проникли, – в блеклых глазах закружился хоровод снежинок.
Красиво… Черт, не о том сейчас нужно думать.
– И что ты предлагаешь, Белоснежка?
Сейчас главное – не расслабляться, и чтобы голос звучал построже, а то эта белобрысая моментально почувствует слабину.
Она испуганно вздрогнула – кажется, со строгостью он переборщил, – а потом сказала умоляюще:
– Возьми меня к себе, а?
Нет, ну какова нахалка! Возьми ее к себе! А зачем она ему с этими своими байками про вампиров и хороводом снежинок в блеклых глазищах?!
– Я заплачу, честное слово, – девчонка, по-своему расценив его молчание, зачастила. – Мне бы пару дней где-нибудь отсидеться, а потом я уеду. Насовсем уеду. И хлопот со мной никаких не будет, обещаю!
– Два дня, – повторил Сабурин и сам себя укорил за слабохарактерность. – Два дня и две штуки баксов за хлопоты, – добавил он, немного подумав.
За деньги оно как-то правильнее получается. Вроде как нет никакого слюнявого альтруизма, а есть голый коммерческий расчет. Очень недурственный расчет, к слову. Если, конечно, девчонка согласится.
Она согласилась. Прямо просияла вся от радости, встрепенулась, плечики свои хилые расправила. За спиной неодобрительно хмыкнул Арсений. Ну да ладно, слово – не воробей, а две штуки баксов на дороге не валяются.
– Пошли, Белоснежка, – он, не особо церемонясь, сдернул девчонку с табуретки, плед спланировал на пол. Кот Силантий с недовольным мяуканьем спрыгнул с подоконника, разлегся поверх пледа.
Девчонка на грубость никак не отреагировала, покорно потрусила вслед за Сабуриным в прихожую, даже ехидное Арсеньево «скатертью дорожка» проигнорировала.
На дворе уже было полноценное утро, румяное, умытое недавним дождем, лениво кутающееся в обрывки рассветного тумана. Сабурин замедлил шаг, полной грудью вдохнул прохладный воздух. А красиво, черт возьми! Красиво и несуетно, совсем как в деревне у бабушки. Давненько он со своим бестолковым полуночным образом жизни не сталкивался с этакой красотой. И ведь еще долго не столкнулся бы, если бы не Белоснежка. Спасибо ей, что ли, сказать? Сабурин покосился на девчонку. В отличие от него она не испытывала радости от единения с природой, зябко ежилась, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и вертела по сторонам белобрысой головой.
– Что? – спросил он резко. От недавней умиротворенности не осталось и следа. Расслабишься тут, как же…
– А где твоя машина? – Девчонка посмотрела на ряд дремлющих у подъезда машин.
– А нетути, – усмехнулся Сабурин. Привыкла, понимаешь ли, на машинах разъезжать, а тут и идти-то всего ничего, каких-то пять минут. – Я рядом живу, пешком дотопаем.
Квартира встретила тишиной и застоявшимся воздухом. Сабурин поморщился, настежь распахнул окно на кухне и позвал:
– Эй, Белоснежка, сюда иди! Только разуйся.
Гостья, не заставив себя долго ждать, тут же нарисовалась на кухне и присела на краешек стула. Башкой своей белобрысой она, кстати, больше не вертела, уставилась на сложенные на коленях ладошки. Сабурину даже обидно стало: не ахает, не охает, не восхищается. На свою территорию он обычно девиц не пускал, предпочитал устраивать свидания в офисе, но уж если какая красотка оказывалась в его холостяцкой берлоге, то непременно принималась восхищаться, потому как берлога была трехкомнатной, по-мужски лаконичной, доведенной до совершенства светлой дизайнерской мыслью – в общем, если не принимать во внимание легкий творческий беспорядок, идеальной. А тут такое явное пренебрежение к рукотворной красоте.
– Можно кофе? – Девчонка оторвалась от разглядывания своих ногтей и просительно посмотрела на Сабурина.
– Можно даже позавтракать, – он решил быть гостеприимным. За две штуки зеленых не грех проявить минимум гостеприимства. – И горячий душ, если хочешь.
Она хотела, энергично закивала и даже робко улыбнулась.
– В таком случае я готовлю завтрак, а ты давай приводи себя в порядок. Ванная прямо по коридору, чистые полотенца на стиральной машине, – Сабурин помолчал, а потом спросил: – Переодеться тебе хоть есть во что?
– Есть, – девчонка встряхнула рюкзачок, который зачем-то притащила с собой на кухню.
– Все свое ношу с собой. Очень предусмотрительно.
– Я быстро, – она встала, замерла в нерешительности.
– Что-то еще?
– Ничего… просто спасибо.
– Просто пожалуйста, – надо бы ей про деньги напомнить, а то знает он таких: сначала в благодарностях рассыпаются, а когда наступает час расплаты, оказываются некредитоспособными. Аванс у нее, что ли, потребовать?
Сабурин бы потребовал, да вот девчонка, видимо, прочтя его меркантильные мысли, предпочла ретироваться. Ладно, время терпит, никуда ей не деться.
С завтраком Сабурин мудрить не стал: соорудил бутерброды с ветчиной, настрогал салат. Сойдет, он поваром не нанимался. Когда на плите вскипел кофе, явилась Белоснежка, свежая, как утренняя роса.
– Завтрак готов, – он снял с огня турку, разлил кофе по чашкам. – Что встала, присаживайся к столу!
Повторять приглашение дважды не пришлось. Девчонка, видать, сильно оголодала, потому что набросилась на бутерброды с завидным энтузиазмом. Она ела, а Сабурин размышлял над рассказанной ею историей. Интересно, что из всего этого правда, а что плод воспаленного сознания? Доля правды в рассказе, несомненно, присутствовала. В том, что на девчонку идет охота, он не сомневался, сам же был свидетелем. А вот все остальное: вампиры, мертвые подружки, исчезающие капитаны УГРО – с этим еще нужно разбираться. Стоп! Не станет он ни с чем разбираться, чужое сумасшествие иногда бывает заразным.
А если это не сумасшествие вовсе? Сабурин покосился на уплетающую салат гостью. Вдруг это последствия гипнотического внушения? Девчонка перехватила его взгляд, перестала жевать, промокнула губы салфеткой и сказала очень серьезно:
– У меня с психикой все в порядке.
– Кофе остывает, – буркнул Сабурин.
В ответ она нетерпеливо дернула плечом и спросила:
– Можно я тебе все по порядку расскажу? Только голые факты, никаких эмоций и домыслов?
«Нельзя!» – подумал Сабурин, а вслух неожиданно для себя сказал: – Только голые факты.
– Спасибо, – она обрадовалась так, словно он только что пообещал ей золотые горы: щеки порозовели, в глазах снова закружились снежинки. Ох уж эти снежинки! Гипнотизируют посильнее всех Арсеньевых компьютерных спецэффектов. Прямо хоть не смотри. Он и не стал смотреть, отвернулся к окну.
Голые факты, о которых торопливо, точно боясь, что он передумает, поведала Белоснежка, дурно пахли мистикой или скорее мистификацией, но их, по крайней мере, можно было проверить. Во всяком случае, некоторую их часть. Если хоть что-то из рассказанного окажется правдой, значит, с головой у девчонки все в порядке. С головой в порядке, а вот с жизнью – беда…
– Ты случайно наркотиками не балуешься? – спросил Сабурин, когда Белоснежка закончила.
– Я даже не курю, – она допила кофе. – Можно сделать один звонок?
– Кому?
– Ивану. Вдруг я и в самом деле того… – она нервно шмыгнула носом, – галлюцинирую. Вот сейчас позвоню, а Иван снимет трубку и начнет меня отчитывать за то, что звоню ни свет ни заря.
– Ты считаешь, что галлюцинации предпочтительнее? – усмехнулся Сабурин.
– Не знаю, – девчонка пожала плечами, – но, по крайней мере, они безопаснее.
«Ну, это смотря для кого, – подумал он, – жить под одной крышей с психопаткой – мало радости».
– Ладно, звони, – он положил перед ней телефон. – Не возражаешь, если я поприсутствую при разговоре?
– Нет.
Набрать номер Белоснежке удалось только с третьего раза. Обеими руками она прижала трубку к уху и невидящим взглядом уставилась куда-то поверх сабуринской головы.
– Ничего, – сказала она после минутного молчания.
– В каком смысле – ничего?
– Иван не берет трубку.
– А если на мобильник позвонить?
– Звонила, и не единожды. Никто не отвечает.
– А кто должен ответить?
– Не знаю, – ее взгляд остекленел. – У них есть мой номер телефона. Они мне уже звонили, Рита звонила. Я даже хотела выбросить телефон.
– Не выбросила? – спросил Сабурин.
– Нет.
– Вот и правильно, он еще может пригодиться.
– Для чего?
– Во-первых, входящие звонки с мобильника твоей подружки – это доказательство чьего-то преступного умысла. Может в дальнейшем понадобиться, – сказал он и удовлетворенно отметил, что в глазах девчонки снова ожили и закружились снежинки. – А во-вторых, если есть номер, то по нему всегда можно позвонить. Да хоть прямо сейчас.
– Ты хочешь позвонить по Риткиному номеру?!
– А почему бы и нет? Давай позвоним, спросим, где твой Иван.
– Нет! – Она испуганно затрясла головой и добавила шепотом: – Я боюсь.
– А я не боюсь. Дай сюда телефон, – Сабурин протянул руку.
Она долго рылась в своем рюкзачке, а потом с тяжким вздохом достала мобильник и положила ему на ладонь. Сабурин просмотрел меню, набрал номер. За время, которое понадобилось для этих несложных манипуляций, Белоснежка поникла и как-то даже съежилась, точно испугалась, что некто ужасный на том конце провода сумеет ее увидеть.
– Не дрейфь, – Сабурин ободряюще улыбнулся и прижал телефон к уху.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – сообщил механический голос. Да уж, если Белоснежка не врет и ничего не путает, то абонент, сто пудов, находится вне зоны действия сети…
– Расслабься, – Сабурин отключил мобильник. – Твоя подружка не хочет выходить на связь. Или просто спит, – добавил он со зловещей улыбкой и тут же пожалел о своих словах. И так на девчонке лица нет, а он еще масла в огонь подливает.
– А если она позже перезвонит?
– Вот когда перезвонит, тогда и начнешь пугаться, а пока нечего дурью маяться, – отрезал Сабурин.
После нескольких минут гробового молчания Белоснежка спросила:
– У тебя валерьянка есть?
Нервничает. Ну, понятное дело – тут любой не выдержит, когда вокруг такие дела творятся.
– Валерьянки нет, – Сабурин покачал головой, – но могу предложить водки. Тоже неплохо расслабляет.
– Тогда лучше святой воды, – она невесело усмехнулась.
А вот святая вода, как ни странно, у Сабурина имелась, стояла в холодильнике. Сам он, разумеется, такой ерундой бы заниматься не стал, это все мама Арсения, которая на прошлое Крещение одарила сына и дружка его до кучи бутылками со святой водой. Ну там, квартирку окропить, умыться, в чай добавить…
– Очень нужна? – спросил Сабурин.
– Думаю, в сложившейся ситуации не помешает.
– У меня еще и чеснок есть, сортовой.
– Чеснок тоже пригодится, – девчонка решительно встала.
– Далеко собралась? – В решительности этой Сабурину почудилось недоброе.
– Поеду его искать.
– Кого?
– Ивана.
– Зачем? Ты же ему уже звонила.
– А затем, – ее взгляд вдруг сделался колючим, точно февральский ветер, – что я его бросила одного с этими… вампирами. Он мне поверил, хотел меня защитить, а я… – на белесых ресницах задрожали слезинки, Сабурин поморщился, – а я его предала.
Ох, грехи его тяжкие! Вляпался по доброте душевной в историю. Вот теперь расхлебывай.
– Поехали! – Сабурин тоже встал.
– Куда? – Да прекрасно она знала куда – вон, как глазюки засияли!
– На квартиру к Ивану твоему. Тебе ж самой туда нельзя. Если все так серьезно, как ты рассказываешь, то там уже давно организовано наблюдение. Продиктуешь адрес, я схожу, а ты меня в машине подождешь.
– Спасибо, – сказала девчонка прочувствованно.
– Спасибо много, штуки баксов сверх оговоренной суммы будет достаточно, – буркнул Сабурин, выходя из кухни.
Разумеется, Ивана дома не оказалось. Сабурин понял это еще до того, как поднялся на нужный этаж. По рассказам Белоснежки, дружок ее был еще тем педантом, а в почтовом ящике лежит вчерашняя газета. Значит, корреспонденцию он не забирал ни вчера, ни сегодня. Вывод очевиден.
– Нет? – спросила девчонка, как только Сабурин плюхнулся за руль припаркованной в соседнем дворе «бээмвухи».
– Нет, – он завел мотор. – Помнишь дорогу, по которой тебя этот капитан Золотарев вез?
– Помню.
– Тогда показывай.
– Мы туда поедем? – В ее голосе послышался испуг, смешанный с отчаянной решимостью.
– Все равно другого плана у нас нет. Хоть место происшествия осмотрим.
До первого ориентира они добирались два с лишним часа. Сабурин уже начал подозревать, что девчонка неправильно указала дорогу, когда впереди замаячила дорожно-строительная техника и черно-оранжевое заграждение.
– Отсюда мы свернули налево, минут через десять будет тот проселок, – Белоснежка прижалась лбом к ветровому стеклу, а Сабурин испытал острое желание проверить, на месте ли пистолет. Уж больно вид у его подопечной был испуганный.
А чего бояться-то? Если придерживаться сугубо криминальной версии, то устраивать засаду в этом богом забытом лесу им вряд ли станут. Если же на секунду допустить возможность существования вампиров, то при свете дня им с Белоснежкой точно ничто не угрожает. А вот сама поездка по «местам боевой славы» может оказаться очень даже полезной в плане сбора улик и разъяснения ситуации. Наверняка остались какие-то следы. Да и Белоснежка рассказывала, что в машине закончился бензин. Значит, вполне вероятно, что «Опель» стоит там же, где его оставила девушка. А уж по номерам узнать хозяина – раз плюнуть. Опять же любопытно, что за пансионат такой загадочный, которого нет ни на одной карте. В общем, как ни крути, а без осмотра места происшествия полной картинки не получится.
– Ну что, едем? – спросил он скорее для проформы, потому что прекрасно понимал, что даже если девчонка сейчас даст обратный ход, он уже с намеченного пути не свернет. Не тот он человек, чтобы, однажды взявшись за дело – пусть даже без особой охоты, – не довести его до конца.
Она, судорожно вздохнув, сказала решительно:
– Вперед!
Проселок был заброшенный, заросший мелким кустарником. Чувствовалось, что дорогой этой уже давно не пользовались. Однако внимательный взгляд не мог не заметить, что кусты кое-где поломаны, а трава примята. Сабурин старался ехать медленно, чтобы не пропустить чего-нибудь интересного. Девчонка опустила стекло и едва ли не по пояс высунулась из машины – всматривалась.
– Где вы заглохли? – спросил Сабурин.
– Не могу точно сказать, – она оторвала взгляд от проплывающего за бортом ельника. – Было темно, да еще дождь.
Да, дождь подпортил картину, с этим не поспоришь. В городе лужи уже давным-давно высохли, а тут сыро, как на болоте. Птица вспорхнет с ветки – и вот уже локальный дождик. Какие уж здесь улики? Даже следов от протекторов не видно.
Девчонка пошуршала в рюкзачке и достала мобильный.
– Кому звонить собираешься? – поинтересовался Сабурин.
– В том месте связи не было, – ответила она, всматриваясь в экран телефона.
Сабурин глянул через ее плечо: да все нормально пока, есть связь, пусть не идеальная, но две черточки стабильно.
– И приемник сначала заглох, а потом стал принимать голос, – Белоснежка судорожно сжала мобильник в ладошке.
– Какой голос?
– Риткин, я же рассказывала.
– Хочешь, чтобы я включил приемник?
– Не хочу, но лучше включи.
С приемником тоже все было в полном порядке, радиостанция ловилась, хотя и не без помех.
– Тот раз так же было? – спросил Сабурин.
– Да, кажется.
– Тогда едем дальше.
Они проехали еще с километр, и вопреки ожиданиям радиосигнал стал более четким, а на экране мобильного появилось уже три черточки.
– А цивилизация, кажется, уже близко, – пробормотал Сабурин. – Хотя по лесу этого не скажешь. Дикое место.
– Дикое, – отозвалась девчонка и тут же заорала: – Тормози!
– Что? – Он нажал на педаль тормоза, «бээмвуха» дернулась и замерла.
– Смотри! – Белоснежка принялась нервно дергать ручку дверцы, пытаясь выбраться из машины.
– Эй, поаккуратнее! – Сабурин разблокировал двери, девчонка буквально вывалилась наружу и почти бегом бросилась к стоящей в отдалении старой ели.
Прежде чем выйти следом, Сабурин снял с предохранителя пистолет – береженого и бог бережет. Но, честное слово, непонятно, что она там такое особенное увидела. Долго мучиться в догадках ему не пришлось, девчонка уже мчалась обратно, точно заяц перепрыгивая с кочки на кочку.
