Текст книги "Повелитель иллюзий"

Автор книги: Татьяна Леванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 19
В ГОСТЯХ У МУЛЬТИКОМАНЬЯКА

Болт Тесный суетился в полутемной кухне, натыкаясь на стол и сворачивая с пути табуретки. Когда он зажег свет, Маша заметила, что единственная комната служила ему и кухней, и спальней, и кабинетом. У окна, прислоненная к подоконнику, наискосок лежала столешница с обломанными ножками, на подоконнике громоздились стопки бумаги. Узкая тахта была накрыта одеялом, явно сшитым из лоскутков старой одежды, виднелись следы споротых карманов и пуговиц. От кухонного стола, покрытого неопределенными пятнами, несло застарелым запахом еды.

– Сейчас я накрою на стол, – бормотал мультипликатор, вытирая грязь оторванным рукавом. Маша подошла к большому запыленному монитору. Ни кнопок, ничего – просто плоский экран на стене. Вокруг него висели картинки с изображением одуванчика, очень похожего на хозяина дома – девочка без труда узнала губы, нос, опущенные утолки глаз. Только одуванчик был веселым, а хозяин – нет.

– Попьем барышника с рулетом, потом посмотрим мульти-пульти! – весело объявил Болт Тесный, появляясь из погреба, нагруженный тарелками и темными, покрытыми паутиной бутылками.

– Ребенку не стоит давать настойки, особенно барышника, – назидательно сказал Кармин.

– О! – протянул Болт. – Прошу прощения. Чем же мне вас угостить?

– Просто водичкой, – улыбнулась Маша.

Они сели за стол, и девочка храбро откусила кусочек от чуть зеленоватого рулета – ей не привыкать есть незнакомую пищу. Он немного напоминал по вкусу пиццу с грибами и солеными огурчиками. Она откусила еще раз, и на зубах у нее что-то тоненько пискнуло.

– Что это? – испугалась Маша, выплевывая в ладошку непрожеванный кусок.

– Скипульки, – добродушно усмехнулся хозяин. – Они всегда так пищат. Ты их не пробовала раньше?

– Это насекомые? – спросила девочка, остро жалея, что проглотила первый кусочек.

– Нет, это такие грибочки, я их выращиваю на моем огороде. Мне нравится, как они поют в самую жару.

– Кармин, по-моему, меня немного укачало на вашем диске, – слабым голосом сказала Маша. – Я просто попью воды.

– Извините, у нее очень слабое здоровье, поэтому ей запретили ходить в школу и посещать книгохранилище, – объяснил Кармин Болту.

– Бедная девочка… – вздохнул тот. – Но какой сюжет для мультика! Смертельно больной ребенок, наплевав на предписание врачей, сквозь все запреты и преграды убегает к старому мультипликатору, чтобы перед кончиной насладиться его мультфильмами…

Маша и Кармин раскрыли рты.

– Я не собираюсь умирать, – наконец сказала девочка, а про себя подумала: «Какое счастье, что на самом деле я здорова, пообщаешься с этим – и точно копыта отбросишь»…

– О, конечно! – сказал хозяин, но при этом горестно вздохнул, с жалостью глядя на свою гостью.

Чтобы отвлечься, Маша подошла к наклоненной столешнице. За ней лежала внушительная стопка рисунков.

– Как много вы рисуете! – удивленно воскликнула она.

– Это что, вот в подвале у меня коробки ломятся, а все почему? – хвастливо отвечал хозяин, набивая рот рулетом, скипульки надрывались от писка у него на зубах. – Надо прорисовать каждый кадр, каждый миг, все своими собственными руками, на мультик о принцессе розолистника я потратил три года своей жизни.

– Невероятно!

– Я рисовал по двести рисунков в день, источил горы карандашей. Семицветик, да я мог дом построить из их обломков! Журналюги называли меня мультикоманьяком!

– Мультикоманьяком? – рассеянно отозвался Кармин.

– Это самый лестный комплимент для меня! – Болт расхохотался, крошки полетели из его разинутого рта.

– Все своими руками, – потрясенно прошептала Маша, – вам бы компьютер.

– Я всегда говорил! – ничуть не удивившись незнакомому слову, завопил хозяин. – Мои мультфильмы погубило отсутствие техники. В жизни так много красок, ну к чему ограничиваться голубым сиянием мониторов! В мультфильмах надо жить, в них надо дышать. А что есть у меня? Всего пара рук да карандаш…

Внимательно слушая жалобы Болта, Маша взяла в руки один из лежащих в стопке листочков, наугад, просто он был сверху. И едва сдержала крик. С листа улыбался Либрант – чуть помладше, не такой худой, в блестящей серебристой куртке и черной футболке с изображением оскаленной пасти Плотоядного ходильника, но все-таки это был он, его точеный нос, улыбчивые губы, длинные волосы.

– Откуда вы его знаете? – спросила Маша, не соображая, что делает.

– А ты? – хозяин в два шага пересек комнату и вырвал листок у нее из рук.

– Мы учились вместе, – прошептала девочка.

– Вы учились с ним?! – прогремел мультипликатор. – Лгунья! Во-первых, ты пять минут назад утверждала, что не посещаешь школу! Во-вторых, кто ты такая, чтобы учиться с…

Он осекся, яростно вращая глазами, потом прошипел:

– Так, покиньте мой дом! Оба!

– Прошу вас, мы приехали издалека. – Маша умоляюще сложила руки, не сводя глаз с рисунка. Кармин предупреждающе положил руку ей на плечо.

– Отправляйся пудрить мозги «маминым ладошкам», растущим на Острове Ласковых мух, – презрительно сказал Болт Тесный.

– Я знаю, над чем вы работаете, – без обиняков сказала Маша, ей больше нечего было терять. – Кое-кто начал всерьез опасаться нового мультика.

– Какого еще нового мультика?

– Об изобретении Лабиринта Иллюзий, – отчеканила девочка.

Кармин больно сжал ее плечо, но она даже не поморщилась, пытливо глядя в глаза мультипликатору. Тот прерывисто вздохнул, помолчал, а потом вдруг заорал:

– Что ты болтаешь? Я не имею отношения к этому изобретению, что бы они ни говорили! Я всего лишь искал технику для создания мультфильмов, во всем виноват Ягений Синеглазик! Оставьте меня наконец в покое!

– И вы никогда не изобретали и не использовали Лабиринт Иллюзий!

– Нет! – Болт мял в руках портрет Либранта. – Я смертельно его боюсь. Я даже в руки не брал эту гадость. Кармин, она что, «задумчивая»? Уведите ее! Сейчас же! Или я подам жалобу в Службу охраны Объединенных островов!

– Извините, – пробормотал Кармин и попытался вытащить Машу на улицу.

– Ответьте, откуда у вас портрет Либранта? С какой целью вы его нарисовали? – девочка упиралась изо всех сил.

– Прочь! Убирайся! – орал мультикоманьяк. Борьба за дверь вызвала СКВОЗНЯК, порывом ветра взметнулись листы бумаги с подоконника, и ошеломленная Маша увидела целую вереницу портретов Либранта – в той же позе, в той же куртке, со шлемом Лабиринта Иллюзий в руках и без него. Она перестала сопротивляться, и не ожидавший этого Кармин уронил ее с крыльца.

– И чтоб захлебнуться тебе той водой, что ты у меня выпила, мутняка! – напутствовал их мультикоманьяк и захлопнул дверь.

– Как он меня назвал? – переспросила удивленно Маша, сидя на песке.

– Мутняка – болотная водоросль, ядовитая и очень вонючая, оставляет гнойные пузыри на коже при соприкосновении с ней, у нее нет магических свойств, – бесстрастно пояснил Кармин, помогая ей подняться.

Девочка обнаружила один из портретов Либранта, со шлемом в руках, застрявший между косяком и дверью. Не без труда она выдернула его оттуда.

– Ты знаешь этого мальчика? – сочувственно спросил Кармин.

– Мы познакомились в приюте, – ответила Маша. – Он считается безнадежным «задумчивым», даже не помнит, что когда-то подключался к Лабиринту Иллюзий.

– Как ты, – напомнил Кармин.

– Но я-то не подключалась, – возразила Маша. Охранник пожал плечами.

– Этот мультикоманьяк что-то знает о Либранте, но что?

Они постояли немного, глядя на запертую дверь. За домом стонали дюны, изредка попискивали скипульки на огороде.

– Что ты намерена делать теперь? – спросил Кармин.

– Если я поеду в приют, меня тут же сцапают и отправят на дикие острова, и еще не факт, что Либрант что-то вспомнит. Болт не расколется. Вариантов больше нет. Я в тупике, – призналась Маша. – Мне надо немного отдохнуть и серьезно подумать.

– Тогда пора вспомнить о нашем договоре, – Кармин выпрямился во весь рост. – Будем работать по моему варианту.

– Какому? Откуда вы его взяли?

– В Служебном зале оперативной информации, – усмехнулся охранник. – Это сюрприз.

Глава 20
СЮРПРИЗ КАРМИНА

Диск взмыл над Островом Белых песков, чтобы лететь в неизвестность. Расстроенная Маша повесила нос, и вместо того чтобы смотреть на небо с падающими звездами и Океан, она следила за уплывающими вдаль покосившимися домиками. Потом белый песок сменил еще более белоснежный и сверкающий на берегу, словно тонкая атласная лента протянулась по кромке моря.

– Что это такое? – спросила Маша.

– Граница Диамантов, – ответил Кармин. – Они не подпускают никого к Океану без специального разрешения, под страхом смерти. Из-за этого у нас не селятся на побережье. Запомни это и никогда не пытайся пересечь границу. Диаманты могущественные маги, от тебя мокрого места не останется.

Они летели так долго, что у Маши глаза устали от блеска Океана, она закрыла их и больше не смотрела на проносящиеся под их ногами острова и города.

– Только не усни! – постоянно подталкивал ее Кармин. – Ты, конечно, не свалишься в Океан, но ноги свои пожалей, вывихнешь!

– Здесь невозможно уснуть, – бурчала в ответ Маша.

Наконец они начали снижаться над одним из островов. Тут не было гор и джунглей, скромный город без люпиновых небоскребов походил на грядку разноцветных колокольчиков. Перед каждым из них – круглое озерцо с подсвеченной ярко-голубой водой. Кудрявые деревья с белыми цветами обрамляли городок.

– Как красиво! Что это?

– Остров Зеленых яблок! – ответил Кармин. Диск снизился над одним из колокольчиков. Маша спустилась, оглядываясь вокруг, – зеленые дорожки, маленькие клумбы, пушистые растения в кадках по краю круглого бассейна. Здесь не было экзотичности Острова Светляков и Леса Лиловых шепотов, и в отличие от них Остров Зеленых яблок дышал уютом и покоем.

Кармин стоял рядом с Машей, не отключая диск, и так же, как она, вертел головой. Он первый заметил, а потом указал Маше на невысокую стройную женщину, развешивающую мокрое белье между двумя отогнутыми лепестками колокольчика.

– Кто это? – шепотом спросила Маша.

Женщина повернула к ним голову, потом отвернулась и продолжила заниматься своим делом. Вдруг белье выпало из ее рук. Она бросилась к пришельцам навстречу, развязывая передник и вытирая им мокрые руки.

– Гешка! Гешка! Скорей! – кричала она на бегу.

Добежав до оторопевшей Маши, она швырнула в сторону передник и обняла девочку.

– Доченька, доченька, ягодка моя сладкая, единственная моя радость, ты жива, ты вернулась!

Она стискивала девочку в руках изо всех сил и целовала в волосы, глаза, нос, а Маша не могла пошевелиться, лишь ждала, когда этот всплеск эмоций кончится.

– Ну, ягодка, ну скажи, ты меня узнаешь, да? Узнаешь? Ты вспомнила маму, вспомнила? Не молчи, цветочек, скажи – вспомнила меня?

– Мама, – выдавила из себя Маша и обняла незнакомую женщину. Потом обернулась на Кармина. Увиденное повергло ее в шок – тот едва не вытирал слезы, так умилялся. Он явно чувствовал себя героем, вернувшим единственного ребенка исстрадавшейся матери. «Непохоже, чтобы они притворялись, неужели я действительно сошла с ума?» – в панике подумала Маша. Из-за плеча женщины она увидела подошедшего мужчину, наверное, того самого Гешку. Тот был в недоумении и явно не разделял восторгов Кармина и своей супруги.

– Вы рады? – спросил его Кармин. – Я нашел вашу Жуку Листогон.

– Пройдите в дом, нам надо поговорить, – ответил мужчина. Не без труда оттащив рыдающую женщину от Маши, он ласково, но настойчиво начал подталкивать ее в сторону колокольчика,

– Что происходит? – спросила Маша, – Кто это?

– Идите в дом! – крикнул мужчина через плечо, еле удерживая бьющуюся в руках жену. Та плакала и смеялась одновременно.

Ничего не оставалось, как последовать за ними.

Гешка уговаривал женщину выпить настой лесного прохладника:

– Тебе нужно отдохнуть, Карантина, не волнуйся, никуда твоя Жука не денется.

– Пусть она посидит со мной, – капризничала женщина.

– Я посижу, мама, посижу, – пообещала Маша, обменявшись быстрым взглядом с Гешкой. Мужчина прищурился и еле заметно кивнул ей.

Они уложили Карантину в небольшой прохладной спаленке с голубыми шторами. Маша села рядом с ней на шелковое покрывало, и женщина вцепилась в запястье девочки своей рукой.

– Доченька, ведь ты выздоровела, да? Ты вернулась навсегда? – напряженно всматриваясь в ее лицо, без конца спрашивала женщина.

– Ты отдохни, мама, я не уйду, – посоветовала девочка, краем уха прислушиваясь к тому, что происходило в гостиной. К счастью, Карантина очень быстро уснула, Маша несколько минут смотрела на ее красивое грустное лицо, на плотно сомкнутые пушистые ресницы, и ее сердце разрывалось от жалости.

– Кармин, что вы наделали! – сказала она, едва войдя в гостиную. Мужчины уставились на нее. Кармин 212 был бледнее обычного.

– Не может быть, чтобы произошла ошибка, вы так похожи, просто одно лицо! – растерянно сказал охранник, показывая куда-то вбок. Маша повернулась и увидела свою собственную фотографию: она улыбается, сидя на надувном бобовом стручке, плавающем на поверхности бассейна.

– В сотый раз вам твержу, это не моя дочь! – хозяин был взбешен, по его лбу катились капли пота. – Она никогда не носила длинных волос!

– В сотый раз вам отвечаю: после Лабиринта Иллюзий личность меняется, она может стать какой угодно. Может захотеть отпустить волосы или вообще их перекрасит!

– Кармин, я не знаю этих людей! – Маша потерла руки – на ее запястье остались красные следы от пальцев Карантины. Кармин взглянул на хозяина дома и спросил:

– Что с вашей женой?

– Она тяжело перенесла, когда Жуку забрали в «Приют мечтателей» прямо из нашего дома. Но когда дочку определили в опасные «задумчивые» и выслали куда-то на дикие острова, жена повредилась в уме. Врачи долго боролись за ее рассудок. В последние дни она была такая спокойная, такая покладистая. Такая… Обычная… И вот появились вы. Какого семицветика вам надо было!

– Вы подавали в розыск, фотография и анкета Жуки Листогон хранится в базе данных служебного пользования! – теряя терпение, прорычал Кармин. – Я исполнил свой долг Кармина и вернул вам пропавшую дочь!

– Это не моя дочь! Заберите ребенка обратно! – рявкнул Гешка.

– У вас сердца нет! – не отставал Кармин.

– Послушайте, – перебила их Маша, – уважаемый Геша, не знаю, как ваше полное имя…

– Гешандий, – буркнул тот.

– Я не претендую быть вашей дочерью, и я не оправдываю Кармина, который заставил меня приехать сюда, – твердо сказала девочка. – Но мне страшно представить себе, что будет с Карантиной, когда она проснется.

– Я скажу, что ты ей приснилась, – пробормотал Гешандий.

– И тогда она зациклится на своем сне? – Маша уперла руки в бока, как делала ее мама, когда старалась отстоять свою точку зрения. – Она страдает не потому, что не видит дочь, вы же сами сказали, ей стало хуже, когда ту сослали на дикие острова. Первое, что она спросила у меня, было «ты жива?». Если я побуду пару дней у нее на глазах, а потом уеду, якобы продолжать лечение, я уверена, ей станет намного лучше.

– Я не уверен, – ответил мужчина.

– Как бы там ни было, я представляю Службу охраны Объединенных островов, я доставил пропавшую девочку ее родителям и считаю инцидент исчерпанным, – настаивал на своем Кармин 212. – Вы можете подать жалобу, но это ничего не изменит. Девочка как две капли воды похожа на вашу дочь, она тоже «задумчивая», максимум, чего вы добьетесь, – что ее тоже отправят на дикие острова,

– Ну спасибо, Кармин! – сквозь зубы сказала Маша, она здорово обиделась на охранника.

– Что же мне делать? – растерянно спросил мужчина и сел на диван, обтянутый зеленым плюшем.

– Кармин, вы сейчас с чувством выполненного долга вернетесь к вашим кошкам на деревьях, оставив меня здесь, и забудете все, что было? – сердито сказала Маша. – Про оборотней, про магию, про оранжерею, про спасение мира?

– К каким кошкам? – обомлел Кармин.

– О чем вы? – спросил Гешка.

– Все, что вы хотели, – это быть героем, вы стали им и создали массу проблем, непутевый вы академик, – презрительно сказала Маша. – На вашем месте я бы вернулась к домику Болта Тесного и проследила за ним, а еще проверила бы информацию по Жуке Листогон и поискала бы данные на этого мальчика.

Она достала из кармана в несколько раз сложенный портрет Либранта.

– Если у вас есть совесть, вы навестите меня через пару дней и поможете уехать от Карантины, убедите ее, что я отправляюсь продолжать лечение. Гешандий, – обратилась она к хозяину дома, – прошу вас, позвольте мне остаться хотя бы на пару дней. Можете меня вообще запереть и не кормить…

– Зачем такие крайности, – проворчал тот, – будем считать, что ты лекарство для Карантины. Все, что ты можешь натворить, стянуть что-то или поджечь дом, будет на совести охранника. Я запомнил ваш номер, Кармин 212. В случае чего ответите!

– Всенепременнейше, – Кармин подчеркнуто официально склонил голову. Потом посмотрел на Машу и сказал: – У меня есть совесть. Но это не значит, что ты можешь помыкать мной, тыковка!

С этими словами он вышел из дома. Через приоткрытый лепесток окна гостиной Маша смотрела, как он шагает по зеленой тропинке, ярко освещенной фонарями, как встает на свой диск и улетает на нем. Портрет Либранта он с собой не взял.

Глава 21
АРОМАТ ЗЕЛЕНОГО ЯБЛОКА

Когда Кармин 212 улетел и оставил Машу в незнакомом доме, та восприняла это как предательство. Слезы против воли закапали у нее из глаз.

– Ты что, плачешь, девочка? – удивился Гешандий. – Но ведь все получилось, как ты хотела.

– Я не хотела, – с трудом выговорила Маша. – Я хотела только помочь. А он отправил меня к вам и даже не предупредил. А у меня ведь есть свои мама и папа. Он не поверил мне.

Гешандий, борясь с собой, смотрел, как давится слезами незнакомая девочка, так похожая на его пропавшую дочку. Он так любил ее, ничуть не меньше Карантины. И тоже беспокоился за ее судьбу. Как она там, на диких островах, где нет метеоритного купола? Получила ли его письмо, где он велел ей прятаться от метеоритов под зонтиком растения «защитник»? Он прижал к себе плачущую девочку и погладил ее по голове. Его глаза тоже стали влажными. Из спальни вышла проснувшаяся Карантина и подошла к ним. Они обнялись втроем – у каждого было свое горе, а оплакивали они его все вместе.

Позже Маша помогла маме Карантине развесить мокрое белье. Потом они все вместе пообедали.

– Ешь скипульки, твои любимые, – Карантина заботливо подкладывала Маше на тарелку лакомые кусочки.

– Нет, я их больше не люблю, – девочка непроизвольно скривилась при виде пищащих грибочков, похожих на маленькие коричневые шарики. – Мама, я должна тебе кое-что сказать…

– Что ты не совсем здорова и почти ничего не помнишь, – кивнула Карантина, – я догадалась. Но ты теперь стала хорошая, и тебя отпустили погостить к родителям, да?

– Да! – обрадовалась Маша. Гешандий во все глаза глядел на жену, та подмигнула ему:

– Я знала, что так и будет, Гешенька, я мечтала об этом. Они специально солгали про дикие острова, чтобы мы не питались с ней связаться и не мешали ее выздоровлению. Ведь не отправляют же они детей в самом деле туда, где на голову сыплются метеориты и бесконтрольно растут опасные растения. Не волнуйся, мне гораздо лучше теперь. Гешандий заметно побледнел.

– К ужину я подогрею для тебя настойку барышника, милый, – щебетала Карантина. – Но чем же тебя теперь кормить, ягодка? Кстати, можно мне называть тебя по-прежнему, Жука? Тебя назвали так в честь моей мамы.

– Конечно, – сказала Маша. Женщина продолжала смотреть на нее, и пришлось добавить: – Мама.

Карантина счастливо заулыбалась.

– Мы можем к ужину подать мясо, если хочешь. Правда, оно стоит дорого, но у нас праздник.

– Не надо, – Маша даже боялась представить себе, что это за мясо. – Нас кормили им в приюте. Мамочка, ты делай все, как обычно, ладно? Я просто буду есть то, что мне понравится, глядишь, и вспомню побольше. Вообще пусть будет все, как обычно.

Названые родители отвели ее в комнату Жуки, чтобы она отдохнула и переоделась.

– Можно, папа Геша? – уточнила Маша, когда Карантина, продолжая щебетать, вышла в смежную с нарядной комнатой ванную.

– Будь как дома, может, кто-то так же поможет и моей дочке, – сказал Гешандий и вышел из комнаты.

Спальня незнакомой девочки представляла собой чудесную полусферу в желто-сиреневых тонах, увитую растениями, за которыми прятались светильники, похожие на экзотические цветы. Круглая кровать, покрытая бархатистым нежным покрывалом, музыкальный автомат в виде бабочки, множество игрушек – насекомых, усыпанных стразами. Зеркальный шкаф с дверцами-лепестками вмещал в себя огромное количество одежды.

– Жука, ты не обеднеешь, если я позаимствую у тебя футболку, – невольно улыбнулась Маша. Она выбрала футболку, гладкую и отливающую перламутром, и светло-серые бриджи, на которые нацепила несколько блестящих брошек в виде жуков – их у незнакомой Жуки оказалось три коробки. Тапки давно просили каши, поэтому Маша выбрала белые босоножки на низкой подошве, их блестящие ремешки, словно лапки паучков, обвили щиколотки. Она-то знала, что ее приключения на самом деле не могут закончиться этим нарядным домом, возможно, придется еще побегать, так что каблуки и платформы ни к чему.

Маша с наслаждением погрузилась в ванну, похожую на огромную морскую раковину, чувствуя, как отдыхают все ее усталые косточки. Из трех кранов текла вода разного цвета: розовая с запахом лаванды, белая с запахом лилии, голубая с запахом жасмина, струи воды не смешивались, и, лежа в ванне, можно было сколько угодно рисовать картины на поверхности. Маша немного опасалась, что краска останется на ней после купания, но, когда она встала во весь рост в ванне, вода сама собой спустилась, а на девочку подул неизвестно откуда теплый сильный ветер. Через несколько минут она была совсем сухая, немного влажными остались лишь волосы. Девочка не могла не вспомнить добрую женщину с плантаций лесного прохладника, поэтому снятую с себя одежду она выстирала, а потом высушила под струей теплого воздуха, затем завернула в лиловую бумагу, особенно тщательно упаковав серебряный пояс, и написала сверху: «Лаванде Лиловик, Остров Синих ручьев».

Когда она, обновленная, посвежевшая, с влажными, зачесанными назад волосами, вышла из своей комнаты. Гешандий не сдержал вздох удивления,

Карантина лишь ласково улыбнулась и сказала:

– Ты надела свое любимое, значит, ты что-то вспоминаешь?

Маша виновато взглянула на хозяина и тихо спросила:

– Надеюсь, это все не слишком дорогое?

– Ничего, это подарок, – сказал он, отвернувшись в сторону. Девочка потянула его за рукав и показала на пакет:

– Скажите, а как это можно отправить? Я должна вернуть это одной женщине…

– Я займусь этим, обещаю, девочка. – Гешандий взял сверток и вышел из комнаты.

Остаток дня Маша просто отдыхала – купалась в бассейне, хозяйничала на кухне вместе с Карантиной, рассказывала о приюте по своей памяти – о розовых пижамках, доброй и красивой Мариванне, о занятиях с Ирвиной Фильевной, о Колве и других ребятах.

Когда пришла пора ложиться спать, Маша долго сидела на подоконнике, пока Карантина не велела ей слезть, чтобы она могла закрыть окно:

– После росы наши яблони пахнут слишком сильно, может разболеться голова.

– И тут магия? – забеспокоилась Маша, вспомнив Лиловый шепот.

– Нет, это скорее химия. Росу с яблонь иногда собирают, чтобы напоить тяжелобольного, который не может уснуть. Когда я тосковала по тебе, переживала, что ты на диких островах, папа часто поил меня яблоневой росой, может, поэтому теперь я иногда не могу контролировать себя.

Она легко прикоснулась к синякам на запястье Маши, что утром оставили ее пальцы, а потом быстро вышла из комнаты, пожелав из-за двери сладких снов.

После ее ухода Маша долго не могла уснуть. Сначала она развлекалась тем, что примеряла Жукин гардероб, потом рассматривала ее брошки – паучков, жучков и блошек, затем намазала брови светящейся краской и потратила полчаса, чтобы ее отмыть, а потом вдруг нашла дневник. Вернее, она не сразу поняла, что это дневник. На обложке с бело-золотыми лилиями была надпись: «Уроки правописания», и Маша открыла тетрадь… Сначала она решила, что читает что-то вроде сочинения «О проблеме личности». Потом так увлеклась, что не заметила, как сочинение превратилось в почти что настоящий роман. И только ближе к концу поняла, что Жука пишет о самой себе. А если так, то общего у них с Машей Некрасовой очень мало – только возраст и внешнее сходство. Что бы там ни считал Кармин 212, Маша не могла быть Жукой, даже Лабиринт Иллюзий, наверное, не способен был бы переделать ее настолько.

Маша снова зашелестела страницами дневника, выхватывая отдельные фразы: «Моя беда в том, что я чувствую в себе гигантский потенциал, словно мне суждено стать если не самым могущественным Диамантом, то хотя бы жить во Дворце гостей Объединенных островов». «Учителя часто придираются ко мне, говоря, что способности – ничто, если нет желания работать, что настойчивый, старательный бездарь всегда будет на шаг впереди меня, талантливой, но ленивой». «Родители не понимают меня. Вчера я сказала маме, что мне нужны новые бриджи, она ответила, что у меня шкаф ломится от вещей. Я намекнула, что во Дворце гостей Объединенных островов никогда не надевают одну и ту же вещь дважды, а она рассмеялась и посоветовала мне замотаться в плющ, его точно не наденешь дважды, завянет. Без новых красивых вещей меня не будут считать личностью в нашем классе». «До него же трудно быть не такой, как все, быть лучше всех и постоянно это доказывать».

Прочитав эту фразу, Маша немного смутилась. Она хорошо помнила тот день, когда снова решила стать СКВОЗНЯКОМ, Наверное, в ее голове были похожие мысли, но двигали ею совершенно другие мотивы!

Отшвырнув дневник в сторону, она принялась мерить шагами комнату. Нет, она не стремилась быть лучше всех, она хотела спасти мир. Зачем? Какое ей дело до мира, о котором она даже ничего не слышала? Захотелось погреться в лучах славы?

Маша остановилась перед зеркалом и сказала, глядя на свое отражение:

– Я хотела приключений – я их получила. Я хотела подтверждения, что я СКВОЗНЯК, – я его получила. Если только это не ложные воспоминания, о чем говорила Ирвина Фильевна, которые наложились на мое желание доказать, что я не такая, как все. Может, я и вправду – Жука Листогон?

Маша подобрала дневник и перелистала снова. Последние десять страниц были словно пронизаны криком чужой души: «Если бы дети могли выбирать родителей! Если бы я случайно оказалась дочерью Повелителя иллюзий! Он может все, он исполняет любые желания. У меня были бы роскошная одежда, лучшая косметика, личный летающий диск! Вот тогда бы все поверили, что я – необыкновенная!»

– Я пока в своем уме, – успокоилась Маша. – Жука в первую очередь мечтала о необыкновенной роскоши. Мне же и эта комната кажется чересчур навороченной, даже противно как-то. Нет, это не мои мечты. Я не хочу быть дочкой Повелителя иллюзий. Но как я хочу добраться до него и спросить – какого черта, батя? Как вернуть ребятам память?

Внезапно ей стало стыдно, что она копалась в вещах этой самой Жуки. Она даже отцепила со штанины несколько насекомых, оставив одного зеленого сверчка для того, чтобы не выделяться из толпы разукрашенных блестками островитян.

– Я все равно доберусь до истины, – пообещала своему отражению Маша. С этим она и уснула.