Текст книги "Поцелуй Ледяной розы (СИ)"

Автор книги: Татьяна Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Жаль, – вздохнула она. – Вы уже не раз помогали мне, вдруг смогли бы сделать это снова. Найти вора. Я была бы вам крайне признательна.

– И какой же будет ваша признательность? – несколько дерзко поинтересовался Анри, вспомнив о том, что предстало его взору.

– Что же вы хотите? – Мэрион удивленно приподняла брови и понизила голос, чтобы их не услышали: – Еще один поцелуй?

– Это заманчиво… Но нет. Я хочу ваши браслеты, – решился он. – Чтобы вы отдали их мне.

– Что?! – возмутилась Мэрион. – Это уж слишком! Сначала вы говорите, что они безобразны, а затем требуете их себе? Зачем вам женские украшения? Подарить своей даме сердца?

– У меня нет дамы сердца.

Что-то дрогнуло в ее лице – как будто услышать об этом было приятно, но она пыталась это скрыть.

Голос был похож на змеиное шипение – и вовсе не того безобидного ужа, который пытался вырваться из рук Хьюго.

Вздрогнув, Анри обернулся и увидел Беннета – кого ж еще? Мэрион переменилась в лице. Улыбка растаяла, брови упрямо сдвинулись.

– Де Дюньер, не были бы вы столь любезны оставить нас?

Анри наклонил голову и отошел. Однако встал так, чтобы все видеть. Сзади к нему подобрался Хьюго и спросил шепотом:

– Что там?

– Беннет, – пожал плечами Анри. – Этим все сказано.

– Не думаю, – возразил Хьюго. – Не все. Кажется, разговора о месте при дворе герцогини между ними еще не было.

Мэрион что-то объясняла отцу, прижав ладони к груди, Беннет резко возражал и как будто подчеркивал свои слова взмахами руки.

– Пусть злится, – усмехнулся Анри. – Что он может против герцогини и короля.

– Ну, я бы на вашем месте не был так весел. Видели бы вы, как он смотрел на вас. Как будто хотел откусить голову. Вы в самом деле не понимаете, Анри? Ваш отец – любимец герцогини. А между вами и Мэрион – уже никто не сомневается – что-то происходит.

– Да если бы что-то происходило! – Анри тяжело вздохнул.

– Неважно. Все знают, что вчера вы были у герцогини и разговаривали с ней. А после этого она вдруг решила сделать Мэрион своей придворной дамой. Надо быть совсем безголовым, чтобы не связать эти два обстоятельства. Вы, Анри, перешли ему дорогу, а это опасно. А, кстати, что она вам сейчас сказала?

– Что кто-то украл ее браслеты. Спросила, не знаю ли я, кто бы это мог быть. И не помог бы ей еще раз. Найти вора.

– Вот как?! – изумился Хьюго. – И что вы ответили? Или Беннет помешал?

– Я успел. Сказал, что постараюсь, но взамен потребовал их себе. Браслеты.

– Представляю, как она удивилась.

– Да, очень, – кивнул Анри. – Вот на этом моменте Беннет и подошел. Вы намекаете, Хьюго, что мне нужно ждать от него какой-нибудь каверзы? Но он остается в Англии, а я отправляюсь с королем в Нормандию. Как только уляжется ветер.

– Время еще есть. Учитывая все слухи, которые ходят о графе… Я бы не снимал кольчугу.

В этот момент музыка стихла, а Беннет, повернувшись, в упор посмотрел на Анри, у которого по спине пробежала струйка ледяного пота.

Услышал мои последние слова или нет, думал он, кусая губы.

Граф направился к выходу, а Мэрион – нехотя – за ним. Розовое пятно ее блио скрылось в коридоре, и Анри показалось, будто наступила глубокая ночь. Что же произойдет, когда ее будут отделять от него многие мили?

Собрание становилось все более скучным. Анри и Хьюго, как и прочие, бродили по залу, останавливались обменяться парой слов со знакомыми, но все темы уже обсуждались много раз и не вызывали интереса. В основном говорили о погоде и возможности отплытия в Нормандию в ближайшие дни.

Ночью Анри проснулся от шороха.

На этот раз им с Хьюго удалось заполучить комнату на двоих. Скорее, это был чулан – тесный, без окна, на отшибе, да еще неподалеку от уборной, прилепившейся к крепостной стене надо рвом. Для слуг в комнате места уже не оставалось, и те ночевали в общем помещении. Дверь закрывалась на задвижку, но та была такой хлипкой, что вряд ли остановила бы злоумышленника, задумавшего пробраться из коридора.

Анри посмотрел на лежанку, где спал Хьюго, и ему показалось, что она пуста. Возможно, его товарищ вышел по нужде и теперь возвращался обратно? Едва различимая тень скользнула от двери.

– Хьюго, это вы? – спросил Анри, вглядываясь в темноту.

Сильная рука крепко зажала рот, придавив голову к лежанке. Однако ему удалось вывернуться, и лезвие, разрезав рубашку, лишь слегка задело кожу на груди. Изловчившись, Анри нанес удар ногой в том направлении, где, по его расчетам, должен был находиться нападавший. Похоже, ступня врезалась тому в живот, заставив отлететь в сторону. Дверь распахнулась, и из коридора донесся топот – ночной гость быстро бежал к лестнице.

– Что случилось? – раздался сонный голос Хьюго.

Морщась от саднящей боли, Анри встал, нащупал на скамье кресало и зажег свечу. Хьюго выглядывал из-под одеяла, щурясь от света.

– Мне показалось, вас нет, – Анри опустил глаза и увидел, что ткань на груди пропитана кровью. – А кто-то пытался меня убить.

– Я был под одеялом, – Хьюго встал, подошел к нему и помог снять рубашку. – Странно, я же закрыл задвижку, когда мы ложились.

Порез оказался неглубоким, но обильно кровоточил. Рубашка все равно была испорчена, и Анри разорвал ее на полосы. Водой из глиняной бутыли промыл рану, а Хьюго забинтовал ее.

– А я вас предупреждал, – вздохнул он. – Вот только не могу понять, на что был расчет.

– Мне кажется, все просто, – Анри допил воду и лег. – Он собирался убить нас обоих во сне. А потом изобразить все так, что мы подрались и зарезали друг друга. А поскольку всем известно, что нам обоим нравилась Мэрион, никто не удивился бы.

– Ее легко поддеть с той стороны лезвием кинжала, Анри. Через щель. Тут есть свежая царапина. Я сомневаюсь, что он вернется, но все же нам лучше спать по очереди. Как вы думаете, это был сам Беннет, или он поручил грязное дело кому-то другому?

– Полагаю, ему не привыкать справляться с подобным самому.

– И ведь рассмотрел же, кто из нас где спит! Или он видит в темноте, как дьявол?

– Наверно, ему было все равно – если он собирался убить нас обоих, – Анри ворочался на лежанке, пытаясь найти позу поудобнее. – Как по-вашему, нам стоит утром поставить в известность шерифа? Ведь он здесь?

– Вы забыли, что шериф Хэмпшира – Готерт? – хмыкнул Хьюго.

– Нет, не забыл. Но, возможно, теперь, когда он не сможет жениться на Мэрион, его расположение к Беннету поубавится?

– Иногда вы бываете таким наивным, Анри. Ведь не Беннет же ему отказал. Напротив, он мог внушить Готерту, что вина ваша. Это же вы упросили герцогиню взять Мэрион к ее двору. А там – как знать. Вы и она будете в Нормандии, неважно, что не вместе, а Беннет останется в Англии. Кто знает, что может произойти. Поэтому лучше от вас избавиться. А шериф будет его покрывать. В надежде, что, возможно, все еще переменится.

– Вы полагаете, он повторит попытку?

– Я полагаю, что вам лучше пока не ходить одному, Анри. И избегать темных уединенных мест. Нам надо как-то продержаться до отплытия из Портсмута.

– Если то, что о нем говорят, правда, вряд ли он захочет вмешивать в свои дела посторонних, – возразил Хьюго. – А пока будем молиться, чтобы ветер побыстрее стих и мы смогли убраться отсюда.

Дверь открывалась в комнату, и Хьюго подтащил к ней свою лежанку: она помешала бы тому, кто надумал проникнуть из коридора. Сам он устроился на узкой скамье у стены.

– Разбудите меня, когда сильно захотите спать, – сказал Анри, чувствуя, как слипаются глаза.

Впрочем, уснуть по-настоящему все равно не удавалось. Эта была та настороженная дремота, когда видишь легкий, прозрачный сон, но при этом слышишь все, что происходит рядом. Да еще и продолжаешь думать о том, что не дает покоя.

Казалось, он зашел в тупик, из которого нет выхода. Да, им с Хьюго удалось добыть колдовские браслеты, и Мэрион стала совсем другой. Настолько другой, что это давало призрачную надежду. Однако что дает ему эта перемена, если он окажется далеко от нее? Даже если в самых безудержных мечтах представить, что Мэрион вдруг полюбит его, между ними будет стоять вражда их отцов, вполне естественным продолжением которой стало событие этой ночи. Ни Беннет, ни Рене не захотят породниться. Даже если герцогиня вдруг снова вмешается… впрочем… что, если она надумает вмешаться? Он ведь признался ей, что влюблен в Мэрион.

– Да спите вы уже, Анри, – проворчал Хьюго со скамьи, – что вы возитесь, как жук?

Все глубже проваливаясь в непрочный зыбкий сон, Анри думал, что оказался в очень странном положении. Никому из тех, кого хотелось считать друзьями, он не мог доверять полностью, безоговорочно. Отец ненавидит Беннета, Хьюго тоже увлечен Мэрион. Герцогиня хоть и помогла ему, испытывая некое чувство вины, но вряд ли сделает больше. Зачем ей новые ссоры с Ричардом? А с другой стороны – граф, который, если уж решил избавиться от нежеланного претендента на руку дочери, вряд ли оставит эту затею.

К утру ветер переменился, но слабее не стал. Ледяные порывы вымели с ослепительно-синего неба даже крохотные клочки облаков. Шторм продолжался уже неделю, и начали поговаривать, что это божий промысел, препятствующий возвращению короля в Нормандию. Что Ричард нужен на английской земле и что война с Филиппом окончится разгромом. Архиепископ Уолтер каждый день служил мессы, вознося молитвы за короля и его войско, просил Всевышнего об усмирении стихии, но это не помогало.

Когда Анри проснулся, Хьюго в комнате уже не было. Зато Уилл вынимал из вещевого мешка и раскладывал на скамье чистую рубашку, брэ и шоссы. Поодаль стоял таз для умывания и ведро воды.

Анри откинул тонкое одеяло и сел. Увидев окровавленную полосу ткани, обвившую его грудь, Уилл вытаращил глаза так, что они едва не выпали на щеки.

– Что случилось, сэр? – спросил он в ужасе.

– Ночью здесь побывал… какой-то ревнивец, – ответил Анри первое, что пришло на ум. – Ты же знаешь, я спас леди Мэрион Беннет, когда ее лошадь понесла. А потом попросил за нее герцогиню, и та взяла ее к своему двору. Кому-то это не понравилось. Жаль, что я не разглядел в темноте, кто это был.

– Понимаю, сэр, – кивнул Уилл. – И что, серьезная рана?

– Нет, царапина.

– Позвольте взглянуть. Я немного в этом разбираюсь.

Осторожно размотав повязку и размочив водой присохшую ткань, Уилл снял ее. Осмотрел порез и снова кивнул:

– Ничего страшного. Я достану вам мазь из арники, и все заживет за несколько дней.

Оборвав окровавленный конец, он снова забинтовал рану, помог Анри умыться и одеться. Пока хозяин расправлялся со скудным завтраком, состоявшим из хлеба, сыра и воды, Уилл прибрал в комнате, застелил лежанку одеялом и исчез, прихватив таз и ведро.

Вспомнив слова Хьюго о том, что ему лучше не ходить в одиночестве, Анри решил сменить котт на кольчугу и сюрко. Впрочем, кольчуга могла спасти лишь от режущих ударов плоским лезвием. Тонкий кинжал, наподобие мизерикорда, легко раздвигал металлические кольца.

Выйдя во двор, где уже прогуливались изнывающие от ничем не заполненного ожидания придворные, Анри подумал, что новость о ночном происшествии разнесется очень скоро. Даже если не проболтается Хьюго, то уж Уилл точно поделится с другими слугами. Уже к полудню о визите ревнивого соперника будет знать если не весь Портсмут, то уж Портчестер – несомненно. Трудно сказать, хорошо это или плохо. Возможно, Беннет не осмелится повторить свою попытку, а может, и наоборот – понадеется, что в убийстве будут подозревать кого-то из тех, кто оказывал знаки внимания Мэрион.

Ближе к обеду наконец появился Хьюго, который каждое утро посвящал тому, чтобы узнать самые последние новости. Анри уже понял, что его приятель жить не может без полной осведомленности о происходящем вокруг.

– Заметьте, Анри, – сказал он, усаживаясь рядом на траву, – я ни слова никому не говорил о том, что случилось ночью, но двор уже гудит. Все обсуждают нашего таинственного гостя и строят предположения, кто бы это мог быть.

– Разумеется, Уилл проболтался, – Анри пожал плечами и тут же поморщился от боли. – Я так ему и сказал, когда он увидел повязку: что нас навестил некто, заподозривший Ледяную розу в ответных чувствах ко мне. А может, кто-то что-то слышал ночью. Или даже видел убегающего Беннета.

– Не думаю, Хьюго. Зачем ему прибегать к чьей-то помощи, если раньше он справлялся с такими вещами сам. Полагаю, он слышал мои слова о том графе. Я вспомнил, как его звали – де Фортени.

– Интересно, что скажет на это сама Мэрион. Вы случаем не видели ее?

– Нет. Все это время я провел здесь, и она не появлялась.

– Де Даньер!

Анри и Хьюго обернулись, как по команде. Мэрион стояла у входа в башню – бледная, волосы выбились из-под покрывала. Она подошла к ним, едва не наступив на край рукава, узел которого то ли развязался, то ли и не был завязан.

– Я слышала, что произошло. Мне очень жаль, что из-за меня… – Мэрион запнулась, и глаза ее затуманились.

Во всем есть свои светлые стороны, подумал Анри, пытаясь не расплыться в блаженной улыбке.

– Ничего страшного не произошло, леди Мэрион, – он наклонил голову, глядя на нее из-под ресниц.

Хьюго, тихо покашливая в кулак, отошел, но не слишком далеко.

– Мне правда очень жаль… О боже…

Хьюго кашлял уже громко, как будто поперхнулся куриной ногой. Анри обернулся и увидел в отдалении Беннета, который, не отрываясь, смотрел на них. Мэрион опустила глаза и поспешила обратно к замку. Беннет медленно направился туда же, и Анри заметил, что тот слегка прихрамывает, чего точно не было раньше.

– Вы же говорили, что попали ему ногой в живот, – тихо сказал Хьюго.

– Может, в живот. А может… и нет, – наморщил нос Анри.

Решение созрело в одно мгновение. Он быстро пошел наперерез Беннету.

– Де Дюньер? – Беннет изумленно вскинул брови.

– Я задержу вас ненадолго. Вы же понимаете, что я узнал вас, не так ли? Ночью?

– О чем вы, юноша?

– О вашем визите в нашу с де Деньяном комнату. Видимо, вы хотели со мной о чем-то поговорить, но не сдержали чувств?

– Упаси бог, щенок, если я хоть раз еще увижу тебя рядом с моей дочерью! – прошипел Бенет, брызжа слюной. – В следующий раз я не промахнусь.

– Дорогой граф! – презрительно усмехнулся Анри, у которого внутри все дрожало, как у охотничьей собаки, взявшей след. Его слова о том, что он узнал Беннета, были атакой вслепую, но тот поверил и выдал себя. – Не думаю, что вам стоит мне угрожать. Я слишком много о вас знаю. И если вы снова захотите от меня избавиться, слишком много людей знают о том, что я знаю о вас слишком много. Думаете, мой отец поверит в эти сказки о ревнивом поклоннике леди Мэрион? Кстати, именно я пустил этот слух, хотя мог сказать правду. Вы забываете, что король выкуплен из плена по большей части усилиями герцогини и вряд ли будет ей перечить хоть в чем-то. А герцогиня всегда предпочитала моего отца вам. Думаю, вы уже убедились в этом, не так ли?

Беннет молча смотрел на него, от ярости не в силах сказать ни слова. Его и без того тонкие губы сжались так, что совсем исчезли, ноздри раздувались, как у скаковой лошади.

– Жаль, что ты не сдох вместе со своей матерью! – наконец сказал он – словно выплюнул.

Резко развернувшись, Беннет скрылся в башне. Анри застыл на месте, словно соляной столп.

И как же ему раньше не пришло это в голову?! Интересно, а отец никогда не предполагал, что донос на леди Сибил мог написать именно Беннет – просто в отместку? Да, в то время он находился с королем за морем. Но что помешало бы ему переправить донос с кем-то из своих людей? Ведь Рене тогда был далеко, в Иерусалиме, и не мог вступиться за свою жену, а герцогиня уже томилась в заточении в Уинчестере.

Но как узнать это наверняка?

– Что с вами, Анри? О чем вы говорили с ним?

Видимо, Хьюго уже не первый раз обращался к нему, но он даже не заметил, как тот подошел.

– Мне нужна ваша помощь, Хьюго, – решился Анри. – Возможно, вы что-то сможете мне подсказать.

Они вернулись в свою комнату, и он рассказал обо всем, что знал: о том, как герцогиня помогла его отцу жениться на леди Сибил, как король, по ее совету, отправил Рене в Иерусалим. О ложном доносе и о том, как умерла его мать. И слова, сказанные Беннетом, тоже пересказал. Слова, породившие его догадку.

– Готерт, Готерт… – пробормотал Хьюго, выслушав до конца. – Эх, если бы здесь был мой отец, он знает, кажется, всю Англию. Если бы мы смогли обратить Готерта против Беннета. Но, как я уже говорил, он наверняка винит вас в том, что Мэрион отправится с герцогиней в Нормандию. Поэтому будет на его стороне. Может быть, вам написать отцу о своих подозрениях? Странно, что он сам не задумался об этом.

– Возможно, потому, что Беннета в то время не было в Англии? Я бы написал, но с кем отправить письмо? Не хочется доверять такое случайному человеку. Мой дядя, к сожалению, уехал домой, в Грейсток.

– Это не проблема. Мэтью Мортенс вернется в Лондон, проводив короля, а по пути заедет в Уинчестер. Я мог бы попросить его заглянуть в Грейсток. А там барон нашел бы кого-нибудь для передачи письма. Гораздо хуже другое, Анри, – Хьюго посмотрел на него мрачно.

– Что же?

Портчестерский замок по размерам был гораздо меньше Уинчестерского. Да что там, он уступал даже Грейстоку. Однако в нем легко можно было заблудиться из-за огромного количества бесконечных коридоров, которые разветвлялись, сворачивали в самых неожиданных направлениях, оканчивались лестницами или тупиками. А уж сколько в замке было всевозможных темных закоулков, ниш и прочих загадочных помещений! А еще – несмотря на большое количество народу, заполнившего замок в эти дни – в коридорах почти всегда было пустынно.

Анри шел к лестнице по коридору, который, вроде бы, успел хорошо изучить, однако за углом оказалась незнакомая ему комната-ниша, полускрытая стеной так, что мимо нее легко можно было пройти и не заметить. Мэрион, прижавшись к стене, сделала ему знак: идите за мной!

Узкий проход привел их к винтовой лестнице. Несколько витков спирали – и они оказались на галерее, с которой открывался вид на крепостной ров.

– Здесь нас никто не услышит, – Мэрион оглянулась по сторонам. – Что он сказал вам? И что вы сказали ему?

Анри молчал, облокотившись на каменное ограждение.

Хьюго высказал вслух то, о чем мучительно думал он сам. Разумеется, Мэрион не виновата в том, что у нее такой отец. Но если то, в чем подозревал его Анри, было правдой, это навсегда встало бы между ними. Даже если бы вдруг она смогла полюбить его. Породниться с виновником смерти матери? Он не представлял себе этого.

– Де Даньер, говорите же! – потребовала Мэрион. – Вы не заметили? Ветер стихает. Возможно, уже завтра или послезавтра мы отправимся в Нормандию.

Но что он мог ей сказать? Даже если знать наверняка, что именно Беннет сделал тот донос, как рассказать такое девушке об ее отце? Или о том, что именно он хотел его убить? Но Мэрион поняла его без слов.

– Если ваши соображения о чести и благородстве не позволяют дурно отзываться о моем отце, оставьте это. Мой отец ужасный человек. Я многое о нем знаю – от матери, от слуг. Мое отношение к нему уже ничем не изменить. Я ненавижу его. Поэтому говорите.

– Хорошо… Мэрион, – сдался Анри. – Слушайте. Но бог видит, как бы мне не хотелось этого делать.

Он рассказал обо все, что узнал от отца, включая исчезновение графа де Фортени. О том, как Беннет разговаривал с Готертом накануне отъезда из Уинчестера. О ночном происшествии. В заключение пересказал последний разговор между ними.

– Я не знаю, Мэрион, правда ли это – о том, что именно ваш отец сделал тот донос. И не знаю, как это выяснить. Но если связать все воедино, то…

– Вы правы… Анри, – по ее лицу текли слезы. – Но я попробую попросить помощи у герцогини Алиеноры. Чтобы выяснить это. Она уже помогла, и…

– Я помню, – покраснела она. – Простите, это было грубо и оскорбительно. Я поняла, что вы хотели сказать. Что мне она помогать не стала бы. Но ведь я попрошу помощи не для себя. Разумеется, ей не за что любить меня. Но, может, она сделает это для вас?

– Может быть, – горько усмехнулся Анри. – Но зачем вам помогать мне?

Мэрион молчала, пристально разглядывая что-то в глубине рва. Анри, вдохнув поглубже, как будто собирался нырнуть в воду, достал из сумы два браслета. Глаза Мэрион широко раскрылись от изумления.

– Вы нашли вора?

– Нет. Это я украл их. Из купальни. Послушайте, Мэрион, разве вы не чувствуете разницы, какая вы, когда они у вас на руках и когда нет? Наверняка вы знаете, как вас прозвали?

– Ледяная роза? Конечно. Мне трудно объяснить, но… Я привыкла к ним и чувствую себя без них… как будто не одета. Отец привез их почти полтора года назад. Мы тогда жили в Нормандии. Мне браслеты, Элис серьги. Было что-то еще, не помню. И не знаю, куда делось. Кольцо… насчет кольца не знаю, раньше я у него такого никогда не видела. Он сказал, что браслеты и серьги из Акко. И что они принадлежали какой-то женщине оттуда. Но как они к нему попали? Купил? Вряд ли. Скорее, отобрал или…

– Снял с трупа.

– Может, даже он ее и убил, – кивнула Мэрион, вздохнув. – Я бы не удивилась. И графа того наверняка тоже убил он. И за это король дал ему титул. Вот почему вы сказали, что предпочитаете получать награды честно, ведь правда?

– Тогда у меня случайно это вырвалось. Но да, – вынужден был признаться Анри. – Я как раз смотрел на ваши браслеты и сказал, не подумав. Мне кажется, в них есть какая-то темная магия, которая делала вас такой… холодной. Без них вы совсем другая.

– Да, возможно. Это такое… ледяное спокойствие. Как будто сон наяву. Мне безразлично всё… и все. Нет, не совсем так. Я чувствую, но словно что-то не дает мне проявлять свои чувства.

– Но если вы сознавали это, почему носили их столько времени?

– Но как же тогда вы смогли их снять, когда просили меня поговорить с герцогиней? – удивился Анри.

– Не знаю. Наверно, нежелание выходить замуж за Готерта и надежда, что вы поможете мне, оказались сильнее. Но как вы догадались?

– Я всего лишь предположил. Почему-то эти драконы не понравились мне сразу, как только я их увидел. Вы сказали, что снимаете их, когда ложитесь спать. А еще мне показалось, что на самом деле вы не такая, какой вас все видят. Простите меня, Мэрион, но я пробрался в вашу комнату в Бишоп-Уолтеме. Ночью. Мне хотелось взглянуть на ваше лицо, когда вы без них. И вы улыбались во сне. Потом я попросил вас снять их на целый день. И вы снова стали совсем другой. А потом… поцеловали меня.

Мэрион смущенно опустила глаза, теребя узел на рукаве.

– И вечером разговаривали со мной. Смеялись. А утром прошли мимо, едва заметив. Тогда мы с Хьюго де Деньяном решили браслеты украсть. Про змею – это он придумал. Не беспокойтесь, – тут Анри немного приврал, – я не видел вас в купальне. Пока вы занимались змеей, пробрался к скамье и унес их. Хотел выбросить их в море по пути в Нормандию.

– Но зачем тогда отдаете их мне обратно?

– Мэрион… – он набрался храбрости и взял ее за руку. – Мне показалось… Я не хотел, чтобы вы… скучали по мне. Ведь мы вряд ли еще увидимся.

Она покачала головой, и из ее глаз снова побежали слезы.

– Я их больше не надену. Никогда. Выбросьте их, прошу вас. И почему вы говорите, что больше мы не увидимся?

– Разве вы не понимаете, Мэрион?

– Я… люблю вас. Наверно, это странно, ведь я вас почти не знаю. Но мне кажется, что знал всегда. И ждал, когда мы встретимся. Я все время думал о вас. С той самой ночи, когда увидел вас в лесу. Прошло всего десять дней. А как будто целая вечность…

– Я тоже… тоже думала о вас, – всхлипнула она. – И вы мне снились каждую ночь. Но каждый раз, когда я вас видела, когда хотела заговорить с вами, словно что-то не давало. Заставляло быть… такой, как я была. Теперь-то я понимаю, в чем дело.

– Знаете, отец рассказывал, что на востоке в древности люди поклонялись самым разным богам и богиням. И до сих пор верят в них. Может быть, та женщина из Акко, которой принадлежали браслеты, была служительницей одной из этих богинь. И они охраняли ее от запретных чувств к мужчинам.

– Может быть, – опустила голову Мэрион. – Я понимаю… Ни мой отец, ни ваш… никогда не дадут согласия… Да и вы… Если все это правда, если ваша мать умерла из-за него, вы не захотите…

– Мэрион! – Анри обнял ее и крепко прижал к себе. – Прошу вас, постарайтесь забыть меня. Так будет лучше для нас обоих.

– Я не смогу, – прошептала она. – Я тоже люблю вас.

Он целовал ее губы, такие нежные, мягкие, покорные, а внутри все разрывалось от боли и отчаяния. Как же ему хотелось держать ее в объятьях, сделать своею, быть с ней рядом до конца дней. Не отпускать никогда.

Но если вдруг… что если он не прав? Что если тот донос сделал не Беннет, и это выяснится наверняка? Анри готов был цепляться за малейшую надежду – теперь, зная, что его чувства к Мэрион взаимны. Может, и их отцы согласятся забыть старую вражду – ради них?

Он стоял у ограждения и настороженно озирался по сторонам, словно рассчитывал увидеть кого-то, но ожидания не оправдались. Тень башни падала на его лицо, но вот он повернулся к свету, и Анри разглядел длинный шрам, от уголка глаза до подбородка.

Готерт!

Мэрион нетерпеливо дернула его за рукав: ну, кто там? Анри осторожно подвинулся, дав ей возможность увидеть галерею и того, от кого они прятались. Мэрион взглянула и тут же отпрянула, прижав руку ко рту, чтобы не вскрикнуть.

Вряд ли шериф пришел сюда полюбоваться с высоты рвом, крепостными стенами и гаванью вдали, подумал Анри. Наверняка у него с кем-то назначена встреча, подальше от любопытных глаз и ушей. Неужели с Беннетом? Вот только его здесь и не хватало!

Осмотревшись, Готерт нетерпеливо постучал носком сапога по каменному ограждению, которое доходило ему примерно до пояса. Что-то во дворе привлекло его внимание, и он наклонился вниз, опираясь руками на край.

С галереи донесся тихий шорох. Тень, падавшая на Готерта, как будто сгустилась – или, может, чей-то темный силуэт на мгновение оказался за его спиной. Короткий вскрик, и шериф исчез. Тяжелый звук удара, затем шум, испуганные возгласы.

Анри рванулся из-за выступа, но Мэрион вцепилась в его руку и не пустила.

– Куда вы? – с отчаянием прошептала она. – Вас увидят снизу и подумают, что это вы его столкнули. И тот, кто это был, наверно, еще там. Надо уходить отсюда и побыстрее.

Признав, что Мэрион права, Анри огляделся по сторонам и увидел, что галерея сворачивает за угол. По всей видимости, она опоясывала замок по стене, проходя от одной башни к другой. Наверняка должна была быть еще одна лестница. Мэрион поняла без слов и быстро пошла за ним, то и дело оглядываясь.

Галерея действительно шла вдоль всего замка, но единственная дверь, которую они обнаружили, была запертой изнутри. Пришлось идти дальше, за следующий поворот. Казалось, что узкому проходу между стеной и ограждением не будет конца, и Анри опасался, что их все-таки заметят снизу. Наконец они снова повернули за угол. Если здесь не найдется выхода, они обогнут замок вокруг и окажутся там, откуда спешили уйти. И, возможно, попадут прямо в руки тех, кто поднимется посмотреть, нет ли наверху следов борьбы.

Мэрион как будто прочитала его мысли:

– Слух уже прошел, что отец обещал Готерту выдать меня за него замуж. А вот о том, что герцогиня взяла меня к своему двору, мало кто знает. Могут подумать, что он заметил нас вдвоем и поднялся сюда. И между вами произошла стычка. Анри…

– Тише, Мэрион. Смотрите!

– Если не спустимся вниз, хотя бы спрячемся, – Мэрион толкнула дверцу, которая подалась с трудом.

За ней оказалось небольшое помещение, темное и совершенно пустое. Если не считать перевернутой рассохшейся лохани для купания, забытой здесь, судя по всему, давным-давно. Дверь, ведущая в глубину замка, тоже оказалась закрытой.

– Побудем тут, пока все не утихнет, – Анри с натугой вернул дверцу на место, оставив небольшую щель, чтобы ее потом можно было открыть.

Он пожалел, что на нем не оказалось плаща, чтобы подстелить его на каменный пол. Довольно высокая лохань была все же лучше, чем ничего. Анри подхватил Мэрион за талию, приподнял и усадил на круглое днище. И руки задержал на мгновение дольше, чем требовалось.

– Вы не заметили, кто это был? – спросила она.

Анри молча покачал головой. Догадка у него имелась, но высказывать ее вслух он не хотел. Впрочем, это и не понадобилось.

– Вы тоже думаете, что это был он? – Мэрион тяжело вздохнула. – Мой отец?

– Не знаю. Зачем ему это? Мой отец думал, если донос действительно был на бумаге, а не устный, он до сих пор может храниться в Уинчестере. И надеялся найти его с помощью шерифа. Прежнего, не Готерта. Но тот шериф потерял свое место, потому что не смог заплатить за него. И тогда я подумал, что ваш отец именно поэтому мог обещать ему вас в жены. Чтобы тот нашел донос и уничтожил. Потому что если бы это сделал мой отец… Мэрион, вы не представляете, как мне больно обо всем этом говорить…

– Не надо, – она коснулась его плеча. – Я все понимаю. И мне тоже от этого очень тяжело. Я хочу надеяться, что все это неправда, что это только наши предположения, но у меня не получается. Анри, вы упускаете из виду одно обстоятельство.

– Какое же?

– Возможно, отец понял, что вы догадываетесь. И что рано или поздно поделитесь этими догадками со своим отцом. А Готерт стал для него опасен. Меня он не получил, а тайну узнал. Возможно, отец счел, что избавиться от него будет проще. А еще может быть…

– Тише! – прервал ее Анри. – Кто-то идет.

– Вы уверены, граф? – спросил высокий мужской голос.

– Абсолютно, сэр Роберт, – ответил Беннет, в этом не было никакого сомнения. – Я видел, как они стояли вдвоем на галерее и разговаривали. А потом де Дюньер его столкнул. Куда он мог деться? Мы бы поймали его на лестнице.

Мэрион бесшумно соскользнула на пол. Анри с усилием приподнял край лохани, и девушка ловко пробралась под него. Протиснувшись за ней, Анри опустил лохань. Они сидели на полу, сжавшись в комочек, крепко обняв друг друга, и напряженно ждали, чем все закончится.

Дверца со скрежетом распахнулась, сквозь щели между досками пробился свет с галереи.

– Здесь нет никого, – сказал собеседник Беннета, которым был, скорее всего, кастелян замка Роберт де Грасси. – Та дверь закрыта. Возможно, он спрятался на галерее, за одним из выступов, а потом спустился по лестнице. Ничего, ему вряд ли удастся далеко уйти, мы его найдем.

Снова раздался скрип, свет исчез, шаги на галерее стихли в отдалении. Анри поднял лохань и помог Мэрион выбраться.

– Как раз об этом я и хотела вам сказать, – она поправила сбившееся покрывало. – Что он одной стрелой поразил две мишени. Избавился и от Готерта, и от вас, Анри. Вас обвинят в убийстве, ведь никто не сможет подтвердить, что вы были в другом месте. Ни ваш отец, ни сама герцогиня вам не помогут. Потому что вы действительно были здесь. А моим словам никто не поверит. Что мы теперь будем делать?