Текст книги "Город для хранящего (СИ)"

Автор книги: Татьяна Гуркало

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Потом он нашел в библиотеке ритуальный рисунок на полу и научился чувствовать город. По-настоящему чувствовать, а не так, как до тех пор. Город превратился в живое существо, в ластящуюся кошку, ловящую каждое слово и готовую исполнять команды.

О такой возможности Каиту тоже никто не рассказывал, хотя наверняка кто-то да знал. Не могли не знать. Но молчали, наплевав на то, что недостаточно ощущающий город хранящий валяется по два дня без сознания после простой подпитки защиты стен. Они его еще и жалели, когда он приходил в себя. Целебные настойки подсовывали. На семью намекали. Сволочи.

В опекунах и прочих знающих, как должны себя вести настоящие хранящие, Каит разочаровался окончательно и зачастил к прячущейся на горе в старом домике девушке. Она была единственным человеком, с которым он мог поговорить. Там его однажды и выследил Таладат, которому было просто любопытно и который чуть из-за своего любопытства не распрощался с жизнью.

– Твоя мама тогда меня спасла, – грустно улыбнувшись, признался Таладат. – Для меня ведь было делом чести узнать, куда ходит наш придурковатый хранящий. Никто его выследить не мог, на тот момент даже следопыты. Его город прятал. А я его нашел. И был собой горд. А еще я его нашел в компании незнакомой девушки, на которую он смотрел со щенячьим обожанием. И это показалось мне смешным. Он бегал от первых красавиц города, а тут какая-то замарашка, у которой даже фигуру не рассмотришь под ее бесформенными тряпками. И я имел неосторожность сказать это вслух, за что и схлопотал первый удар. Нет, драться Каит не полез. Он тогда был тощеньким пацаном, я бы его избил особо не напрягаясь. Он меня ударил стихией. И я вылетел из дома вместе со своим щитом и дверью.

Таладат мечтательно улыбнулся. Словно полет в обнимку с дверью был очень приятным воспоминанием и потрепал Хията по голове.

– А дальше что было? – спросила Дорана.

– Дальше было не очень интересно. Каит учился, обвешивал свою замарашку амулетами, за любой из которых какой-нибудь советник отдал бы половину своего состояния, вместе со всеми дочерьми и племянницами. Пытался разобраться, что происходит в городе и что на самом деле случилось с семьей хранящих. Сбегать ему было с каждым разом сложнее и сложнее, из-за чего он совершенствовался все больше и больше. Общими усилиями он стал очень хорошим хранящим, который чувствовал город, как продолжение своего тела. А еще он стал умным хранящим, но об этом мало кто знал. И сумел окружить себя верными людьми.

– А вы?

– А я был его левым крылом. И учил его сражаться. В первую очередь с ним самим. На меня в то время особого внимания не обращали. Таскается за хранящим здоровенный туповатый безродный пацан, и ладно. Одним телохранителем больше. Тем более мне за охрану тела платить не надо было.

– Туповатый? – опять спросила Дорана.

– Женщины, – добродушно сказал Таладат. – Да, туповатый. Я ведь даже в школе не учился, в отличие от Дилы. Мы с материка, сбежали, когда началась очередная охота на магов. Наших родителей убили, а мы сбежали. Меня в школу не взяли, я был слишком большой и никто не хотел со мной возиться. Так, научили азам, чтобы я кому-нибудь по незнанию не навредил, и отправили на вольные хлеба. Дила была меньше и ее учили с однолетками. Вот. А меня взялся учить Каит. И Дилу тоже потом учил. Правда, она умнее, чем я, и никому умениями не хвасталась.

Таладат вздохнул и покачал головой.

– А может женщины иначе устроены, – сказал, весело улыбнувшись. – И им свои умения легче прятать. Я перед девушками стал хвастаться, так меня и поймали. Допрашивали еще долго. А что я мог сказать? У меня была клятва. И защита Каита. Так что все закончилось неплохо. Только на экзамены за цепью пришлось ходить… Так, не отвлекайте меня, слушайте дальше!

Неприятности, как это с ними чаще всего бывает, начались неожиданно. Причем, начались они с мелочей похожих на случайности. Сначала Леда, так звали девушку, которую Каит прятал в старом домике, споткнулась об камень на исхоженной туда сюда тропе. Об камень, которого там никогда не было. Девушка, восстановила равновесие, удивилась, осмотрелась и с ужасом поняла, что если бы упала, то наверняка покатилась бы с горы вниз. Очень уж неудачное место. Да и камень был не один.

Девушка убрала камни с тропы, решив, что их принесло мелким оползнем, и пошла дальше. Никому об этой случайности она тогда не рассказала.

Следующей случайностью стали забредшие на гору оборванные люди, которым на этой горе делать было совсем уж нечего. Беглецы с материка предпочитали отправляться в более людные места. Они потыкались в защиту домика и куда-то убрели.

Потом случился страшной силы ливень, чуть не смывший дом с горы. Причем случился он именно на эту гору. Ливень в городе признали ошибкой начинающего мага и даже никого не отправили проверить так ли это.

После ливня случались неприятности помельче, но Каит ждать, чем все закончится, не стал. Он перепрятал свою девушку, в труднодоступную долину, в которую сам попадал с помощью города, открывавшего туда что-то похожее на портал, который невозможно было отследить.

Вскоре после этого хранящий заметил, что за ним следят, стоит только ему отправиться куда-то в одиночестве. Продолжалась эта слежка долго, дольше трех лет. За это время Каита несколько раз пытались женить и периодически требовали от него ребенка для города. Мол, если даже его мать на это согласилась, которая все-таки женщина, то ему, мужчине, отказываться должно быть стыдно. Хранящий эти требования игнорировал, а самым упорным намекал на свою паранойю, которой кажется, что наличие детей развяжет руки тем, кому он сильно не нравится. Каита пытались убедить, что он нравится всем, но хранящий только отмахивался. Не нравился он в то время многим. А больше всего опекунам, которые сделали для него так много, а он даже не хочет поделиться секретами, скрывавшимися в книгах хранящих. Впрочем, тех, кому он нравился, было все-таки больше. Намного больше. Настолько, что Каит сумел стать главой Совета Великих. Самым молодым в истории города главой совета.

Следующие два года прошли тихо и спокойно.

А потом рядом с городом заметили собирателя, который появлялся то там, то здесь, но никакого вреда так и не нанес. Даже никто из талантливых детей не пропал. В городе о собирателе поговорили и успокоились. Мало ли почему он там бродил. Зато стал беспокоиться Каит, точно знавший, что кто-то в городе что-то от этого собирателя получил, что-то такое, что сразу же было использовано и что городу не удалось выследить по остаточным следам. Еще он подозревал, за кем пришел тот собиратель, и больше всего на свете хотел опять перепрятать свою жрицу смерти, но сделать этого не мог. Некуда было. Да и водить беременную женщину по горам или через порталы не самая лучшая идея. В горах, случись что-то, она бы даже сбежать не могла. Во втором случае вообще могло случиться что угодно. Пришлось ждать и терпеть, отправляя к Леде помощников и охранников и игнорируя вопросы о том, куда и почему эти люди периодически пропадают. Совет даже пытался загнать Каита под камень не позволяющий лгать, но он отложил это событие на год и пообещал допросить там же всех, кто за это проголосовал. Вот только с вопросами определится.

С Каитом несколько раз пытались вести душеспасительные беседы, в том числе и бывший опекун. Ему угрожали и намекали. Он в ответ напомнил, что является последним хранящим и намекнул, что принципиально не дал городу разрешение выбрать кого-то другого сразу же после его смерти. Каита ту же стали убеждать это сделать. Причем разные люди. Он делал вид, что не понимает зачем это нужно. Он ведь молод и собирается жить долго. Так что дети у него еще будут.

– Они даже меня предлагали в качестве наследника, – печально улыбнулся Таладат. – Думали, что со мной будет легче иметь дело, чем с Каитом. Даже почву стали подготавливать, вторым в Совете Учителей сделали, не спрашивая хочу ли я этого. Этот дом вручили, якобы за заслуги перед городом. В друзья набивались, всякие…

Мужчина замолчал и стал пить воду. Долго и вдумчиво, явно о чем-то размышляя.

– Что было дальше? – наконец не выдержал и спросил Хият.

– Дальше? – рассеяно переспросил Таладат. – Дальше было то, что отец тебе написал в письме. Ты счастливо родился. Целительница помогавшая в этом деле все засвидетельствовала и через пять дней отправилась домой. Ей на смену поспешила Дила и застала пылающий дом, мертвую Леду с семейным ритуальным ножом в руке посреди двора, практически разорванных на куски парней-охранников и возмущенно орущего младенца в лопухах под забором, охраняемого раненым псом. Судя по всему пес его туда и затащил, пока взрослые дрались. А тот, кто их убил, то ли не успел найти собаку и ребенка, то ли не счел нужным их искать. Впрочем, пока ребенок молчал, это было нелегким делом. Леда дитя всеми своими артефактами обвесила.

– Собака? – удивился Хият. Никакого пса Каит в своем письме не упоминал.

– Да, собака, – подтвердил Таладат. – Хороший был пес, умный, хоть и беспородный. Я его щенком подобрал и твоей маме подарил, чтобы не скучала. Она его дрессировала. Ты его должен помнить. Он здесь в доме долго потом жил и ты на нем катался. Опять вы меня перебиваете.

Таладат вздохнул, опять выпил воды и продолжил рассказ.

Дила нести куда-либо ребенка не решилась. Так и сидела в лопухах до вечера, пока не пришел Каит и не забрал всех в свой дом. Тела и их фрагменты он носил вместе с Таладатом. Леду они похоронили в саду. А парней потом «нашли» в другой долине и признались, что все это время следили за собирателем, опасаясь, что навредить городу он рано или поздно решится. Собирателя после этого даже искали, но так и не нашли.

Следующие полгода прошли странно. Каит ходил по городу такой мрачный, что к нему даже бывший опекун не решался подойти, только разнообразные девицы периодически пытались утешить. Ребенок, которого прятали в доме, потихоньку рос, показывать его кому-то, кто о нем не знал, Каит не собирался. А потом, в обычный солнечный день, хранящий подошел к Таладату и заявил, что умирает. Остановить это уже нельзя, даже если он передумает, поэтому необходимо придумать какую-то естественную причину для этой смерти.

Таладат в ответ наорал и узнал, что Каиту все попросту надоело. Но он не желает отдавать город людям, которые наверняка имеют отношение к тому, что собиратель нашел Леду, и собирается защитить от них своего ребенка. Остальное не важно. Даже месть. Хотя отомстить он сможет и после смерти.

Оказалось, Каит давно нашел в какой-то книге описание ритуала, с помощью которого когда-то вкладывали души в дома при строительстве. Тогда он удивился, убедился, что дома действительно живые, но так и не решился предложить кому-либо этот ритуал повторить. А теперь вот его разозлили достаточно для того, чтобы он захотел поставить всех на место. Раз и навсегда. Человеку это не под силу, даже хранящему. Любого человека можно убить, наплевав на последствия. Особенно неудобного человека. Особенно тогда, когда считаешь себя вправе претендовать на его место. А вот с городом ничего подобного не сделаешь, просто потому, что это будет совсем уж бессмысленно. Зачем разрушать то, что пытаешься у кого-то отобрать? А если кто-то все-таки решится разрушить целый город, его будет ждать сюрприз – город будет сопротивляться.

– Он решил дать городу разум, – сказал Хият.

– Он сам решил стать для города разумом, – подтвердил Таладат. – Каит что-то в том ритуале изменил, я не понял что. Твоя мама бы поняла, отец понимал, потому что она его учила, а все остальные как ни старались, так и не поняли.

– Отец тоже не понимал, – сказал Хият. – У него получилось не совсем то, что он хотел. Впрочем, похоже, получилось даже лучше. У города появился хранитель. Разумный и очень сильный. А я теперь где-то посередине между городом и хранителем. Если подумать, то город теперь мой меч, а хранитель щит.

– Будет сюрприз тем, кто попытается тебе угрожать, – широко улыбнулся Таладат.

– Да, будет, – подтвердил Хият, глядя на стол. – Почему вы решили вызывать существо из-за грани?

– Мы не решили, мы просто позволили, – сказал Таладат. – Не стали мешать одному самоуверенному мальчишке. Очень вовремя он решил продемонстрировать всем свое величие и заставить всех на коленях ползать. Так вот Каит и умер. Героически. Не дожив до допроса под камнем. Впрочем, допрос бы все равно никому ничем не помог, клятвы нарушать нельзя, особенно клятвы данные мертвым. А я разругался с советом и ушел под вопли, что в городе и так не хватает хороших магов. Вернулся я спустя год, с ребенком, которого мне Дила передала чуть ли не у стен города. Я тебе, Хият, кстати, не понравился почему-то. Так что в город мы вошли под твой плач, и успокоился ты только когда я отдал тебя Диле.

– Вы его два года прятали в этом доме? – удивилась Дорана.

– Нет, что ты. Мы его в одном селении прятали, далеко от города. У сестры одного из погибших в той долине парней. Когда Хията забрали, она тоже в город переехала, чтобы никто не заметил, что ее двойняшки стали удивительно похожи друг на друга, хотя раньше заметно отличались. Хорошо, что они с возрастом от этого недостатка избавились.

– Где эти двойняшки сейчас? – заинтересовался Хият, даже на стол перестал смотреть.

– Одна замуж недавно вышла. Вторая на следопыта учится. Любимая ученица Кояна, кстати.

Хият похлопал глазами и дернул себя за волосы.

– Вы меня под девочку маскировали?

– Ага, – широко улыбнулся Таладат. – Из тебя получилась такая милая девочка. Глазастенькая. Толстощекая. Ты тогда еще такой светленький был, рыжеватенький.

Ладай громко фыркнул. Видимо представил Хията в юбочке и с бантиком на макушке.

– Ладно, – сказал Хият. – Девочка, так девочка. А опекун отца живой еще?

– Мстить хочешь? – ласково спросил Таладат.

– Не знаю. Не решил пока.

– Не надо мстить, разве что между делом. – Таладат пристально посмотрел на Хията. – Не стоит оно того. Да и не так он и виноват. Каита ему отдали потому, что он был нейтральной фигурой. Иначе бы за него передрались. А то, что этот человек очень легко попадал под влияние кого не надо, так это его проблемы. Возможно, если бы не он, Каит бы вообще не дожил до совершеннолетия.

– Как этого человека зовут? – мрачно спросил Хият. – Я ведь и сам узнаю, вряд ли это тайные сведения.

– Тейка его зовут. Тейка. – проворчал Таладат. – Домзу Тейка. Тот самый, который ритуал для временного хранящего проводил.

– Он же придурок, – удивился Ладай. – Даже мой папаша его придурком считает. Придурком, которого не возьмут ни в один заговор из-за того, что его ничто кроме дурацких ритуалов не интересует. Ему даже платить не надо. Пообещать ритуал и…

– Потому он и стал опекуном. Его никто не воспринимал всерьез и не подозревал в желании захватить город. Зато все были уверены, что смогут на него влиять, как захотят. Они и влияли. То один, то другой, то третий. Делили последнего хранящего, делили, пока он не вырос, поумнел и стал самостоятельным. Думаю, Тейка лучший опекун из тех, кто мог Каиту достаться.

Ладай кивнул, а Хият хмыкнул.

– Ладно, – сказал упрямо. – Пускай будет лучшим. Тогда другой вопрос. Куда делись родители моего отца? Почему ему вообще понадобился опекун?

– Хороший вопрос, – похвалил Таладат. – Каит его тоже задавал. Кто был его отцом, так и не выяснил. А мать сначала не хотела с ним разговаривать, потом убила мужа и сбежала. А может и хотела, только ей не позволяли. Ее фактически заставили родить ребенка для города, а потом быстро устранили из жизни этого ребенка. У нее на тот момент не было ни семьи, ни влияния, ни какой-либо защиты. И она, честно говоря, была неумна. А еще слабая. Искала сильное плечо, на которое могла опереться. И нашла, на свою голову.

– Понятно, – сказал Хият. – Ладно, я подумаю, – пообещал, похоже, сам себе. – Хорошо подумаю и решу, что делать дальше.

– Подумай, – согласился Таладат. – Хорошо подумай. И постарайся как можно дольше не привлекать к себе внимание.

Хият кивнул. Он не будет привлекать к себе внимание. Пускай Тейка и дальше развлекается ритуалами, а совет страдает о хранящем, которого нет. Он в это время будет думать, выяснять и планировать. Да, а еще можно начать создавать ловушки. Так, на всякий случай. Мало ли как поведут себя те же советники, когда их обрадуют, что хранящий у города есть. Нужно быть готовым к их радости.

Еще одна печальная история

На следующий день, видимо додумавшись до чего-то ночью, Хият решил идти в родное селение деда Дораны. Чтобы найти отшельницу живущую в пещере и задать еще и ей несколько вопросов. Дорану он брал с собой, она там была и знала, что где находится. А Ладаю, Лиирану и Таладату вменялось всеми силами скрывать их отсутствие в городе.

Пока Хият путано и многословно объяснял зачем это все нужно, Вин тоже шел задавать вопросы. Человеку убедившему его в избранности и особенности. Для храбрости огневик выпил, из-за чего путь его был непрост и полон препятствий. То что-то под ноги попадало, то улицы и переулки куда-то пропадали, а потом вообще откуда-то взялась городская стена. Парень от огорчения пару раз ее пнул и сел, прислонившись к ней спиной. Решил отдохнуть, подумать и вспомнить правильную дорогу. Яркое солнце подогрело алкоголь в его крови, увеличило его силу и Вин уснул. Снился ему непростой разговор, кающийся собеседник и собственное величие.

Тоен сидел на чердаке дома Атаны в центре ритуального рисунка. Не просто так сидел. Он искал. Перебирал струны ведущие от человека к человеку и пытался найти среди них ту, которая будет звучать точно так же как город. Или очень похоже. Второе даже вероятнее, учитывая, что хранящий новичок и полностью настроиться вряд ли успел.

Сидел он так долго, наконец обнаружил что-то похожее и уже собирался вставать, когда струна пропала. Испарилась, словно ее никогда и не было. Словно ему показалось. То ли хранящего именно в этот момент убили, то ли он ушел из города, причем через портал.

Об этом следовало поговорить с Атаной. Кто как не она должен знать кто и когда пользуется портальной аркой, у кого в городе есть портальные камни, и существуют ли другие арки, кроме официальной городской?

– Нет, через ворота мы не пойдем.

Хият отрицательно покачал головой и широко улыбнулся Таладату.

Опекун печально вздохнул.

– Ладно, – сказал. – Если ты считаешь, что без разговора с какой-то сумасшедшей теткой не обойдешься, я покажу где она.

– Тетка? – удивился Лииран, размышлявший, как скрыть отсутствие в городе аж двух подчиненных хотя бы от той же Атаны. Особенно если они ей срочно понадобятся.

– Портальную арку, – объяснил Таладат и со вздохом встал. – Пошли, она в саду, в беседку встроена. Если не знать, ни за что не найдешь. Далеко через нее не попадешь, зато в неактивном состоянии даже поисковые артефакты ее не видят.

Беседка нашлась в самом заросшем углу сада. Причем, заросла она шиповником, так что пробираться к ней было тем еще удовольствием. Сжигать шиповник Таладат запретил, не забыв стребовать с присутствующих еще одну клятву, о том, что они никому не скажут о портальной арке.

Выглядела беседка непрезентабельно. Она была из какого-то белого камня, местами выщербленного и позеленевшего. Крыша прогнила и обвалилась вовнутрь, так что прежде, чем будить арку, пришлось вытаскивать наружу трухлявые доски и битую черепицу.

Портальная арка появилась как только Хият прикоснулся к камню и пожелал ее увидеть. Она соткалась из зеленоватого света, немного поколыхалась и вспыхнула желтым.

– Готово, – сказал Таладат. – Теперь девушке нужно представить место, куда вам нужно и вы именно там окажетесь.

– А обратно? – спросила Дорана.

– Если в течение двух дней придете в точку выхода, тут же перенесетесь сюда. Дольше след не держится.

– А если кто-то другой там туда забредет? – задала следующий вопрос девушка.

– Ничего не произойдет.

Таладат ей улыбнулся и подмигнул. Потрепал по голове задумчивого подопечного и посоветовал поспешить. Потому что в активном состоянии арку могут заметить.

Хият с Дораной поправили сумки, со всеми попрощались и пошли.

Вышли они возле заросших кустарником развалин. Хият споткнулся об камень, обозвал его и огляделся.

– Это с другой стороны от пещер. Просто тут очень редко кто-то бывает. Это, – она указала на остатки стены, – когда-то было домом одного чудака. Он считал себя великим магом и все время проводил какие-то эксперименты, вот его и заставили поселиться подальше от города. Как оказалось, не зря. Однажды его дом попросту разлетелся на куски. Крыша почти долетела до селения.

Хият кивнул.

– Мы можем либо обойти селение, но это будет долго либо идти через поселок, – сказала Дорана. – В первом случае, с одной стороны селения придется брести по оврагу с заболоченным дном, с другой все время оползни и обвалы случаются, как маги склон горы не укрепляют. Там даже горные козлы ноги переломают. С другой стороны, чужакам в селении не удивятся. Сюда часто приезжают за шкурками серых белок и за заготовками для амулетов из камень-дерева. Из-за этого камень-дерева поселок здесь и появился.

– Тебя узнают, – уверенно сказал Хият.

– Ну и пускай. Узнавшим скажу, что меня дедушка прислал за чем-то ему нужным. А ты за мной увязался.

Парень кивнул.

К поселку они вышли удачно. В двух шагах нашлась дыра в окружавшем селение заборе из бревен. Дыра была кем-то аккуратно выпилена, закрыта довольно тяжелым щитом и замаскирована колючими кустами. Дорана объяснила, что через эту дыру охотники носят шкурки, которые хотят утаить от главы поселения, считавшего, что всему должен быть учет и со всего нужно стребовать налоги. Где-то еще, по слухам, были подкопы, но где, девушка не знала. А дыру совершенно случайно нашел один из ее братьев, когда гостил у деда. И почему ее до сих пор не нашел тот самый глава селения для Дораны было загадкой. Может не особо хотел?

Выбравшись из кустов, Дорана повела Хията кратчайшей дорогой, по улице, пересекавшей поселок с одного конца к другому. Но совершенно забыла, что на полпути они попадут на базар, на котором продавались те самые заготовки. Хият товаром заинтересовался и они потратили уйму времени его рассматривая. Водник выбирал заготовки долго и вдумчиво. Вертел каждую в руках, нюхал, щелкал по ним пальцем и даже пытался грызть, на что продавцы смотрели совсем уж неодобрительно. Купил он в итоге с десяток мелких и две величиной с мужской кулак. Зачем они ему понадобились сказать отказался.

Следующей покупкой Хията стал дырявый овальный зеленый камень на кожаном шнурке, продетом в дырку. Этот камень Хият долго гипнотизировал взглядом, игнорируя разливавшегося соловьем бородатого мужика, пытавшегося всучить то колечко для девушки, то браслетик, то брошь из черненого серебра. Впрочем, камень он вручил именно девушке. Сразу же повесил ей на шею и, не сказав зачем, побрел дальше. Дорана так удивилась, что даже не сразу стала его догонять.

– Хият, что это? – спросила шепотом догнав.

Парень удивленно на нее посмотрел. Потом столь же удивленно посмотрел на камень.

– Ты не чувствуешь? – спросил.

– Что?

– То, что он твой. Он тебя звал.

– Звал? – ошарашенно переспросила девушка.

– Звал. Это старая вещь. Причем, старая вещь, принадлежавшая кому-то из твоих предков. Он так обрадовался, что ты к нему подошла.

Дорана похлопала глазами и осторожно спросила:

– Что мне теперь с ним делать?

– Понятия не имею. Но вещи с памятью игнорировать нельзя. Они порой лучше разных артефактов защищают или вредят, смотря в чьих руках окажутся и хотят ли в этих руках оставаться. Этот камень хотел к тебе. Так что будет помогать.

– Ага, – сказала Дорана. – А как?

– Понятия не имею. Думаю, никто кроме тебя разобраться не сможет.

Девушка вздохнула. Можно подумать, у нее куча свободного времени, которое можно потратить на камень. Но раз уж сам попросился в руки, то пускай будет.

Камень посветлел, словно очистился от пыли и грязи, но ни девушка, ни парень этого не заметили. Они, наконец, вышли с базара и поспешили дальше. Все-таки ни ей, ни ему не хотелось чтобы их отсутствие в городе заметили.

Возможно за это стоило благодарить каких-то богов или саму Удачу, но по дороге так и не попались те, кто мог узнать Дорану и заинтересоваться, что она делает в поселке, в то время, когда дедушка гостит у ее семьи в городе. Так что до ограды они дошли быстро и без приключений.

У ворот два вооруженных парня играли в «Поле». На выходящих за пределы селения Дорану и Хията они посмотрели мельком и без особого интереса.

– Теперь нам туда, – со вздохом сказала девушка, указав на гору с раздвоенной вершиной.

Карабкаться на эту гору ей не очень хотелось, непростое это дело. А до нее еще надо и дойти. По тропе петляющей между камней, ям, выкопанных кладоискателями, неизвестно чьих могил и куч мусора, выброшенного несознательными жителями. Правда, могло повезти и мусор сжег очередной выпрошенный в городе огневик, но вряд ли. В это время года ветер дует в сторону от селения и вонь до жителей не доносится.

Надежды на огневика не оправдались. И когда Дорана дотащила удивленно таращившегося на кучи отходов парня до подножия горы, ей казалось, что провоняться гилью и навозом успели и одежда, и волосы.

– Теперь я понимаю почему нас отправляли бороться с мусором, – задумчиво сказал Хият. – А в городе еще и рыба.

– Ага, – подтвердила Дорана. – Идем. Здесь подъем не самый легкий, но легкого к пещере нет. Наверное, она специально туда забралась, чтобы ее меньше беспокоили.

Дальше еле видимая тропа запетляла по горе. Местами она вообще пропадала под осыпавшимися камнями, потом появлялась и сворачивала к обрывистому месту.

– Это еще самый легкий путь, – пыхтела Дорана, заменяя этими словами рвущиеся наружу ругательства. – Ничего, выше будет легче, там склон, конечно круче, зато ровнее и ничего под ноги не лезет.

Хият шел молчаливый и задумчивый. Девушка решила, что он размышляет о том, как будет вести разговор с отшельницей. Ей самой это было интересно. Отшельницу она видела всего один раз, совсем маленькой и очень испугалась. У женщины с нечесаными патлами, одетой в мешком висящее на ней платье был совершенно безумный взгляд. Она шла, что-то бормотала и зыркала так, словно искала кого бы убить, зажарить и съесть. Дорана тогда сбежала, а братья потом посмеялись и повели ее на гору учиться храбрости. Но отшельницу они у пещеры так и не дождались. Первым пришел дедушка и погнал внуков вниз хворостиной, как гусят. Еще и ругался похоже.

– Дорана, а почему мы сразу у пещеры не вышли? – спросил Хият, до чего-то, видимо додумавшись.

– Я то место лучше помню, – призналась девушка. – Я тут была один раз, в детстве.

Хият кивнул и посмотрел вверх. Пещеру уже было видно и сидевшего возле нее человека тоже.

Отшельница словно ждала их сидя на камне. Взгляд у нее был все такой же безумный, зато губы улыбались и казалось, что она кого-то уже съела, вот и радуется. Дорана совершенно инстинктивно отступила за спину Хияту. Парень остановился и стал рассматривать немолодую женщину.

– Похожа, – вынес он вердикт.

– На кого? – спросила девушка.

– На портрет в коридоре.

Дорана попыталась вспомнить на какой именно портрет, но так и не смогла. Женщины на тех портретах были красивы и почти уродливы, горделивы, самоуверенны, величественны и совсем простушки. Но ни одна из них на эту безумицу не походила.

– Лейра, – обратился к женщине Хият.

– Дедушка, ты пришел ко мне, – тоном маленькой девочки отозвалась она.

Голос у тетки был хриплый и с тоном совершенно не сочетался. Прозвучало откровенно жутко, а Хият только улыбнулся.

– Я хочу у тебя спросить… – сказал водник, и безумная засмеялась запрокинув голову.

– Я знаю, что ты хочешь спросить. Я так давно жду, что спросишь. Я помню, ты мне говорил. Я должна была слушаться. А я…

Она всхлипнула и бурно разрыдалась.

Доране захотелось развернуться и сбежать. Как себя вести в такой ситуации она совершенно не представляла.

Хият же только кривовато улыбнулся и громко хмыкнул.

– Они меня обманули. Все! – заявила Лейра, перестав рыдать. – Обещали помочь и обманули. А что я могла? Они все ушли, бросили меня! Город не мог никого другого выбрать! Я не могла сама справиться, а они пообещали помочь, если я расскажу как.

– Помогли? – мрачно спросил Хият.

– Они у меня сына украли! – заявила женщина, словно не услышала его. – Говорили, что плата за помощь, и ничем не помогали. Потом сказали, что ребенок мне еще больше будет мешать, и не отдали. А я, что я могла? Я без ребенка не справлялась, а с ребенком было бы хуже. У меня голова болела, а он смеялся и говорил, что это тоже плата. За силу. И за мою глупость. Потому что учиться не хотела. Но я ведь не знала, что они все умрут и бросят меня одну!

– Кто тебе обещал помочь? – жестко спросил Хият.

Безумная замолчала и стала раскачиваться из стороны в сторону.

– Кто? – переспросила она так, словно пробовала это слово на вкус. – Они. Они все. Их много было. Ходили и ходили. Обещали помочь и не помогали. И ругались, что я сама виновата. А я не могла им те книги прочитать. Не могла. Я не видела, что там написано. А они говорили, что я бесполезна. Они все меня обманули. Даже Катен. Особенно Катен. Он кричал, когда я перестала слышать город. Кричал, что моего сына следовало убить и что я бесполезная. А потом он убил мою девочку. Говорил, что поможет, и убил. Они все меня обманули. Все. Но всех я убить бы не смогла. Они все сильные. А Катена смогла, за них всех. Они все убили мою девочку. Она такая красивая была. Реснички, щечки, ушки. Она «мама» умела говорить, а они ее убили. Они все.

Лейра сжалась в комок и стала поскуливать.

Хият вздохнул, посмотрел на Дорану и подошел к безумной совсем близко.

– Тихо, – сказал он. – Они тебя не найдут и не тронут. Они о тебе даже не помнят. Все хорошо.

– Хорошо? – переспросила Лейра.

– Хорошо, – подтвердил Хият. – Все хорошо. Тебя никто не найдет, потому что никто не ищет.

– Ты нашел!

Безумная обвиняющее ткнула в него пальцем.

– Я нашел, потому что мне надо, – серьезно сказал парень. – Мне надо узнать, кто отец твоего сына.

– Отец? – удивленно переспросила Лейра. – Мой дядя отец. Твой сын, самый младший. Ты не знаешь? Я так испугалась, когда та девочка ко мне пришла. Я не знала, что делать. И она не знала, но очень боялась. Говорила, что его убили, а я не поверила. Но она боялась. А они требовали ребенка. И я решила сказать, что он мой ребенок. Живот носила поддельный, девочку прятала. Так было нужно. Она иначе боялась. И я боялась. Я не знала что делать и как, я не училась. Ей тогда было так плохо. Я говорила, что ей надо в больницу, а она не хотела. Она боялась, что нашего сына убьют, потому что его не должно быть. Потому что она не их дочка. Она неподходящая мама для нашего сына. И мы прятались. А потом она выздоровела и ушла. Хотела быть рядом с нашим сыном. Цепь получила. Только ее все равно не взяли служить в тот дом. И в любовницы не взяли. Но она могла хотя бы на улице к нашему сыну подходить. Яблоки ему давала. Он очень любил яблоки, наш мальчик. Его яблоками можно было заманить куда угодно. Словно они хотели чтобы его кто-то заманил и убил. А она охраняла. Она хорошая. А Катен запретил пускать ее в наш дом.