Текст книги "Шепчущие тени (СИ)"
Автор книги: Татьяна Дивергент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 4
Хотя Анна неизменно выбиралась раз в год к морю, она не любила юг, вернее, тяжело переносила зной. Признавалась подругам, что чувствует себя в жару «настоящей квашней», и никакие внешние красоты не заставят ее высунуть нос из номера, где работает кондиционер.
Но Чернореченск был северным городком, и Юлька, приглашая сестру к себе в гости, напоминала, чтобы та не забыла теплые вещи, плащ и зонтик. Удивительно, но у Юльки никогда не возникало желание выбраться из этого «мокрого угла».
Анна помнила сестру в детстве – дерзкую, легкую на подъем казалось, Юлька хочет одновременно побывать везде – и все на свете увидеть…А вот поди ж ты – она прижилась в своем Чернореченске и не хотела уезжать из него даже ненадолго.
– Чем тебя околдовал этот город? – дивилась Анна.
Юлька кивала – мол, верно, околдовал. И теперь, собираясь в дорогу, Анна снова и снова просматривала в сети фотографии и карты. Ей хотелось понять…. Вот эти улицы, местами заросшие травой… Дома из потемневшего дерева… Что здесь манило Юльку?
К большому сожалению Анны добираться удобнее было поездом, чем автобусом. Поезд проходил через Чернореченск один раз в день, под вечер, и железнодорожная станция была в самом центре городка.
Автобусом же можно было добраться сюда только с несколькими пересадками – пригородными рейсами, на которые не купишь заранее билет, где обычно суета, давка и кто–нибудь непременно вызверится на собаку.
Гостиница в Чернореченске имелась всего одна, не считая сезонной турбазы в пригороде. Двухэтажная гостиница, судя по фотографиям, построена была еще в советские годы, и с тех пор мало изменилась. Называлась она «Медвежья лапа», и при ней имелось кафе с тем же названием. Забронировать номер Анне удалось без всякого труда. Она подумала, что постояльцев в «Медвежьей лапе» – раз, да и обчелся. И неудивительно. Номера тоже были – как из минувшей эпохи. Крашеные стены, металлические кровати, удобства – в конце коридора.
Анна забронировала номер через «Букинг», а потом еще позвонила в гостиницу и уточнила – не возникнет ли проблем, если она приедет с собакой? Женщина на том конце ответила ей как старой знакомой:
– Да никому вы не помешаете? Мы рады, мы ждем…
Вечером, когда сумка была уже собрана, Анна сказала Канту:
– Ну что, друг, сорвался у нас с тобой отпуск? Вместо того, чтобы нежиться у моря, есть абрикосы и черешни – будем заниматься расследованием неизвестно чего… Но что ж делать – видел, какое нам пришло письмо?
Анна держала конверт, показывала его собаке. Она привыкла обращаться с Кантом так, как будто пес все понимал. Но сейчас Кант повел себя не как обычно. Он не внимал хозяйке, не смотрел на Анну своими умными и немного печальными глазами – но обнюхал конверт и слегка зарычал. Анна первый раз в жизни слышала, как ее собака рычит. И слегка растерялась:
– Тебе не хочется туда ехать? Мне это тоже будет трудно, поверь….
Анна не знала, заживет ли когда–нибудь ее душевная рана настолько, что она сможет ходить по местам, где ходили Юлька и мама, прикасаться к вещам, с которыми связано множество воспоминаний – и не чувствовать при этом боли?
И сейчас поездка туда, где провела свои последние дни сестра, представлялась Анне тяжелым испытанием.
Кант же смотрел на письмо, как на что–то одушевленное, и продолжал тихо рычать.
– Это ты зря, – Анна потрепала его по загривку, – Юлька была…. Она была хорошая, очень… Вы бы друг другу понравились.
…Поезд уходил поздним вечером. Ехать предстояло меньше суток. Когда Анна вошла в вагон – ее попутчики уже устроились на ночь. У Анны было нижнее место, и сначала она решила, что ошиблась купе. На одной нижней полке спал мальчик лет трех, а на другой устроилась его мать, которая, видимо, ждала столкновения с возможным попутчиком, так как сразу подняла голову и вызывающим шепотом, опустив «здравствуйте», бросила:
– Не уступлю!
– Что? – не поняла Анна.
– Мне надо смотреть за ребенком. Я не полезу наверх. Что хотите делайте – я не встану, хоть начальника поезда зовите…
Сколько раз Анне попадались статьи в интернете– против воли, специально она их никогда не открывала. Но эта война «нижнеполочников» с «верхнеполочниками» лезла буквально изо всех щелей. Даже поверхностно знакомиться с этими склоками Анне было неприятно. И вот теперь она сама оказалась – так сказать, в эпицентре.
– Но у меня собака, – попробовала нащупать почву для компромисса Анна, – Как же мне залезть наверх? Бросить ее внизу?
– А с собаками – вообще в поезд нельзя! – молодая мать, кажется, даже обрадовалась, – Вас так и так проводник высадит. А в наше купе – так тем более нельзя, у сына аллергия…
– Но зачем же вы брали билеты в вагон, где можно с животными?…
Анна почувствовала, что женщина вот–вот возвысит голос, и махнула рукой. Время – почти полночь, не раздувать же скандал, не поднимать на ноги половину вагона…
Кое–кто из знакомых назвал бы Анну «терпилой». Она еще сходила к проводникам, где выяснила – свободных мест нет, переселять ее с собакой некуда. По уставшему лицу проводницы видно было, до какой степени ей сейчас не хочется идти разбираться, ругаться с пассажиркой.
– Послушайте, – предложила она Анне последний вариант, – Сейчас сезон такой, поезда идут набитые.юю Но в соседнем вагоне, в «СВ»….там есть в одном купе…….Короче, там мужчина едет. Я его спрошу – если он не будет возражать….Пойдете в «СВ»?
– Думаете, он согласится? – спросила Анна с почти безнадежной интонацией.
В конце концов, люди переплачивают за «спальный вагон», чтобы ехать с комфортом и, вполне возможно, там окажется очередной собаконенавистник.
Но, к удивлению Анны, все устроилось быстро. Ее новый сосед еще не спал. Более того, он, кажется, и не собирался ложиться. Возрастом примерно ровесник Анны, он лишь кивнул, когда она вошла в сопровождении проводницы, а после продолжал смотреть в окно с видом одновременно сосредоточенным и отрешенным.
– Может, чаю? – предложила проводница.
Ей хотелось еще что–то сделать для Анны за то, что та оказалась не скандальной теткой.
– Нет–нет, спасибо, ничего не надо… – Анна старалась как можно меньше обременять своим присутствием соседа, – Мы сейчас ляжем…
Когда проводница ушла, Анна указала Канту его место, и старый пес послушно опустился на него, а через пару минут уже чуть слышно посапывал.
– Мы вам точно не помешаем? – на всякий случай еще раз уточнила Анна.
Мужчина отвернулся от окна и посмотрел на нее. Не такими Анна представляла себе людей, регулярно покупающих билеты в спальный вагон. Скорее, ее попутчика можно было представить путешественником, из тех, кто из одной экспедиции отправляется в другую. Худощавый, дотемна загоревший, бандана на голове, на плечах легкая куртка…Внимательный взгляд…Анна подумала, что под полкой у ее попутчика, наверняка спрятана не сумка, а видавший виды рюкзак.
– Он до утра проспит тихо, – торопилась Анна, – Может только будет немного похрапывать.
Она извинялась за Канта и, наверное, в глубине души все–таки была терпилой. Но мужчина только плечом повел – мол, ерунда…
Когда Анна среди ночи проснулась, ее попутчик все так же сидел и смотрел в окно. Она сама удивилась тому, что решилась спросить:
– А вы почему не ложитесь?
За этим таилось – все ли нормально? Не плохо ли вам? И попутчик это понял. Он мог не ответить ничего, но сказал просто:
– Не спится…
– Завтра в Чернореченске мы выйдем, и тогда…
– Я тоже еду в Чернореченск.
Вот теперь он внимательно смотрел на нее, даже в темноте она чувствовала этот острый взгляд.
– А вы–то что там забыли? – спросил он.
Это прозвучало почти грубо, и Анна готова была обидеться. Сформулируй он вопрос как–нибудь иначе, она рассказала бы ему про сестру, и про то, что вовсе не собиралась в этот маленький, Богом забытый городок, если бы не странное письмо. Но на такое хамство нельзя было отвечать откровенностью, и Анна ограничилась коротким:
– По делам.
– Да бросьте! – не поверил он, – Туда не ездят просто по каким–то чертовым делам! Тем более сейчас. Разве что вы скажете, что обернетесь за пару дней.
– А, простите, вам–то – что до этого?
Те, кто знал Анну, заметили бы, что она непривычно резка, но ее попутчик не обратил на это внимание.
– Два, максимум – три дня, – сказал он, не спуская с Анны взгляд, – И чтобы после этого вас там и духу не было.
Глава 5
Анна помолчала. Недолго. Пару секунд.
– Невежливо, – сказала она затем.
Но ее спутник не стал извиняться.
– Тогда расскажите, что вы там собираетесь делать? Только не надо мне впаривать красивые сказки, что вы художник или писатель и собираетесь в Чернореченске создавать свою нетленку. Или, что вы там… историк, пишете диссертацию на местном материале, и вам нужны архивы…
– А почему вы называете это «сказкой» и не готовы поверить в такую версию?
– Потому что подобного там не было никогда. И не будет. Маленький городишко, в котором совершенно нечего смотреть, и который неспособен подарить вдохновение….Господи, а в эти дни от него вообще лучше держаться подальше.
– А вот я вам в чем–то готова поверить, – Анна так внимательно смотрела на своего собеседника, точно по лицу его хотела прочесть то, что он ей не договаривает, – В смысле – насчет предостережения. В этом городе у меня умерла сестра.
– Как? – быстро спросил он.
Было время, когда Анна вообще не могла говорить на эту тему – горло сразу перехватывала судорога. Но с момента, когда ушла Юлька, прошло уже несколько лет. И Анна научилась, не скрывая правду, облекать ее в короткую сухую форму. Эти несколько предложений можно было произнести на одном дыхании. Только бы он не начал расспрашивать…
– Но почему именно теперь? – допытывался ее спутник, – Как я понимаю, вы не верите в официальную версию, считаете, что сестра была слишком молода для сердечного приступа. Зачем тогда вы выжидали все эти годы? Не было сил разбираться с этим раньше?
Он почти попал в точку. Более того, мама умоляла Анну эти силы найти. Мама, которая в общем–то была фаталисткой, на этот раз не желала смиряться с «кармой» или удовольствоваться тем, что – если в этой истории есть виновные – Бог их накажет. Мама умоляла Анну искать правду. Но уступчивая, в общем–то, дочь тогда в первый раз сказала твердо: «Нет». Браться за подобное дело – это все равно, что вставать на качели. Сегодня есть надежда, а завтра – нет, сегодня открылись новые обстоятельства, и кажется – кончик клубка у тебя в руке, и вот–вот ты его размотаешь. А завтра – нитка неожиданно оборвалась и клубок укатился. Мама бы этого не вынесла.
– На днях мне пришло письмо, – просто сказала Анна – От сестры…
– Она написала вам перед тем, как… И кто–то это письмо вам недавно переслал? Что же в нем было такого, что вы сразу собрались в дорогу?
– Давайте уже познакомимся, – предложила Анна, – А то я даже не знаю, как к вам обращаться… Это купе нас соединило, во всяком случае, еще на несколько часов.
Она представилась. Ее попутчика звали Михаилом.
– Понимаете, – вернулась Анна к разговору, – Если бы оно было старое, это письмо… Листок, который хранил у себя кто–то из знакомых, а потом переслал мне…Но адрес, адрес на конверте тоже написала Юлька! И сам текст. Пусть там всего одна строчка, но ее я тоже не могу понять.
– Оно у вас с собой? Это письмо? – Михаил, не дожидаясь ответа, уже протягивал руку, – Конечно, с собой. Дайте…
– Вы тоже эксперт–криминалист?
Анна не шутила. Просто спрашивала. Может, Михаил тоже имеет отношение к ее профессии…Такое случается. В одном купе сводит судьба.
– Я просто кое–что знаю. Нет, не про вашу сестру. Но покажите мне, что она написала…
Анна пожала плечами, открыла сумочку. Там мало что помещалось, в этой дамской сумочке. Сложенный вдвое конверт лежал рядом с паспортом. Анна положила его на стол, разгладила ладонью.
– Я не отдавала его на экспертизу, может, и напрасно. Не знаю, поймете ли вы меня, я просто знаю, что это Юлькина рука. Мы же близнецы, мы всегда чувствовали друг друга…И вот эту букву «д» со сломанным хвостиком– я больше не видела, чтобы кто–то так ее выводил…
Михаил кивнул – это было одновременно и согласие, и знак, чтобы она достала листок из конверта. Анна достала, развернула.
– «Они нашли меня – не верь теням»…Вот этого я не поняла. Если бы речь шла только о первой части фразы….Тут можно было бы искать злоумышленников, копать дальше….Например, искать, может у Юльки были долги? Или она кому–то перешла дорогу…Но причем тут тени?
– Разве вы не видите? – Михаил поднял на нее глаза, у него они были черными, глубоко посаженными, – Что сестра прямо предостерегает вас идти ее путем? Разве можно бороться с тенью? С тем, чего нет – в материальном смысле?
– Господи, да что это за тени⁈ Вы или все–таки решите, что со мной можно говорить по–человечески, без загадок – или давайте оборвем этот разговор. Еще можно немного поспать, скоро уже рассвет. А завтра… мне много всего предстоит…
– Вы как–то по–особенному упомянули криминалистов… Уж не сами ли вы…
Анна кивнула. Она удивлялась тому, что продолжает этот разговор. Можно было давно оборвать его. В конце концов, она не обязана ни с кем быть откровенным. А Михаил отнюдь не был обаятельным красавцем, перед которым трудно устоять.
– Я с большим уважением отношусь к вашей профессии, – продолжал он, – Не сомневаюсь, что вы смелый человек, и раскрываете сложные преступления. Что вы качаете головой?
– Ни смелости, ни особых талантов у меня нет. Но эту историю с Юлькой и письмом от нее я бросить не могу. Тогда мы с мамой спустили эту историю на тормозах, мама была на грани инфаркта, надо было вытаскивать ее. В полиции нас заверили, что никаких следов насилия….Ничего такого не найдено, и мы просто постарались это пережить. И ведь все равно у мамы это не получилось. До самой своей смерти она уже не стала прежней,
Михаил смотрел на нее все так же, словно гадал – продолжать этот разговор дальше или нет.
– Вы привыкли жить без сестры?
– Что это значит? Разве к этому можно привыкнуть?
– Ну обтерпелись же как–то…Тогда, если никаких других дел у вас в Чернореченске нет – переночуйте в гостинице, и на другой день с утра– ведь этот же поезд пойдет обратно – возвращайтесь домой. Поверьте – вы выбрали очень нехорошее время для своего расследования. Вы ничего не узнаете нового – даже если снова пойдете в полицию, найдете того следователя, который тогда работал по вашему делу… Вы ничего не узнаете, зато можете попасть в очень большую беду. Этот маленький провинциальный городок в эти дни станет последним местом в мире, в которое я посоветовал бы кому–нибудь приезжать.
Анна помолчала, ожидая, что Михаил еще что–нибудь скажет. Но он молчал.
Тогда она начала сама:
– Люди…у меня есть знакомые, которые что–то знают обо всем этом. Просто тогда у меня не было сил их выслушать.
– А что они хотели вам рассказать? – Михаил не сводил с нее глаз.
– Про какой–то цикл… Про то, что колесо поворачивается, и все начинается сначала… Пусть мне тоже как–то невнятно и сбивчиво все объясняли… Тогда я не смогла этого выслушать, а теперь – я у них допытаюсь.
Ее попутчик тихо выругался. Он опять–таки не извинился, но, когда снова заговорил с Анной, изменился уже сам его тон, Михаил как будто смирился с происходящим.
– Где вы собираетесь остановиться? – спросил он, – У своих знакомых?
– Нет. Я не хочу никого обременять. Мало ли, на сколько дней мне придется там задержаться… Я буду жить в «Медвежьей лапе».
Он задумчиво покивал.
– Значит, мы будем с вами соседями.
– А вас–то, – спросила Анна, не сумев скрыть совсем легкой – как дуновение – язвительности, – Вас–то что повлекло к это «страшное место»? Да еще в самые поганые – по вашим словам – дни? Если вы собрались снимать комнату в гостинице, значит, вы не местный, и нет родственников и друзей, которые бы вас приютили?
– Можете считать, что я исследователь. Долго собирал материал, и слово «тени», во всем, что касается этого города – для меня не пустой звук.
– Но информацией со мной делиться, как я понимаю, вы не собираетесь?
– Придется, – сказал Михаил, – Иначе вы обязательно что–нибудь натворите.
– Я вроде бы взрослый человек…
Михаил пропустил ее замечание мимо ушей.
– Давайте договоримся так. Я сказал, что у вас есть пара дней. Вы можете обходить своих знакомых. Расспрашивайте их, слушайте, что они вам скажут…Вечером мы будем с вами встречаться в гостинице. Я тоже кое–то расскажу. Но об одном мне нужно предупредить вас прямо сейчас. Если в рассказах ваших знакомых промелькнет такое название – Пустой остров…Или кто–то из местных его при вас упомянет. Вы никогда – и ни в коем случае – не отравитесь туда одна. Это я даже не о вас сейчас думаю. По незнанию вы можете принести очень большую беду.
Глава 6
Когда поезд остановился в Чернореченске – шел теплый летний дождь. Маленькая железнодорожная станция – «стекляшка» только на то и годилась, чтобы спрятаться в ней от непогоды. Анна мельком бросила взгляд внутрь – даже киосков там не было, только лавочки вдоль стен, и окно, за которым кассирша продавала билеты.
На всех вокзалах мира крутятся таксисты, во всяком случае – когда прибывают поезда. Но тут и таксистов не было. Станция была не на окраине, ее окружал город, вот и автобусная остановка… Впрочем, тут и пешком не составляло труда дойти, куда тебе нужно.
Цвел жасмин. Белые цветы затмевали чистым первозданным великолепием темно–зеленую листву. Крупные капли на цветах, на листьях…
Анна подумала, что у всех цветов есть два запаха. Один – теплый и сладкий – в летний зной. Другой – тонкий и чуть прохладные – в дождь и грозу. И парфюмерам следовало бы непременно придумывать особые духи – «Жасмин после дождя», или «Розовый ливень»…
Дождь– эта святая вода природы – щедро кропил мир. Анна подставила быстрым каплям лицо.
Они с Михаилом шли в гостиницу. Сумка у Анны была не тяжелой, женщина несла ее без усилий. Кант тихо трусил на поводке, и Анна приноравливалась к его стариковской поступи, так что Михаил временами опережал их с собакой, но ненамного – на два–три шага. Они не разговаривали друг с другом, каждый погрузился в свои мысли.
Деревянная гостиница в жизни выглядела красивее, чем на фото. Два этажа, темное дерево, золотистая отделка, полукруглые балконы–башенки…За стойкой сидела совсем молодая девушка, и Анна подумала, что по телефону разговаривала не с ней, та, судя по голосу, была постарше.
– Вам один номер? – спросила девушка, беря у Анны паспорт.
– Нет, – они с Михаилом ответили едва ли не в унисон.
Девушка оторвалась от документов, подняла на них глаза и – настолько вняла их решительным словам – что дала им номера даже на разных этажах. Михаилу – на первом, Анне – на втором.
– А где у вас можно поесть? – спросил Михаил, – Ну, чтобы не ходить далеко?
– У нас есть кафе, – девушка чуть замялась, – Только цены там… ресторанные. Продовольственный магазин через дорогу, там есть кулинария…
Она еще что–то объясняла, но Анна была довольна уже тем, что с Кантом не возникло никаких проблем. Девушка лишь скользнула по нему взглядом
Михаил взглянул на деревянную бирку, в которой был прикреплен ключ. Анна держала ключ, бирка свисала, а на ней – крупно – был написан номер.
– Двадцать четвертый. Я зайду к вам часов в девять вечера? Поговорим….
Анна только плечами пожала.
Номер оказался неожиданно хорош для провинциальной гостиницы. Что–то было в нем – то ли от охотничьего домика, то ли от сказочного…Но Анна не отдала должного своему новому пристанищу. Постель была застелена ярким лоскутным одеялом, Анна бросила на него сумку и взялась за телефон.
– Ольга Петровна, я – сестра Юли, вашей бывшей соседки. Благодарю вас, очень тронута соболезнованиями, тем, что вы не забыли сестренку. Мне хотелось бы с вами встретиться и поговорить. Вы можете меня принять? Да, можно прямо сегодня. Выпью только кофе, потому что я с дороги – и приду. И еще… вы не боитесь собак?
Кафе тоже было стильное – пол посыпан опилками, бревенчатые стены, светильники в форме фонарей…Кофе принесли в маленькой чашечке, но крепким он был настолько, что у Анны сразу зашлось сердце.
А вот чтобы найти дом, где жила Ольга Петровна, пришлось поплутать. У сестры Анна была всего лишь дважды – один раз приезжала к Юльке, к живой, и второй раз – они с мамой ее забирали. Анне оглядывалась и ей казалось, что с тех пор все здесь изменилось. Она пыталась ориентироваться по тем приметы, что врезались в память.
Маленький парк. Статуя Ленина, сосны…Даже дорожек нет – утоптанные тропинки. Клумбы заросли бурьяном, а калитка совсем заржавела и поскрипывает на петлях.
Напротив – это же был магазин, где торговали всем – начиная от садовых шлангов и заканчивая пирогами. Почти сельпо… Вот оно – это потемневшее от времени здание, только теперь на нем вывеска «Похоронный дом»
И дома вокруг, эти старые деревянные дома…. Кажется, их было больше, стояли они гуще… Ах, вот в чем дело… некоторые из них уже снесли, а другие – готовили к сносу.
Анна зашла в дом – соседний с тем, где жила Ольга Петровна. Она сама не могла бы объяснить – зачем это сделала. Дом еще стоял, но уже был разорен. Жильцов выселили, и кто–то хозяйственный разобрал полы, вынул рамы….Дом отдавал последнее, что еще могло пригодиться людям.
Анна поднималась по узкой деревянной лестнице, по крутым ступеням, хотя боялась, что проломятся они под ногой. Здесь, на втором этаже, уцелело больше – в комнатах висели старые пыльные люстры, в окнах сохранились стекла, осталось и кое–что из мебели, что жильцы не захотели брать с собой в новые квартиры.
Анна увидела комод с выдвинутыми ящиками. Внутри лежали газеты Бог весть какого года… и пачка писем, перевязанная бечевкой. Почерк был крупный, твердый. «Я не думала, что это снова повторится….» – выхватил взгляд. Анна безотчетно положила письма в свою сумочку. Дома она и книги домой тащила, если кто–то их складывал возле мусорного контейнера. Не могла оставить на улицу, брошенными, точно речь шла о живых существах.
Кант терпеливо дожидался хозяйки внизу. То ли он решил, что не осилит крутые ступени, то ли просто решил не тратить сил.
А вот следующий дом был уже тот, где жила Ольга Петровна. Наверное, его тоже наметили под снос, но не трогали пока, он держался таким островком, каким и прожил много лет. Девичий виноград разросся и лег на стену причудливой фигурой. Издали посмотришь, и кажется – старик отшельник поднял руку с фонарем. Пахло жареной картошкой – запах оседлости. Кант повел носом.
– Отсюда пойдем в гостиницу, и я тебя покормлю, – пообещала Анна.
Она разговаривала с псом почти на равных, почти не сомневаясь, что пес ее понимает.
Ольга Петровна постарела за те годы, что прошли после Юльки. Анне помнилось, что соседка была выше ростом, и волосы в ту пору седина лишь тронула, а сейчас не осталось ни одной темной пряди. Халат, подвязанный поясом и слегка шаркающие шаги. Соседка открыла дверь – и Анна сразу поняла: картошку жарили здесь.
– Ах, деточка, – сказала Ольга Петровна, точно не с Юлькой, а с Анной была знакома много лет, – В какое нехорошее время ты приехала….
Она покачивала головой, и Анне нужно было сделать вид, что фраза вызывает у нее недоумение и спокойное любопытство – мол, что такое? Что за плохое время? На улице – лето, у людей – отпуск, собралась и приехала.
– Входи, – и Ольга Петровна даже за руку взяла, и повлекла внутрь так решительно, словно не на лестничной клетке стояла гостья, а «в полях под снегом и дождем».
В этом доме Ольга Петровна прожила всю жизнь. Анна сидела в гостиной, на диване, и будто перенеслась на десятилетия назад. Эта фигурка балерины за стеклом в «стенке», эти сувениры с юга – ракушки и кораллы на подставке – воспоминание о давней счастливой поездке. Хозяйка хотела накормить Анну, но то, что она рассказывала, отбило у гостьи всякий аппетит.
– У меня все время такое чувство, что мы живем на краю, – говорила Ольга Петровна, – Вот знаешь, есть дома на краю тайги, где водятся хищные звери. Или на берегу моря, где бывают цунами. Ну, не странно ли, Анечка? Маленький северный городок, ничуть не туристический… У нас должно быть спокойно, а вместо этого…
– Что вы имеете в виду, говоря «на краю»?
Но Ольга Петровна опять заговорила загадками.
– Знаешь, есть города… села, которые… родина чего–то. Ну там, хохломская роспись, палехские шкатулки, тульские пряники. А у нас – родина потустороннего. В прошлый раз я хотела тебе об этом рассказать, да тебе не до того было.
– Может быть, вы теперь объясните?
Ольга Петровна несколько секунд будто собиралась с духом, или обдумывала – с чего лучше начать.
– Раз в несколько лет к нам приезжают люди, – наконец осторожно заговорила она, – Если посмотреть со стороны – это похоже на некое религиозное паломничество. Люди, в основном, молодые, семьей не обремененные. Кто–то снимает квартиру, кто–то останавливается в гостинице. Но собираются они все – в определенную ночь – на Пустом острове.
– Где?
– Есть у нас такой островок посреди реки. Там еще стоит старая–престарая каменная мельница. И там они проводят что–то вроде обряда. Что и как – этого тебе никто кроме них не расскажет. На другой же день все они разъезжаются. Но только если перед этим к любому из них подойти – он тебе и от твоего усопшего родственника привет передаст, и расскажет, что с тобой дальше будет. То есть, после этой ночи, после этих обрядов – все они становятся такими вот…предсказателями. И несколько лет после этого, благодаря их способностям, деньги к ним рекой текут… Но только к той поре, когда наступает следующая ночь, никого из них в живых уже нет.Говорят – тени за ними приходят. Оттуда….
– Да что ж это за ночь? – не выдержала Анна.
– Эта ночь бывает в те годы, когда случается не двенадцать, а тринадцать полнолуний…И вот, если в одном месяце полнолуние наступает – два раза, в начале, и в конце, то на второй раз – это как раз она, та самая ночь. А «плохое время» – это то, что до не осталось всего несколько дней.
