Текст книги "Из-под снега (СИ)"

Автор книги: Татьяна Чоргорр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

– Не у нас – только у Среднего. Старший счёл затею опасным бредом, на этом они и стали врагами. Хранитель знаний Нельмара кое-что рассказал Среднему про орбиты светил, и как мудрые в древние времена пытались подправить путь Голкья вокруг Солнца. Чтобы наш мир стал немного теплее. Именно тогда вместо Камней-одинцов на Голкья начали зачаровывать круги, и мудрых посвящали гораздо больше, чем было кланов. Однако, видимо, старейшие что-то напутали в расчётах. Лето становилось всё жарче, но короче, а зима – холоднее и длиннее. С величайшим трудом тогда остановили перемены к худшему и всем Советом порешили оставить, как есть. Только Средний считал себя умнее всех! Он уверил самого себя и некоторых глупцов, что мудрым попросту не достало силы, а вовсе не знаний и точности расчёта. Известно, что Зачарованные Камни могут давать в сотни раз больше, чем мы берём. Но если посвятить каждого второго-третьего одарённого, чтобы воспользоваться всей этой силой, наши кланы попросту вымрут. Средний искал, как обойтись без отсечения родовой ветви, и кое-что придумал…

Слушая описание извращённого, живоедского ритуала, Вильяра чувствовала, как у неё без ветра шевелятся волосы. Латира сжал губы и гневно сверкал глазами из-под нахмуренных бровей. Но мудрые изо всех сил сдерживались. Слушали молча, не прерывая откровенную речь брата по служению. А Наритьяра всё говорил и говорил, торопливо, будто в последний раз. Собеседников он опасался всё меньше, но от застарелого, въевшегося в кости страха, от привычки молчать, против которой он шёл, как против ветра, его корёжило и воротило.

– Да, Старший Наритьяра признал, и хранитель знаний Нельмара подтверждает, что такой ритуал может быть действенным. Но испытать его на ком-то живом Средний, кажется, не успел. Не пошёл в открытую против строжайшего запрета наставника. Старший рассуждал, что неодарённые – воистину, сор среди охотников, но если принести их в жертву, такая потеря тоже ударит по кланам слишком сильно, а главное, расколет даже Наритья. Средний долго не решался на последний шаг. Исподволь он готовил, воспитывал своих избранных живоедов. Лишь когда в угодьях Вилья всё задуманное Старшим пошло кувырком, когда наставник дал явную слабину, вот тогда Средний рискнул и выступил.

– А что было задумано-то? Расскажи?

– Дни, когда всё решалось, я провёл в угодьях Наритья. Старший и Средний совещались здесь без меня, потому я не постиг все тонкости их замыслов и расстановку предстоящей большой охоты. Старший желал так или иначе погубить тебя, Вильяра, а в твоих угодьях учинить большую усобицу и буйство стихий. Тебя, Латира, он собирался не просто убить, а посмертно выставить зачинщиком всех беззаконий. Бродячие архане и отщепенцы из Наритья, по замыслу Старшего, должны были погромить дома вдоль тракта и скоро сгинуть. В действенность их клятв наставник не то, чтобы не верил, но мёртвые грабители, убийцы и живоеды молчат надёжнее заклятых. Старший навёл бы здесь порядок на правах недавнего временного хранителя Вилья. Навёл быстро и сурово, а потом взялся бы учить нового Вильяру. И на два-три года клан Вилья – в полном его распоряжении. Купцы Наритья снова хозяйничали бы здесь, а может, уже и поселенцы потянулись бы на родину предков. Нари Голкья – жирная добыча!

Вильяра не выдержала, ругнулась щурами. Нимрин, даром, что чужак, угадал всё в точности! Глянула в сторону воина – хранитель знаний рассказывал ему про Камни, показывал их на всей Голкья, заодно уговаривал спеть за мудрых. А самого-то Нельмару в круг пускать уже боязно, да и Наритьяру, хотя он моложе и целее. Оба не только пели в свой черёд, но постоянно вели и направляли остальных поющих. Вот как ни зла была мудрая на Наритьяр, а на рыжего сейчас злиться не могла: слишком напомнил он вдруг и видом, и повадкой несчастную дурочку Мули. Вот как такая одарённая колдунья не учуяла стрелка в скалах? Но вспомнив племянницу, Вильяра всё-таки разозлилась и мрачно вопросила:

– Мудрый Наритьяра, ты говоришь, тебя здесь не было, и ты ничего толком не знал. А кто мешал мне петь великую песнь против «проклятья пурги»? Не ты ли?

Отпираться он не стал:

– Я. Увы, тогда Средний уже призвал меня, и я… В общем, я не смог ему не подчиниться… «Проклятье пурги» было ещё задумкой Старшего, с расчётом свалить запрещённую ворожбу на Латиру. Только когда Средний запел «проклятье», Старшего-то, скорее всего, уже не было в живых. А потом Средний начал раскачивать «качели смерти» и объяснил мне, что я должен делать, чтобы Голкья не погибла раньше времени. Пел он только сам, но ему нужен был напарник, который постоянно слушал бы стихии и направлял его усилия. Он очень подробно рассказал мне, как работает заклятье. Впервые в жизни я услышал от него, что я чуткий, внимательный и умный. После него, несравненного – лучший ученик нашего наставника. Мол, потому он и выбрал в помощь меня, а не кого-то другого. Луну назад я свой левый глаз отдал бы за такую похвалу, а тут уже – правый, лишь бы её не слышать. Я в последний раз попытался его отговорить, умолял не раскачивать Голкья, но он решил непреклонно. Он готов был убить меня на месте и петь один, с опасностью скоро сорвать заклятье, сгореть самому и сжечь мир в неистовом свете… Он же, правда, считал себя потерянным во младенчестве сыном Солнца и Луны! Говорил, что приёмные родители нашли его в снегах у тракта, завёрнутым в удивительную шкуру, цвета золота…

– Была такая история, – угрюмо подтвердил Латира. – Я даже знаю, кто умел так красить шкуры, и можно было по горячим следам разыскать, чей младенец. Дом, откуда выбросили в снега новорождённого, есть заведомое логово беззакония. Даже если родителям ребёнка явилось некое ужасное пророчество, они должны были предъявить дитя мудрым и огласить слово. Но Наритьяра Старший не стал доискиваться. Сказал, раз другие охотники успели подобрать младенца живым-здоровым и приняли, как родного сына, то и ладно.

– Правильно его выбросили, и лучше бы не подбирали! – рыкнула Вильяра, сама ужаснувшись беззаконию своих слов.

– Кто знал тогда, что из малыша вырастет такая погань, – тяжело вздохнул Латира. – Даже если было пророчество, иногда они не сбываются, или их неверно толкуют… Ладно! Теперь-то уже всё равно: вырос, натворил поганых дел, по делам – сгинул.

Наритьяра устало потёр глаза. Он немного успокоился, убедившись, что Вильяра с Латирой не собираются рвать его на месте, и утомление брало своё.

– Брат по служению, желаешь ли ты рассказать нам ещё что-то о Старшем и Среднем? Или о чём-то другом?

– Я не знаю, о мудрые… Стихии поют, заглушают и путают мысли в моей голове, – рыжий шало улыбнулся, глядя сквозь собеседников, помолчал, вздохнул. – Всё хорошо пока! Ещё несколько деньков, и Голкья уснёт спокойным зимним сном… Довести бы, а дальше – хоть к щурам, в изгнание! – вот на последних словах он слукавил, не хотел рыжий к щурам, жить он хотел, отчаянно, до тоски. – Мудрый Латира, ты лучше сам спроси, что желаешь узнать, или я бы ещё немного поспал.

– Спрошу. Только давай присядем, что ли? А то всё топчемся и топчемся, будто на морозе…

Мороза в чёрной пещере не бывает, а шкуры – мягкие и тёплые. Древние заклятия Залы Совета действуют сейчас на Вильяру сродни песни умиротворения. А кроме душевного спокойствия, они возвращают телу – бодрость, уму – ясность и остроту. Понятно, почему двое мудрых поселились на время великих песен именно здесь. И как же Младший изнурил себя, если его то трясёт, то ведёт, несмотря на все местные чары!

Вопросы Латиры к нему просты и коротки: старый нудно уточняет, кто где стоял, и что кому говорил в тупичке за торговыми рядами. Проверяет Младшего, как и собирался. Вильяра слушает обоих, но не особо внимательно: наслаждается мгновениями покоя и наблюдает со стороны за Нимрином и Нельмарой. А Латира, между прочим, с подробностей об украденном пленнике свернул на недопосвящённого Стурши. Вот это уже гораздо любопытнее… Даже не то слово – любопытнее! Если вдуматься, что по Голкья бродит могущественный и до крайности злой – в том числе, на неё, Вильяру – беззаконный колдун! Мули он просто подвёл под стрелу мстителя. Младшего попытался зарезать лично…

На первый взгляд, дурацкая затея. Если у мудрого достаточно колдовской силы, чтобы обратиться снежным вихрем – а у Младшего сила была в избытке – никакая телесная рана мудрому не страшна. Лишь вместе с особой ворожбой, которой саму Вильяру наставник, между прочим, не научил. А вот беззаконники из дома у фиорда умели сбивать превращение «летучей песни», это она на себе испытала! Так что, возможно, затея Стурши могла удаться. Да и Нимрин как-то зарубил и сжёг Среднего на выходе из круга… Нет, правда, очень неприятно думать о своей уязвимости даже в полноте силы! А если сила поистрачена, то убить мудрого немногим сложнее, чем любого охотника…

Размышления прервал вопрос Нельмары о неприбранных мертвецах и зверях на тракте. Вильяра ответила резко, может, даже слишком. Но охотниками своего клана она, правда, без нужды рисковать не желала. Все дома на Нари Голкья, и даже Ярмарочное поселение, замкнулись в себе до полного усмирения стихий. Кто не обрёл какого-никакого убежища и бродит сейчас по трактам, тот, скорее всего, беззаконник. Ну и пусть двуногие дикие стаи делят снега с четвероногими, а зима их судит!

Нимрин послал Вильяре зов, как заправский купец, не переставая болтать вслух с другим собеседником: «Мудрая Вильяра, я почему-то вообще не расслышал, о чём вы здесь втроём говорили. У вас с Латирой всё в порядке?»

В порядке ли? Ну, если не считать, что Младший тоже не представляет, где и как искать поганца Стурши, а хорошо бы им всё-таки поймать его первыми. И что называя «глупцов, добровольно разделивших со Средним его солнечное безумие», Наритьяра дважды удивил её именами старейших… И не только мало искушённую Вильяру он этим неприятно удивил, но знавшего обоих Латиру!

Вопрос-то – не о том. Мудрая поспешила успокоить чужака, который впервые испытал на себе чары Залы Совета и заподозрил тут какой-то подвох. Может не беспокоиться: с ними всеми, здесь и сейчас, всё в порядке. А что будет дальше – отдельная забота, отдельный разговор.

– Нельмара, слушай, может, ты знаешь, какая метель выдула ум старейшим Ркайре и Тринаре? – Латира, наконец, оставил в покое засыпающего Наритьяру и обратился к хранителю знаний. – Поверить не могу, что двух старейших увлёк бред опасного безумца!

Хранитель знаний оставил глубоко задумавшегося Нимрина наедине с образом Голкья, а сам со стоном опустился на табуретку.

– Великий… Тьфу, Наритьяра Средний… Тогда ещё он по-хорошему пытался убедить меня в своей правоте… Он уверял, что на этот раз поправки для великой ворожбы вычислят безупречно. Мол, двое старейших давно уже сновидят мир, обитатели которого знают всё о путях светил в пустоте. Ркайра и Тринара едины разумом с двумя особо знающими из того мира, и те независимо друг от друга проверили и перепроверили расчёты. Только для чужих знающих то была любопытная головоломка, игра ума и вызов мастерству, а для нас – жизнь и смерть. Возможно, Ркайра и Тринара тоже не вполне сознают цену, которую Средний готов был заплатить за быстрые, а не за многотысячелетние, как они предлагали, перемены…

– Многотысячелетние, говоришь? И дважды перепроверенные расчёты от знающих из другого мира? А ведь так, правда, может получиться что-то хорошее, – блеснул глазами Латира. – Только кто теперь в своём уме за это дело возьмётся – после беззаконной погани!

– Если не спешить и сперва навести порядок в Совете, то можно и взяться, – спокойно возразил Нельмара. – Думаю, старейшие всё-таки не выжили из ума и будут нам подмогой, а не заботой. А вот недоучки, которым безумец наобещал большое солнышко завтра, а они поверили… Но их тоже легче укоротить, если объяснить, что затея была, в целом, правильная. Нужно только ещё раз хорошенько всё перепроверить и набраться терпения.

Нимрин присел на шкуры рядом с Вильярой. Легко коснулся руки, шепнул на ухо:

– Какое удивительное место эта ваша Пещера Совета! Не ожидал я встретить на Голкья такую тонкую, сложную и красивую ворожбу. Удивительно, что вы, мудрые, столько знаете и умеете, а охотники живут так трудно, бедно и просто.

Вроде, сказал без укоризны, но Вильяра тяжело вздохнула, вспомнив долгие зимние споры с тогда ещё женихом – Лембой. Знахаркина дочь не предполагала, что став мудрой, примется излагать чужаку то, что вдвоём они перемалывали тогда в жерновах споров и дум.

– Голкья питает всех одарённых колдовской силой, питает с избытком. Но лишь в этом она к нам щедра. В нашем мире мало тепла, значит, мало еды, значит, двуногих тоже мало, и никогда не станет больше. Многие из нас видели во сне миры, где разумные кишат, словно кричавки на зимовке, где жилые дома занимают всю сушу, громоздятся на сотни ярусов к небу. Где мастера создают удивительные и прекрасные вещи просто ради забавы. Где иные творения чьих-то умелых рук служат своим создателям, а иные живут рядом с ними как бы собственной жизнью, порождая новые, подобные и не подобные. У нас такого просто не может быть. Наша жизнь – всегда на изломе льда. Радость охоты и малый достаток, который добывается тяжёлым трудом. Мудрые, как могут, хранят равновесие. Предупреждают или сдерживают самое разрушительное буйство стихий. Следят, чтобы морские течения поровну делили тепло между обитаемыми голкья. Судят усобицы кланов. Заботятся, чтобы у всех разумных были кров и пища, чтобы никто не жирел беззаконно, заставляя других голодать, – Вильяра резко оборвала речь, оказавшись на перекрестье усмешливых взглядов Латиры и Нельмары. – Да, получается у нас не всегда!

– Но что бывает, когда хотят всего и сразу, нам только что показал Средний. С большим размахом! – подытожил Латира.

Нимрин с непонятной улыбкой откинулся назад и разлёгся на шкурах, потягиваясь всеми конечностями, как зверь на свежем снегу. Ловко перекатился и снова сел: ближе к Нельмаре.

– Мудрый, ты можешь посчитать это за мой второй вопрос. Но почему ты не попросишь Вильяру подлечить тебя? Даже я чувствую, как у тебя болит всё отбитое.

– За второй вопрос я не посчитаю, но отвечу, чтобы другие больше не спрашивали. Я мог бы исцелиться сам, но не желаю. Это моё наказание за слепоту и самонадеянность, за пособничество беззаконнику… Да, Латира! Как только всё это закончится, я откажусь возглавлять Совет даже временно. Должны быть глава и хранитель знаний – двое. Ты меня услышал?

– Услышал, услышал. А давай-ка, хранитель знаний, ты продолжишь наказывать себя, когда мы благополучно завершим Великие песни? Я понимаю, что тебя сломали об колено. Я сам такой. Но давай, всё-таки выпрямляйся! Уж если ярмарочный круг исцелил свои щербины, тебе не пристало ходить кривым да хромым!

Говорили вслух, но Вильяра вдруг перестала понимать, о чём они, почувствовала себя маленькой и глупой. А Нельмара с тяжким кряхтением встал с табуретки и похромал, переваливаясь, куда-то в сторону. Встал и запел «летучую»… Дымка на миг окутала его фигуру, дохнуло ворожбой и холодом… Вернулся, уверенно и упруго шагая, тот хранитель знаний, которого Вильяра привыкла видеть: старый, но крепкий и бодрый.

Нимрин пялился на преображение Нельмары во все глаза. Кажется, воин не просто был озадачен увиденным, а слегка испугался.

– Мудрый, скажи, любой из вас так может?

Нельмара не ответил сразу, а Латира переспросил с дружелюбной усмешкой:

– Хочешь сказать, ты не знал этого, когда шёл на Среднего?

Латира верно уловил суть замешательства. Чужак ответил не слишком-то добрым взглядом исподлобья и улыбкой-оскалом.

– Не знал. Но Среднему это не помогло.

– На наше общее счастье, Иули! – рассмеялся Латира. – И мы даже не собираемся выспрашивать твои воинские секреты. Правда, Нельмара?

– Правда, – подтвердил хранитель знаний, усаживаясь обратно на свою табуретку. – Пока моя очередь отвечать на вопросы, Нимрин.

– Тогда вот тебе мой второй вопрос, Нельмара. Всегда ли мудрый может так легко и быстро исцелить себя, как сейчас – ты?

– Отвечу: не всегда. Только когда мудрый полон колдовской силы, и превращению ничто не мешает. Это не тайна, это знает любой охотник.

– А что может помешать превращению? Ты обещал исчерпывающие ответы.

– Обещал, обещал, не отказываюсь…

Продолжение Вильяра упустила: ей стало разом не до того, чтобы выслушивать давно известное. И даже не до того, чтобы наблюдать, как слушает Нимрин.

– Нельмара, погоди! – остановила она хранителя знаний. – Я знаю, где сейчас Стурши, Пурна прислал мне зов!

Глава 28

Ромига чувствовал себя удачливым дурнем. Ощущение-то не новое, хорошо знакомое, но на Голкья с такой силой – в первый раз. Избрать единственно верную тактику, не зная о противнике настолько важных вещей, как способность к мгновенному самоисцелению? Однако «навским арканом» Ромига лишил врага этой способности, а дальше – ничего сложного. Как всегда, как обычно: низкий поклон наставникам!

Нав старательно формулировал вопросы, что ещё он хочет узнать о местной магии, прикидывал, что важнее, и в какой очерёдности спрашивать…

– Нельмара, погоди! – Вильяра внезапно встопорщила гриву шаром, голос сорвался на рычание. – Я знаю, где сейчас Стурши, Пурна прислал мне зов! Идём выковыривать эту занозу, или будем дальше языки морозить?

– Где? – первым переспросил Латира.

– В снежных норах! Спит в одном из отнорков!

Нельмара задумчиво поскрёб за ухом:

– Лучше бы эту ядовитую занозу вытащить. Но мы с Наритьярой ловить его сейчас не пойдём. И тебе, о мудрая Вильяра, пора собираться в круг.

– Это так, но я…

– Никаких «но», малая! – строго сказал Латира. – Я хранитель ярмарочного поселения. Беззаконник в снежных норах – моё дело! И если воин из-за звёзд согласится…

– Я соглашусь, – мерзавца, который подставил Мули, Ромига искренне желал изловить и побеседовать с ним по душам. А не выйдет изловить, так просто убить. Хотя, почему бы вдруг не вышло?

– Значит, пойдём с тобой мы вдвоём, Иули, – подытожил Латира. – Живьём ловить не будем, слишком юркая и кусачая дичь. Такого нужно бить сразу и насмерть, как Среднего. Как ты умеешь. Я подстрахую.

Прежде Ромига не замечал за стариком особой кровожадности, даже удивился. Решил про себя, что если увидит возможность безопасно упаковать эту погань… Сказал, обращаясь ко всем присутствующим:

– За голову Стурши – ответ на мой вопрос, как за песню в круге. А если я возьму его живым, то вы, о мудрые, оставите нас наедине и не будете вмешиваться, что бы я с ним ни делал. Договорились?

– Ты хочешь спеть над ним Песнь Познания? – спросила Вильяра.

– Вроде того, – улыбнулся нав её догадливости.

Мудрая подмигнула и сладко облизнулась:

– Я, как хранительница Вилья, передаю тебе, воин Нимрин, право скорого суда над беззаконником Стурши. Хоть режь его, хоть…

Латира глянул на обоих с некоторым осуждением. Перебил Вильяру:

– Ладно, Иули, если ты так решил, если ты берёшься его скрутить, я помогу тебе удержать этого скользкого подкаменника.

– Воин Нимрин, ты расскажешь, если выведаешь у него что-то новое об изысканиях Среднего? – кто о чём, хранитель знаний – о своём. Впрочем, любопытство Нельмары Ромига вполне понимал.

– Расскажу, чтобы разобраться, что именно я узнал. Но прежде, чем делить недобытую шкурку, покажи-ка нам, Нельмара, где эти снежные норы?

Тут же выяснилось, что местное «Всевидящее Око» не такое уж всевидящее. Мудрые, создавая иллюзорную Голкья, заложили туда ограничение, которое не позволяет заглядывать внутрь обитаемых жилищ. Похвальная деликатность, но в данный момент – удивительно некстати! Осталось полюбоваться снаружи на большую, прямоугольную, очевидно, рукотворную гору снега. Хорошенько запомнить все подходы, входы и выходы. Собственно, входов-выходов – небольших арочных проёмов – было всего два. У одного из них сидел, облокотившись на стену, Пурна. Было ему явно худо. Переживёт ли охотник ночь, или болезнь догрызла уже до последнего края, и утро он встретит трупом?

Латира, глянув на Пурну, вздохнул и сказал:

– Иули, если мы идём, то идём сейчас. С другого входа. Пурна говорит, там сквозной коридор. С «нашей» стороны – двенадцатый отнорок слева.

– Идём. Веди. Будем рядом, я уточню, там ли Стурши. Две шерстины для поиска у нас есть.

После тепла пещеры мороз перехватил горло. Ромига осмотрелся в очередном снежном закоулке, мельком порадовался, что здесь хотя бы не загажено. Латира, первым делом, прикрыл себя и нава от чужих взглядов, и они пошли: Ромига впереди как главная боевая сила.

Вокруг – никого, и даже голосов не слышно. Время к полуночи. В безлунном небе тревожно перемигиваются звёзды. Ветра нет, но стыло и промозгло. Не удивительно, что обитатели ярмарки попрятались, кто куда смог. Нав их понимал! Однако ёжился он не от холода, а от пристального, неотступного чужого взгляда… Естественно: Нельмара с Вильярой как бы насквозь не проглядели ту красивую иллюзию Голкья! «Латира, ты чувствуешь вокруг нас какие-нибудь чары?»

«Заклятие для ветров, чтобы не таскать снег вручную. На нас с тобой никто не ворожит, если ты об этом».

Ярдов тридцать до входа в норы: снежные стены вдоль тропы поднялись выше навского роста, загородив обзор. Скрежет коготков по насту – Ромига вскинул голову, выглядывая источник – в снежную траншею ссыпался мелкий зверёк, именуемый прошмыгой, метнулся под ноги, возмущённо пискнул, развернулся и дунул в сторону нор. Ромига лишь выругался по-навски: тварь была слишком похожа на белку, чтобы прибить её влёт.

«Тьфу, погань! Воровать пошла, пока все спят!» – прокомментировал Латира. – «Сейчас разведает, а потом вернётся со всем выводком. Надеюсь, хоть кладовые у арханских недотёп зачарованы!»

«Это не наша с тобой печаль, старый!»

«Моя, отчасти.»

«Но не сейчас.»

У самого входа Ромига добыл из запаса и поджёг одну драгоценную серую шерстинку. Убедился, что обронивший её объект на месте: мирно спит в снежной пещерке, из кулька шкур лишь приметная макушка торчит. Нав спрятал последний волосок и нырнул под арку. Обрадовался, что сводчатый коридор за низким входом – нормальной высоты, как во всех жилых пещерах охотников. В нише над входом ярко и без копоти горела плошка с жиром: вероятно, для светлячков здесь было слишком холодно. Из-за живого огня и белых, искрящихся стен место выглядело неожиданно чистым и нарядным. Кто-то даже пустил над аркой гирлянду незамысловатой резьбы…

Сторожким шагом – по коридору: считая боковые отнорки, которые шли часто, как комнаты в общежитии или номера в дешёвой гостинице. Судя по разноголосому храпу со всех сторон, место не пустовало, а его обитатели дрыхли сном праведников. На всякий случай Латира держал над собой и напарником «морозную дымку».

А вот и нужный отнорок! Нав ненавязчиво, чтоб не спугнуть, просканировал пространство – уловил и узнал ауру. Дичь на месте, всё по плану. Знаком показал Латире ждать в коридоре: войти одновременно им не позволял узкий, для сбережения тепла, лаз. Ромига приготовил «навский аркан» и оглушающее заклятье, опробованное на Пурне. Скользнул в логово Стурши, будто змея в птичье гнездо…

Внутри всё было в точности, как Ромига увидел, когда запускал генетический поиск. Кокон шкур, серая макушка. Всего-то миг нужен, чтобы освободить подвешенные заклятья, но тут что-то живое, мелкое с писком свалилось Ромиге на голову, пробежало по спине, по ногам – и в коридор. Вот же татский прошмыга! Нет, гарка не упустил заклятья и ударил, куда метил (не на белку же отвлекаться!), но вероятно, зверёк потревожил спящего – удар пришёлся в пустоту. Шкуры, под которыми мгновением раньше не стало живого тела, медленно проседали под собственной тяжестью.

Уже не спеша и не таясь, Ромига просканировал комнату: никого. Ловушек тоже, вроде, нет. Подошёл, в сердцах пнул пустой свёрток. «Латира, он ушёл изнанкой сна. Шустрый, как Вильяра. Я не успел…»

Среагировать на удар из ниоткуда нав тоже не успел, лишь почувствовал, как под лопатку с мерзким хрустом входит клинок… Застрял в рёбрах и сломался… Тьма-прародительница, обсидиановый!

Вспышка боли почти погасила сознание. Магическая энергия утекала из тела, как вода из разбитой чашки. Ромига всё-таки крутанулся на месте, влепил «эльфийскую стрелу» наугад, но там, откуда атаковали, уже никого не было. Он страшно зарычал, оседая на пол:

– Латира, опасность!

Кое-как пересилил дурноту и попробовал позвать: «Вильяра, меня ранили. Обсидиан ядовит для меня. Убери осколки, иссеки омертвелые ткани. Иначе не выживу».

Но вместо ответа мудрых Ромига услышал лишь издевательский смешок и то ли вслух, то ли безмолвной речью произнесённое: «Сдохни, оборотень! Да взойдёт над Голкья Великое Солнце!»