Текст книги "Из-под снега (СИ)"

Автор книги: Татьяна Чоргорр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 26

Труп с проломленной головой Ромига видел утром и решил не устраивать вскрытие. Гораздо интереснее было место, где из живого арханина некто сделал этот самый труп. Бегло осматривая вонючий закуток за торговыми рядами (пройтись бы по ним спокойно и с лица!), Ромига поначалу усомнился, что найдёт здесь хоть что-то интересное.

– Здесь лежало тело, так? Рядом некоторое время кто-то сидел на корточках. Перетаптывался, значит, сидел долго. Потом припал на правое колено и опёрся на левый кулак. Возможно, чтобы ударить правой рукой? – нав проговаривал вслух всё, что наблюдал, и свои краткие выводы. – Из такой позиции удобно бить, но можно и ворожить, да хоть за ухом чесать лежащего!

Мудрый Латира стоял при входе в закуток и на все Ромигины реплики пока согласно поддакивал.

– Там, где некто опирался коленом, на подтаявший снег налипли шерстинки от штанов. Рыжие. Я такие штаны уже видел, и сидел их хозяин над нашим с Вильярой пленником примерно в той же позе. Жаль, мы с мудрой толком не рассмотрели, что он натоптал на тракте. Колдовской след «нашего» рыжего я здесь тоже чую и узнаю, но слабый: от присутствия, не ворожбы. Твой след сильнее, ты был тут позже и много колдовал… О, погоди-ка, здесь ещё кто-то отметился!

Нав резко, высоко подпрыгнул и сдёрнул с верха снежной стены измочаленный обрывок шнура. Знакомого!

– Смотри, Латира: этим я связал арханину локти. Опасался, что разорвёт, но не хотел затягивать на морозе – оставлять его без рук. Для надёжности зачаровал шнурок и узел. Не сняв моего заклятия, ни порвать, ни выпутаться было нельзя. Сам пленник расколдовать вязку не мог, я принял меры. Это сделал другой, но при том не «наш» рыжий! Моих чар тут никто не знает, поэтому шнурок – в клочья, это не важно. Третий здесь был, без сомнения! Сейчас посмотрю, не оставил ли он ещё чего.

– А похоже, оставил, – воскликнул Латира, глядя вверх на стену, напротив которой стоял.

Ромига подошёл ближе и на высоте среднего охотничьего роста, гораздо выше макушки Латиры, в луче солнца увидел пару прилипших к снегу серых шерстинок.

– Не твои?

– Ветер, конечно, шалун… Проверь! Ты же умеешь!

– Сначала закончу здесь.

Нав осмотрел и просканировал всё, что мог, но ничего интересного, кроме пары кусков того же измочаленного шнура, не нашёл. Все останки шнура бережно припрятал: пригодятся. Прежде, чем запускать генетический поиск по шерстинкам, спросил старика:

– Мудрый Латира, скажи, а много на Ярмарке серых, кроме тебя?

– Вспомни трактир, Иули.

– Я не видел ни одного. Белые и несколько рыжих.

– Правильно, Иули. Моя масть тут – самая редкая. А серых и высоких на всей Нари Голкья, думаю, можно сосчитать по руке. Не купеческим счётом, охотничьим! Парень, которого описал Пурна, не просто приметный, а хуже крашеного. Если серые шерстинки оставил тут не он, я готов съесть свои сапоги! А если его не запомнил Груна, закушу сапоги штанами.

– Погоди, мудрый, не спеши портить хорошие вещи! – усмехнулся нав. – Итак, смотри! Даже если колдовской след на шнурке не от серого. Если арханина развязал кто-то ещё. Если серый когда-то заходил сюда просто отлить. Он всё равно, скорее всего, тот, кто натравил Пурну на нашу маленькую воительницу… Кстати, сам-то ты такого приметного охотника на ярмарке ни разу не встречал?

– Стыдно сказать, Иули, – голос старика дрогнул. – Но с середины лета и до моего бегства в снега, со стрелою в спине, я опасался смотреть по сторонам. Сидел то в шатре, то в логове. Если парень крутил с Наритья, у него тоже были причины меня избегать. Может, имя-то я слышал, да Пурна его не знает и нам не сказал… Будешь искать его сейчас?

Ромига бережно отлепил от стены одну шерстинку, внимательно осмотрел и просканировал, проверяя дурацкую гипотезу, не крашеная ли? Отличный способ отвлечь внимание: яркой обманной приметой. Сам когда-то пользовался… Нет, натуральная, и точно не Латирина: длиннее и мягче. Поджечь шерстинку и запустить поиск – казалось бы, чего проще? Но при таком остром предчувствии неудачи, как охватило вдруг Ромигу, даже начинать никакое дело не стоит, проверено опытом. Лучше отложить, собрать дополнительную информацию, обдумать и взвесить. Нав достал из поясного кармашка пакетики для проб (милый привет из далёкого дома!), упаковал шерстинки по одной и спрятал. Заодно собрал немного рыжих со следа колена и белых, испачканных кровью убитого. Уж проверять, так всё и всех, но позже. Вздохнул:

– Был бы у нас хоть десяток серых волосков! Вот, мы с тобой сейчас узнаем, где этот поганец. Допустим, снова сидит в трактире. И что ты предлагаешь делать дальше? Разбираться с ним в толпе – хуже нету. Скрадывать и ловить? Сколько дожидаться будем, пока выйдет? А сколько там выходов? А скрутим его – нельзя давать ему очухаться, надо сразу беседовать: по-хорошему или по-плохому. А нас ждёт Вильяра и эти, в пещере Совета.

Латира задумчиво, мрачно глядел на Ромигу снизу вверх:

– Многие боялись Наритьяру Среднего, Иули! Ты убил его, словно белянку подстрелил. Здесь ты, чужак, вынюхал то, что пропустил я…

После такого захода нав ожидал, что старый хитрец начнёт брать «на слабо» и торопить. Сочинял адрес, куда послать в ответ, но Латира удивил.

– Ты опытен в такой охоте, Иули. Как решишь, так и сделаем сейчас. Всё, что ты нашёл, я засвидетельствую перед Советом. И саму твою помощь тоже засвидетельствую.

– Договорились, мудрый. Тогда возвращаемся пока в твоё логово. Там тепло! Надеюсь, у тебя в кладовке найдётся что-нибудь съестное?

– Мясо, вяленое.

– Хорошо.

Когда они вернулись в пещеру, Вильяра с отрешённым видом помешивала снежно-водяную кашу в большом котле. Та самая работа, которую начала и не закончила несчастная Мули. Для мудрой – дело на щелчок пальцев или короткую песенку, но колдунья воздерживалась от ворожбы. Глаза её были красны, лицо ещё сильнее осунулось, плечи поникли. А главное, тот благословенный жар, которым Вильяра всегда была богата и щедро делилась, ныне будто выдуло ледяным ветром. От глухой, безнадёжной тоски – эха её чувств – Ромиге захотелось выть. Подошёл и обнял её сзади за плечи, прижал спиною к себе. Теплом, увы, не поделится, сам промёрз насквозь, а вот спеть утешительную песенку, как недавно для Мули… Понаблюдав за навом и Вильярой несколько мгновений, Латира решительно вплёл в Ромигину песнь свой голос и силу. Сперва исподволь, а после увлёк за собою чарами нежданной мощи и красоты. Теперь казалось, вся пещера гудит, словно тулово музыкального инструмента, и вода в котле, и пламя в очаге пляшут в такт чудесным звукам. Помедлив, Вильяра запела в унисон: Ромига не столько услышал, сколько ощутил вибрацию её голоса, прижал к себе женщину крепче… Тоска отступила, стало чуть теплее: достаточно, чтобы жить и действовать.

– Старый, я поговорила с Нгуной, – после полногласия песни обычная речь звучала тускло и невыразительно. – Серого со шрамом в доме у Синего фиорда знали как Стурши с Ярмарки. Знакомое имя, только я не могу вспомнить, откуда?

– Стурши?! – охнул Латира. – Дурень я! Должен был догадаться!

– Мудрые, кто такой Стурши, и чем он знаменит? – потребовал пояснений Ромига.

– Беззаконник, которым брезгуют щуры. Трижды за две зимы его метили несмываемым алым и гнали в снега. Прошлой весной мудрая Ульдара зашвырнула его на льдину посреди океана. Выкинула туда, в чём мать родила! Думали, избавились. А выходит, он до сих пор жив, здоров и пакостит!

– Две зимы? Пурна назвал того серого четырёхлеткой, – напомнил нав.

– Островная кровь, сильный дар. Он молодо выглядит, но ему никак не меньше шести, – уточнил Латира.

– Нгуна сказала, этот Стурши был близок Наритьярам, особенно – Среднему. Беззаконный колдун часто таскал его в круг до того, как… – Вильяра осеклась. – До того как племянница попыталась занять его место возле Великого Безымянного.

– Я думаю, малая, Наритьяра Младший прекрасно знает эту погань. Возможно, Наритья его и спасали: вытаскивали, снимали метки, давали убежище. Расспросим о нём, но после всего остального…

Латира наскоро поведал Вильяре об их новых находках. Между делом мудрый заварил травяной напиток в маленьком котелке, добыл из кладовой и раздал всем по куску вяленого мяса. Посмотрел, как Вильяра мусолит свой, вздохнул.

– Малая, может, отложим встречу? Отдохнёшь? В полночь тебе петь, самое важное сейчас это.

– Я справлюсь. Откладывать я ничего не хочу. Опасаюсь, потом ещё что-нибудь случится.

– Если Вильяра после беседы с мудрыми будет слишком усталой, я схожу в круг вместо неё, – вставил своё слово Ромига.

Не то, чтобы он сильно хотел напрягаться и рисковать… А пожалуй, хотел: мощь Источника сладка! Вряд ли когда-либо, где-либо ещё такая полнота силы дастся ему в руки! И в любом случае, лучше он подменит живую колдунью, чем потеряет её. Неохота гадать, сможет ли он уравновесить её срыв? А существовать дальше без их странной связи?

– Или же мы, Нимрин, сходим в круг вместе, – впервые после гибели племянницы улыбнулась Вильяра. – Вернёмся со встречи, тогда и решим. Главное, вернуться.

Мудрые всё-таки вздремнули часа полтора, чтобы явиться на важную встречу со свежими головами. Ромига был бодр и полон сил: спать ему не хотелось. Медитировал, потом просто ломал голову над вопросом, почему Мули не почуяла убийцу? Или один стрелял, второй прикрывал? Но никого, кроме Пурны, рядом не было… Или нав тоже его не почувствовал?

Латира, не открывая глаз, приподнялся с лежанки, мурлыкнул что-то – сморило. А пробудился Ромига уже в другом месте, прелюбопытном!

Единственный пузырь со светлячками озарял пустую каморку неожиданно строгих и чётких геометрических форм. Гладкие стены и пол, правильный свод, и всё эта красота не в мягком туфе вырублена – в монолитном базальте. Да не вырублена, конечно: без магии тут никак не обошлись! Нав коснулся тёмного глянцевого камня и подумал, что строители вполне могли быть его соплеменниками. Пока мудрые брели куда-то длинными, прямыми, как стрела, коридорами, Ромига уверился в своём предположении. Это место некогда было форпостом Империи Навь во вновь открытом мире! Прежние хозяева покинули его давно, очень давно, новые обжили и приспособили под свои нужды.

– Мудрый Латира, скажи, кто создал эту пещеру?

– Расспроси Нельмару, он знает. Старый Вильяра говорил, пещера под Ярмарочной горой древнее круга на горе, а круг тот – один из первых на Голкья.

Просторная, высокая зала, куда они вышли, живо напомнила Ромиге резиденцию Анги и Зворги в Печорских болотах. На первый взгляд, мудрые Голкья мало что изменили в доставшемся по наследству интерьере: натащили сюда своих любимых плетёных табуреточек, войлочных подушек, да настелили шкур.

На шкурах кто-то спал и проснулся, заслышав шаги. Резко подскочил с места… О, знакомая личность: рыжая в рыжем! Вблизи последний из Наритьяр смотрелся очень молодым и смертельно усталым. Большие, яркие изумрудные глаза – впору зелёной фее… Ой, нет, скорее фате или жрице! Взгляд-то тяжёлый и острый: мудрый неторопливо смерил им Ромигу с головы до ног, потом с ног до головы. А на Вильяру с Латирой он долго пялиться не стал, церемонно поклонился все троим, выдал вежливое, но не слишком дружелюбное приветствие. Нав чувствовал: Наритьяра их побаивается, но старательно не подаёт виду, ждёт удара в любое мгновение и готов бить в ответ. И похоже, очень досадует, что позволил застигнуть себя спящим.

– А где же хранитель знаний Нельмара? – спросила Вильяра после ответного приветствия.

– Умаялся, спит крепко. О мудрый Нельмара, вернись к нам скорее! – рыжий осторожно попинал ворох шкур, оттуда послышалось недовольное ворчание.

– Что, явились, наконец?

– Явились. Вылезай, старче!

По сравнению со старым, но шустрым и подтянутым Латирой, хранитель знаний Нельмара выглядел откровенной развалиной. Очень скверно он выглядел, и чувствовал себя явно не лучше. Дышал неглубоко, кривился на один бок, прихрамывал. Битый? Ломаный? Да, причём недавно и сильно. Латира-то от своей раны не только оклемался, но кажется, напрочь забыл…

Приветственная речь Нельмары была длиннее, чем у рыжего, взгляд на гостей – теплее. Этот мудрый не боялся, зато буквально изнывал от любопытства. Поздоровавшись со всеми, он подошёл к Ромиге вплотную, уставился снизу вверх. Улыбнулся, не показывая зубов:

– Благодарю тебя за многократное спасение жизни, о дитя мрака и теней. Каюсь, когда ты явился на Голкья, я даже не подумал, что путь твой благословен, что ты – Иули-избавитель.

Ромига отступил на полшага, восстанавливая дистанцию, нарочито криво ухмыльнулся в ответ:

– Я предпочитаю, чтобы меня называли Нимрином. А где многократное спасение-то?

– Во-первых, ты изгнал Великого Безымянного, пресёк его беззаконный путь и освободил его пленников. Я был среди них. Жизнь моя была хуже смерти, а смерть – недосягаема. И сколько раз ты уже пел в круге свои тёмные песни, Нимрин?

– Дважды – сам по себе, раз с Вильярой.

– Вот за каждый раз я и благодарю тебя, – улыбка мудрого стала шире, из-под губы выглянул кривой истёртый клык. – Ныне самая большая опасность миновала. Голкья уцелеет при любом единичном срыве. Но отдельные угодья всё ещё в опасности, а многие мудрые изнемогают. Я хотел попросить тебя о помощи… Я прошу тебя спеть за некоторых из них.

– Мудрый, а сможешь ли ты расплатиться со мной за такую помощь? – Ромига подпустил в голос побольше цинизма.

– Какую плату желаешь ты, Нимрин? Едой, снаряжением, металлами?

– Нет, конечно! Знаниями, которые ты хранишь, о мудрый! За каждую великую песню в круге – исчерпывающий ответ на один мой вопрос.

– А если ты задашь вопрос, на который я не смогу или не в праве буду ответить? – уточнил мудрый.

– Тогда мы перейдём к следующему. И к следующему, пока ты не ответишь.

– Хорошо, Нимрин. Я должен тебе три ответа за три уже спетые песни. Жду вопросов, после решу, готов ли я платить такую цену дальше.

– Отлично! Первый мой вопрос – про круги, где я смогу получить силу и петь с наименьшим риском и ущербом здоровью. Ночные Камни, зимние Камни, Камни новолуний и затмений. Ты можешь показать мне их?

– Ближайший – на этой горе.

– Я знаю. Покажешь другие такие же по всей Голкья?

Нав задавал вопрос, рассчитывая не только узнать про Камни, но и взглянуть на местные карты. Результат превзошёл самые смелые ожидания. Широкий жест, и под сводом залы сгустился мерцающий, переливчатый шар. Мгновение спустя он стал совершенной в своей точности иллюзией планеты. Миниатюрная копия Голкья висела под тёмным потолком, словно посреди Великой Пустоши. Нельмара повернул её и приблизил: миг головокружения от стремительного как бы полёта вниз – нав с мудрым стоят у чёрного менгира на вершине Ярмарочной горы, закатное солнце красит камень кроваво-алым, снег – розовым, тени – густо-синим.

Ромига знал толк в сложносочинённых мороках и миражах, да и «всевидящим оком» немало пользовался. Но тут не сдержал восхищённого вздоха!

– Хочешь сказать, мы сейчас можем увидеть всё, что происходит в любом месте твоего мира?

– Да, стихии показывают нам всё, что творится на лике Голкья. Всё, что не скрыто заклятьями…

– Но как?

– Если хочешь, я посчитаю это твоим вторым вопросом.

– Я подумаю. Ты ещё не ответил на мой первый вопрос – про Камни.

Иллюзорная Голкья ушла из-под ног и снова уменьшилась до размеров крупного глобуса, утратила облачный покров, осветилась с теневой стороны. Нельмара поворачивал шар то одним боком, то другим, называя имена земель и обитающих там кланов. Потом зажёг маленькие разноцветные огоньки – метки Зачарованных Камней. Синие и фиолетовые – то, что нужно Ромиге. Нельмара приближал их, показывал сами камни, подходы к ним и окрестности. Заодно обсуждали, где наву предстоит петь, если сойдутся в цене…

– А покажи-ка мне угодья Вилья поближе? Давай пролетим над трактом от дома Лембы до ярмарки? – попросил нав.

Посчитает ли Нельмара это вторым вопросом? Не посчитал. Плавно паря над побережьем, Ромига спрашивал названия, старательно запоминал все заливы, мысы и острова. Хранитель знаний был щедр, или попросту не считал эту информацию чем-то стоящим.

Добрались до Высокого мыса: вот и черепа на кольях, а вот пара чёрных зверей с аппетитом грызёт кости. Мудрый скрипнул зубами и тихо помянул щуров.

– Мудрый Нельмара, скажи, а могут ли стихии показать нам не то, что есть сейчас, а то, что было день или два назад?

– Нет, только сей миг. Искусный колдун способен пробудить тени прошлого, но не на расстоянии – на месте, и столь ясными они не будут. Если хочешь научиться этим заклятьям, задай мне вопрос, Нимрин.

Заманчиво, однако…

– Понял. Ладно, пока двигаемся дальше.

На месте побоища Вильяры с беглецами тоже пировали звери, только белые. Нельмара ругнулся уже в полный голос.

– Мудрая Вильяра, прости за непрошенный совет, но не поручишь ли ты охотникам своего клана очистить тракт от мертвечины и разогнать зверьё?

– Я непременно им это поручу, как только мы успокоим стихии. Звери уже пришли, мёртвым не больно, а рисковать живыми я не вижу нужды.

Ответ колдуньи прозвучал довольно сердито. Нельмара тяжело вздохнул, но возражать не стал.

Лишь после этого обмена репликами нав обратил внимание, что Вильяра, Латира и Наритьяра давно уже беседуют в сторонке о чём-то своём. Похоже, хранитель знаний набросил на себя и Ромигу что-то вроде «шатра тишины» или «интимного полога», причём двустороннего. В пещере было слишком много незнакомой магии, чтобы заметить отдельное заклятье, но что произошло с вниманием нава? Хорошо, если он сам увлёкся и отвлёкся, а не увлекли и отвлекли. В любом случае, у Ромиги возникло неприятное ощущение, что с ним ведут какую-то не слишком честную игру. Понять бы скорее, где подвох? Ромига вспомнил, как одни челы выменивали у других золотой песок на бусы, и обе стороны были уверены, что дурят партнёров по сделке, отдавая бросовый товар за нечто ценное. Но бывал и худший вариант, когда одна сторона вроде бы получала, по обещанию другой, всё желаемое, да ничем не могла воспользоваться: мёртвым блага не нужны… Предчувствие или приступ подозрительности?

– Полетели дальше, о мудрый!

Нав досмотрел остаток пути от Высокого мыса до Ярмарки, дослушал пояснения Нельмары и всё запомнил. Это не помешало одновременно послать зов Вильяре: ей Ромига доверял больше, чем кому бы то ни было из присутствующих. Хорошо, что безмолвная речь – уже не «обухом по голове», как в начале, а лёгкая ломота в висках, ерундовая плата за возможность посекретничать в любое время, в любом месте. «Мудрая Вильяра, я почему-то вообще не расслышал, о чём вы здесь втроём говорили. У вас с Латирой всё в порядке?»

«Прости, Нимрин, я забыла тебя предупредить! Зала Совета зачарована так, чтобы собирать внимание на собеседнике и не отвлекаться на галдёж вокруг. Не беспокойся! Мы с Наритьярой замечательно общаемся, он поведал нам много любопытного. Я тебе обязательно перескажу, и Латира дополнит, если я упущу нечто важное. А ты, если захочешь, тоже поделишься с нами, что вы так горячо обсуждали с хранителем знаний?»

«Ладно, договорились.»

Итак, нав не сам собой ушами прохлопал: воздействие имело место. Однако не целенаправленное! Для всех, кроме чужака – привычное, само собой разумеющееся. Закладывался ли тот, кто назначал место встречи, на особое свойство залы? Рассчитывал ли, что один из гостей об этом свойстве не знает? Маловероятно. Отпустило ли Ромигу ощущение подвоха? Увы, нет. Даром, что теперь, прилагая чуточку усилий, он легко слышал и различал речь по соседству. Здешние чары – довольно мягкие. Если бы Вильяра сразу предупредила…

Глава 27

Хранительница Вилья впервые так тесно общалась с Наритьярой Младшим, впервые смотрела ему в глаза. То есть, конечно, она видела хранителя Наритья на каждом собрании мудрых. И когда была ученицей у Старшего, Младшенький наведывался в гости к их общему наставнику. Но даже присутствуя наяву и во плоти, рыжий всегда словно бы отсутствовал. Смотрел мимо, не заговаривал первым и не поддерживал чужих разговоров, старательно скрывал чувства. Зато сейчас – прорвало, и всегдашний тихоня, полуневидимка стал ярким, будто ночной пожар. Он желал жить: жадно и страстно. Он смертельно боялся, злился, изнывал от чувства вины. Он упрямо, отчаянно, уже на грани сил, противостоял усталости. Всё это для мудрой – как на ладони.

– Зачем ты звал нас, брат по служению?

Прикушенная губа, лихорадочный блеск глаз:

– Я знаю много, о мудрая Вильяра, слишком много для одного. Много даже для двоих. Я решил, кроме хранителя Нельмары, разделить своё знание с вами тоже. Будьте моими свидетелями перед лицом Совета, будьте моим голосом, если смерть свяжет мой язык.

Сказал-то он по обычаю, но прозвучало как-то слишком уж обречённо. Разве мудрому в расцвете сил не хватает дара, воли и внимания на великие песни? Или есть что-то ещё, кроме песен?

– Почему ты призвал именно нас троих, о мудрый Наритьяра? – уточнил Латира.

– Потому что именно вы не поддались Голкире узурпатору. Ты, Латира, облапошил его с присягой и ускользнул от него. Ты, Вильяра, встретилась с ним лицом к лицу, но не согнулась и не сломалась. Воин из-за звёзд не только выстоял сам, но узурпатора убил. Это было необходимо, многие желали, некоторые пытались, но только он смог. Вы, трое, действуете сообща, и удача сопутствует вам.

Латира самодовольно улыбнулся. Вильяра глухо взрыкнула: приятно слушать лесть, особенно, когда в ней много правды, но расслабляться – не время и не место… Младшенький сам это подтвердил.

– Очень надеюсь, кто-нибудь из нас пятерых доживёт до большого Совета после завершения великих песен!

– Мудрый Наритьяра, скажи, а с чего ты решил, что кто-то из нас до Совета не доживёт? – Латира вслух спросил то, о чём Вильяра подумала. – Нам, конечно, тяжело ночью и днём петь великие песни. Мы все устали, но и напряжение ослабло. Или «качели смерти» чреваты внезапными выбросами на излёте?

– Нет, мудрый Латира, дело не в «качелях». Дело в тех, кто по доброй воле присягнул узурпатору и желает продолжить его дело. Тому, кого я знаю, не хватит мастерства на большую ловушку на изнанке сна. А вот ткнуть ножом в спину он может, – тяжёлый вздох. – Ладно, давайте-ка я расскажу всё с самого начала.

– От сотворения Голкья? – не удержалась от колкости Вильяра.

Рыжий поёжился: противоречивые чувства, подобно дикой стае, грызли и рвали его изнутри, откровенность давалась нелегко. Латира посмотрел на Вильяру с укоризной, мол, говорит – так не мешай ему!

Младший отрицательно качнул головой:

– Нет, не от сотворения Голкья. Всего лишь от моего посвящения и немного раньше. То есть, я не знаю точно, когда Наритьяра Старший решил сделать всю Голкья угодьями нашего клана, – рыжий осёкся, ожидая гневных слов, но мудрые лишь молча переглянулись. – Каждый из нас желает своему клану процветания, каждый заботится, в первую очередь о своих, и только потом – обо всех охотниках.

– Да, так учили нас, и так учим мы, – подтвердил Латира.

– Наставник… Он учил меня беречь только свой клан, совсем не думая о соседях. Мол, у них свои мудрые, пусть они заботятся. А ты, мол, слишком слаб и неопытен, чтобы держать в уме равновесие Голкья. Пока я ходил в учениках… Сколько раз мы пускали разрушительные бури в обход наших угодий! Даже не пытались усмирить и развеять их, хотя могли! Мне это не казалось правильным, но я повиновался наставнику. А Средний – он просто радовался буйству стихий. После того, как он едва не погиб, он совсем одичал. Иногда пил чужую боль, словно кровь добычи. Очень любил своими руками изгонять объявленных вне закона. Нарочно делал их смерть долгой и трудной. Играл с ними, как сытый зверь играет с побегайкой. Очень по-разному играл. Некоторых пожирал заживо и утверждал, что имеет право. А самых одарённых ввергал в некое подобие ритуала посвящения. Огонь, вода, лёд… А потом ещё круг – для тех, кто выдержал объятия стихий.

– И много у него было таких, кто выдержал? – озабочено нахмурясь, спросил Латира.

– Стурши и Макиша. Возможно, кто-то ещё, но я их не знаю. А эти двое выжили, присягнули Среднему, стали его левой и правой рукой. Он часто пенял им за своеволие и недостаточную силу, но оба были преданы ему, как домашние звери, и не слабее многих мудрых.

– Не удивительно! Если им хватило воли к жизни, дара и рассудка чтобы вынести упрощённый ритуал… Макиша и Стурши, ты говоришь?

– Да. Только Макиша пропала в начале осени и молчит, будто мёртвая. Скорее всего, наставник отправил её ко щурам, во льды. Я слышал, они несколько раз грозили друг другу смертью. А Стурши был на ярмарке, этой ночью я еле ушёл от него живым…

– Погоди, Наритьяра. Ты сказал: «Ко щурам, во льды». Что ты имел в виду? – перебила обоих Вильяра.

Рыжий сверкнул глазами:

– Думаю, то самое, что ты подумала! Ловушку, которую мой наставник давным-давно зачаровал для своих врагов, начиная с позапрошлого главы Совета! Ты тоже должна была там лежать. И мудрый Латира. Да и мы со Средним, когда наставник понял, что не удержит нас в своей воле. Но Средний был слишком силён, а я – я осторожный прошмыгин сын. Я всех пережил, кроме Стурши. Надеюсь, и его как-нибудь переживу… Этот недопосвящённый клялся уничтожить всех, кто застил ему Великое Солнце, кто помешал Светозарному Голкире взойти над миром! Он не смог последовать за мной в Пещеру Совета, но грозил мне, что всё равно меня достанет…

– Ты очень сильно его боишься, да? – прищурил глаза Латира.

– Боюсь! – с каким-то даже вызовом ответил Наритьяра. – Он уже раз подобрался ко мне вплотную. Если бы не захотел подслушать разговор, и сообщник случайно не выдал его… Я еле успел прибить сообщника и уйти от них изнанкой сна.

– Не из тупичка ли за торговыми рядами? – уточнил Латира.

– Вынюхал, старый хитрец? Да, о Вильяра мудрая, я совершенно зря подобрал на тракте ту беззаконную падаль, которую ты там бросила. Ничего хорошего из этого не вышло!

– А зачем подобрал?

– Он прислал мне зов и попросил о помощи. Я не… В общем, не смог ему отказать.

– Ты, мудрый из Наритья, не смог отказать какому-то Скунда? После того, как однажды бросил его на смерть вместе с целым домом? – удивлённо переспросил Латира.

– Домом, где половина была – из твоих?! – вставила Вильяра.

Рыжий только поморщился:

– Этот беззаконник заслужил изгнание, свидетели – половина того самого дома, раз уж они выжили. Я не собирался сохранять ему жизнь. Но он пообещал рассказать мне, кто и как погубил Старшего и Среднего. Он попросил в обмен, чтобы я увёл его с тракта на Ярмарку, мне это было не сложно. Если у тебя, Вильяра, были на него какие-то виды, а не просто заморозить, зря ты его не пометила несмываемым алым! Меченого я бы не тронул.

Вильяра хотела сказать, что не носит с собой краску из ракушек, а на колдовскую метку пожалела времени и сил. Да и вообще, она собиралась скоро вернуться за пленником, а Нимрин был рядом в засаде… Но зачем лишний раз объясняться и оправдываться, когда ход беседы позволяет без этого обойтись?

– Он хоть рассказал тебе, что обещал? – спросила она Наритьяру.

– Кое-что. Как Средний грозил вколотить Старшего в его же собственную ловчую яму и досыта накормить льдом. Мол, если у старого хрыча не хватило сил на ярмарочного шута и юную недоучку… Простите, мудрые, это не мои слова… Он говорил, у Великого Голкиры хватит сил на всех, включая престарелого наставника. Да погребён тот будет с великим почётом, тысячу лет ни один зверь не дороется!

– То есть, твой беззаконник слышал, как Старший и Средний бранились между собой? Скажи, а в чём была суть их разногласий?

– Долгие зимы и лета Старший делал всё, чтобы усилить наш клан и ослабить все прочие. Хитростью он изводил опытных мудрых, а потом сам брался учить на их место новых. Хозяйничал то в одних угодьях, то в других, а учил кое-как. Вновь посвящённые мудрые часто гибли, а с ними – охотники их кланов, целые дома. Наставник многого достиг: за восемьдесят лет угодья Наритья выросли вдвое, а сам клан – вчетверо. Да и там, где мы постоянно не живём… Архане в их собственных угодьях уже не смеют взгляда поднять и слова сказать против наших купцов. Нари Голкья – прости меня, Вильяра – была уготована та же участь. Дом углежогов у Синего фиорда Старший и Средний нарочно выморили и заселили вновь всякой беззаконной поганью…

– Ты готов свидетельствовать, что дом выморили?! – сжав кулаки, прорычала Вильяра.

Наритьяра даже отшатнулся от нее, но продолжил говорить негромко и ровно, по старой привычке пряча взгляд:

– Я слышал, как они обсуждают замысел, и готов рассказать об этом. А ещё мне очень не нравилось, что делали в доме Поджи с женщинами из Вилья. Я рад, что знахарке удалось бежать. Я многое могу рассказать о браке обеих твоих родственниц…

– Не надо, – остановил его Латира и, глянув на кипящую гневом Вильяру, строго уточнил. – Не сейчас! А вот о поветрии – давай-ка подробно. Старший и Средний хотели выморить один дом – или пустить мор по всей Голкья?

– Великого мора не должно было случиться. Глухой зимой охотники мало путешествуют, а та зараза не живёт на холоде, только в живом теле. Но сколько-то домов могло опустеть, на это они надеялись. Дома вдоль трактов. Те, что стоят достаточно близко друг к другу, чтобы заразившийся успел добраться от одного до другого. Только после того, как поветрие начало бы убивать по всей Нари Голкья, мудрые Наритья принесли бы лекарство.

– Откуда? Я точно знаю: когда моя мать заразилась, в том мире не умели лечить болезнь!

Латира кивнул, подтверждая: собственно, от него Вильяра и знала… Младший говорил теперь совсем тихо и очень-очень виновато.

– Наритьяра Средний занёс ту заразу в несколько миров. В одном из них целители были так искусны, что спасли даже самых первых заболевших. Лекарство оттуда помогает и охотникам тоже. Мы проверяли, на осуждённых к изгнанию Наритья. Если начать есть те белые шарики, едва залихорадило, то лихорадкой всё и заканчивается. Никто не умирает, выкашливая лёгкие. Прости Вильяра, я видел, как это бывает, и переболел сам, – быстрый, опасливый взгляд на собеседников, и снова глаза в пол. – Да, к посвящённым зараза тоже цепляется. Дать мне лекарство Средний отказался, сказал, что мудрый должен исцелить себя сам. Я справился. Старший был этом рад, Средний – не очень.

– За что они тебя так? – поднял брови Латира.

– За непокорство. Тогда я ещё дерзал с ними спорить или молча поступал по-своему. Позже Средний силой заставил меня присягнуть на полное повиновение, и я не устоял, – даже просто вспоминая об этом, Младший взмок и затрясся.

– А скажи-ка, Наритьяра, что у вас была за затея с вечным летом и Солнечным посвящением? – сменил тему Латира.