Текст книги "Нам можно (СИ)"

Автор книги: Татьяна Чащина-Анина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Семья

Праздники прошли, а ещё светились гирлянды, и на улице было красиво. Но хотелось почему-то весны. Они шли в сторону квартиры, ориентируясь по навигатору. Ева сильно устала, это было заметно.

– А как ты будешь работать? – поинтересовалась она.

– Как все.

– А учиться?

– Дистанционно, завтра узнаю.

– А я буду учиться в школе?

– Да. Буду тебя забирать.

– Угу, конечно, светиться перед Линкой.

Пока она не видела, Макс расплылся в улыбке. Он понимал, что Ева капризничает, но ему почему-то это нравилось – её ревность, её капризы. Он чувствовал себя причастным к чужому миру, тому самому, который становится частью его вселенной. Маленькая планета по имени Ева, начинает кружить по орбите его солнца.

– Купим что-нибудь из продуктов? – После паузы спросила она. – Если будем жить отдельно, то надо и готовить.

– Ты умеешь?

– Да.

– А я научусь.

– М? – Ева посмотрела на него. – Будем вместе готовить.

– Вау, – мечтательно протянул Макс и завернул к продуктовому магазину.

Старая квартира в историческом центре, недалеко от университета произвела впечатление на подростков, приблизительно такое же, как желание родителей Евы, чтобы она осталась с их пожилой роднёй праздновать Новый год. Шок и отторжение.

Входная дверь железная, за ней скрипела при открывании старая деревянная с обшарпанной обшивкой. В прихожей Макс и Ева замерли на время с продуктами, потом начали раздеваться у старой вешалки, на которой висели пальто и шляпы. Замшелая одежда прошлого тысячелетия. Смотрели с отвращением на стены с красными обоями. Кругом красные ковры – на полу и на стенах, всё усыпано ими.

Макс покашлял.

– Если что, у меня аллергия на ковры, – хрипнул он и с пакетами прошёл на кухню. Там деревянная мебель, на столе стоял фарфоровый чайный сервиз и старинные кастрюльки.

Макс подключил древний холодильник и сложил туда продукты.

В маленькой ванной старая плитка на стенах и на полу. Рядом умывальник на деревянном шкафчике. И чугунная ванна такой глубины, что они с Евой нависли над ней.

– Ничего себе корытце, – прошептала девушка.

– Это мы, Евусик, с тобой поместимся и даже поплаваем.

Ева хихикнула и толкнула его плечиком.

Спальня уютная и тихая, в ней старая кровать с мягким матрацем и пуховыми подушками. На ночном столике старинный будильник.

Жуткая гостиная с предметами мебели, которые даже видом своим пугали.

Шкаф был забит одеялами, подушками, постельным бельём. Чистое, новое, но куплено давно.

– Ну, и хлам, ну, и старьё, – протянул Макс. – Это нафиг с клещами какими-нибудь. Всё равно даже если не использовали, могут стухнуть.

– Истлеть, котик

– Угу, я так и понял: тлен и пепел. Надеюсь, хоть что-то из этого стоит денег.

– Это антиквариат, наверное, – по-деловому ответила Ева. – У меня родители любят такие штуки. Вот такая радиола у дедушки в комнате стоит.

Радиола ламповая работала от сети. Переходник к современной розетке имелся. Ева сняла запылившуюся салфетку, и фарфоровую скульптурку девочки с ранцем, на которую была невероятно похожа, и Макс видя это, решил, что скульптурку точно никому не отдаст.

Заиграла музыка.

– А в целом, как тебе? – Макс отодвинул занавески и посмотрел на город. – Ремонт сделаем. Да?

– Ты сейчас так на своего Александра Григорьевича похож, вот просто невероятно.

Макс вытащил руки из карманов штанов и перестал перекатываться с носка на пятку.

Воцарилась тишина, только пластинка играла старую мелодию с помехами.

– Вместе спать будем? – поинтересовалась Ева.

Макс ничего не ответил. От этого вопроса он почувствовал дикую слабость. Нет, он подготовился, вообще был смелым… Ещё день назад. А сейчас что-то струхнул.

Тонул в её глазах, на палец накручивал её локон. Чувства переполняли его, желание было даже мучительным. И поймав Еву в свои руки, уткнулся носом в волосы, потом провёл губами по розовой щеке. Ловил губами её губы и шелковистый язычок сплетал со своим.

Поцелуй был легким, как перышко, но в то же время полным страсти и желания.

Тонкие нежные ручки обвили шею, притягивая Макса еще ближе. Он обнял любимую девчонку за талию, чувствуя тепло стройного тела сквозь одежду. Её кожа была мягкой и бархатистой, а запах волос напоминал весенние цветы.

Они продолжали целоваться, их объятия становились все крепче и горячее. Каждый вдох наполнялся ароматом друг друга, каждое касание вызывало дрожь восторга. Время утекало незаметно, оставляя только мгновения абсолютного счастья и близости.

Этот момент казался таким хрупким, и вроде – одно неосторожное движение и разрушится магия. Пока они были вместе, ничего другого не имело значения. Интимная близость кружила голову. Наваждение и доступность бросали в морок.

Он, закрыв глаза, втянул сладкий запах, всем телом ощущая её мягкость. Очень бережно касаясь нежной кожи, он стянул с Евы кофточку. Она тут же прикрылась предплечьями.

Трепетная шейка, белая лебяжья, острая ключица, а ниже…

Его тело кинуло в дрожь.

– Ева, – хрипло позвал Макс. – А ты нижнее бельё не носишь?

– На физ-ре так вспотела, что сняла.

– А-а, понятно, – задыхался Макс, в глазах темнело. – Я сейчас тоже вспотел от этого.

Они посмеялись, он скинул кофту.

– Котик, а это…

– Что⁈

– Ну, там надо было купить это…

– Ничего не надо, ты моя жена.

Не хватало ещё время на беготню по аптекам тратить. Бешено колотилось его сердце, толкая кровь ниже живота. Ева попятилась назад, и он тут же поймал её на руки. И девушка вынуждена была обвить его шею, раскрыв то, что скрывала от него.

– Макс, – пискнула она.

Ничего ответить не смог, только прижал к себе. Её грудь к своему торсу. И после этого только огонь, пожар, в котором сгорали до утра.

Делим коуча

– А что так рано? – поинтересовался Макс.

– Как тебе сказать, рано, – с улыбкой ответила Ева. Не накрашена. У неё волосы на макушке собраны. Домашняя такая. Прелесть! – В школу безнадёжно опоздала.

Она стояла рядом с кроватью и задумчиво смотрела в свой телефон. Это было так здорово! Из какой-то мечты просто. Вытащил руку из-под одеяла и погладил её ножку.

– Как себя чувствуешь? – тихо поинтересовался он.

– Терпимо, – нехотя ответила любимая девушка и чуть отошла в сторону. – Думала телефон разорвётся от звонков. Представляешь! Никто не позвонил.

– Тебе грустно от этого?

Макс, стыдливо, прикрывшись одеялом, сел и глаз от неё не отвёл. – А что так у нас вкусно пахнет?

– Это пахнет яичница. Просыпайся.

– Жена, – сладко протянул парень, набрался смелости и спросил. – А кто меня поцелует?

– Сейчас подруг соберу на новую страничку.

Макс сделал рывок вперёд, схватил её и завалил к себе в постель.

– Макс! – она смеялась и пыталась сопротивляться.

– Никаких подруг! Я – самое главное в твоей жизни. И я буду яичницу, – перекрикивал он её, насильно целуя в щёки и в губы.

Когда она вырвалась из цепких рук и отбежала в сторону, смотрел на Еву заворожённо. Румяная, волосы шикарные растрепались.

– И ещё чай будет с ватрушками.

– Это рай, – улыбался парень.

Ушла, оставив в комнате аромат своих духов. Жалел её, больно ведь было, но хотелось ещё… Короче, как обычно: много и сразу.

Макс взял телефон, довольный и счастливый, открыл его, и улыбка сползла с лица.

Еву никто не побеспокоил, зато его завалили звонками. Мать звонила двенадцать раз, Игорь звонил три раза. Восемь раз звонил Александр Григорьевич, и ещё пятнадцать звонков с неизвестных номеров. Да и дед тоже звонил.

Парень разлохматил свои русые волосы, и тут же позвонили в дверь.

Ева с испугом забежала в спальню.

– Макс, – прошептала она.

– Ты смотрела кто там? – он начал быстро одеваться.

– Нет. Я почему-то боюсь.

– Как договаривались, Евусик, держись за меня. – Он быстро надел свои штаны, накинул широкую кофту и подошёл к ней. – Всё решаемо.

– Мама мою не слушай, – посоветовала она. – Я тебя очень прошу. Она такая. Она такие вещи может творить, так уговаривать, так поворачивать.

– Боишься её, – констатировал Макс.

– Да, немного. И сестра моя боится. Надя сестра, дочь мамы от первого брака, как Игорь от первого брака моего отца.

– Я помню. Твои родители встретились поздно, а мы с тобой рано, и ничего думать, что это плохо. Я не боюсь твою мать, и ты не бойся.

– Она хорошая, но у неё свои принципы.

– Её принципы нас не касаются, – строго заявил парень, приготовившись к противостоянию. – У нас своя семья.

Поцеловав свою любимую девушку, пошёл открывать.

Это даже смешно. Ну, он и рассмеялся.

– Надеюсь, нас не затопчут! – нагло крикнул он целой делегации, которая стояла на лестничной площадке.

– Постараемся, – сказала беременная мама Даша и первая вошла в квартиру.

Приехала она без Игоря и без приёмной дочери, зато с Александром Григорьевичем, который подмигнул Максу и, не отрываясь от своего телефона, продолжил с кем-то разговор. Дядька прошёл в квартиру, легко скинул туфли и прямиком в гостиную, где прямо музей.

Приехал дед Григорий Петрович, улыбнулся, поцеловал парня в лоб. Прошёл Владимир Амосович Хренсгоров, отец Евы, нехотя пожал ему руку. Хотел к дочери прикоснуться, но она спряталась за широкой спиной парня, и вообще его со спины обняла и уткнулась лицом, чтобы не видеть маму.

– Это такая шокотерапия⁈ – злобно просил у взрослых Макс.

– С твоей стороны, – строго ответила мама Даша.

Ярослава Николаевна очень острым взглядом просканировала своего будущего зятя, а то, что он будущий зять, тут уже никто не сомневался. И тихим, спокойным голосом сказала:

– Нам надо поговорить, Максим.

– Не разговаривай с ней, – бурчала в спину Ева.

– Доченька, с мамой не поздороваешься?

От этих слов Ева и ещё сильнее прижалась к Максиму, и он закинул руки назад, чтобы тоже обнять её.

– Ева поздоровайся с мамой, – попросил он.

– Здравствуйте, мама, – недовольно пробубнила девчонка.

Ярослава Николаевна тяжело вздохнула и сняла пальто.

– Если Еве будет семнадцать, то их распишут. Данияр договорится, – сказал из гостиной дядя Саша.

Кто такой Данияр Макс пока не знал, семья огромная это все приёмные дети, какие-то их родственники, родственники родственников, ещё и знакомые. Но это же круто! Ещё не так давно, сидя в Питере, он не хотел ничего подобного, никаких знакомств с огромной семьёй – это его пугало. А теперь Макс понял весь смак происходящего. Чтобы он не захотел, всегда найдутся люди, которые могут помочь. И пожалуй, Александр Григорьевич понимал это лучше всех.

– Мы поговорим об этом, – согласилась Ярослава Николаевна, заглядывая в гостиную.

– Папа, ничего здесь не трогай! – строго сказала деду мама Даша. – Я всё отсюда вывезу, дети сделают себе ремонт.

В целом атмосфера казалась дружелюбной, возможно это для того было сделано, чтобы Ева успокоилась.

Но Макс всё прекрасно понимал.

Отец Евы, Владимира Амосович, ну типичный дед, не был к дочери враждебно настроен, и как-то забрал её аккуратно к маме Даше, к деду Грише.

Александр Григорьевич развалился на старом диване, закинув щиколотку на колено, и продолжил разговаривать по телефону. Разговоры казались достаточно серьёзными, хотя вид бизнесмена был расслабленный. И тогда Макс, набравшись смелости, пошёл со своей будущей тёщей на кухню.

Взрослая женщина, красила волосы в светло-русый. Не похожа на неё Ева. Даже цвет глаз, казалось бы, схож, но нет. Ева голубоглазая, со смуглой кожей и вьющимися русыми волосами, а её мать – ничем не примечательная старая серая мышь. Ещё и располневшая. Ярославу Николаевну Макс не возлюбил сразу, и походу дело шло к ненависти.

На кухню закрыли дверь, парень сел напротив женщины. И он уже настроился говорить о Еве, об их будущем, но Ярослава Николаевна сбила с толку почти сразу.

– Даша волнуется, – сказала она, и у Макса что-то оборвалось внутри.

Он как-то ещё не привык думать о всех своих любимых женщинах одновременно.

– Мама любит тебя. Сильно переживает, с самого начала, как только приехала сюда.

Парень спокойно положил руки на колени и закинул голову, свысока, чуть надменно, рассматривая психолога.

– Угу, – ответил он.

– Ты думаешь, что мама не любит тебя?

– Я пытаюсь правильно подобрать слова.

– Любовь, Максим, это не только на словах и не только беспокоиться. Но это жертвовать. Возможно, ты хотел бы, чтобы мама не просто говорила: «люблю», но при этом оставалась рядом с тобой.

– Сейчас я услышал полный бред, – хмыкнул он.

– Но я хотела об этом поговорить. Максим, ты ведь сам ушёл от мамы к отцу. Да?

– Если бы я этого не сделал, она бы не вышла замуж, не была бы сейчас беременна, у неё бы не было бы маленькой девочки, и она не была бы такой счастливой.

– Это оправдание твоего поступка?

– Нет! – рявкнул недовольно парень. – У отца была любовница, он на ней женился, а мама носилась с больными родственниками, со своим младшим братом и со мной. И когда никого не стало, я ушёл, чтобы она была свободной.

Ярослава Николаевна округлила глаза:

– То есть… Ты… Ушёл, ради мамы?

– Я люблю маму, хотел жить с ней. Но что толку в этих переживаниях и нытье, если ты ничего не делаешь для любимого человека. – Он изменил голос и, паясничая, повторил её слова, – «Любовь, Максим, это не только на словах и не только беспокоиться. Но это жертвовать».

– Я поняла. Ты умеешь жертвовать. Манипулировать людьми – это безусловный талант. А талант, Максим, надо использовать на помощь людям.

– К чему вы ведёте? – нахмурился он.

– К тому, что ты должен стать психиатром. Нет, не психологом. Твоё место в психиатрии, где ты можешь помогать людям. И я буду настаивать, чтобы ты получал медицинское образование, а не школа бизнеса, как мне тут уже сказали.

– А по какой причине, вы лезете в мой выбор? – наклонился он над столом, прямо в глаза ей смотрел с вызовом и ледяным сопротивлением.

– Потому что ты забираешь у меня мою несовершеннолетнюю дочь!

Нависла пауза. Они смотрели друг на друга, и Макс понимал, что проигрывает. Он сейчас был виновником, и это повисло в воздухе.

Но вид у него был такой, что Ярослава Николаевна сама стушевалась. Меньше всего ей хотелось услышать: «ты свою дочь больше не увидишь». А он мог сказать такое. Он мог забрать. И увезти. Навсегда.

– Очень рано вы собрались жить семьёй, – она на время отвернулась от мальчишки, посмотрев в окно.

– По какой причине я должен стесняться того, что мы так рано встретились? Кто эти люди, указывающие, когда жениться и рожать детей. Вы что, прожили жизнь отлично, вы идеальны, у вас ничего плохого в жизни не происходит?

– Каких детей⁈ Максим, ей шестнадцать! – возмутилась тёща.

– Я не против детей, – пожал он плечами и развёл руками.

– Мы не были такими, – прошептала Ярослава Николаевна.

– Может поэтому у вас по несколько браков за спиной, – тут же выпалил Максим.

Она только хмыкнула:

– Нет, это не от этого.

– А я считаю, что от этого! Дядя Саша женился, как только исполнилось восемнадцать, и до сих пор живёт в браке и между прочим счастливом.

– Александр Григорьевич Самоделов не самый лучший пример для подражания. Это опасный человек, Максим.

– Я хочу быть таким!

– Тогда у меня нет вопросов.

Ярослава Николаевна поднялась со стула, и Макс тоже вскочил.

– Неправильный какой-то разговор, – неожиданно расстроился он.

– А я бы так не сказала, – смерила его взглядом женщина, – очень показательный разговор, Максим. Особенно, если принимать во внимание, что тебе нет восемнадцати.

– Через три дня, – вздохнул Макс.

– Только-только восемнадцать. Я предупрежу тебя насчёт Евы…

– Я не хочу, чтобы вы унижали её в моих глазах!

– Я бы никогда не стала унижать своего ребёнка, – вспылила Ярослава Николаевна.

– А что насчёт Нади, которая не удалась? – посмеялся над ней наглец и широко улыбнулся. – О'кей. Это другое. Да?

– Хотя ты сам во всём разберёшься, – криво улыбнулась женщина. – Нео коуч.

Ярослава Николаевна ушла с кухни.

А вообще Макс не особо верил в эти всякие шутки про тёщу и зятя, над которыми хохотал его отец и всё время говорил, как хорошо, что у него нет тёщи.

Теперь многое понимал.

Чтобы ограничить связь Евы с матерью, он тут же пошёл следом.

– Как⁈ – громко спросил у него Александр Григорьевич. – Школа бизнеса отпадает?

И тут до Максима дошло то, что происходило вообще в целом. Еву против него не настраивали, и здесь против этого брака никто не был.

А пришли они сюда, чтобы поделить его, да-да, Максима в натуральном смысле делили. Хренсгоровы и дед явно топили за медицинское образование. Александр Григорьевич на другой стороне. Мама Даша видимо ещё не определилась, или была готова принять выбор сына. Еву любила, очень ласково с ней. А это самое главное.

Максим красиво улыбнулся, широко и ослепительно. Девушка не выдержала и бросилась к нему в объятия.

– Я прошу руки вашей дочери! – крикнул он, наполняясь каким-то невероятным счастьем. Он смотрел в потолок, и от этого ему становилось легко говорить. – Я буду её обеспечивать, любить, заботиться. Ев?

– Я тоже буду тебя любить, – радостно ответила Ева. – Очень сильно. Насчёт обеспечивать пока не могу сказать.

– А насчёт поступления в университет? – поинтересовалась тёща.

Теперь Макс только так будет называть её в своей голове.

– Если Ева захочет поступать в университет, она будет учиться в университете, – спокойно ответил Максим. – А куда поступлю я, у меня ещё полгода.

– Да нет у тебя полгода, – посмеялся дед Гриша. – Уже надо подготавливаться к поступлению, заранее.

– Дашуль, спасибо за такого племянника, – Александр Григорьевич выключил телефон и подошёл к Максиму. – Ты подумай, может станешь Самоделовым? Ты же на Гришу как две капли похож.

– Я не думал об этом, – растерялся Максим.

– А ты подумай, – тихо ответил дядя Саша, глядя прямо в глаза. – Новую жизнь в новом городе с новой фамилией… У меня никогда не будет сына.

От последней фразы в квартире воцарилась гробовая тишина.

Александр Григорьевич похлопал племянника по плечу.

– Макс захочет стать психиатром, – хрипнул дед. – Сам Бог велел с такими навыками.

А Макс смотрел в глаза дядьке Саше.

– Да кем бы не захотел Макс стать, он в любом случае мой наследник. И вам я его не отдам, – Александр Григорьевич кивнул присутствующим и покинул квартиру.

Макс от удовольствия прикрывал глаза, потому что маленькая Ева крепко его обнимала.

Эпилог

– Может, я на руки возьму? – спросила Ярослава Николаевна, глядя на спокойно спящего ребёнка.

Всё-таки родственники, от них никуда не деться. Настаивали, чтобы молодые начали ходить в церковь, и они начали. Не особо было Максу интересно, с другой стороны надо многое знать, всё время учиться и изучать религию своих предков.

Потом пристали с этим поступлением. Наивные, думали, что кто-то их слушать будет. Пытались старики через Еву воздействовать, но это бесполезно. Ева в паре, в связке, в полном счастье.

У Макса не было нормального отца, а у дядьки Саши не было сыновей. А так хотелось.

Так что школа бизнеса.

Управление персоналом, маркетинг, финансы, анализ рынка, составление бизнес-плана. Последние, Макс явно отзеркаливал на свои отношения. Если ты хочешь строить бизнес, начни сначала строить отношения. Если нет, то и пихаться нечего. Кто-то скажет, что это совершенно разные вещи. Но с пеной у рта зарабатывать деньги, это почти такой же кайф, как стоять около университета и ждать, когда твоя любимая девочка вернётся после сдачи экзамена.

Макс топтался неподалёку от университетского корпуса, прислонившись к каменной стене. В руках он держал переноску, где спала Анфиса Максимовна Самоделова. Ведь Макс сменил фамилию.

Рядом с ним, на травке, лежала сумка с игрушками и детскими вещами.

Лицо было спокойным, но в глазах читалась лёгкая тревога – он переживал за свою жену, которая сейчас сдавала важный экзамен внутри здания.

Даже тёща так не волновалась. После рождения внучки вообще перестала удивляться их молодой семье.

Парень всё так же строен, худощав, но явно вырос и разнёсся в плечах. Одевался просто, но со вкусом: джинсы, футболка и лёгкий пиджак, который он надел, чтобы выглядеть чуть более официально, ведь работал и учился. Крутился круглые сутки, и даже на выходных удавалось поиграть в компьютерные игрушки.

Волосы так и носил отращёнными, всё время закидывал назад, как ритуал. В ухе гарнитура. Он общался со знакомым. На лице играла едва заметная улыбка, когда он смотрел на свою дочь, мирно спящую в переноске.

Ребёнок, укутанный в мягкое одеяльце, время от времени шевелил ручками и ножками во сне, вызывая у отца нежные чувства. Парень осторожно поправлял край одеяла, чтобы Анфиске было уютнее, и снова переводил взгляд на входную дверь корпуса, ожидая появления своей жены. Ярославу Николаевну игнорировал. Конфликты не создавал, но и близко не подпускал. Он вообще предпочитал, чтобы с Евой общалась Надя. Сына Нади поставили на ноги, теперь в гости приходили.

Вокруг суетились студенты, спешащие на лекции или встречи, но отец, ребёнок, ждущие возвращения мамы, и бабушка оставались неподвижны.

– Макс. Я и так и эдак крутил, – говорил в гарнитуру его знакомый, учился на несколько курсов старше. Но так как Макс от своих сверстников всегда отличался, старшаки спокойно с ним общались и ценили.

– К аналитикам обращался? – тихо поинтересовался Макс, глядя то на дочь, то на дверь университета.

– Добро дали. Вроде всё.

– Эд, твои мысли – это и есть проект. Календарный график работы, и по этому графику фигачишь. План мероприятий: взять кредит, набрать персонал.

– Мне кажется, я что-то забыл. Макс, а? Давай со мной.

Максим рассмеялся, закидывая голову к небу:

– Эд, ты хоть понимаешь, какие у меня объёмы.

– Но это же на себя работать!

– Я на дядю работаю и рад.

– Давай попробуем. Без такого спеца, как ты, стрёмно.

– Подумаю. А ты пока разработай таблицу рисков, реши как их обойти. Поставь ответственного за каждую задачу. Определи взаимосвязи задач.

Эд хорошего отца сынок, но папа рано скончался. Мать не в состоянии была вести всю эту кухню, и бедняге Эду сразу после универа пришлось уйти в бизнес. А он такой разгульный образ жизни вёл, так отрывался, что теперь чутка потерянный.

– Макс, давай! М?

– Ева если сдаст экзамен, завалимся с ней в клубешник. Может встретимся?

– Да, я, Макс, упахался, нагегемонился вусмерть. Не до клубов короче, – надломлено признался Эд.

– Поговорим о партнёрстве.

Нависла пауза.

– О, Макс! Это классная новость!

– Давай, пришлю сообщение.

Максим разорвал связь и набрал номер своего дядьки. Пока шёл звонок, тихо произнёс:

– Хищник не унижает, не самоутверждается. Хищник жрёт. Молча, – улыбнулся натянуто тёще, которая с укоризной кивала.

– Дядь Саш!

– Быстро только.

– Я ухожу от тебя в бизнес к другу. Ты сам говорил, что надо разное попробовать.

– Недолго только, – серьёзно и очень тихо ответил занятой бизнесмен.

– Как получится.

– Я тебя понял. К деду завтра едем. Все вместе.

– Помню, подарок купили.

– Там и поговорим.

– Ева вышла, – прошептала Ярослава Николаевна. – Беги, встречай.

Макс убрал гаджет.

– Посмотрите за Анфисой.

– Конечно, с нами всё будет в порядке, – пообещала бабушка, заботливо поправляя малышке одеялко.

Он суетливо залез в пакет с игрушками, вытащил букет. Неважно, сдала она или нет, цветы ей нравились.

Потрясающая. Красивая. У неё такая фигура! Уже никакой юношеской худобы, невероятные формы. Мужики все до единого смотрели с восхищением, ей девчонки завидовали. Там одни волосы чего стоили! Макс запретил стричь и красить, так сильно любил эту копну. Вышла из дверей университета, сияющая от радости. Ева глаза светились, губы растягивались в широкой улыбке, и она крепко сжимала в руке экзаменационный лист. Его жена ещё не успела осознать, насколько это важно для неё. А Макс знал, что ему очень нужна будет однажды секретарша. Опытная, красивая. Любимая. И добрая. Он вот эту её простоту и доброту ценил выше всего.

Он мчался через всю площадь перед корпусом, держа в руках скромный букет цветов. Его волосы развевались на ветру, а лицо выражало смесь волнения и счастья.

– Ты справилась! Я знал, что ты сможешь! – воскликнул Макс и поймал её в объятия. Оторвал от земли и покружил на месте.

– Я сумела! Заочно! Спасибо тебе, котик, за поддержку!

– Я всегда рядом!

Они стояли посреди площади, окружённые студентами и преподавателями, но в этот момент их ничего не волновало. Он нежно коснулся её щеки, и они обменялись долгим взглядом, полным любви и понимания.

– Столько дел, – он опять тонул в её глубоких глазах.

– Все осуществим, ведь важно иметь план, – троллила она его: копируя голос и повторяя слова.

Макс балдел, он обожал её, прижал к себе и зарылся носом в её волосы. В этот миг весь мир казался идеальным, и ничто не могло омрачить их счастье.