Текст книги "Нам можно (СИ)"

Автор книги: Татьяна Чащина-Анина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Отрываемся

– Это Ева, – представил свою девушку Макс.

– Его тётушка, – она протянула свою ручку Мамедову.

Взяла вот такое сказала! Ладно он, шутка же была, интересно так, что тётушка младше. А этому зачем говорить, что родственница?

Тёмные узкие губы Мурада поцеловали её ручку в перчатке.

– Да не может быть! – восхитилась и рассмеялась Ева. – И что, все парни в Питере такие?

– Однозначно, – ответил ей Мамедов и улыбнулся во все тридцать два.

Макс знал, что происходило. Ева не могла не нравится – с её головы упал капюшон и волосы показались. Эти шикарные локоны! Чёрный взгляд Мамедова задержался на них, и в какое-то мгновение улыбка пропала, а потом снова появилась.

Отвратительный, мерзкий сигнал. Но Макс не подал вид. Может всё обойдётся, и Ева не будет себя так вести расслабленно. Это его вина, сам сюда привёл. Девушка уже настроилась отдохнуть, это было видно, и он не мог ей отказать.

– Пойдёмте, оторвёмся. Добро пожаловать в мир ярких эмоций и незабываемых ночей, тётушка!

Ева остановилась у входа в ночной клуб, глядя на мерцающие неоновые огни, пробивающиеся сквозь густую темноту ночи. Внутри пульсировала музыка, её ритм ощущался даже снаружи.

– Честно только, – Макс говорил достаточно громко в ушко Евы, – была хоть раз в клубе?

Она отрицательно покачала головой.

Почему-то так понравилось, что она пойдёт впервые именно с ним.

Окутал густой туман дыма, смешанного со сладкими ароматами. Лазерные лучи пронизывали пространство, будто срезая туман. Между разрисованными стенами гардероб, туда сдали одежду.

Музыка гремела так громко, что казалось, будто звук проникал прямо в кости, вибрируя каждой клеточкой тела.

Глаза медленно привыкли к полумраку, и стало видно, как люди хаотично двигались в такт музыке. Бар сиял разноцветными бутылками, за стойкой бармен ловко жонглировал бокалами, смешивая коктейли с виртуозностью фокусника. В воздухе витало ощущение свободы и радости, словно все заботы остались за дверью этого ночного мира.

Ева медленно продвигалась вперёд, пока не оказалась на танцполе. Сначала она стояла неподвижно, наблюдая за окружающими, но вскоре начала двигаться сама. Плавная, нежная, красивая. В волосах запутались неоновые огни, в глазах отражались звёзды. Она казалась бесподобно привлекательной. Макс улыбался своей девушке, тело подчинялось ритму, каждый удар баса отдавался эхом внутри. Исчезало напряжение, оставляя только радость и лёгкость.

Время потеряло своё значение. Минуты сливались в часы, а часы – в бесконечный поток ощущений.

Яркая атмосфера, музыка, танцы. Световые инсталляции над ними, как стая летучих мышей. Темнели зоны отдыха, там полный мрак и не было освещения. Туда Макс отказался идти, хотя Мамедов тянул. Ева тоже не спешила уходить с танцпола. Ей не нужны были знакомства, она хотела движения. Да и Мурад явно не понравился.

Они как-то продвинулись ближе к диджею. Мощная звуковая система, создающая качественное звучание и ощущение полного погружения в музыку. Отошли только, чтобы передохнуть.

Макс тратил деньги, как будто они у него были. Не считая коробки с печеньем, купленной в кафе, он угостил Евушку молочным коктейлем. Хотя точно знал, что ему бы продали что покрепче. Не хотелось сейчас нарушать закон вообще в каком-либо виде, поэтому договорился с Евой изначально. И она согласилась, что они отрываются на молочном коктейле, а не так как все вокруг. А вокруг творилось нечто: прыгали, кричали, раздевались.

И становилась невероятно жарко.

Было весело и классно. Они опять зажгли!

Мелькали красно-розово-оранжевые огни и в них завораживающая Ева красиво двигалась – вела плечами, крутила попой. Макс тянул её к себе, наклонялся назад, и Ева, как кошечка, своими ноготками водила по его тонкой футболке. Игривая гибкая и мягкая почти ложилась на него, а потом он наклонялся вперёд, прятал её в своих объятиях и целовал сладкие сочные губы, чувствуя невероятный кайф.

Мурад Мамедов навалился на них.

– Ничего себе, родственнички! – хохотал он. – Ты ж сказала, что тётка его.

– Так и есть, – ответила разрумянившаяся Ева, дула на свои волосы.

– Но сосётесь, как чужие. Тут короче облава будет, давайте свалим.

Ева округлила глаза, посмотрела на Макса, будто это он виноват во всём, что происходило вокруг. Ну, собственно так оно и было, ведь он сам притащил её в этот притон.

Взяв девчонку за руку, он повёл её через бесившуюся толпу в сторону гардероба. Оглянулся и заметил, что Мамедов держал Еву за другую руку и тащился за ней. Вереницей выбрались из толпы, быстро забрали верхнюю одежду и пакет с печеньем, спешно выбежали из клуба.

Они не пошли по той дороге, по которой попали сюда, а свернули в тёмную подворотню. Бежали и смеялись, на ходу застёгивали куртки. После шумного клуба чуть оглохли, и тишина города, казалось, пищала и гудела.

В тёмном колодце не было фонарей, пикнула огоньками сигнализация.

– Садитесь быстрее, – подгонял их Мамедов.

Макс с Евой подбежали к дорогой чёрной машине и запрыгнули на заднее сиденье. Сам Мурад сел вперёд за руль.

Макс рассмеялся:

– Погоди, ты не можешь быть хозяином этой тачки.

Ева хихикнула.

– Это машина брата, – решил Макс.

Не то, чтобы его это волновало, просто не стоило перед его девушкой выпендриваться. Мурад вечно у родственников наказан за плохое поведение, и сам ничего из себя не представлял. Короче, не в этот раз промолчать.

– Ладно, всё, уломали, – хрипло посмеялся Мурад. – У меня своей машины нет. И мне семнадцать! – закричал он и ударил по газам. – Куда едем, где будем отдыхать дальше?

– У нас крыши по плану, – не струхнула Ева, но чуть напряглась от той скорости, которую набирала машина.

Мамедов оглядывался, пытался высмотреть парочку в зеркало заднего вида.

– Неплохо! – восхитился наигранно. – Мне нравится ваше предложение, тётушка Ева.

Ева скривилась на это, а Макс хмыкнул.

Третий лишний – это однозначно.

Нафига Макс сел в эту машину и ещё Еву притащил. Но главное что, в отличие от Мурада Мамедов, он ничего не употреблял и трезво смотрел на все вещи.

– Здесь останови, – приказал он. – Здесь начнём гулять по крышам.

* * *

Прыгали по крышам, и Ева иногда останавливалась, заворожённая открывающимся перед ней видом. Фотографировала. И Макс тут же застывал, глядя на неё, очень красивая девушка.

Город расстилался внизу, словно огромный калейдоскоп огней, отражающихся в воде каналов, что местами были покрыты льдом, где мелькала чёрная вода, и у каменных оград лежал снег.

Небо над головой было чернильным, усеянным яркими звёздами, которые казались такими близкими, что можно было дотянуться рукой.

Они шли по крышам старинных зданий, их шаги мягко отдавались эхом в тишине. Иногда ветер приносил запахи кофе, выхлопных газов и совсем чуть-чуть свежести. Вдали виднелись купола соборов, сверкавшие золотыми отблесками под лунным светом.

Каждый раз, когда они останавливались, чтобы полюбоваться видами, город казался живым существом, дышащим и пульсирующим в своём собственном ритме. Они слушали шёпот ветра, скользящего между крыш.

Гремели под ботинками и кроссовками железные листы.

Послышались шорох и приглушённые ругательства за спиной, и Макс тут же резко обернулся. Мурад, чутка не в себе, поэтому поскользнулся. И полетел вниз. А там ограждение сломано.

– Мурад! – взволнованно выкрикнул Макс, оставив Еву одну, кинулся за другом, чтобы выловить его.

И поймал!

За руку, чуть тормознул шипами кроссовок. Ловко и опытно всё сделал, потому что не первый раз в такой ситуации. А вот Мамедов полез с ними щекотать себе нервишки. Ошалело выпучил свои стеклянные глаза, мёртвой хваткой вцепился в Макса, глядя как укатывается небольшой поток снега куда-то с крыши. Это высоко… Упасть значило умереть.

– Я же сказал, меня слушать, – Макс недовольно наморщился, поправил шапку с кошачьими ушами и пошёл к Еве.

Лучше бы он не садился в эту машину и не тащил торчка с собой.

– Ты ему жизнь спас, – встревоженно прошептала Ева, цепляя его за рукав.

Макс пожал плечами и повёл девушку дальше.

– Не сходи с конька, – кинул он Мураду. – Или спустишься?

– Нормалёк, Макс, я случайно. Задумался, ведь тебя не должно быть здесь. Слушай, как отмазался?

Больше всего обидно было за Еву, ведь она напряглась и посмотрела на него.

– Меня чуть не упекли в тюрьму, – натянул он улыбку и увёл от неё взгляд.

– А за что? – обеспокоенно спросила девушка, явно сочувствуя, но никак не опасаясь его.

Но это не помогло, он стал плохо себя чувствовать. Неприятно. Хотелось избавиться от этого… И тогда он перестал строить из себя не того, кем был на самом деле. Он собрал снег с крыши, слепил снежок и, размахнувшись с силой, запустил в торчащую в темноте башню на одной из крыш.

– У меня были юристы, – ответил он своему знакомому.

Точно не другу. Возможно, у Макса никогда не было и не будет друзей.

– Юрист Ы? – удивился Мамедов.

– Их было пять, – кивнул Максим и закинул голову, глядя на бесконечное красивое небо.

– А я думал, ты пролетарий.

– Не, Мурад, я из вольных казаков.

– А я думал, ты ингерманландец.

– Из чего я делаю вывод, что думать тебе вредно, – зло глянул на Мамедова.

Посмеялась Ева. Он взял её за руку и повёл дальше.

Ненадежный друг

Он отвёл их туда, где можно было посидеть на краю крыши, свесив ноги вниз, и смотреть на город, утопающий в огнях.

Когда луна поднялась высоко в небе, они решили вернуться, потому что серьёзно замёрзли и даже Ева в её супер-толстой куртке.

– … Конечно на самолёте сюда, кто будет на поезде ехать? – говорила девчонка, ведь они тихо беседовали.

Она уже скормила парням всё своё подарочное печенье. Но Максу не обидно, там была такая красивая коробка, и запах оставался, всё равно память будет.

– Завтра оставшаяся группа прилетит.

– Познакомишь с подругами? – тихо спросил Мурад.

– Вряд ли, – посмеялась она. – Мы будем полностью заняты.

– А у тебя сестры нет? – не отставал Момедов.

– Брат старший, самбист.

– О! Я всё понял.

– Я ещё хотела посмотреть, как разводят мосты.

– Мы уже опоздали. Мосты в Санкт-Петербурге не разводят зимой, – ответил Макс.

– Ах, правильно.

– Есть повод приехать сюда летом, – смеялся он, подавая девушке руку, помог ей спуститься с бортика.

Спать совершенно не хотелось, хотя Ева заметно клевала носом.

– Нам надо ещё в одно место успеть.

– Куда? – заинтересовалась девушка.

– Недалеко, – таинственно ответил Макс и подмигнул тётушке.

– Кот, гуляющий по крышам.

– Кошечка.

– А кошечке есть шестнадцать? – послышалось за их спинами.

– Есть, – ответила Ева Мураду.

Спустившись по узким лестницам и переходам, они оказались в чужом подъезде.

– Понравилось? – спросил Максим у Евы, когда они вышли в пустой, тёмный двор.

А чувство легкости и свободы, которое они испытали на крыше, осталось с ними.

– Впечатлил, – с восторгом смотрела на него Ева, и уже была готова сделать шаг навстречу, видимо, чтобы поблагодарить…

Мурад выхватил из-под куртки пистолет. Оружие вперёд выставил, свободной рукой прихватил Еву.

Макс внимательно смотрел на оружие, расставил руки в стороны. Сердце у Максима застучало в бешеном ритме. А потом он перестал на время дышать и успокоился. Решил подумать над этим – когда, в какой момент он заподозрил что-то неладное и по какой причине не пошёл на поводу своего предчувствия. Опять попался.

Но раз так, нужно вылезать из ситуации. Решительно, быстро и желательно безошибочно. Тут главное не разозлиться. А он мог.

Видимо урод сделал Еве больно так, что девчонка пискнула и подогнула ноги, вслед за завёрнутым запястьем, присела возле ног Мамедова.

Макс хмыкнул, глядя на травмат.

В любом случае это опасно, ошибки быть не должно. Вначале разобраться, а потом месть. Не путать местами, иначе не справиться с ситуацией.

Ева тихо плакала, не звала на помощь, не кричала. Какая-то странная реакция, почему-то он думал, что девчонки – паникёрши, и всё время верещат, а тут нет.

– С ума свела твоя тётушка, – хрипел нарик. – Мы с тобой породнимся. Да? С чего это ты решил, что я тупой и думать мне вредно? Ты ничего не попутал, псина? Я увезу Еву, потом верну тебе. Договорились? Ей понравится.

– Макс, – тонко-тонко, совершенно несчастным голоском, пискнула Евушка.

Мамедов сделал несколько шагов назад, протащил её по земле с лёгкостью, потому что она маленькая и хрупкая. Она лёгкая, её нельзя так. Её нельзя давать в обиду. И вообще если Максим взял её у брата, то нёс полную ответственность.

Это было как-то само собой разумеющееся, и естественно никому отдавать её не собирался.

Мамедов видимо собой не владел. За это ему должно влететь, не Макс карать будет, там у них свои дела и свои разборки в семье.

За Мурадом ходила такая слава, не очень хорошая относительно девчонок.

– Красивая такая, я потом может даже женюсь, – посмеялся придурок, продолжаю пятиться к машине, держал пистолет нетвёрдой рукой.

– Подожди, – Макс выставил руки вперёд, сделал несколько шагов.

– Стой на месте, – приказал Мурад.

Вообще Максим боялся этого, что жило в нём внутри, это было хладнокровным чем-то, жутковатым и неприятным.

Он был совершенно маленьким, когда мама с тёткой разговаривали о том, что их дед был страшным бандитом в своё время. Его прадед – холоднокровный убийца. Этот разговор был на кухне, и не должен был касаться его ушей. Тогда подумал, что боится деда.

Сумка

– Ого! – выкрикнул Макс и резко посмотрел в сторону.

Мамедов сделал то же самое, но намного медленнее. Макс схватил руку Мурада и поднял её вверх, до белых костяшек сжал кулак, калеча чужое запястье. И прямо лбом со всего размаха заехал в нос Мурада. Тот сразу отпустил девушку, она отползла в сторону.

Пистолет упал. Макс повалил своего бывшего дружка на холодную, покрытую инеем дорожку, и начал бить отчаянно кулаком по разбитому носу. И бил с силой по губам, чтобы навредить.

Потому что нельзя Еву трогать!

Потому что это его обязанность – защищать свою… Любовь.

Всего трясло, но не от тревоги, а от злобы и ненависти. Он хотел убить эту тварь, которая посмела обидеть. Разбил кулаки об рожу урода. Вытер об брендовую одежду свой ноющий, окровавленный кулак.

– Ты же меня вроде знаешь, – шептал Макс, – неосторожный ты, Мурадик.

Он натянул свою перчатку, чтобы не оставить отпечатки пальцев… Потому что он всё знал, всё видел. И общался с теми, кто бывал в таких ситуациях. Надо было раньше быть таким осторожным, а не доводить до такого. Достал из куртки Мамедова телефон. Управляя слабой рукой Мамедова, рассыпал по всей его одежде белый порошок, который вывалился из внутреннего кармана, вместе с гаджетом.

Приложил палец избитого пацана к экрану, сработал тут же сенсор.

– Алло, полиция! – ломаным голоском крикнул Макс в трубку чужого телефон и злобно усмехнулся Мураду. Он назвал адрес. – Тут какой-то наркоман подрался, у него наркотики и машина украдена.

Макс выключил звонок и швырнул в разбитое лицо Мурада его телефон

– Ты покойник, – Мурад тихо стонал, валяясь на холодной земле, и тут же ржал ртом с выбитыми зубами.

– Не думаю, – ответил ему Макс.

– Ты не жилец, – просвистел через выбитые зубы, переворачиваясь на бок и плюясь кровью.

– Это ты не жилец, когда твой брат узнает, что ты угнал у него машину и чем ты развлекался. Думаешь, я не помню, чем тебе угрожали родственники? За очередной залёт, тебя ликвидируют из города.

Макс надел вторую перчатку, быстро подошёл к Еве, чувствую в себе невероятные силы. И девушку потащил на руки, усадил себе на бёдра, обняв её, как самое дорогое в своей жизни.

Твёрдым шагом Максим Короблёв пошёл из тёмного переулка ближе к оживлённым дорогам. Хотя какие в Питере оживлённые дороги среди холодного декабря в три часа ночи.

Ева держалась крепко, обнимала его с силой и тихо всхлипывала.

– Я думала, ты меня бросишь, – пожаловалась она.

– Я никогда тебя не брошу, – вдыхал запах её одежды и улыбался. – Мы с тобой теперь навсегда вместе. Помнишь?

И только когда он вышел под свет высоких фонарей, почувствовал внутреннюю тяжёлую дрожь от пережитого кошмара и настоящего ужаса.

Ева сползла с его рук.

– Куда теперь? – спросила она.

– За сумкой, – подмигнул ей парень.

* * *

Всё после этого изменилось, и Ева сильно притихла. Макс понимал, сам немного переживал, но всё закончилось хорошо, и было в произошедшем огромный большой плюс – она льнула к нему, как уставший напуганный котёнок.

До вокзала добрались быстро. Несмотря на свою значимость и величественность, вокзал оказался немного пустынным в это время.

Огромные залы с высокими сводами и массивными колоннами в непривычной тишине. На перроне редкие пассажиры спешили к своим поездам, их шаги гулко разлетались по пустому пространству. Несколько человек сидели на скамейках, ожидая отправления своего поезда.

В круглосуточных кафе и магазинах мало посетителей; продавцы лениво смотрели на часы, ожидая следующего наплыва людей. На табло с расписанием поездов мигали названия городов и время прибытия-отправления, добавляя ощущение движения даже в этом почти безмолвном пространстве. На табло заворожённо уставилась Ева. Ничего не говорила, устало зевнула, вызвав у Макс очередную волну умиления. Он потащил её за собой.

Вёл себя непринуждённо, не смотрел на камеры, которые наверняка здесь присутствовали, на охранников. С Евой за ручку шёл к своей ячейке в рядах камер хранения.

Максим забрал сумку, которая принадлежала ему одному, и больше никто не знал о её существовании. Сумку закинул на плечо, поцеловал свою девушку.

– Уже спать хочешь, – прошептал ей под капюшон.

– Да, я хочу спать.

– Поехали домой.

– Нет, хочу в своей гостинице.

Обидно. Не пошла с ним, не поспать им в одной спальне.

– А там комната большая. Поехали к Игорю.

Но Ева почти не слышала, глаза её были опущены. И время от времени она заваливалась на него, голова в капюшоне падала ему на грудь, и он блаженно вдыхал её запах.

Вывел Еву на привокзальную площадь под цвет холодных фонарей, и нашёл спящего в машине таксиста, который отвёз их к гостинице, где остановилась группа гимназистов, приехавших из Сибири.

Ева ничего не сказала ему, и он посмеивался над её сонным состоянием, целовал столько, сколько хотел, обнимал и тискал, сколько было ему угодно. Он любил её, теперь уже сильно.

– Напиши мне. Или позвони моей матери, она передаст трубку.

Она клевала носом.

Немного грусти и предвкушение радости. Он смотрел ей вслед.

Вернулся Макс в квартиру под утро. Тихо прошёл в спальню.

Милена, маленькая девочка от жары скинула с себя одеяло и закинула ножку сверху своего розового медвежонка. Смешная младшая сестра.

Сунул сумку под свою кровать, тихо разделся и лёг спать.

Сон полностью овладел им, и был он сладким. Не проснулся, даже когда отдалённо слышал голоса.

* * *

А проснулся после обеда в полупустой квартире. Первым делом, конечно же, проверил наличие сумки под кроватью.

Волосы дыбом, дрожь по коже.

Сумки не было.

Макс сжал челюсти, быстро оделся и выскочил из спальни. Мамы с девочкой не было, на кухне за столом пил кофе Игорь.

Отчим был хмур и сосредоточен.

– Сядь, – тихо приказал он.

Макс чуть задыхался, сжал кулаки. На деревенеющих от напряжения ногах прошёл к столу и сел напротив взрослого чужого мужчины.

Затянувшаяся пауза казалась бесконечной, Макс ждал важного разговора. В воздухе висело напряжение, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего звука. Сердце билось молотом в груди, руки слегка дрожали, а мысли беспорядочно метались, пытаясь угадать, что же произойдет дальше.

Каждый взгляд в сторону отчима становится испытанием.

Лицо Игоря было неподвижно, глаза опущены в планшет.

И время замедлилось до предела, каждый миг тянулся бесконечно долго.

Макс сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Его голос звучал вроде уверенно, но в нем слышалась нотка страха:

– А где мама?

– Они с Миленой к маминым подругам ушли, – ответил Игорь, подняв на него холодный, суровый взгляд таких пронзительных, карих глаз. – Ева звонила, привет тебе передавала.

Макс вздохнул и откинулся на спинку стула.

Он же говорил ей, чтобы через маму! Он же говорил…

Игорь начал отстукивать ритм пальцами по столешницы.

– Не то, чтобы я против вашего общения, но ей шестнадцать, и не стоит…

И опять эта мерзкая тишина.

– Видишь ли, маленький ребёнок, я про нашу Милену, вытащила твою сумку из-под кровати.

Макс закатил глаза и вообще отвернулся от Игоря.

– Сколько там? Я не трогал и не считал. Откуда деньги, спрашивать не буду, я уже понял. Меня интересует, каким образом ты их снял.

– У меня две карточки были, оформлены на моего соседа. Он инвалид, я носил ему продукты и ухаживал за ним. И телефон его был у меня. Умер недавно. Там были родственники, спасибо мне сказали, что я ухаживал.

Макс понял, что отступать некуда, нужно выложить правду. Теплилась надежда, что Игорь, вытащивший его из зала суда, всё же нормально отнесётся к ситуации… Хотя какое там!

– Ты считаешь, что вот такие суммы будут проходить по счёту незамеченными?

– Не нашли, – пожал плечами Максим.

– Так сколько там денег?

– Девять миллионов, – вздохнул парень, и отчим присвистнул.

Замолчали на время.

– Максим, а как ты собрался вывозить такую сумму наличных их города, если мы полетим на самолёте, а у тебя нет карт и телефона. Да и на поезде остановят.

– Я… В принципе не собирался их вывозить.

Это реальная проблема, он почему-то обвинял себя в недальновидности и в тупизне. Макс неожиданно начал надеяться.

– Ты поможешь мне? – спросил он у совершенно чужого человека, который в принципе теперь был его сообщником.

– Помогу, – ухмыльнулся мужик. – Деньги верну тебе, когда исполнится восемнадцать, но с Евой не общайся больше…

– Нет! Забери себе деньги! – вырвалось, прямо криком, невиданным негодованием, яростным противостоянием.

Игорь поднялся, Макс тоже вскочил.

– Мы уезжаем сегодня, – шепнул отчим.

В прихожей стучали замки, дверь открылась. Голоса девочки и любимой женщины. Любимой на двоих, и Ева такая же. Игорь и Максим смотрели друг другу в глаза.

– Не в деньгах дело, я запрещаю общаться тебе с моей сестрой. Она мала для такого великого пацана, с девятью миллионами заработанными в семнадцать лет. Семнадцать, – Игорь ухмыльнулся. – Кем же ты будешь в двадцать семь? Ева попроще девушка, не надо её беспокоить.

Макс готов был ударить… Он готов был бороться за своё счастье.

– Ева тебе звонила, – недовольный тон мамы весь пыл сбил. – Максим! Вот не ожидала от тебя! Я запрещаю тебе с ней общаться!

– Угу, – насупился парень, и, втянув голову в плечи, ушёл с кухни в комнату.

С тех пор никто из них от него слова не слышал. Общаться с родными он наотрез отказывался, в ответ либо тишина, либо «угу». И уже пошли разговоры, что нужен психолог… Над ними Макс смеялся внутри себя.

Перед Новым годом он заболел. Привезли его не в город, а в посёлок таёжный. Крупный, конечно, с районами своими, но всё равно уныло. Дом большой у Игоря. Комнату ему выделили. В ней слёг Макс на неделю. К родственникам не ходил, ни с кем кроме мелкой не общался.

Так как он понял, что за свою независимость придётся воевать, он Миленку в свои сообщницы прихватил. Он девчонке конфеты, она ему обстановку и молчок. И бегала девочка к маме и жалела вслух большого Максима. Так что ещё до Нового года у него появился телефон и компьютер. Мама любила его, этим грех не воспользоваться.

Он сразу же почту проверил и написал Еве.