Текст книги "Нам можно (СИ)"

Автор книги: Татьяна Чащина-Анина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Отношения

– Хоть бы фотографию показала, – посмотрела искоса Вика.

– Пожалуйста, – пожала плечами Ева и протянула свой телефон.

– Ой, какой котик! – умилённо, протянула Вика и рассмеялась в голос.

– Обожаю его, – довольная до краски на лице, прошептала Ева, глядя на фотографию любимого парня.

Вика начала листать галерею, Ева тут же отобрала свой гаджет.

– Нет-нет, там интим, – рассмеялась она.

Две смеющиеся красивые девчонки во дворе школы привлекли внимание. Две подружки подошли вначале. Потом парни.

Вика и Ева с Линой не разговаривали. За подлость, тоску, которую подруженька нагоняла, и вообще она дура. Простить, что она настучала родителям, Ева так и не смогла. Лина присоединилась к местной группировке не особо активных, замкнутых, ядовитых, тех, кого родители привозили и отвозили в гимназию, не давая делать лишний шаг. От этого иногда ехала крыша и поведение очень сильно страдало. И если парни в такой ситуации ещё более или менее как-то могли спастись, девчонки становились агрессивными.

– Евусик, – Глеб из одиннадцатого класса навалился на Еву, она недовольно толкала его плечом.

Глеб яркий, словно вспышка света, притягивал взгляды окружающих своей южной горячей внешностью. Мама у него из Греции. Одно это притягивало к нему. Глаза тёплые, карие, идеально уложенные волосы, сверкающие белоснежные зубы, и улыбка, которая казалась слегка надменной, но при этом обворожительной и тянула к себе хихикающих, краснеющих девчонок.

Ева вообще-то непросто так с ним переписывалась. Линке отомстить – Глеб ведь мечта Лины. И как раз предательница, гадина Лина вышла со школы, увидела Глеба рядом с Хренсгоровой и побледнела.

– Ну, да, – мяукнула Ева, подняв глазища на Глеба, выгнулась, забравшись под его руку. Под его расстёгнутой курткой стильный пиджак, который сидел точно по фигуре, подчёркивая атлетическое телосложение. Под пиджаком – футболка с логотипом его спортивного класса, а на ногах – кроссовки, которые стоили больше, чем месячная зарплата многих взрослых. В руках новенький смартфон, который постоянно звонил и вибрировал, напоминая всем вокруг, насколько Глеб востребован.

К Глебу собиралась группа друзей, все такие же ухоженные и уверенные в себе. Они смеялись, обсуждая планы на выходные, которые включали вечеринки в самых дорогих клубах города.

– А кот? – неожиданно через шум весёлой толпы, услышала Ева голос Вики.

Та состояла в настоящих, взрослых отношениях, и с усмешкой наблюдала за Евой.

Что-то кольнуло внутри, Ева скинула с себя руку Глеба. И хотя Лина ещё смотрела на них, мстить уже перехотелось.

– Мне вчера Евусик написала, что у неё трусики под цвет её глаз, – хвастался Глеб.

– Выслала фотки? – смеялись его дружки.

«Хорошо, что не выслала, хорошо, что не выслала», – с ужасом думала Ева, удаляя все переписки с левыми парнями.

В ушах шум, в голове путались мысли, руки дрожали.

Это как она… Почему она так повела себя? Будто у неё нет парня, будто свободная.

Звонок от Макса вообще сбил с толку. Она быстро ответила, чувствуя волну жара, стащила с головы шапку. Волосы упали на плечи, ухнули в восторге парни, с завистью на неё смотрели девчонки. Глеб дул на локоны и по-хозяйски поправлял их.

– Ева, а что за хрен трётся рядом с тобой? – зло спросил Макс в трубку.

Она дышать перестала, увернулась от Глеба и вообще в сторону отошла от компании. Шарила глазами по округе, ища Максима. Она задыхалась от страха, смятения и позора. Ей было так больно в этот момент и страшно, что она готова была расплакаться.

– Ева! – требовал тем временем Макс.

– Это одноклассники.

– Мои одноклассники, не твои!

– Э… Где ты? Ты подсматриваешь за мной?

Возмущение верх не взяло, но спасло от полного конфуза. Она начала сопротивляться тому состоянию, которое испытывала, это что-то из детства. И казалось: мама сейчас начнёт что-то нести заумное, и не будет от неё спасения на несколько часов.

– Ева! А если я так начну поступать? С твоими одноклассницами буду обниматься? А? – его голос был громким, на грани отчаяния какого-то.

– Поступи, – спокойно ответила она, накатили слёзы.

И в этот момент она увидела его.

Открылась дверь школы, наружу вышел обалденный парень. Не меньше Глеба взгляды привлекал. Его фигура выделялась на белом фоне, как будто освещённая внутренним светом. Волосы слегка растрепал ветер, а щёки порозовели от холода.

На нём новая тёплая куртка тёмно-синего цвета, которая плотно облегала плечи, подчёркивая его стройную фигуру. И красный шарф, повязанный вокруг шеи.

Максим быстро шёл по дорожке. Какой-то сказочный, долгожданный принц. Снежинки кружились в воздухе, оседая на его волосах и плечах. И мир вокруг него померк, он один, как пуп земли для Евы. Она виновато улыбнулась ему. Казалось, среди шума слышала его дыхание и скрип снега под ногами, тихий шелест ветра в ветвях деревьев, сопровождающий его лёгкие шаги.

Парень мечты!

Её личный котик прошёл мимо на расстоянии, кинув полный обиды, потемневший взгляд.

Где-то рядом девчонки о нём говорили шепотом.

– Лина! – крикнул неожиданно Максим, и побежал догонять её одноклассницу, которую видел на фото, знал её имя…

Ева раскрыла рот.

Едким жаром внутри разлилась обида и горечь.

Линка остановилась, удивлённо глядя на новенького.

– Нет, – простонала Ева, наблюдая, как её любимый подлетает к подлой гадине, обнимает её и дарит шикарную, лучезарную улыбку.

Ева быстро пошагала к ним. На лице напряжение, в глазах искры гнева. Ветер трепал её длинные волосы, но она этого даже не замечала. Внутри девчонки кипела ревность и обида. Она была уверена, что Линка могла понравиться. Или… Ещё раз сделать подлянку – загулять теперь с её парнем.

Её шаги становились всё увереннее, когда она приблизилась к группе странных девок. Те смотрели на неё удивлённо, с недоумением. Ева же уставилась на Макса с вызовом, готовая к любой реакции. Её голос дрожал от напряжения:

– Отвали от него!

Сказала Лине. Не ему.

Наверное, это было глупо. Нужно было сделать вид, что не знакома с Максом. А так, Линка тут же сообразила, что к чему, приникла к Максиму. А парень и рад подразнить и вызвать ревность. Свысока посмотрел на Еву и натянул улыбку.

Эта была самая страшная ситуация в её жизни. Казалось, она умрёт после этого.

– М-м, тётушка, привет, – с издёвкой протянул Макс. – Спасибо, что познакомила меня с подружкой.

Ситуация накалялась, в грудь будто стрелы влетели, и казалось, что никто не сможет остановить этот поток эмоций.

На неё упала Вика, чуть поскользнувшись.

– Ребят! – испуганно выдохнула она. – Отношения выясняют, а не бьют под дых. Нельзя так, это больно.

– Это больно, – эхом повторила Ева.

Она отвернулась от Максима и на слабых ногах пошла вперёд, ничего не видя из-за пелены слёз.

Недалеко от школы располагался уютный район, утопающий в зимнем убранстве. Дома здесь невысокие, преимущественно двухэтажные, с аккуратными крышами, покрытыми толстым слоем снега. Дальше шли таунхаусы, и там закрытая территория. Некоторые дома украшены гирляндами и новогодними венками, добавляли праздничного настроения. Хотя Ева не понимала, зачем праздник после Нового года, и зима, зачем вообще. Работала миниатюрная снегоуборочная техника – как игрушечный тракторик и машинка с прицепом.

По краям тротуаров возвышались сугробы, украшенные следами детей, играющих в снежки.

В тихом уголке, между домами па́рила компания. Ева прошла мимо, а потом услышала за спиной свист:

– Кораблёв, не забудь ссыль скинуть!

– И пруфы, – скользкий женский голос. – Максимчик, я жду доказательств.

Невероятно! Только ведь в новый класс пришёл, уже познакомился.

Ева не оборачивалась, Макс не догонял. Так и шли дальше.

– Шапку надень, – неожиданно сказал он ей.

Ева уже ушей и носа своего не чувствовала.

– После болезни, – с сожалением добавил парень.

На перекрестках дороги встречались автомобили, осторожно пробирающиеся по скользкому асфальту. Водители внимательно следили, стараясь не создавать аварийных ситуаций. Пешеходы тоже во все глаза смотрели. Гололёд, надо быть аккуратными.

Ева встала на светофоре. Парень накинул ей на голову капюшон. Он нагнулся, чтобы что-то ей сказать. И не сказал.

На зелёный свет прошли, очутившись в старом, историческом районе, где дома с табличками. Ева шла по узкой улочке. Спокойствие и тишина царили в этом районе, нарушаясь лишь редкими звуками машин.

– Остановись.

Он остыл первым. Рывком развернул её к себе и обнял.

– Больно, – заплакала испитая, уставшая девушка, опустив глаза на его кроссы.

– Больно, – согласился Макс. – Нельзя так делать.

– Нельзя.

Постояли, помолчали. Макс снял перчатки, взял в ладони её замершее личико и поднял.

Широко раскрытые глаза, которые затем стыдливо закрывались. На дрожащих её ресницах замёрзли капельки влаги. И Ева казалась в этот момент невероятно прекрасной. Её уязвимость, слабость, покорность сводили с ума, потерей контроля над сознанием.

Ева замерла в ожидание прикосновения его желанных губ. Перед этим меркла вся боль, обида и страх. Макс начал с легких, осторожных касаний, будто отогревая, скидывая следы морозца с её алых губ.

И обнял, будто стремясь слиться с ней в одно целое. И Ева вливалась в него, обнимала и хваталась за его одежду, чувствуя под ней крепкое тело. Ласкала его широкую сильную спину… И плакала от чувств.

Губы слились, приоткрылись. Его горячие пальцы скользили по охладевшей красной щёчке. Он склонил голову, чтобы войти в неё глубже.

Поцелуй постепенно становился более настойчивым и страстным. Дарил радость и доставлял наслаждение. Языки сплелись, лаская друг друга.

И этот поцелуй затмил первый, это было нечто особенное. Будто точный выбор, правильный, от которого нельзя отступать.

Ева чувствовала жар желания и предвкушения, рождающийся где-то в глубине и разливающийся волнами по всему телу. И пульсацию. И уносило её опять из реальности. И хватка стала крепче, будто Макс мог исчезнуть. И с его стороны происходило то же самое. Он вообще её в объятиях спрятал.

Поцелуй взорвал сознание, как искра бочку с порохом. Настолько сильно, так волнительно, неповторимо восхитительно было в этот момент. Горячее и страстное чувство, которое заполняло и поглощало целиком.

– Ева! Макс!

Они вздрогнули, резко оторвавшись друг от друга. А вот это было опять же больно. Ева почему-то вспомнила, как языком облизнула замёрзшую железную трубу. Вот да, почти так же было неприятно. Потому что нельзя так, нельзя мешать поцелую. Ведь целовались в знак полного примирения.

Замерли вдвоём. Макс матюгнулся, увидев Горика, который машину оставил с включённой аварийной сигнализацией.

Как сильна настоящая любовь

Старший брат Евы, всплеснув руками, выбрался на тротуар и подошёл ближе. Грустно так, тоскливо посмотрел на парочку. Хотел что-то сказать, но передумал и прожёг их взглядом.

Пока Игорь собирался с мыслями, Ева достала из кармана куртки Макса его шапку с ушами и натянула ему на голову. Максим поступил так же. Смотрел на сестру Игоря, как на самое драгоценное сокровище. И ухаживал за ней. У неё шапочка маленькая совсем, еле уши прикрывала, и копна волнистых волос её вытеснила на макушку.

Встали перед Игорем Владимировичем, взявшись за руки.

Взрослый мужчина вздохнул и печально улыбнулся.

– И? – поинтересовался он. – Макс, просил ведь не подходить к девчонке.

– Не увидел смысла, – прошептал парень.

– Ева, мама ждёт.

Тишина на улочке, где-то вдалеке ездили машины, ни одного прохожего. Ещё и снег пошёл, умиротворённо так хлопьями падал.

– Максим, поговорим дома. Ева, мама просила тебя встретить и привести. Ты знаешь, что в твоей школе девочку покалечили, я обещал встретить тебя.

– Плохая школа! – возмущённо выпалил Максим и со страхом посмотрел на Еву. – Что случилось?

– Изнасиловали толпой, – прошептала Ева и, поёжившись, схватила его руку, чуть повиснув на ней.

– Жесть, – выдохнул парень. – Одна больше не ходишь.

– Не ходит, – согласился Игорь. – Садись, Ева.

– Нет, – набравшись смелости, ответила девушка.

– Хорошо, – опять тяжко вздохнул отчим Макса. – Тогда может Максим с нами поедешь?

– У нас свои планы, – ответил неожиданно парень. – Мы домой не едем.

– Макс, нарываешься, – угрожающе прохрипел взрослый мужчина, сверля пасынка взглядом исподлобья.

Макс попятился, Ева с ним.

– Ты мне никто, ты не смеешь мне указывать.

Фигура высокого парня, с девушкой за спиной чуть терялась в пелене падающего снега. Игорь усмехнулся, видя сейчас непросто парочку, а злого гения, утаскивающего из его рук кроткую овечку. Заметно было, что Макс взял ответственность.

Но Еву жалко, этот парень….

И юны они!

Хотя иногда, когда Игорь сталкивался с Максимом в своём доме, ему чудилось, что это взрослый пацан.

Уму непостижимо, какие детки пошли! В его возрасте, Игорь жевал гудрон и бегал по стройкам. А тут…

Сквозь пелену проступали красивые черты лица Максима. Ева не просто так повелась, тут девчонки скорей всего рыдали. Глаза Максимки в этот момент будто сверкали холодным зелёным блеском. Высокий лоб, уже образовавшаяся морщина. На его лице играла едва заметная усмешка, полная сарказма и злорадства. Губы поджал нахалёнок и решительно ещё отступил, утаскивая с собой девчонку.

– Мать пожалей, – Игорь уже не знал, на что давить.

– Плохая манипуляция! Я сделал правильный шаг, я маме во всём признался, она знает, – хмыкнул наглый парень, продолжая чуть заметно отступать.

– Ева… – было обратился к сестре Игорь, но Макс его перебил.

– Ева, выбирай немедленно, ты с ними или со мной.

– Не пропади, Ева, – тут же высказался Игорь, потому что по лицу сестры понял, что послан далеко и надолго.

Игорь начал наступать, но Макс с Евой побежали от него. Да быстро как!

– Глупые! Вы куда⁈ – растерялся мужчина, глядя как они ноги от него делают. – Макс! Остановись!

Игорь уже понял, что Ева полностью во власти этого… Сложно описать кто этот Максим. Стихия. Но не бушующая, которую можно увидеть, а скрытая какая-то… Чума!

Парочка свернула во дворы домов и пропала. Бегать за ними он не собирался. Игорь вернулся к машине. Дунув на замёрзшие руки, он взял телефон и набрал человека, которого тайно ненавидел. Он с этой ненавистью боролся, и надеялся однажды отпустить. Но когда это произойдёт, Игорь не знал.

Звали это чудовище Александр Григорьевич Самоделов, и приходился бизнесмен, олигарх и вообще беспринципный, жестокий тип, Максиму дядькой. Родным. Так что это у них в родне проскакивало – злые гении.

Имел Игорь в своё время бизнес, который вот этот Александр поглотил. Работать на чужого человека, Игорь не хотел, и хотя с дельцом породнился, держался от него подальше.

– Какие люди, – мелодично и спокойно ответил в трубку Самоделов. – Чем обязан, Игорь Владимирович? Как там Дашуля поживает?

– Привет, Шура. О племяннике спросить не хочешь? – так же спокойно и уравновешенно ответил Игорь.

– Понравился мне мой племянник, – усмехнулся Александр Григорьевич.

– Не сомневался, – Игорь отключил аварийную сигнализацию и медленно поехал по улочке, зорко вглядываясь в проулки между домами. – Сестру мою младшую украл и куда-то тащит.

– Яко зверь, – усмехнулся собеседник.

– К тебе подастся, вместе с несовершеннолетней Евой. Доверяю, вразуми, меня не слушает. И сумку твоего племянничка я тебе закину сейчас. За сумкой, Шура, сам спустишься.

– Настолько всё серьёзно? – заинтересовался Александр.

– Тебе понравится. Есть чем гордиться.

– Жду.

И связь была разорвана.

Игорь откинул телефон. Он улыбнулся, а потом и рассмеялся, наблюдая за картиной, словно зритель в театре. В одном из уютных двориков стояла влюблённая парочка, погруженная в свой собственный мир. Снег их укутывал и танцевал вокруг них. Ева слегка приподнялась на цыпочки, чтобы быть ближе к своему возлюбленному. И Максимка нежно обхватил её за талию, притянув к себе.

Картина полная любви и страсти.

И целовались, мелкие!

Игорь испытывал смесь радости и восхищения. Эта сцена напомнила ему о том, как прекрасна и сильна настоящая любовь. В этом мгновении Ева и Максим – центр вселенной, два сердца, бьющихся в унисон под мягкими хлопьями снега.

– Красиво, – усмехнулся Игорь, тихо рассуждая сам с собой. – Ну, если вы такие ранние, может и стоит вам разрешить всё.

Вдохновившись такой невероятной картиной юной любви, он взял телефон и матери Максима написал:

– «Люблю тебя».

– «Приезжай быстрее, в нос поцелую».

Игорь рассмеялся, продолжил переписку с любимой женщиной, переходя в горячие страстные слова.

Путь к свободе

Сидели в комнате охраны на предприятии. Дальше пропускного пункта их не пустили, но и не выгнали. Потому что хитрый Макс представился племянником Самоделова Александра Григорьевича. Это был единственный родственник, который парню приглянулся, как перспектива, как будущее. Да и сам Александр Григорьевич был не против общения, и даже дал понять это.

Тихо. На стене над столом висел монитор, показывающий изображения с камер видеонаблюдения, установленных по всему периметру предприятия. Вдоль одной стены тянулась длинная полка с различными предметами: фонариками, рациями и средствами индивидуальной защиты. Рядом со столом стояли два стула с высокими спинками, обтянутые черной кожей. На одном сидел Максим, на другом Ева. Охранники им место уступили, и вообще одних оставили.

Ева смущенно краснела, не хотела показывать экран своего телефона, массово удаляла все чаты, все переписки.

– Это мне личную жизнь заменяло, – шептала она.

– Живые друзья будут, и они будут общими.

Макс видел, что ей жизнь придётся менять ради него, чувствовал свою ответственность за девчонку, за себя, за всю эту ситуацию. И ему не было страшно, он готов. Возможно потому, что взрослый. Таким себя считал. Не так глуп и наивен, как многие его сверстники, поскольку оценивал свой уровень относительно других людей и ставил планки себе.

– А дядя Саша нам точно поможет? – спросила Ева, подняв на Макса нереальной красоты глаза, в которых он тонул, в которых он погибал.

– Конечно, – на грани слышимости ответил парень, влюблённо глядя на прекрасную девушку.

Влюблённость сделала дураком и мешала думать. Но если честно, он ни за что бы не отдал эти минуты, которые просиживал с ней в этом помещении. А Ева так старательно удаляла чаты, а потом махнула на всё рукой и удалила полностью страницу в соцсетях.

Макс, восхищённый её поступком, рассмеялся.

– Не переживай. Так будет правильно.

И потянул Еву к себе, чтобы посочувствовать. Ей было жаль расставаться с такой интересной виртуальной жизнью, она сделала это ради него, и вроде он ценил.

– Зачем ты расстроилась? Я тебе всех парней заменю, – шептал он ей в ушко, поглаживая по волосам и тиская-тиская и нежась в её тепле.

Ева не заплакала, и не стала долго переживать.

Чувствовалась взаимность, и хотели они поцеловаться, но в кабинет вошёл тот самый охранник, которому они доложили, что родственники Александра Григорьевича Самоделова.

Лицо серьезное, без лишних эмоций; взгляд внимательный и проницательный, словно сканировал подростков насквозь, в поисках малейшей угрозы. Глаза слегка прищурены, что придавало ему вид человека, готового к любым неожиданностям. Понравился Максиму, такой классический охранник. И не надо иметь образование психолога, чтобы увидеть, что человек на своём месте.

На поясе закреплена кобура и рация. И хотя в рубашке и костюме, выделялся из всех клерков.

– Пойдёмте за мной, – тихо сказал он.

Охранник не суетился. В его присутствии ощущалось спокойствие и надежность, поэтому Ева и Максим, взявшись за руки, молча, последовали за таким солидным взрослым мужчиной.

Это очень крупная фирма, акционерное общество, и здание занимала в четыре этажа. Офис красивый, два лифта.

Поднялись на четвёртый этаж. Часть коридора была отделена плёнкой, там шёл ремонт. Они по новенькому офису прошли в приёмную. Было тихо, ведь рабочий день уже подходил к концу. Пока Ева с Максом гуляли, в кафе посидели, добрались до дядьки уже к вечеру.

Охранник их до самого кабинета проводил. Кабинет с панорамными окнами, за которыми город в огнях расстелился. И стоял дядя Саша, как символ успешного успеха, богатого богатства и властной власти.

В Александре Григорьевиче Самоделове было что-то такое, ну вот прямо родное и близкое. Дед ещё ничего, весельчак, но вот дядька Саша очень понравился. Отца бы такого.

Он высокий, у него широкие плечи и при этом стройность. На скуфа не тянул своей подтянутостью и гордой осанкой. Шикарный пиджак синего цвета, будто не конец дня, а только рабочий день начинался для Александра Григорьевича. Белоснежная рубашка, стильный галстук. Кареглазый брюнет с бледностью на лице. И хотя Макс имел более светлую внешность, они были очень похожи. И мама Даша и дед Григорий.

Он разговаривал по телефону, то поворачивался к большим панорамным окнам, то поглядывал на подростков и улыбался. Они же тихо поздоровались, скромно стояли у входа. Макс смотрел на свою сумку, которая лежала на столе дядьки Саши.

Александр Григорьевич закончил разговор и широко улыбнулся, разглядывая именно Еву, от чего она начала смущаться и прятаться за Максом. Опустила глаза и ни на кого не смотрела.

Испугалась? К маме захотела?

Вот этого Макс боялся очень сильно, что она не выдержит и захочет домой к маме.

А там наговорят, что впереди великолепное будущее – десятки лет гуляний и веселья, учёба и работа, сотни поклонников и будет у неё таких Максов не меньше ста. От этого почему-то становилось горько. И хотя поговаривали, что семья у неё вроде адекватная, могли сказать такое, чтобы разлучить их. Эти взрослые – неполноценные личности, они даже не знают, для чего они разлучают молодых…

Парень покрепче зажал руку девушки.

– Какой задумчивый взгляд, – посмеялся Александр Григорьевич. Дядька отошёл к столу и положил на него ключи, карточку и бумаги. – На карточке все твои деньги, Макс. Ничего себе дядька Саша у тебя не забрал, – опять посмеялся. – Это ключи от квартиры, мать тебе даёт добро на отдельное проживание. Видимо, не нужна тебе опека.

Это как хорошо он сказал! Это было великолепно. Хоть кто-то его понимал.

– Карточка пока на меня оформлена, тебе по суду нельзя иметь счёт, – сказал дядька, – там реквизиты и вход в банк онлайн, можешь полностью распоряжаться. Не надо наличными.

– Спасибо, дядя Саша, что поддержал нас. Макс неожиданно удивился, что он сказал: «нас». Он уже приписал к себе Еву, и ему было немного горько видеть, как она смущается и стесняется. А ещё она боялась.

И он боялся, что она его кинет. И он с этими деньгами, с квартирой, совершенно ненужными без Евы, останется один.

Это невозможно! Настроение на ноль упало. Но дядька не дал унывать.

– Это у нас семейное, – улыбнулся Александр Григорьевич, нагло рассматривая Еву. – Я в восемнадцать лет сбежал из дома к своей будущей жене. Сбежал бы раньше, Макс, Гриша не отпускал.

Максим ещё в доме деда заметил, что Александр Григорьевич своего отца называет по имени. И вроде отношения отличные у них с дедом.

– И такие, знаешь, вот стойкие Самоделовы, вот как влюбятся, так и не остынут, – задумчиво продолжил Александр Григорьевич и посмотрел куда-то в сторону. – Дед твой в мать мою влюбился сильно. Прадед Пётр Максимович тоже ведь в семнадцать лет жену нашёл. По-разному жили, но до жён своих сами не свои, – рассуждал бизнесмен, скидывая звонки, считай их не важными в данный момент.

– Это Пётр, который бандитом был? – тихо спросил Максим, желая блеснуть знаниями о своей семье. Хотя на самом деле не интересовался до некоторого времени вообще.

– Да, был бандитом. Тогда мало кто ушёл от этого. Гриша ушёл, а вот ваш батюшка, Владимир, вроде тоже из серьёзных мужчин того времени.

Ева всё равно на него не посмотрела, хотя речь шла о её родном отце. Она знала папу совершенно другим.

Максим прижал её к себе и натянуто улыбнулся.

– Как вообще собираетесь вывозить эту ситуацию? – поинтересовался у него дядя Саша. – Просто вы несовершеннолетние. Игорь мне тут всё высказал по этому поводу.

Дядька Саша посмеивался. Но по-доброму.

– А мы уже всё прочитали, – сказал Максим. – Если я найду работу, у нас будет совместный быт, то нас никто не тронет.

При этих словах Макс почувствовал, как под его рукой вздрогнуло трепетное тельце его Евы, она не была уверена в том, что их не тронут.

У Макс от этого забрало упало.

Их любовь была такой чистой и искренней, что горела в этой темноте. Они оба знали, что родители могли не одобрить их отношения. Но это не останавливало. Наоборот, оно придавало их чувству дополнительную остроту и глубину.

Ещё в кафе, когда Ева говорила о своих страхах перед реакцией родителей, его взгляд становился решительным. Макс крепко сжимал её руку, обещая защитить любой ценой. «Я всегда буду рядом с тобой,» – говорил он Еве тихо, но уверенно. И знал: эти слова звучали для неё как самое надёжное убежище.

Его готовность встать между ней и любыми трудностями делала девушку сильнее. Она не хочет к маме, она не предаст. Она до конца с ним. И эти ключи, эта карточка – всё для неё любимой.

У них точно есть шанс противостоять всему миру, если они будут держаться друг за друга. Их юность не была слабостью, ведь они строили планы, мечтали о будущем, где их любовь будет единственной правдой. Где бы они ни оказались, сейчас перед дядькой Сашей, впоследствии перед родителями, они уже твёрдо решили, обо всём договорились, что главное – быть рядом, поддерживать друг друга и бороться за своё счастье.

– Если родаки влезут, всё разрушат, – заявил он дядьке.

– Твоя правда, – кивнул Александр Григорьевич. – И не забывайте, что во многих областях и республиках брак можно зарегистрировать до восемнадцати лет.

Ева с Максом переглянулись. Встрепенулись. Им понравилась идея.

– Да, – кивнул дядька. – Тогда точно все от вас отстанут. Главное, чтобы на расстоянии держать родственников.

Парень с девчонкой испытали какой-то детский восторг. И не сдерживали эмоции – рассмеялись, Ева прыгала, Макс её ловил и целовал в макушку.

– Береги его, Ева Владимировна, – усмехнулся Александр Григорьевич с печалью и неожиданной радостью, глядя на парочку. – Он от тебя зависит. По поводу работы не волнуйся, Максим, забираю я тебя к себе.

Он говорил всё тише и тише, отворачивал от них взгляд. Сунул руки в карманы, перекатывался с носка на пятку.

– Бегите.

Максим забрал ключи, карточку и бумаги к ней. Хотел дядьке пожать руку, но на эмоциях обнял, и дядька с удовольствием пошёл на контакт, похлопал его по спине.

– Ничего не бойся. Имеющий терпение, имеет всех, – шепнул на ухо Александр Григорьевич, а потом громче добавил, – Только, Ева Владимировна, смелости наберись, не бросай его и родителей не бойся, потому что придётся вам пообщаться с ними.

– Я не хочу! – выдала Ева и посмотрела со страхом мужчине в глаза.

Александр Григорьевич словно ждал этого, поймал взгляд юной девушки, и на лице его отобразилась невероятное довольство.

– Смелей за счастье борись. У нас в семье мужики однолюбы, как за каменной стеной будешь.