Текст книги "Две свечи"
Автор книги: Татьяна Бочарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Решайся! – видя Ксюшино замешательство, со страстью произнесла Сонька.
«Прямо дьявол какой-то, – со страхом подумала Ксюша. – Искушает, а взамен возьмет душу». Она с трудом преодолела навалившуюся откуда-то апатию и вялость и быстро встала.
– Пойду я, Сонь. Времени много. Домой пора.
– А как же наш уговор? – вскинулась Сонька.
– Какой уговор? – Ксюша опасно сощурилась. – Не было никакого уговора. Перебьюсь без услуг твоей ворожеи.
С Соньки враз слетел гонор. Она поспешно и подобострастно закивала головой.
– Как хочешь, Ксенечка, как желаешь. Мы насильно никого не зовем. Захочешь, позвони. – Она подлетела к комоду, выдвинула один из ящиков и вынула оттуда блестящую, прямоугольную карточку. – Вот телефончик.
Ксюша взглянула на визитку. По черному фону шла надпись крупными золотыми буквами: «Сестра София. Бакалавр белой магии».
«Мать твою!» – подумала Ксюша, но карточку взяла.
– Спасибо, Сонь. И за угощение тоже спасибо. Все было замечательно.
– Ты приходи еще, – просительно проговорила Сонька. – Посидим, чайку попьем.
Ксюша многозначительно хмыкнула, вспомнив, каким «чайком» они сегодня баловались. Сонька понимающе заулыбалась.
– Нет, нет, ты не подумай. Я вовсе не пьяница какая. Так, с радости расслабилась.
– Я тоже, – миролюбиво произнесла Ксюша. – Все, Софа, пока.
Они поцеловались. Сонька проводила ее до дверей. Ксюша съехала вниз на шикарном лифте, прошла мимо вахтера и очутилась на улице.
Дождь почти перестал. В воздухе витали свежесть и прохлада. Ксюша вдохнула полной грудью и побрела к метро.
Странно. Ей казалось, что она пробыла в гостях у Соньки очень долго, целую вечность. А между тем на часах было только восемь с небольшим. Из-за туч робко выглядывало позднее вечернее солнце. И как это так получилось, что она сначала так стремительно опьянела, а затем столь же быстро хмель пропал? Может, это Сонька наслала на нее свое колдовство? Ксюша поежилась и вдруг вспомнила давешнего старичка-лесовичка. Вот ведь, развелось их, волшебников, шагу не ступишь! Или они все сумасшедшие? Она поправила на плече сумочку и решительно прибавила шагу.
15
Ольга и Николай вернулись загорелыми, посвежевшими и такими сияющими, что казалось, о них спички можно зажигать. Оба так и лучились от счастья. Они привезли Ксюше кучу подарков: две бутылки настоящего грузинского вина, огромного высушенного краба, с десяток ярких ожерелий из ракушек и деревянный ящичек с фруктами.
– Делать вам нечего, – переживала Ксюша, разглядывая румяные персики, янтарно желтые груши и темный, как ночь, виноград, заботливо обернутый в салфетки. – Ну кто в наше время везет с юга фрукты, когда их и так на рынке полно?
– А ты попробуй, – азартно уговаривала Ольга. – Они особенные. Здесь таких сочных нет.
– Юмористка. – Ксения только пожимала плечами.
Ей было и грустно, и радостно одновременно. Радостно, оттого, что Николай снова рядом, что она видит его лицо, красивое, бронзовое от загара, с серыми, веселыми глазами и белозубой улыбкой. А грустно потому, что она понимала – ничего не изменилось. Все тайные надежды оказались бессмысленны: он по-прежнему влюблен в Ольгу. Нет, даже больше прежнего.
– Так было здорово! – щебетала Ольга, порхая вокруг Ксюши, словно бабочка. – Море – блеск! Солнце! И песок такой золотой, золотой. Я с утра до ночи только и делала, что плавала.
Ксюша была уверена, что Ольга вовсе не плавала с утра до ночи, а занималась совсем другими делами. Лицо ее заметно осунулось, за три недели она сбросила больше килограммов, чем за время тренировок в спортзале. Ясно было, что ее изнурила любовь.
– А ты, бедняжка, совсем бледненькая, – жалостливо приговаривала Ольга, глядя на Ксюшу. – Я сегодня же Костику позвоню, пусть все бросает и везет тебя на отдых.
– Ни в коем случае! Не вздумай! – поспешно проговорила Ксюша.
– Почему? У тебя появилось что-то серьезное? – Ольга глянула на нее с лукавством.
– Можно и так сказать, – уклончиво ответила Ксюша.
Ехать на юг ей совсем не хотелось. Хотелось быть с Николаем, но она боялась, что кроме слез и разочарований это ей ничего не принесет.
Шел обычный рабочий день. Николай ушел к себе в спортзал, Ольга принялась за очередную клиентку, Ксюша только что отпустила солидную даму из муниципалитета и, отойдя к окну, разглядывала ракушечные ожерелья.
– Слышь, Ксюня, – негромко окликнула Ольга. – Колька мне предложение сделал. Ей Богу.
– Гениально, – отозвалась Ксюша.
Ей даже не было особо больно – ведь она ждала этого со дня на день. Прекрасно знала, что так оно и будет. С того самого дня в ресторане.
– Даже не верится, что все это со мной происходит, – блаженно произнесла Ольга. – А, главное, знаешь что? Я Игоря совсем позабыла. Начисто. Будто и не было ничего никогда, будто вены резать себе не хотела. Ничего, пустота. Веришь?
«Нет, не верю, – про себя подумала Ксюша. – Не верю, что можно вот так взять и разлюбить. Что вместо страсти к Николаю когда-нибудь возникнет пустота. Со мной такого не произойдет».
– Как хорошо. – Ольга с наслаждением вдохнула воздух. – Сколько ж я страдала! И зачем? Знать бы заранее, кого когда встретишь.
– Это верно, – задумчиво проговорила Ксюша. – Знать бы заранее не мешало. – И прибавила, словно бы невзначай. – Свадьба-то когда?
– Ой, и не знаю даже. – Ольга кокетливо махнула рукой. – Он побыстрей хочет, а я думаю, нужно немного подождать.
– Чего ж ждать? – удивилась Ксюша.
– Пусть еще подумает хорошенько. Он ведь молодой совсем, наденет хомут.
– Так ты за него волнуешься? – Ксюша презрительно скривила губы.
– За него, конечно. Неловко мне как-то, боязно. Будто не свое взяла.
«Вот как?» – саркастически произнесла Ксюша про себя.
– Вот так, – проговорила Ольга, точно услышав ее немой вопрос. – Ты на тренировку-то пойдешь сегодня?
Ксюша хотела сказать «да», но, неожиданно для себя, вдруг помотала головой.
– Нет? – Ольга глянула на нее удивленно. – Почему?
– У меня другие планы.
– Ясно. – Ольга понимающе кивнула.
Ксюша доработала до четырех и ушла. Ей страстно хотелось вернуться, но она, стиснув зубы, шла и шла вперед, пока спорткомплекс не остался далеко за спиной. Ее терзали слова Ольги о том, что та словно бы присвоила чужое. Значит, она чувствует, что Николай ей не пара. Значит… значит, он мог ошибиться, принять Ольгу за кого-то другого. Потом поймет, а будет поздно. Родится ребенок, они привыкнут друг к другу. Может быть…
Ксюша встала посреди тротуара, как вкопанная. Ее толкали со всех сторон, но она продолжала стоять, прищурившись и глядя вдаль. Руки ее от внутреннего напряжения сжались в кулаки.
Что, если она решится и позвонит Соньке? Сходит с ней к матушке Иоанне. Та совершит приворот. И Николай не сделает роковой ошибки. Он будет счастлив, и Ксюша будет счастлива. Она родит ему очаровательную девочку, с такими же завитками надо лбом, с такими же ясными серыми глазами. Всем будет хорошо. Всем, кроме Ольги.
Ксюшины ладони разжались, руки безвольно упали вниз.
– Девушка, вам плохо? – участливо спросил проходящий мимо мужчина и заглянул ей в лицо.
– Нет, все в порядке.
Она встряхнулась и зашагала дальше. Ничего не выйдет. Она не может так поступить с подругой. Это надо черт знает кем быть, змеей подколодной, стервозиной первой марки. Как она потом будет глядеть ей в глаза?
Вечером позвонил Костя.
– Ксюш, срочно бери отпуск. Поедем отдыхать.
– Это тебя Ольга накрутила? – рассердилась Ксюша.
– Почему? – удивился он. – Я сам. Июль на носу, а мы все работаем, работаем.
– И дальше будем работать, – отрезала Ксюша.
– Но ты ведь сама хотела на море. Ольга мне говорила, еще давно, в мае. Вы даже купальники купили.
– Купальники – не твое дело. И вообще, Кость, оставь меня в покое. Не хочу я сейчас все это обсуждать.
– Ксюш, но ведь это глупо, – мягко проговорил Костя. – Я же знаю, из-за чего ты бесишься. Пора уже понять, что тут ничего не поделаешь. И порадоваться за подругу.
– Я радуюсь, – сквозь зубы процедила Ксюша.
Костя усмехнулся.
– Тон уж очень злобный для радости. Ты б его смягчила для приличия, что ли.
– Какой есть. – Она не стала дожидаться ответной реплики и швырнула трубку.
Тут же ей стало стыдно и гадко. Костя-то чем виноват в ее несчастьях? Он для нее на все готов, попроси, спрыгнет с пятого этажа. Звезду с неба достанет. А она трубку бросает.
Ксюша хотела, было, перезвонить, но махнула рукой. Ладно, чему быть, тому и быть. Разве такое в первый раз? Она выпила кофе и уселась перед телевизором в надежде хоть немного отвлечься от мрачных мыслей. Шел какой-то иностранный фильм: наркотики, погоня, великолепные драки и отвратительный перевод. Ксюша тупо смотрела на экран, не в состоянии включиться в сюжетную линию. Потом щелкнула пультом, вырубила телевизор и отправилась в ванную, стирать.
До ночи она переделала кучу хозяйственных дел: вымыла люстры, разобрала антресоль, перечистила стоящий в горке хрусталь. Падая с ног от усталости, добрела до кровати и свалилась замертво. Ей снилось, что она у Соньки, в ее огромной, сияющей квартире. В гостиной горят свечи, по потолку носятся загадочные и страшные тени. Сонька, сидя за столом, читала какую-то молитву. Или нет, это был заговор. Она произносила непонятные, тарабарские слова, кивая в такт головой с воткнутым в нее пером. Сама Ксюша стояла рядом, ни жива, ни мертва. Почему-то на ней был чей-то старый, дырявый халат, просторный, совершенно не подходивший по фигуре, похожий больше на саван.
Ксюше хотелось спросить у Соньки, про что заговор, но ее губы точно онемели. Внезапно дверь отворилась, и в комнату вошел Николай. Сердце Ксюши забилось от радости. Николай немного постоял, затем направился к ней. Он молчал, ничего не говорил, лицо его было суровым и сосредоточенным. Ксюша протянула к нему руки и, и он коснулся ее ладоней своими пальцами.
– Аллах акбар! – почему-то ни к селу ни к городу произнесла Сонька громко и торжественно.
«Что за чертовщина?» – подумала Ксюша и проснулась.
Ей казалось, что все происходило наяву. Только что она явственно чувствовала прикосновение Николая – оно было таким живым, теплым и нежным. Таким желанным! Ксюша даже застонала, до того ей не хотелось терять это ощущение сбывшегося счастья.
Почему ей приснилась Сонька? Глупый вопрос. Потому, что она думает о ней вот уже который день. Потому что внутри нее сидит искуситель, который без устали нашептывает на ухо, как все может быть хорошо. Она устала бороться с ним, устала сопротивляться, устала страдать.
Ксюша поглядела на часы. Пять утра. Ольга, небось, сладко спит себе в теплой постели, в объятиях Николая. Она даже не подозревает, что может его потерять. Она о многом еще не подозревает, наивная, добрая Ольга.
Ксюша выбралась из-под одеяла, мягко ступая по ковру, подошла к журнальному столику. Цепким, кошачьим движением взяла телефонную трубку. Долго слушала пронзительный и тоскливый гудок. Затем положила ее на рычаг. Метнулась в прихожую. Лихорадочно пошарила в сумочке, вытащила Сонькину визитку, сжала ее в ладони.
Она позвонит ей! Это ее последний шанс, и она не может его упустить. Николай должен достаться ей, а не Ольге. Ей, и только ей!
Ксюшины пальцы уже набирали номер. Раздались короткие, далекие гудки. Никто не подходил.
«Спит, – со злостью подумала Ксюша. – Нечего спать, если ты колдунья. Просыпайся, клиент ждет». Она нажала на отбой и вновь повторила вызов.
– Але, – сонный голос донесся из трубки.
– Софа? Это я, Ксения.
– Ксенечка? Что ты так рано? Я еще сплю.
– Знаю, что спишь. Прости, что побеспокоила. – Ксюша набрала в легкие побольше воздуха. – Мне нужна твоя помощь.
– Что-нибудь болит? – участливо поинтересовалась Сонька. – Зуб?
– Нет. Не в этом дело. Помнишь, мы с тобой договаривались? – Ксюша вдруг испугалась, что Сонька обо всем забыла. Да и не забыла вовсе, а просто-напросто наврала ей тогда с три короба. Нет у нее никакой матушки Иоанны, и ни о каком привороте и речи быть не может. Трубка едва не выпала у нее из рук.
– Ксенечка, ты где? – окликнула Сонька.
– Тут, – мертвым голосом ответила Ксюша.
– Я все помню. Ты хочешь сделать приворот. Так?
– Так. – Ксюше захотелось дать себе самой пощечину.
Гадина, вот гадина! До чего докатилась! Тем не менее, она продолжала прижимать к уху трубку.
– Ты можешь сегодня ко мне приехать? – деловым тоном спросила Сонька.
– Могу. Часам к пяти будет нормально?
– Отлично. Я буду ждать. Записывай адрес, на всякий пожарный.
Ксюша, двигаясь, точно лунатик, пересекла комнату, взяла блокнот, ручку и записала под Сонькину диктовку улицу, номер дома и номер квартиры. Затем попрощалась и повесила трубку.
Вот и все. Что она сделала? Нет, еще не сделала, еще только собирается. Можно все открутить назад и остаться хорошей, но несчастной. Честной, но страдающей. Нет, это ей не подходит. Лучше она станет дрянной, но счастливой. А Ольга… она найдет себе кого-нибудь другого.
Ксюша вдруг почувствовала, как ей стало легко и хорошо. Словно с плеч сняли тяжкий груз, который давил и гнул ее к земле. Ей даже захотелось смеяться, и она расхохоталась, звонко, заливисто, как прежде. Давно Ксюша так не смеялась, ох, давно. Глаза ее блестели, щеки раскраснелись. Она, пританцовывая, порхала по квартире: в ванную, на кухню, в спальню, снова в ванную.
Ровно в восемь она выбежала из дому. Двор был пуст, лишь неподалеку от кустиков боярышника прогуливался старик-сосед с черным, кудлатым пуделем. Ксюша приветливо кивнула, мужчина улыбнулся в ответ. Пудель поднял кверху вытянутую морду и вдруг оглушительно залаял.
– Фу, Бонифаций, фу, – смущенно увещевал мужик своего питомца. – Как не стыдно, это же свои!
Однако псина его не слушала, продолжая заливаться истошным лаем. Ксюша прошла мимо, и пудель шарахнулся от нее в кусты.
– Да что ж ты, Боня, право слово! – с неловкостью произнес хозяин. – Будто за тобой черти гонятся. – Он засмеялся своей остроте.
Ксюша натянуто улыбнулась. Бонифаций и не думал вылезать из кустов, маленькие, черные глазки смотрели на нее со страхом и неприязнью.
«Можно подумать, он чувствует, с кем я связалась, – мелькнуло у нее в голове. И тут же она осадила себя. – Глупости. Это просто совпадение. Пудели все трусливы, как зайцы».
Она зашагала к остановке, стараясь вернуть себе хорошее настроение. Ей это почти удалось. Во всяком случае, когда Ксюша подошла к спорткомплексу, вид у нее был сияющий и счастливый.
– Привет, – весело поздоровалась она с Ольгой.
– Привет. – Та окинула ее удивленным и восхищенным взглядом. – Ты где вчера была?
– На свидании. – Ксюша к месту вспомнила, как запудрила вчера Ольге мозги насчет того, что у нее кто-то появился.
– Это видно, – с улыбкой проговорила Ольга. – Выглядишь просто замечательно.
– Спасибо, ты тоже. – Ксюша сняла с вешалки халат.
– Ну, мне до тебя далеко. – Ольга беззаботно махнула рукой, и заговорщицки подмигнула. – Не хочешь поделиться? Он кто?
– Пока это секрет, – произнесла Ксюша со значением.
– Ах ты, вредина! – Ольга показала ей язык. – Тайны заимела от лучшей подруги. Ладно, ладно. – Она беззлобно рассмеялась. – Не хочешь, не говори. Главное, что тебе хорошо, и это видно.
Ксюша ощутила острый и болезненный укол совести. Ну почему Ольга такая простодушная и добрая? Будь она поухватистее да позлее, не было бы Ксюше так мучительно стыдно перед ней.
Дверь раскрылась. На пороге предстал Николай.
– Всем физкультпривет. Ксюш, у меня к тебе просьба на сто рублей.
– Какая просьба? – Она в упор уставилась на него, слегка наклонив голову.
– Уговори Ольгу подать заявление. А то она тянет и тянет.
– А ты, бедненький, ждать не можешь совсем, – насмешливо проговорила Ксюша.
– Не могу, – подтвердил он, оставив без внимания ее ироничный тон.
– Ладно, о’кей. – Ксюша кивнула. – Я попробую.
– Вот спасибо, – обрадовался Николай.
Ольга молча качала головой.
– Ай, ай, ай, как не стыдно. Говорят обо мне, как будто меня здесь и нет вовсе.
– С тобой я уже говорил, – невозмутимо пояснил Николай.
– Да согласна я, согласна, – со смехом проговорила Ольга. – Не стоит ломиться в открытую дверь.
– Тогда сегодняшний вечер предрешен. – Он сгреб ее в охапку и привлек с себе. – Ксюш, идешь с нами в ЗАГС?
– Ксюшка идет на свидание. Отстань от нее. И от меня тоже! – Ольга звонко взвизгнула, тщетно пытаясь вырваться из его рук.
Ксюша смотрела на их веселую, ребячью возню и впервые за долгое время ей не было больно. Она словно стала видеть Николая отдельно от Ольги, ей не принадлежащим.
– Пора работать, – произнесла она спокойно.
– Конечно пора, – согласилась Ольга. – Коль, пусти! Пусти, я тебе говорю.
Николай разжал руки.
– Помни, Оль, ты обещала.
Он скрылся за дверью.
– Ужас! – Ольга с улыбкой смотрела на Ксюшу. – От него не избавишься.
– Да ты и не хочешь.
– Еще бы. Придется соглашаться на эту свадьбу. Да, кстати. – Ольга ткнула пальцем Ксюше в грудь. – Ты будешь свидетельницей. И не вздумай отказаться.
– Не вздумаю.
Ксюша надела халат и выглянула за дверь.
– Проходите, кто первый.
16
Сонька долго не открывала. Так долго, что Ксюша начала сомневаться, дома ли та. Она раз пять надавила на звонок, и все без толку.
Наконец, в глубине квартиры послышались приглушенные шаги, лязгнул замок, и Сонька предстала перед Ксюшей на пороге, облаченная в длинный, до самых пят, домашний халат. Разумеется, это был совсем не тот халат, который приснился Ксюше нынешней ночью – отнюдь не ветхий, а совершенно новый, атласный, весь в разноцветных узорах. Зато неизменное перо было тут как тут.
– Проходи, – деловито проговорила Сонька и втащила Ксюшу в прихожую.
Та сразу же ощутила, как ее охватывает нервная дрожь.
– Идем в кабинет, – велела Сонька. – Там и поговорим.
Кабинет оказался ничуть не меньше гостиной, такой же светлый и просторный. У окна стояла массивное полированное бюро, сплошь заваленное какими-то бумагами. Были тут и огрызки свечей, и новые, неиспользованные свечи, а так же толстые тома в темных обложках без названий.
– Сядь. – Телега подвинула тяжелый, обитый бархатом, стул.
Ксюша послушно уселась, сложив на коленях руки, точно школьница. Она чувствовала себя всецело во власти Соньки и готова была безропотно подчиняться ей.
– Значит, ты желаешь приворот, – не то спросила, не то утвердила та.
Ксюша кивнула и с трудом сглотнула комок, застрявший поперек горла.
– Хочешь, чтобы его сделала матушка Иоанна? – продолжала допрос Сонька.
– Х-хочу, – запинаясь, проговорила Ксюша и прибавила с неуверенностью. – А что, разве может кто-то другой?
– Я могу. – Телега спокойно смотрела на нее своими узкими, слегка косящими глазами.
Ксюша на мгновенье задумалась. Потом решительно тряхнула головой.
– Нет, лучше она.
– Хорошо. Она так она. – Сонька в рассеянности потеребила перо в прическе и вдруг спросила без всякого перехода. – А твой этот… как его… Николай – он что, правда, супер?
– Правда, – подтвердила Ксюша, удивленная таким поворотом разговора.
– Красивый?
– Очень.
– Высокий?
– Высокий. Только я не пойму, какое все это имеет отношение к…
– Никакого, – с легкостью согласилась Телега. – Вопросов больше нет, кроме одного.
– Какого?
– Ты в состоянии расплатиться за услугу?
– А как же! – произнесла Ксюша с готовностью.
– Ты знаешь, сколько берет матушка Иоанна за сеанс?
– Нет, не знаю. Но думаю…
– Две штуки, – сказала, как отрезала Сонька.
Ксюша в изумлении подняла на нее глаза.
– Две штуки… чего?
– Ну не рублей же. – Сонька сухо усмехнулась.
Таких денег у Ксюши не было. Конечно, можно было одолжить у родителей и знакомых, но все-таки названная Телегой сумма ее огорошила, чтоб не сказать убила наповал.
– Так много? – пробормотала она в растерянности.
– А ты как думала? – Сонька невозмутимо пожала плечами. – Это ведь ни кто-нибудь, а магистр. Все равно, как в науке академик.
– Академики столько не берут, – вырвалось невольно у Ксюши.
– Так то академики. Они не привораживают любимых. Впрочем… я могла бы тебе помочь. – Сонька в упор посмотрела на Ксюшу.
– Как? – с надеждой проговорила та.
– Я бы рекомендовала тебя. Представила, как свою близкую родственницу. Сестру, например.
– Сестру? – Ксюша с недоверчивостью покосилась на Сонькино плоское, как блин, лицо.
– Двоюродную, – спокойно пояснила та.
– И что тогда? Плата будет меньше?
– В три раза.
Ксюша, шевеля губами, считала про себя. Две тысячи баксов разделить на три – выходит чуть больше шестисот. Вполне приемлемо. Где-то на эту сумму она и рассчитывала с самого начала.
– Сонечка, я согласна побыть твоей сестрой, – благодарно произнесла Ксюша.
– Но не за просто так! – Сонька вдруг хитро улыбнулась.
– Конечно не за так. Я в долгу не останусь. Хочешь, буду делать тебе бесплатно массаж в течение года? А хочешь, устрою льготный абонемент в наш бассейн?
– Нет, нет, мне не нужен массаж. – Сонька поспешно замотала головой. – А в бассейн я и так хожу.
– Что же тогда? – Ксюша уставилась на нее в недоумении.
– Ерунда. – Сонька небрежно махнула рукой. – Когда-нибудь сделаешь мне в ответ одолжение. Какой-нибудь маленький пустячок. Идет?
Ксюша вздохнула с облегчением. Одолжение! Да она готова хоть сто одолжений сделать взамен на сэкономленные деньги.
– Идет, – проговорила она горячо.
– Тогда я звоню Иоанне. – Сонька поднялась со стула.
– Как? – испуганно пробормотала Ксюша. – Прямо сейчас?
– А чего тянуть?
Сонька взяла с этажерки радиотелефон и быстро защелкала кнопками.
– Алло, – произнесла она через мгновение почтительным и подобострастным тоном. – Матушка? Это я, Софья. Как ваше самочувствие? Хорошее? Ну я рада. Очень рада. У меня? У меня все в порядке, благодарствуйте. Вот, сестра в гости пришла. Какая сестра? Двоюродная, матушка, двоюродная. Но она мне, как родная. Мы все детство вместе провели. – Сонька кинула беглый взгляд на сжавшуюся за столом Ксюшу и продолжала. – Беда у нее, матушка. Большая беда. Любимый человек знать не хочет, увлекся другой.
– Жениться на ней собирается, – хриплым голосом подсказала Ксюша.
– Даже жениться уже обещал, – с готовностью подхватила Сонька. – Да, матушка. Я ей то же самое сказала, нужен приворот. Да не хочет она у меня, на вас надеется. Вы уж сделайте милость, она девушка небогатая. Что? – Сонькино лицо просияло. – Спасибо, матушка, огромное спасибо. Завтра прийти? – Она прикрыла ладонью трубку и шепнула Ксюше. – Согласна. Велит завтра в десять утра быть у нее. Придется тебе освободиться с работы.
– Освобожусь. Нет проблем.
Ксюша не могла поверить, что все происходит наяву. Сонька продолжала болтать по телефону с колдуньей, расспрашивая ее о каком-то Иерониме. Перед Ксюшиными глазами стоял сегодняшний сон: Николай, входящий в комнату, ласковое касание его рук, зыбкое, манящее пламя свечей. Неужели все сбудется?
– Ну вот. – Сонька положила телефон на место. – Все прекрасно. Завтра в половине десятого я буду ждать тебя у Партизанской. Старое название станции метро Измайловский парк.
– Разве матушка не в центре живет? – удивилась Ксюша.
С такими гонорарами запросто можно прикупить жилье где-нибудь на Кутузовском проспекте.
– Нет. Матушка не любит центр. Слишком там шумно, да и бензином воняет.
– Ясно. – Ксюша понимающе кивнула.
Что ж, у богатых свои причуды. Она попробовала встать, но ноги точно одеревенели и не слушались. Ксюша, превозмогая себя, рывком заставила тело повиноваться.
– До завтра, – проговорила Сонька. – И не забудь про обещанное.
– Что ты, ни в коем случае. – Ксюша заковыляла к порогу.
С грохотом захлопнулась дверь. Она постояла на площадке, стараясь прийти в себя. Завтра. Уже завтра. Нужно бежать домой, срочно обменивать деньги. У нее только рубли, да и тех, пожалуй, будет недостаточно. Сто долларов, видимо, придется-таки занять. Для этой цели годится соседка с первого этажа, Иринка. Ксюша зимой одалживала ей точь-в-точь такую же сумму на лекарства для дочки. Теперь она должна ее выручить.
Ксюша рванула на улицу и принялась ловить машину. Через двадцать минут бежевая «Волга» доставила ее к самому подъезду. Ей повезло: Иринка не только согласилась дать взаймы, но и предложила совершить обмен с рублей на доллары. Покончив с денежными делами, Ксюша осталась у нее попить чаю.
Иринка была матерью-одиночкой, но при этом никогда не унывала и чувствовала себя в полном порядке. Она служила в Сбербанке, неплохо зарабатывала, водила к себе в однокомнатную квартирку кавалеров, впрочем, расставаясь с ними без всякой жалости. Но в ее жизни существовала большая проблема – болезнь дочери Тани, редкая форма аллергии, принимающей различные формы: от простой простуды до жесточайшего отравления. Лечить Таню можно было только в больничных условиях и с помощью дорогостоящих лекарств. Поэтому Иринка за все годы работы так и не скопила денег, например, на то, чтобы поменять свою квартиру на большую. Средства, остающиеся после лечения и покупки медикаментов, она тратила легко и красиво, доставляя удовольствие себе и дочери. Покупала роскошные торты в ближайшем супермаркете, приобретала билеты на концерты модных рок-групп, путешествовала вдвоем с Таней. Словом, Иринка была девушкой не мелочной и приятной в общении.
Ксюша не заметила, как заговорилась с ней допоздна. Напряжение и страх понемногу отпустили ее, она заметно повеселела. Танька притащила из комнаты свои журналы с кроссвордами, и все трое принялись с воодушевлением разгадывать их.
Общение прервал звонок Ксюшиного мобильника. Звонила Ольга. Ксюша тотчас вспомнила, что должна договориться с ней относительно завтрашнего прогула.
Голос у Ольги был грустным.
– Представляешь, – проговорила она разочарованно. – Ходили мы в ЗАГС. Там очередь на несколько месяцев вперед.
«Как специально», – мелькнула у Ксюши коварная мысль. Видно кто-то там, на небесах, так же, как она, не хочет этой свадьбы.
– Не переживай, – лицемерно утешила она Ольгу. – Осенью желающих станет меньше.
– Как бы не так, – возразила Ольга. – Заведующая сказала, еще больше. Оказывается, сейчас в Москве бум на свадьбы.
– Значит, найдем блат, – пообещала Ксюша, чтобы поскорее перейти к важной для себя проблеме. – Оль, я завтра не смогу прийти. Отработаешь за меня?
– В чем вопрос! Конечно, отработаю. А ты куда намылилась?
– За кудыкину гору, – сострила Ксюша.
– Снова твой незнакомец? Даже любопытно становится. Когда ты его нам представишь?
– Может быть, через неделю. А может и позже. Смотря, как дела пойдут.
– Ну, Ксюшка, ты прямо шпионка-разведчица. Тебя бы к врагам забрасывать, ни за что бы не раскололи.
– Да, я такая, – подтвердила Ксюша, в душе желая одного: чтобы Ольга как можно быстрей повесила трубку. Говорить с ней в преддверии визита к матушке Иоанне было сущей мукой.
– Ладно. Удачи тебе, – пожелала Ольга и отключилась.
Ксюша распрощалась с Иринкой, поблагодарила ее и пошла к себе. Она боялась, что не заснет, но едва коснулась головой подушки, тут же, словно провалилась в бездонный, глухой колодец. На сей раз ей ничего не снилось. Ровно в шесть она открыла глаза с ощущением, будто вернулась из космоса. Прислушалась к себе. Совесть по-прежнему роптала, но где-то глубоко, на самом дне души. На поверхности же было ясно и безоблачно. Такая ясная, голубоватая пустота царит в иллюминаторе самолета.
Ксюша принялась одеваться. Хотела натянуть джинсы, но подумала, что матушка, возможно, осудит ее, и вынула из шкафа юбку-макси. Убрала волосы в хвост. Слегка накрасила глаза, а губы только блеском тронула. Вот так будет в самый раз – скромная, страдающая от любви девушка.
Ксюша подошла к комоду, на котором стояло в ряд несколько иконок. Встала на колени, трижды перекрестилась, прочитала молитву. Она просила Бога простить ее за тот грех, который совершает по отношению к Ольге. «Виной всему моя любовь, – шептала Ксюша, касаясь губами лика Божьей матери. – Ужасная любовь, невыносимая». Ей показалось, что Богородица услышала ее – печальное и суровое лицо ее смягчилось, из глаз заструился свет. Умиротворенная, Ксюша поднялась с колен и, положив в сумочку конверт с долларами, вышла из дому.
