Текст книги "Сорняк из райского сада"

Автор книги: Татьяна Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Ирина, подошедшая к ней в этот момент, протянула руку к телефону и нажала на отбой.

– Не надо, Сима. – Тихо сказала она. – Анна Сергеевна не станет тебе отвечать.

Серафима, бледнея, испуганно взглянула на сестру, по щекам которой катились слезы.

– Твой папа не попал в аварию. Его вчера нашли убитым в собственной машине. Прости меня, милая, что я подвергла тебя двойному испытанию, но мы с Анной Сергеевной решили, что так будет лучше!

– Нет! Нет! – закричала Серафима и стала медленно приседать, в тот же миг надежно подхваченная стоящим рядом Серафимом.

ГЛАВА 11

Подполковник МУРа, Вересков Андрей Олегович, у которого раскалывалась голова с самого утра, закрыв глаза, уткнулся в ладони, пытаясь расслабиться, когда к нему в кабинет явилась команда оперативников для доклада.

– Проходите! – сморщившись от боли, приказал Вересков, и жестом пригласил оперативников к столу.

– Что, опять голова? – посочувствовал ему майор Косимов.

– Подполковник кивнул.

– Вы бы хоть давление померили, Андрей Олегович. Может в медпункт позвонить?

– Не надо, я только что два анальгина проглотил, сейчас отпустит. – Откашлявшись, сказал подполковник.

– Ну, что, ребятки, похоже, нераскрытое убийство Георгиева расточки дало?

– Похоже, Андрей Олегович, – ответил Касимов.

– Ладно! Ладно! Посмотрим, куда теперь эта кривая выведет. Ну что ж, докладывайте, что наклюнулось по убийству Голубева?

– Мало чего, Андрей Олегович, – вздохнул Косимов, – если не сказать, что вообще ничего, кроме позвонившей женщины, которая в шесть утра гуляла в этом глухом дворике с собакой. Пес помчался к машине, а она, испугавшись, что тот прыгнет на дорогую иномарку и обдерет ее лапами, последовала за ним. Подбежав к машине и присмотревшись, сквозь тонировку стекла определила, что на переднем сидении полулежит мужчина, как-то уж очень не по живому склонившись. Женщина сразу заподозрила неладное и позвонила в милицию. Кроме нее никто ничего не сообщил.

– А эксперты о чем вещают? Во сколько убили-то?

– Вчера вечером, после девяти.

– После девяти? Ну тогда ребятки, хреново вы сработали! Летом в такое время обязательно найдутся свидетели, которые хоть что-нибудь, да заметили!

– Андрей Олегович, Захарченко и Боженов весь двор опросили, – там ничего значительного!

– А незначительное что?

– Муж и жена Лопахины возвращались домой из театра на такси примерно в одиннадцать пятнадцать, – ничего не слышали и не видели. Некий Клинок Дмитрий, проживающий в том же доме, провожал свою девушку, после того, как они просидели у него в квартире с четырех до половины двенадцатого. Уходил провожать, – ничего, возвращался, – тоже.

– Литвинова Тамара Константиновна, – старушка семидесяти пяти лет. Вышла из дома искать кота, после очередного сериала "Любовь земная", который закончился в двадцать один ноль ноль. Видела только, как к подъезду подошла молодая беременная женщина, которую стошнило у нее на глазах. Когда женщина присела после этого на скамейку, старушка подошла к ней и спросила, в чем дело. Та ответила, что беременна, и у нее токсикоз. Сейчас, говорит, посижу и пойду. После этого Тамара Константиновна отправилась за дом, искать кота. Она сказала, что в этот момент машина там уже стояла.

Альминов Виктор Игоревич, также живущий в этом доме, чинил на балконе раму примерно до половины девятого, пока супруга не позвала его пить чай. Этот видел с балкона двор как на ладошке, но пока он там плотничал, то есть, до половины девятого, злополучная машина не подъезжала.

Итак, судя по показаниям последних двух свидетелей, ясно, что машина появилась во дворе где-то от половины девятого до девяти пятнадцати вечера, и в этот период было совершено преступление. И судя по тому, что никто из жильцов не слышал выстрелов, они были произведены из пистолета с глушителем, причем, преступник, или группа преступников, находились на заднем сидении автомобиля. При этом, пострадавший, – владелец и Генеральный директор фирмы "Химпласт", Голубев Алексей Витальевич, никакого сопротивления не оказал. Он, скорее всего, не ожидал этого выстрела. И даже не пытался уклониться, судя по тому, как прошла первая, непрофессионально выпущенная пуля, хоть и убила его наповал. Второй выстрел был произведен уже смелее. Стрелявший был уверен, что его жертва если и не убита до конца, то смертельно ранена, и ему не грозит сопротивление с ее стороны. Он, видно по всему, приподнялся, и выстрелил жертве в грудь.

– То, что стрелял не профессионал, установлено точно? – спросил Вересков.

– Точно, Андрей Олегович, да это сразу было видно! – ответил майор Косимов. – Третий, вроде как контрольный выстрел в голову, и вовсе был каким-то игрушечным. Он прошел вскользь, задев только ухо и затылочную часть.

– Да, тут подумать будет над чем! – вздохнул подполковник. – Ведь в случае с Георгиевым стрелял профессионал! А что дало обследование машины?

– Кое откуда сняли отпечатки пальцев. Но они, в основном, принадлежат самому Голубеву. Правда на торпеде и на ручке левой передней двери имеются и чужие, принадлежащие трем разным людям.

– Значит, необходимо выяснить, кто еще в этот день садился в машину к убитому. – Подсказал Вересков.

– И еще! На заднем сидении обнаружена кровь убитого. Причем, сразу видно, что об него кто-то, а скорее всего убийца, вытирал испачканную руку.

– Что еще?

– По дому и двору, практически больше ничего.

– Что выяснили по связям убитого?

Майор Косимов обратился к старшему лейтенанту Свиридову.

– Егор, доложи.

– С чего начать, с офиса или родственников? – спросил оперативник.

– С родственников! – распорядился подполковник.

– Жена, Анна Сергеевна Голубева, – очень обаятельная симпатичная домохозяйка. Вчера весь вечер была дома, но мужа так и не дождалась. Он позвонил ей примерно около трех часов дня и сообщил, что сегодня принимает делегацию из Германии, и, возможно, задержится. После часу ночи, забеспокоившись, она сама начала ему звонить, но мобильник не отвечал. Звонки в офис тоже оставались безответными, и тогда Анна Сергеевна, невзирая на позднее время, принялась обзванивать его сотрудников. Они в один голос сообщили ей, что примерно в половине восьмого после приема делегации и непродолжительного фуршета, все разъехались по домам, а Алексей Витальевич в придачу захватил с собой по пути секретаршу Косову Ирину Валерьевну и ее помощницу Марию Кружилину. Это по поводу вчерашнего дня. Анна Сергеевна сообщила также, что никаких врагов, по ее мнению у мужа не было, но, как знать, может он и умалчивал об этом, чтобы ее не расстраивать. Звонков с угрозами или предупреждениями в его адрес тоже никогда не поступало. Вообще-то, дамочка эта, как все домохозяйки, мало чего знает о работе своего богатенького муженька, и выведать у нее что-нибудь значительное мне не удалось.

– У него, что только жена имеется? – спросил Вересков.

– Нет, еще двадцатичетырехлетняя дочь, правда живет она в отдельной квартире, в Ясенево, и сейчас отдыхает в Ялте у родственников. Мамаша сильно сокрушалась, что Симочка не перенесет смерти отца. И эта самая Симочка должна сегодня прилететь в Москву по ее вызову.

– Ладно, что по офису? – и Андрей Олегович, почувствовав, наконец, облегчение от действия таблеток, встал из-за стола и для разминки прошелся по кабинету.

– По офису пока информации мало, времени прошло всего ничего, товарищ подполковник.

– Но основные – то две женщины, с которыми он уехал, надеюсь, опрошены?

– Само собой.

– Ну?!

– Секретарша Косова Ирина Валерьевна сильно расстроена. Слезы текут градом. Видно по всему, что с шефом ей работалось хорошо.

– Может, она была его любовницей? – предположил младший лейтенант, Валера Захарченко.

– Нет! – уверенно ответил Егор. По возрасту не подходит. Ей сорок шесть лет, к тому же, выглядит она гораздо хуже его собственной жены. Похоже, этой женщине искренне жаль своего шефа, и потом, она волнуется. Он высаживал ее у метро последней, и секретарша понимает, что является главным подозреваемым.

И еще, Андрей Олегович, попутно я поинтересовался у Косовой, не поступало ли к ним в офис в этот день каких-нибудь примечательных звонков. Она сказала, что ничего подозрительного не заметила, и что из посторонних звонили в основном, только новые заказчики. Однако потом вдруг вспомнила, что днем, как раз перед обеденным перерывом, примерно в двенадцать тридцать, ей позвонила какая-то женщина, и попросила соединить ее с Голубевым. Ирина Валерьевна, конечно же, сразу поинтересовалась, по какому вопросу ей требуется Алексей Витальевич и как о ней доложить. На это дама ответила, что он нужен ей по личному вопросу и попросила Ирину Валерьевну соединить ее с шефом без доклада буквально на одну минуту. Секретарша утверждает, что раньше она никогда не слышала этого голоса.

– Угу! – Вересков побарабанил пальцами по столу. – Ну и что, соединила она ее с Голубевым?

– Соединила.

– Так, так, значит, в этот день он разговаривал с какой-то женщиной по личному вопросу. Ладно! А что эта вторая, Кружилина?

– Вторая, – молодая, симпатичная девушка, примерно двадцати, – двадцати трех лет. Такая больше потянет на любовницу шефа. – Лейтенант улыбнулся. – Тоже взволнована не меньше первой, только не рыдает так, как та. Да и что она скажет? Они с шефом жили рядом, на улице Академика Зелинского, в соседних домах, а секретарше Косовой было удобно добираться с ними до метро Ленинский проспект, которое находилось рядом. Шеф часто подвозил этих двоих из офиса на своей машине. И в этот раз, как обычно, Голубев высадил Марию Кружилину возле ее дома, а потом повез к метро Косову.

Откуда знать Кружилиной, что было дальше!

Ладно, вернемся к Косовой. – Сказал подполковник. – Что она еще говорит?

– Да, в общем-то, ничего. Шеф высадил ее, как обычно, возле перехода, и она, попрощавшись, направилась в метро через подземку.

– Во сколько? – уточнил Вересков.

– Она не знает, во сколько точно, но дома оказалась, когда по телевизору начинались "Вести". То бишь, в двадцать один. Ее муж был дома и смотрел в этот момент телевизор. Если учесть, что она добралась до дома без задержек в течение сорока минут, как она говорит, то получается, что шеф подвез ее к метро примерно к двадцати минутам девятого.

– Получается так! – согласился с расчетами младшего лейтенанта подполковник Вересков.

– Значит, если учесть показания свидетелей Литвиновой и Альминова, после высадки секретарши, Голубеву оставалось менее пятидесяти минут до смерти. – Завершил расчеты своего подчиненного майор Косимов. – И если предположить, что он подсадил кого-то к себе в машину у метро, то должен был сделать это очень быстро, не торгуясь, в течение нескольких минут. Иначе его машина не въехала бы в этот глухой, оказавшийся для него роковым дворик, у пятого Верхне– Михайловского проезда, в то время, на которое указывают свидетели. Голубев Алексей Витальевич, – Генеральный директор солидной фирмы, имеющей два филиала, – один в Самаре, а другой в подмосковном Ступино, и ездящий на джипе Лендкрузер, конечно же, не стал бы по собственной воле подсаживать к себе случайных попутчиков. Да и сами пассажиры не решились бы напроситься на подвоз в такую машину вот так запросто, прямо у метро! Он и не посмотрел бы в их строну! Значит, предположительно, Голубев остановил машину кому-то из знакомых, причем, возможно, следящих за ним от самого офиса, и вышедших из объекта своего слежения в тот момент, когда он притормозил, высаживая у метро Косову. Либо, кто-то уже поджидал его у метро в это время, заведомо зная, что он вот, вот должен туда подъехать. В этом случае, поджидавшего могли оповестить соучастники преступления, заранее знающие о планах Голубева. И тут, опять же, подозрение падает на сотрудников, которые находились с ним на банкете. – Рассуждал далее майор Косимов.

– Предположительно, да! – согласился с ним подполковник. Но, увы, в нашей практике бывает столько неожиданного, не мне тебе на это указывать, Владислав! Так что, версию эту можно проверить, но за основу ее брать не рекомендую. Возьмите себе это на заметку, попытайте как следует обеих женщин, может кто-нибудь из них и приметил "хвост", как знать!

Ну, что там еще по офису, Егор?

– Пока больше ничего, Андрей Олегович. Я хотел еще связаться с начальником службы безопасности фирмы, но все высшие чины этой конторы сегодня отсутствовали, прорабатывая, по всей видимости, свои версии, а с охранной мелкотой, чего с ними разговаривать?!

ГЛАВА 12

Похороны отца, безумно ею любимого, Серафима перенесла как в бреду. Ее, рыдающую до изнеможения, постоянно накачивали какими-то настойками и таблетками даже чаще, чем маму, которая вела себя более стойко, хоть горе ее было ничуть не меньше, чем у дочери. Перед затуманенным, притупленным лекарствами взором Серафимы мелькали лица родственников, друзей, знакомых и незнакомых людей, и она в таком состоянии, не могла даже вспомнить потом, кто обращался к ней с соболезнованиями, кто вел под руки на кладбище и поддерживал, когда гроб опускали в могилу. Единственное, о чем она твердо знала, – наряду с другими, возле нее всегда находился Серафим. И у нее даже ни разу не мелькнула мысль о том, почему он находится рядом с ней уже два дня подряд? Ведь он сказал тогда в Ялте, что вылетает в Москву по какому-то своему срочному делу, однако за эти дни ее друг даже ни разу никуда не отлучился. И Серафима чувствовала его поддержку, особенно в те моменты, когда ее рассудок прояснялся, и страшная истина снова и снова терзала сердце своей неизбежностью. И тогда она, задыхаясь от горя, нащупывала его теплую ладонь, которая в тот же миг своим рукопожатием согревала ее леденеющую руку. И губы Серафима, нежно касающиеся ее виска в этот миг, приносили ей облегчение лучше любого лекарства, и безысходность отступала от сердца, давая ему передохнуть.

Во время поминок, которые были организованы в кафе, к Серафиме подошел молодой мужчина, который представился старшим лейтенантом Свиридовым Егором Владимировичем, и спросил, когда он сможет с ней побеседовать.

– Как – нибудь потом, – машинально ответила ему Серафима.

– Хорошо, я позвоню Вам завтра во второй половине дня. – Информировал ее лейтенант и удалился.

Когда собравшиеся на поминки люди стали расходиться, поочередно прощаясь с Анной Сергеевной и Серафимой, в какой-то момент к ней подошла Маша Кружилина. Серафима, очнувшись, словно увидела ее впервые.

– Машка! – воскликнула она, и, обняв ее, опять зарыдала, разделяя горе с ответными слезами подруги.

– Успокойся, Симочка, хорошая моя, успокойся! – тихо, сквозь слезы, приговаривала Мария, поглаживая ее по голове.

– Где ты была? Что-то я тебя совсем не видела.

– Я все время была здесь, только ты постоянно находилась в чьем-то окружении, да к тому же, была в таком состоянии, что я не решалась к тебе подойти.

– Ладно, Маш, ладно! Наведайся ко мне как-нибудь, – попросила подругу Серафима, – думаю, ты мне сейчас будешь очень нужна.

Первый заместитель покойного Голубева, Государев Юрий Платонович, подошел тем временем к Анне Сергеевне и взял ее за руку.

– Аня, держись, приходи в себя, дорогая, а как только Олег вернется, мы сразу же соберем совет акционеров. Хотя, ты и сама прекрасно понимаешь, что никаких потерь у вас с Серафимой не будет. Но таков порядок, и нам придется вас побеспокоить, чтобы рассмотреть завещание.

– Хорошо, Юра, хорошо. – Кивнула Анна Сергеевна.

– До свидания, дорогая. – И Государев, поцеловав руку жене своего бывшего шефа, направился к выходу.

Государев Юрий Платонович, – заместитель Генерального директора "Химпласт" по научной части, – появился в фирме восемь лет назад. Алексей, по старой дружбе, вытащил его с жидких государственных хлебов из научно – исследовательского института, "Стройполимерпластик", где они вдвоем начинали трудиться после аспирантуры. Голубев к тому времени уже вполне уверенно стоял на ногах и ему срочно потребовался толковый помощник. Положив первому заму хороший оклад и пять процентов акций, Алексей вполне осчастливил своего бывшего товарища, и не разведись с ним к тому времени супруга, она, возможно, вполне осталась бы довольна новым поворотом карьеры своего Юрика. А она развелась, устав от безденежья и нерешительности мужа. Ей почему-то всегда казалось, что он был нерешительным по сравнению с другими! Но на что мог решиться ее супруг в своем институте, работая старшим научным сотрудником в хапужное перестроечное время, когда те, у кого хоть что-то находилось под рукой, прибирали это к себе немедленно? Таким вопросом Марина не задавалась, но указывать мужу на примеры других, – преуспевающих, не стеснялась. Ей тогда исполнилось тридцать четыре года, и на ее горизонте совсем неожиданно появился богатый воздыхатель. В нее влюбился шестидесятидвухлетний бизнесмен, нанявший ее к себе домработницей в загородный дом. Да так влюбился, что развелся с женой, отписав ей почти все имущество, а сам женился на Марине, решив начать с нуля. Но этот нуль уже через три года оброс нулевым циклом загородного дома, трехкомнатной квартирой в Москве, устройством четырнадцатилетнего сына Марины в престижный лицей, и двумя поездками на отдых в Турцию с новой супругой. Это, конечно, не высший пилотаж, по нынешним новорусским меркам, – говорила себе Марина, – но кое-что, если не сказать многое, по сравнению с тем, что у нее было! Так она благополучно прожила семь лет, пока однажды ее благоверный не разбился насмерть в автомобильной катастрофе. Сразу после похорон безутешная вдова узнала от компаньонов супруга о его приличном долге, который стоил ей загородного, почти отстроенного к тому времени дома и четырехгодовалого автомобиля "БМВ". Оставшись с двадцатилетним сыном, – студентом второго курса коммерческого финансового института в своей трехкомнатной квартире на Таганке, Марина устроилась на работу парикмахером, и насколько позволял ей профессионализм, левачила в неурочное время у себя на квартире, чтобы своевременно оплачивать учебу Игорька. Так было до тех пор, пока Юра не устроился к Голубеву и не взял дальнейшее обеспечение сына под свое крыло. Марина попыталась возобновить их супружество, ведь Юра после развода с ней так и не женился. Марина знала, что за этот период у него были непродолжительные связи с женщинами, но до женитьбы все-таки не дошло. Однако ее бывший супруг напрочь отсек попытки Марины на примирение. А причиной тому была не только обида на нее, Марину, но и тайная любовь зама Генерального к его жене Ане Голубевой. Анна была все еще очень красивой женщиной в свои тридцать шесть, да и выглядела на много моложе. Об этом говорили все в фирме, даже женщины. Она была умной и общительной, умела пикантно пошутить и поострословить. И новый зам Государев, влюбился в нее на первой же совместной вечеринке, устроенной в офисе накануне восьмого марта. Эта любовь длилась уже семь с половиной лет, и нельзя сказать, чтобы никто из окружения Анны и Юры об этом не догадывался. Прежде всего, об этом догадывалась сама Анна. Юра относился к ней с трепетом, который ему трудно было скрывать. Это проявлялось всякий раз в его пылком взгляде и в общении с ней, когда им, по дружбе, приходилось бывать в одной компании, и он излишне старался ей хоть чем-то услужить. Не мог не догадываться об этом и Голубев, наблюдая в такие минуты за своим замом, но его это не особенно волновало. Он говорил себе, – уж если моей Анечке и приспичило бы влюбиться, то не в такого, как Юрик. Государев был скромным человеком, каким-то уж черезчур покладистым, старомодным по части ухаживания за женщинами! Скромные вздохи за спиной объекта обожания, да пылкие взгляды, вспыхивающие в его глазах на короткий миг и тут же пресекаемые стыдом и чувством порядочности….

Нет! – считал Алексей, определяя друга в разряд ненастоящих мужиков, и потому был абсолютно спокоен, что в данном случае со стороны ответных чувств Ани он абсолютно неуязвим. Что же касалось самого Государева, то он был его давним другом, и если случилось так, что он влюбился в его жену, на здоровье! Пусть себе любит издалека! Чувствам ведь не прикажешь.

…Юрий Платонович уже подошел к двери, и вдруг что-то вспомнив, повернулся и снова направился к Анне Сергеевне.

Возле вдовы и Серафимы в это время стояли двое, – начальник службы безопасности – Шаталов Геннадий Сергеевич и его зам, – молодой энергичный двухметровый качок, Валера Кудрин.

– Валера с первого дня над этим работает, – докладывал Шаталов женщинам, – так что, не беспокойтесь.

И Серафима в тот же миг перекинула свой усталый взгляд на Валеру Кудрина.

– Я умоляю тебя, Валера, сделай все возможное!

– Какие вопросы! – молодой человек положил свою тяжелую руку ей на плечо.

– Будет сделано все возможное и невозможное, да к тому же, ментовка в подспорье.

Серафима безнадежно махнула рукой.

– Ментовка, – это несерьезно! Покопаются слегка и присвоят глухарь.

Валера удивленно на нее взглянул.

– Им, вроде сам Степаненко позвонил.

Серафима вопросительно посмотрела на Кудрина.

– Степаненко, это кто?

– Генерал оборонной промышленности. – Сообщил Шаталов. – Алексей Витальевич заключал с ним контракт на выполнение крупного заказа, и вообще, они были в хороших отношениях.

– И что он обещал? – с надеждой спросила Серафима.

– Обещал милицию зарядить по серьезному. – Сказал Валера Кудрин.

– Ладно, Валер, – устало прошептала Серафима, взяв его под руку. – Ты только меня держи в курсе всех дел, хорошо?

– Не вопрос, Серафима Алексеевна!

– Серафима кисло улыбнулась. – Да брось ты официальничать! Или забыл, как мы лазали с тобой по альпийским горам еще совсем недавно? Уж как ты меня только не называл тогда, и даже материл однажды!

Валера расплылся в улыбке, вспоминая прошлогоднюю поездку в Альпы с Серафимой, Машей Кружилиной и еще тремя ребятами, работающими в фирме Голубева.

– Не забыл! Но ты теперь, вроде, будешь вместо шефа. Наши поговаривают, что львиная доля акций по завещанию должна быть отписана не Анне Сергеевне, а именно тебе.

Серафима удивилась.

– Поговаривают?! С чего вдруг? Завещание ведь еще не вскрыто.

Валера мельком бросил взгляд на зама Генерального, терпеливо стоящего возле Анны Сергеевны, а потом наклонился к Серафиме и прошептал.

– Государев сказал, что точно знает содержание завещания. Алексей Витальевич составлял его при нем и Буракове. Но он не просто проболтался, Сим, нет! Он мужик нормальный, интеллигентный, и никогда не стал бы выдавать тайну твоего отца, просто Шаталов вчера выпытал это у него для расследования. Ну, ты сама ж понимаешь, что нам в первую очередь необходимо установить, кто из окружения по службе мог быть заинтересован в убийстве.

– Понимаю, Валер, понимаю! Но все равно, моя будущая доля не имеет никакого значения, так что брось прибедняться, и обращайся ко мне по – человечески.

– Уже обращаюсь!

Серафима грустно улыбнулась и взглянула на маму. Анна Сергеевна была одета в строгое черное платье, облегающее фигуру, которое подчеркивало ее природную красоту, подкрепляемую старанием его владелицы, регулярно соблюдающей диеты и занимающейся спортом. – Такую, да еще при деньгах, уведут не глядя, – подумала Серафима. Вот она причина, со всеми вытекающими отсюда последствиями, по которой папа составил такое завещание. Он наверняка отвалил маме хороший куш, но все же позаботился, чтобы фирма осталась в руках дочери, а не перешла вместе с мамой к кому-нибудь другому, оставив ее, Серафиму, не при делах!

Она вновь взглянула на Кудрина.

– Ладно, Валер, пока! Если у тебя появится хоть какая-нибудь толковая информация, звони. – И в ее глазах заблестели слезы.

– Я жить не смогу, пока не узнаю кто это сделал и не пожалею для этого никаких денег, так что имей это в виду, Валер!

Государев, между тем, улучив минуту, подошел к Анне Сергеевне.

– Аня, прости, но это очень важно. – Юрий Платонович виновато улыбнулся, и уточнил, – важно для фирмы!

– В чем дело, Юра? – спросила Анна Сергеевна.

– В машине у Алеши… – Государев замялся.

– Ну, что ты, Юра, говори. – Подбодрила его Анна Сергеевна, заметив конфуз.

– Словом, у Алеши в машине в тот момент была папка. Он забрал ее из офиса. В ней находился очень важный контракт. Алеша взял с собой оба экземпляра, чтобы просмотреть и подписать.

– Я понимаю, – кивнула Анна Сергеевна. – Но, думаю, с этим тебе надо обратиться в милицию.

– Конечно, конечно! – Юрий Платонович сконфузился еще больше. – Прости, Аня, я как-то об этом не подумал.

– Не стоит извиняться, Юра, я все понимаю. – Анна Сергеевна с пониманием одарила своего воздыхателя усталой улыбкой.

…Когда почти все разошлись, дело дошло до Серафима. Во время массового прощания он скромно стоял в стороне, избавив Серафиму от своего постоянного присутствия, и подошел только тогда, когда она, озираясь по сторонам, остановила на нем свой взгляд.

– Ну, как ты? – участливо спросил он и взял ее за руку.

– Сейчас чувствую, что жутко устала. – Ответила Серафима.

Серафим сунул руку в карман и извлек оттуда упаковку каких-то таблеток.

– Приедешь домой, выпей одну и ложись спать. – Сказал он и протянул ей лекарство. – Можешь и маме дать.

– Что это? – поинтересовалась Серафима.

– Снотворное, очень хорошее, да к тому же безвредное, из какой-то тибетской травы.

– Откуда оно у тебя?

– Из аптеки.

Серафима удивилась.

– Когда ты успел там побывать?

– Только что. – Улыбнулся Серафим.

– Надо же, а я и не заметила, что ты уходил.

– Ничего удивительного. У тебя очень заторможенное состояние от такой груды лекарств.

– Спасибо, Серафим! – она встала на мысочки и поцеловала его в щеку. – Твое участие было самым… Я даже не знаю, как это выразить. Я, наверное, только сейчас поняла, как оно было необходимо и своевременно с твоей стороны.

– Ты позвонишь завтра?

– Конечно!

– Во сколько?

– Как только ты проснешься!

– Хорошо, тогда лучше после десяти. – Сказала Серафима.